– Кто? – рассеянно спросила Кира, постукивая карандашом по столу. В этот момент ее занимала сводка, присланная из приемной городской администрации. Перед глазами стояла строчка: «За год получено шестьсот телят, в том числе от коров – четыреста пятьдесят».
– Кто? Прокурор города! Вот кто!
– Да? – удивилась Кира. – А мне всегда казалось, что прокуроры – люди пожилые, степенные, пенсионного возраста. В кино, по крайней мере, именно только таких и показывают.
– Ему всего тридцать пять, – искренне обиделась за своего начальника Светлана, – а назначили его к нам полгода назад. Все наши девицы от него млеют. Впрочем, не только они, но и дамы постарше. Чрезвычайно скрытный товарищ, я тебе скажу. Мы знаем о нем только одно, правда, самое главное – он не женат! Сегодня утром он задержал меня после совещания и как бы невзначай принялся расспрашивать, нет ли среди моих знакомых девушки с длинными волосами, которую зовут Кира? Я перепугалась, подумала, что с тобой что-то случилось. Не иначе ты со своей статьей про директора спортивной школы попала в какую-нибудь переделку, а когда к себе вернулась, то успокоилась и вспомнила твою вчерашнюю историю. Тут до меня и дошло.
– Не переживай, – поспешила успокоить подругу Кира. – Я думаю, что после моего столь нелепого поведения он больше не захочет искать встречи со мной.
Закончив разговор со Светланой, она обратилась к бухгалтерше:
– Анна Антоновна, а разве можно получить телят еще каким-нибудь способом, кроме как от коров?
– Можно, деточка, – ответила ей старушка.
Кира расхохоталась:
– Из пробирок?
– Здесь нет ничего смешного, – покачала головой Анна Антоновна. – Имеется в виду закупка телят в соседнем районе.
Кира перестала смеяться. «Надо же, а ведь раньше я никогда не обращала внимания на сельское хозяйство», – подумала она, а затем снова спросила:
– Анна Антоновна, среди ваших знакомых нет людей, которые собирают книги, но только не сочинения классиков марксизма-ленинизма?
К Кириному разочарованию, таких знакомых у Анны Антоновны не оказалось.
– А тебе это зачем? – поинтересовалась бухгалтерша.
– Да статью надо писать, – объяснила Кира.
– Так ты Семену позвони, – посоветовала Анна Антоновна, – у него каких только друзей и знакомых нет.
Кира обрадовалась и решила воспользоваться советом Анны Антоновны, поэтому тут же набрала номер Семена.
– Бедная ты моя, – сочувствующим тоном произнес Семен, выслушав сбивчивый рассказ Киры о статье. – Неужели у Галатеи все советы по вкусной и здоровой пище закончились? – Семен нередко называл Енютину Галатеей. – Ну что ж, твоему горю помочь можно. Есть у меня один любитель книг на примете. Только мне созвониться с ним надо. В общем, сделаем так: я позвоню ему и договорюсь о встрече, а потом свяжусь с тобой. Идет?
– Идет! – обрадовано воскликнула Кира.
Этим же вечером Семен позвонил ей и сказал, что будет ждать ее послезавтра возле городского сквера в половине седьмого вечера.
Глава 9 Толстолобики и Скупой рыцарь
Кира прибежала к назначенному Семеном месту, опоздав на полчаса. К ее радости, он не ушел, а терпеливо ждал, сидя на скамейке с табличкой «Скамейка для примирения».
– Откуда это ты примчалась такая заполошная? – поинтересовался, поднимаясь, Семен.
– По заданию Галатреи Марковны искала толстолобиков, – едва переведя дыхание, ответила Кира.
– Кого-кого? – удивился Семен.
– Толстолобиков. Ты что, забыл про них?
Семен признался, что действительно не помнит про этих рыб. Дело в том, что в центре Болотинска имелось небольшое озеро, которое когда-то считалось местной достопримечательностью. За время, прошедшее со дня падения советской власти, озеро нещадно заросло камышом и покрылось зеленой ряской. Год назад в светлых умах болотинских чиновников родился гениальный проект – очистить озеро с помощью толстолобиков. Двести пятьдесят видов этих особей были завезены из соседней области и торжественно, при большом скоплении народа и под дружные аплодисменты выпущены в грязную озерную воду, о чем с гордостью было сообщено не только в местной газете, но и в нескольких областных.
– Сегодня приезжала комиссия из области и не нашла ни одного толстолобика, а ведь когда их запускали, было обещано, что каждая рыба прибавит в весе до пяти килограммов. Однако они исчезли, не оставив в озере и намека на свое пребывание, – сообщила Кира.
– Да, – задумчиво произнес Семен, – в нашем Болотинске даже толстолобики жить не хотят. Эх, Киренция, взять бы, да и рвануть в Москву! Там есть, где развернуться! – мечтательно произнес он, но тут же одернул себя: – Правда, кому мы там нужны без жилья и без прописки.
– Значит, тебе нужно найти ту москвичку, которая пропишет тебя, и все дела, – сказала Кира. – Родственник одной моей знакомой в прошлом году развелся с женой из-за того, что у нее начался служебный роман. Так ты думаешь, стал он печалиться по этому поводу? Ничего подобного! Он тоже решил найти себе новую спутницу жизни, для чего зарегистрировался на сайте знакомств, а потом завязал переписку с одной дамой. Она оказалась москвичкой и, как выяснилось в ходе этой самой переписки, тоже, как и он, пребывала в разводе, воспитывая двух детей и трудясь на нескольких работах. В общем, он настолько смог ее очаровать своими электронными посланиями, что она пригласила его приехать в Москву.
– И он поехал? – недоверчиво спросил Семен.
– Конечно! Здесь же его теперь ничего не держало. Квартира принадлежала бывшей жене, машину ей тоже при помощи адвоката удалось у него отсудить. Правда, еще оставался ребенок, но кто в наши дни обращает внимание на подобные мелочи? В общем, купил этот товарищ билет в плацкартный вагон и рванул в Москву. Новая подруга встретила его на вокзале, посадила в машину, привезла к себе домой, а затем вскоре и прописала.
Кира замолчала.
– Ну а дальше? – с любопытством спросил Семен.
– Первые три месяца они жили, как говорится, душа в душу: гуляли по вечерней Москве, пили чай и вели задушевные разговоры о жизни. Но одним чаем в наши дни, сам знаешь, сыт не будешь. Новая возлюбленная стала намекать приезжему гостю, что пригласила его не только для того, чтобы он у нее чай с булками пил. Конечно, он сразу сообразил, что прописку надо отработать. Вот здесь-то, к сожалению, у него трудности и начались. Он никак не мог найти подходящую работу. Ту, которая бы соответствовала его требованиям по части зарплаты. Все ему какие-то незначительные должности предлагали: то охранником в супермаркете, то вахтером на проходной. Зарплата, сам понимаешь, не ахти, а ему ведь надо было соответствовать своей новой половинке.
– А кем трудилась его новая половинка? – задал новый вопрос Семен. Кира по его лицу видела, что его чрезвычайно заинтересовал ее рассказ.
– О! Эта «половинка» трудилась не кем-нибудь, а юрисконсультом в одной крупной фирме и одновременно подрабатывала во второй, а еще давала консультации в третьей. В общем, ничего у этого товарища с работой не получалось. Тогда москвичка, глядя на его мучения, предложила ему просто замечательный, с моей точки зрения, выход: она предложила ему поработать у нее, точнее, на нее, – сказала Кира и замолчала.
Семен молча уставился на нее.
– И что же ты не спрашиваешь, кем она ему предложила поработать? – насмешливо спросила Кира.
– Ну и кем же?
– Няней! – торжественно ответила Кира.
– Кем-кем? – недоверчиво спросил Семен.
– Ня-ней! – по слогам произнесла Кира. – Москвичка подумала: ей, чтобы заработать деньги, приходится корпеть на трех работах, да еще и няню содержать, которая сидит с детьми, пока она на этих работах вкалывает, и чьи услуги стоят недешево, но раз в доме человек без дела мается, то почему бы ей не рассчитать няню и не заставить нынешнего спутника жизни выполнять ее обязанности? Ведь тогда можно убить сразу двух зайцев: и деньги в семье останутся, и дети будут под присмотром. К тому же он может взять на себя и все заботы по дому. Ну, там постирать, убрать, приготовить. И тогда вдобавок можно еще и от услуг домработницы отказаться – у этой москвички и домработница была. А по ночам для второй фирмы, где она работает, он может бумаги печатать, следовательно, ей не нужно будет и своему помощнику платить. Как по мне, так все логично.
– И он согласился?
– Нет, – вздохнула Кира. – Охранником устроился. Или вахтером.
– И как же они теперь?
– Расстались. Он сейчас у одной старушки угол снимает. Новое знакомство завел. Переписывается с девушкой из Калининграда.
– Почему из Калининграда? – удивился Семен.
– Хочет за границу перебраться. Может быть, в Польшу или в Германию рванет. Женщин же на свете хватает. Тем более их во всех странах больше, чем мужчин. Кроме, конечно, Китая. Там, наоборот, мужчин в избытке, а женщин – страшный дефицит.
Семен расхохотался:
– Здорово же ты меня рассмешила. Ладно, идем, а то нас давно ждут. Хотя, сразу тебе скажу, тему Мальвина тебе невыигрышную дала.
– Почему? – удивилась Кира.
– Ну сама посуди, кто же в наше время собирает библиотеки? Во-первых, это не модно, а во-вторых, дорого. Ты заметь, у нас на всю округу всего один книжный магазинчик в соседнем Изваринске имеется, да и то даже не магазинчик, а так, отдельчик в универмаге. И это на сто пятьдесят тысяч человек, проживающих в районе! А если в интернет-магазине покупать то, что в этом отделе не найдешь, то к стоимости книги прибавляй за доставку еще рублей триста-четыреста, а то и все пятьсот, если ты не одну, а несколько книг захочешь выписать.
Доводы Семена показались Кире настолько убедительными, что она невольно загрустила. Вскоре они подошли к двухэтажному кирпичному дому. Пока поднимались на второй этаж, Семен рассказал Кире о хозяине библиотеки:
– Ему за семьдесят. Книги собирает всю жизнь. Раньше у него для этого была хорошая возможность: его жена работала директором книжного магазина. Нынче в этом магазине, то есть в здании, в котором он когда-то был, сама знаешь, судебные приставы размещаются. Так что теперь он книги покупает редко. Только когда в область выбирается. Почитать никому не дает. Даже с собственным сыном из-за этого поссорился и не разговаривает уже несколько лет. Тот без спросу взял пару книг и дал приятелю почитать, а тот их не вернул: то ли потерял, то ли еще кому-то отдал. Так отец, когда об этом узнал, отвесил сынку оплеуху, а затем врезал в дверь комнаты, где библиотека находится, замок. Ключи держит при себе и даже жене не дает, когда та уборку в квартире делает. Сам полы в комнате моет.
Кира покачала головой и спросила:
– А для кого он книги собирает? Он же не будет жить вечно. С собой на тот свет ничего не заберешь.
– Ну если только индивидуальную могилу закажет, – задумчиво произнес Семен. – Благо в Болотинске земли на кладбище хватает. Это тебе не Москва, где каждый сантиметр на вес золота.
Хозяин библиотеки произвел на Киру двойственное впечатление. Это был высокий худощавый мужчина, одетый в теплые брюки и вязаную кофту, который сразу же, еще когда они раздевались в коридоре, предупредил визитеров, что книг на руки не дает.
– Здесь не изба-читальня, – строго произнес библиофил – И с полок снимать не разрешаю, – добавил он, когда они переступили порог комнаты, которую занимала библиотека.
Все стены комнаты – самой большой из трех в квартире – сверху донизу были покрыты застекленными книжными полками. Большую часть библиотеки у этого Скупого рыцаря, как мысленно окрестила его Кира, составляли альбомы по живописи и искусству. В ней также имелись прижизненные издания русских классиков, о чем не преминул сообщить сам хозяин, рассказывая о своих сокровищах. «Ему только указки не хватает, – подумала Кира, – такое впечатление, что я не в личной библиотеке нахожусь, а в музее».
Осмотр библиотеки и интервьюирование ее владельца заняло не слишком много времени, потому что собиратель книг всем своим видом показывал, что не намерен долго терпеть гостей, а потому даже не скрыл своего облегчения, когда Кира поблагодарила его за беседу и сказала, что им пора уходить.
– Вижу, ты не слишком довольна этой встречей, – сказал Семен, когда они вышли из подъезда на улицу.
Кира не стала отрицать.
– Не знаю, что и делать, – посетовала она. – Библиотека Захарова, конечно, тоже по-своему уникальна, но вряд ли подрастающее поколение способно оценить ее. А этого Скупого рыцаря я не совсем понимаю. С одной стороны, действительно страшно давать первому встречному в руки прижизненное издание Толстого или Достоевского, а с другой… Книги ведь созданы для того, чтобы их читали, а не держали под замком, иначе получается, как у Пушкина: «Там царь Кощей над златом чахнет…» Интересно, что станет с этой библиотекой после его смерти?
– Исчезнет, как исчезли толстолобики, – улыбнулся Семен. – Большинство наследников старается сразу же обратить полученное наследство в деньги. Между прочим, я тут недавно прочитал, что один известный певец собрал неплохую библиотеку из антикварных книг.
– А он их читает? – спросила Кира.
– Не знаю. Об этом в статье не было сказано ни слова. Но деньги этот товарищ, по мнению финансового эксперта, вложил весьма удачно.
– А вот в нашей семейной библиотеке особых раритетов почти нет, за исключением, быть может, Пушкина и Салтыкова-Щедрина тридцать седьмого года издания, но мои родители никогда никому не отказывали, если их просили дать почитать ту или иную книгу: ни своим друзьям, ни моим одноклассникам. Кто у нас только не перебывал за эти годы! И я тебе скажу, не так уж мы сильно и горевали, когда не досчитывались какой-то книги. А этого певца, о котором ты рассказал, я тоже не понимаю. Как можно собирать книги, исходя только из их стоимости? Покупает потому, что можно будет продать, когда настанет черный день. Нет, книга должна проживать свою жизнь, а не быть источником ссоры близких людей или эквивалентом денег.
– Ну вот тебе и выход из ситуации, – сказал Семен, – возьми да и напиши об этом: о своих размышлениях, о том, какими могут быть у людей отношения с книгами. Расскажи, в конце концов, о своей библиотеке.
– Да ты что! – испуганно воскликнула Кира.
– А что тебя смущает? – удивился Семен.
– Ну, во-первых, я должна была взять интервью только у Захарова и написать о его библиотеке, а поиск других библиотек – это всего лишь моя личная инициатива, за которую, боюсь, Галатрея меня совсем не похвалит.
– Вон как ты запела! – протянул Семен. – Так вот что я тебе скажу: рано или поздно тебе бы пришлось сделать выбор и начать заниматься настоящим делом. Или ты собираешься всю жизнь тихо и незаметно просидеть на месте корректора?
Кира обиженно пожала плечами:
– Почему бы и нет. По-моему, не самый плохой вариант.
– Ага, вариант прямо, скажем, классический, описанный Салтыковым-Щедриным. Не подскажешь, в какой сказке?
– «Премудрый пескарь», – вздохнула Кира.
– То-то! – удовлетворенно воскликнул Семен. – Так, а что там у тебя было, «во-вторых»?
– Скажут, что сотрудник редакции сам про себя пишет. Это же со стороны будет выглядеть как самая настоящая похвальба.
– Да кто тебя заставляет хвастаться? Ты можешь просто не указывать фамилии владельца библиотеки, будет достаточно имени и отчества. Даже выдуманного. Для тебя самое главное – рассказать о том, что представляет собой домашняя библиотека и в чем заключается ее польза.
– Ты так думаешь? – с сомнением спросила Кира.
– Ну конечно, – уверенно произнес Семен. – Три библиотеки, три разных хозяина, а читатель пусть сам решает, собирать или не собирать ему книги, а если собирать, то на кого ориентироваться.
Они вошли во двор Кириного дома и увидели фургон для перевозок. Грузчики, отчаянно переругиваясь между собой, пытались втиснуть в дверной проем громоздкий кожаный диван.
– Кто-то переезжает, – заметил Семен.
– Да нет, это наши соседи Прялкины опять съезжаются, – вздохнула Кира, предчувствуя, что с диваном грузчики справятся не слишком скоро.
Глава 10 Коробка с деньгами
Кира воспользовалась советом Семена и написала статью, которую, к ее удивлению, Галатрея Марковна неожиданно одобрила.
– Неплохо, неплохо – произнесла главный редактор, ознакомившись с содержанием Кириного черновика. – Какие, однако, в нашем городе замечательные люди живут, не так ли, Кира Игоревна? Значит, еще не все потеряно для нашей страны. Ну, раз мы с вами взялись за такую чрезвычайно важную и полезную для молодого поколения тему, то давайте и дальше действовать в том же направлении. Кстати, скоро в наш город по линии областного департамента культуры приедет известный московский писатель. Он не только сам пишет, но и занимается переводческой деятельностью. Переводит, как мне сказали, детективы с английского языка. Вы обязательно должны сходить на встречу с ним и взять у него интервью. Я вам дам координаты организаторов его поездки. Созвонитесь и договоритесь, когда он сможет пообщаться с вами: до встречи с читателями или после, а пока… пока давайте-ка набросаем те вопросы, которые вы зададите ему… – Галатрея Марковна не успела договорить, как у нее на столе зазвонил телефон.
– Главный редактор, – сказала Галатрея Марковна, поднеся трубку телефона к уху. – Неужели? – через некоторое время воскликнула она. – Всё действительно произошло именно так?
«Может быть, с писателем что-то случилось и его приезд отменяется?» – предположила Кира, но Галатрее Марковне звонили вовсе не по поводу писателя.
– Удивительный случай! – воскликнула она после того, как закончила разговор по телефону. – Железнодорожные обходчики нашли на путях коробку с деньгами и… – Галатрея Марковна сделала паузу, а затем торжественно произнесла: – Принесли ее в полицию! Нет, недаром я не устаю утверждать, что в нашем городе живут замечательные люди! Какой великолепный материал у нас получится! Немедленно ступайте в полицию! В приемной вам дадут всю предварительную информацию, а пока вы будете идти туда, я позвоню начальнику и попрошу его, чтобы он не отпускал этих замечательных людей до тех пор, пока вы не возьмете у них интервью. Так что поторопитесь!
Здание полиции располагалось недалеко от редакции, поэтому через несколько минут Кира уже поднималась по ступенькам крыльца. Секретарша начальника полиции сообщила Кире, что путевые обходчики нашли в десяти километрах от Болотинска жестяную банку из-под печенья. Решив, что это может быть какое-нибудь заминированное устройство, они сообщили в транспортное отделение полиции, а те дали знать сотрудникам МЧС. Но в коробке вместо бомбы оказалось сорок пять тысяч рублей, и теперь в кабинете начальника шло совещание на предмет установления принадлежности этих денег.
Не успела секретарша сообщить все это Кире, как двери кабинета начальника полиции распахнулись, и из него стали выходить люди. В одном из сотрудников Кира узнала своего одноклассника Никиту Алдонина и окликнула его.
– Еду сейчас на железнодорожный вокзал, – сказал Никита, когда Кира спросила его о найденной коробке. – Есть предположение, что эта коробка могла быть выброшена из какого-нибудь вагона-ресторана. Если хочешь, могу взять тебя с собой.
Кира, не раздумывая, согласилась и поехала в полицейском газике на вокзал. Ждать ей пришлось недолго. Предположение, высказанное Никитой, подтвердилось: коробка с деньгами действительно была выброшена из вагона-ресторана поезда «Иркутск-Адлер». Выбросила ее в результате семейной ссоры жена заведующего рестораном, трудившаяся у мужа буфетчицей. Безумно ревнуя супруга к новой разносчице, на третий день она не выдержала и устроила своей второй половине сцену ревности. Пребывая в чрезвычайно возбужденном состоянии, буфетчица выхватила из не запертого мужем сейфа коробку с деньгами и выбросила ее в открытое окно. О случившемся супруги сообщили только через несколько часов, после того, как сначала помирились, а потом осознали последствия своей ссоры. «Это, видимо, на нее так жара подействовала, – предположил начальник болотинского вокзала. – В вагонах сейчас дышать нечем, а в вагоне-ресторане и подавно».
Кире вся эта история показалась чрезвычайно забавной и смешной. Она вернулась в редакцию и, написав заметку, в предвкушении похвалы от главного редактора положила ее перед Галатреей Марковной.
– Что это? – удивленно спросила Енютина, пробежав глазами текст. – Что это? – возмущенно воскликнула она во второй раз. – Разве я вас об этом просила, Кира Игоревна? Я вас просила, чтобы вы написали про порядочных людей, которые не взяли ни копейки из чужих денег, а, наоборот, принесли и сообщили куда следует. А что сделали вы? Вы вместо этого взяли и написали об этой безобразной ссоре! Зачем посвящать читателей в подробности безнравственных отношений супругов? Зачем им рассказывать о таких низменных и постыдных чувствах, как ревность? Ведь своим безответственным поступком буфетчица мужа своего едва под суд не подвела. Если бы не эти благородные обходчики, которые вовремя нашли деньги и вернули их, неизвестно, что с ним, да и с ней, сейчас бы было! Мы о сотрудниках железной дороги должны писать, уважаемая Кира Игоревна, а не про эту семейную пару с их оскорбительным поведением по отношению друг к другу! Я подозреваю, под чье тлетворное влияние вы уже успели попасть! – Галатрея Марковна встала и подняла указательный палец правой руки. – Но нет, наша газета никогда не будет предлагать своим читателям заметки подобного рода! Слышите? Никогда! Иначе мы с вами опустимся до уровня тех субъектов, которые именуют себя журналистами, но на самом деле не имеют никакого отношения к этой профессии. Вы думаете, я и вам позволю задать те провокационные вопросы писателю, что обычно стараются задать все ушлые корреспонденты? Слава богу, у меня, в отличие от них, совесть имеется. Тем более, как утверждает интернет, этот человек не был замечен ни в одной супружеской измене. Он женат уже более двадцати лет и на одной женщине. Весьма достойный мужчина! Так что, пока вы, Кира Игоревна, работаете со мной, я научу вас писать по-настоящему, – завершила свой монолог Галатрея Марковна и вновь села за стол.
Расстроенная Кира вернулась к себе.
– Отчего нос повесила? – спросил крутившийся возле зеркала Петя.
Кира подняла глаза и увидела, что Петя, одетый в светлую рубашку, воротник которой был выпущен поверх джинсовой куртки, пристально вглядывается в свое отражение.
– Ты это куда так нарядился? – поинтересовалась она.
– На свадьбу, – ответил Петя.
– На свою?
– Типун тебе на язык! – рассердился Петя. – Троюродная сестра замуж выходит.
– Желаю тебе хорошо отдохнуть и повеселиться, – сказала Кира.
– Да у них только небольшое застолье будет, – произнес Петя. – Сильно не разгуляешься.
– А танцы? – спросила Анна Антоновна.
– Танцы не предусмотрены, – ответил Петя.
– Почему? – удивилась Кира.
– Потому что родственница моя отнюдь не юная девушка. Ей уже сорок шесть, а жениху пятьдесят три. Они восемь лет шли к этому знаменательному событию.
– Ничего себе! – поразилась Кира.
– А ты как думала? – усмехнулся Петя и подмигнул своему отражению. – Да, восемь лет – немалый срок, – глубокомысленно произнес он, разглядывая свой подбородок. – Все эти годы они встречались только по воскресеньям.
– Отчего же так редко? – удивилась Анна Антоновна.
– Дело в том, что жених не из тех, кто любит торопиться. Ему надо сначала хорошенько присмотреться, приглядеться. К тому же не каждый холостяк со стажем решится на столь ответственный шаг. Тем более, в таком возрасте. Мы, если честно, думали, что он на ней так никогда и не женится, – вдруг произнес, отворачиваясь от зеркала, Петя. – Сами посудите: каждое воскресенье он в восемь вечера у нее на пороге с коробкой конфет и шахматами. И так целых восемь лет!
– А зачем же с шахматами? – снова удивилась Анна Антоновна.
– Играл он, – ответил Петя.
– С ней? – еще больше поразилась Анна Антоновна.
– Нет, она в шахматы играть не умеет. Сам с собой играл, – вздохнув, произнес Петя и вышел из комнаты.
Глава 11 Встреча с писателем
Несмотря на то, что на составление вопросов для интервью с писателем Кира вместе с Галатреей Марковной потратила не один час, попасть на встречу с ним ей было не суждено, так как именно в тот самый день, когда она должна была находиться во Дворце культуры, где принимали столичную знаменитость, Галатрея Марковна отправила ее в командировку. Администрация города распорядилась срочно дать материал о завершении посевной. Проведя почти весь день в полях, Кира лишь под вечер вернулась в Болотинск. Петя поставил машину в гараж, а затем отправился к себе, чтобы поработать со снимками. Теперь, когда газета лишилась основного добытчика текстового материала, фотографии стали занимать чуть ли половину каждого номера.
Кира тоже зашла в редакцию, чтобы переобуться и вымыть руки. В туалете она столкнулась с Дарьей Степановной Лузиной, подругой Анны Антоновны, а по совместительству редакционной уборщицей. Вообще-то Дарья Степановна уже давно была пенсионеркой, как и Анна Антоновна, но сидеть на пенсии у нее не было никакого желания, поэтому три раза в неделю она мыла пол в редакции.
«Ну и как вам этот писатель?» – сразу же спросила Дарья Степановна у Киры, выжимая в ведре тряпку.
По тому тону, каким был задан вопрос, Кира предположила, что Дарья Степановна не слишком удовлетворена встречей с приезжим гостем. И Дарья Степановна своим обстоятельным рассказом тут же подтвердила Кирино предположение.
Так как о приезде писателя стало известно еще месяц назад, то к его приему в Болотинске решили подойти ответственно и серьезно. Поэтому во всех организациях были отобраны самые достойные люди, способные произвести приятное впечатление на столичную знаменитость и поддержать с ней беседу. Всех кандидатов, прошедших строжайший отбор, тут же направляли в городскую библиотеку, где им выдавались произведения ожидаемого гостя.
С произведениями, правда, сначала возникло небольшое затруднение – их количество оказалось весьма скромным: всего три экземпляра на весь город, но после того, как над этой, казалось бы, сложной задачей поломали лучшие головы Болотинска, проблема была успешно устранена. Решено было все три произведения отсканировать, распечатать и сброшюрировать, а затем раздать читателям, для чего администрацией города были выделены деньги на покупку бумаги и краски. Пока сканировали и печатали, городской отдел культуры дружно придумывал вопросы для поддержания беседы. Нужно было не только не ударить лицом в грязь, но и показать, что провинциальная публика тоже не лыком шита и в современной литературе кое-что да понимает.
В день встречи все места в зрительном зале Дворца культуры были заняты. Кроме этого изрядное количество стульев и скамеек было расставлено вдоль стен, а также в проходах. Тех, кому было доверено задать вопросы известному писателю, усадили неподалеку от микрофонов. В их числе оказалась и пенсионерка Дарья Степановна Лузина.
Со слов Анны Антоновны, Кира знала, что Дарья Степановна являлась одной из самых активных читательниц городской библиотеки, а еще она руководила болотинским клубом, защищавшим права домашних животных. Дарья Степановна была выбрана руководителем клуба не случайно: она была владелицей трех кошек египетской породы, а также покровительствовала всем представителям семейства кошачьих, которые обитали в ее районе.
«Я ему такого жару дала!» – воинственно произнесла Дарья Степановна, начиная свой рассказ, и для пущей убедительности потрясла перед Кириным лицом выжатой половой тряпкой.
Столь боевой настрой Дарьи Степановны объяснялся тем, что в городской библиотеке этой ярой защитнице животных умудрились выдать именно тот роман писателя, в котором одним из двух главных героев являлся кот, трагически погибающий в самом конце произведения по причине попадания под колеса автомобиля. Дарье Степановне до глубины души не понравилось, как автор обошелся в финале со своим персонажем. «Это же, это же просто дискриминация какая-то! – гневно воскликнула, дочитав до конца роман, Дарья Степановна, а потом угрожающе добавила: – Ну я ему покажу!»
И вот после весьма волнительного для болотинцев ожидания в дверях зала появился тот, ради которого город целый месяц трясло и лихорадило – писатель. По залу сразу же прокатилась легкая волна удивления и шепота. Вызвана она была тем, что одет знаменитый творец был, по мнению не только Дарьи Степановны, но и разодевшейся ради такого мероприятия в свое самое лучшее болотинской публики, чрезвычайно просто. Ну, очень просто. В потертые джинсы и такую же джинсовую рубашку. «Очень демократично», – одобрительно шепнул своему заместителю облаченный в строгий костюм и белоснежную рубашку мэр города, который сидел прямо перед Дарьей Степановной. «Надо взять на заметку», – прошептал начальнику в ответ зам, одетый точно так же, как и шеф. (Единственное отличие в их костюмах заключалось в цвете галстука: у мэра он был синий, а у его зама – темно-зеленый.) «Э-эх, «демократично», – с горечью подумала Дарья Степановна и с презрением посмотрела на коротко остриженные затылки молодой поросли. Она-то считала, что столичный гость одет из рук вон плохо, тем более для человека столь высокого ранга и положения.
Писателя торжественно провели на сцену и усадили за журнальный столик, на котором стояли графин с водой и стаканом, а также микрофон.
Дарья Степановна, прищурившись, принялась разглядывать того, кого намеревалась атаковать в самое ближайшее время.
– Добрый вечер, Александр Петрович, – вдруг раздался высокий женский голос. Дарья Степановна от неожиданности даже подпрыгнула в кресле, – Лариса Извольская, болотинское телевидение.
«Эти всегда первыми пролезут», – враждебно подумала Дарья Степановна; она чрезвычайно не любила представительницу местного телевидения, считая ее самой настоящей вертихвосткой.
– Я внимательно ознакомилась с вашим творчеством, – продолжала тем временем Извольская, – и пришла к удивительному для себя выводу…
«Еще бы не прийти, – мысленно усмехнулась Дарья Степановна, – ты только хвостом мести умеешь, а более ничего, так хоть поудивляйся».
– … что ваши книги нельзя отнести к разряду легкого чтива. Их не прочитать в подземке…
«И в какой это она, интересно, подземке книги читает? – тут же удивилась Дарья Степановна. – Сроду у нас в Болотинске никакой подземки не было. Ишь, как закрутила, завертела. Знаем мы вас, телевизионщиков. Ничего умного никогда не скажут, лишь бы только людям головы задурить». Пока Дарья Степановна сердилась на представительницу местного телевидения, та закончила свой вопрос и даже получила на него ответ, но до ушей Дарьи Степановны долетела лишь последняя реплика писателя.
– Ну вот как-то так у меня получается, – смущенно улыбнувшись, произнес писатель.
«Плохо получается, гражданин, издевающийся над животными, – зло подумала Дарья Степановна. – Ну, ничего, я на тебя управу найду!»
Она поднялась, чтобы направиться к микрофону, но ей пришлось снова сесть в кресло, потому что место у микрофона заняла какая-то долговязая девица. «Вот молодежь нынче пошла, – покачала мысленно головой Дарья Степановна. – Никакой воспитанности, никакого уважения к старшим. Могла бы хотя бы из вежливости поинтересоваться, не хочет ли кто из взрослых свой вопрос задать». Девица, не теряя времени, спросила писателя про его детство.
Дарья Степановна, не спускавшая взгляда со сцены, сразу же поняла, что вопрос писателю понравился. «Ишь, как у него все ладно да складно получается, – думала она, слушая довольно подробный рассказ о родителях. – Забалтывает, забалтывает людей, чтобы острых вопросов не задавали».
Пока столичной знаменитости аплодировали за детские воспоминания, микрофоном завладел мужчина, в котором Дарья Степановна признала своего соседа Кочкина.
– Я долго разглагольствовать не собираюсь, я вот что скажу, – грозно произнес Кочкин, являвшийся в городе весьма заметной личностью. Вот уже много лет он слыл сатириком, потому что в свободное от работы время сочинял басни, а также частушки на самые злободневные темы. Но его сатирические произведения в местной газете никогда не публиковались, так как Кочкин, считая себя в душе гением, был твердо уверен в том, что Галатрея Марковна его произведения не возьмет, а если и возьмет, то все рано не напечатает. Поэтому он писал свои басни с помощью копирки, а затем наклеивал их по всему городу на щитах, предназначенных для объявлений. Ровно год назад кочкинская судьба сделала неожиданный поворот: расположенная в соседней области фабрика по изготовлению семечек (один из её сотрудников провел отпуск в Болотинске и познакомился с творчеством местного сатирика), впечатленная кочкинским мастерством по написанию частушек, предложила непризнанному гению сотрудничество. И теперь на всех пакетиках с семечками, выпущенными этой фабрикой, красовались задорные четверостишия, принадлежавшие перу Кочкина. В общем, Кочкин пришел на встречу, будучи уверен в том, что имеет самое непосредственное отношение к литературе, а потому вправе говорить с писателем на равных.
«Молодец!» – мысленно одобрила Дарья Степановна Кочкина, расслышав в голосе соседа недовольные нотки.
– Это что же у нас все люди такие в стране? Все тунеядцы и пьяницы? Нет! Не верю! – гневно выкрикнул в микрофон Кочкин. – Не с такими людьми мы войну выиграли! Не с такими!
«Ой, что же это он так сразу, – начала переживать Дарья Степановна за Кочкина, – аж все лицо пятнами пошло. Если с каждым писателем так ругаться, никакого здоровья не хватит».
– А вы, простите великодушно, какое произведение имеете в виду? – вдруг вежливо спросил Кочкина писатель.
– То, что про войну, – сердито буркнул Кочкин и пояснил: – Из самых последних. Нет, вы все-таки скажите, вы зачем так про наших русских людей написали? Неужели по-другому было нельзя?
– Ну, вот как-то так у меня получилось, – сказал приезжий гость и беспомощно развел руками.
В ответ местный сатирик с досады чуть не плюнул и, чертыхаясь, отошел от микрофона.
«Все, а теперь я в бой пойду», – решила Дарья Степановна, но вновь опоздала, потому что место у микрофона опять было занято.
– Дорогой Александр Петрович! – звонко произнес детский голос, и Дарья Степановна, повернув голову, увидела мальчика лет восьми. – Я хочу прочитать вам стихотворение, которое называется «Имя». Это стихотворение я специально сочинил для встречи с вами.
«Надо же! Хоть и маленький, а какой талантливый, сам сочинил, – умилительно подумала Дарья Степановна, вместе с залом расплываясь в довольной улыбке.
– Есть прекрасное имя Василий, – торжественно начал мальчик. – Я горжусь, что меня так зовут. Я еще маловат для России, я ей верно потом послужу!
– Браво! – крикнул на весь зал Кочкин и яростно зааплодировал. – Браво! Вот как надо писать!
– А теперь я буду говорить! – прервал аплодисменты решительный женский голос.
Весь зал, словно по команде, повернул головы в противоположную от мальчика сторону, где находился второй микрофон. Возле микрофона стояла невысокая женщина, средних лет, в которой весь зал сразу же признал городского депутата Надежду Андреевну Стругачеву. Надежду Андреевну в народе за характер звали не Стругачевой, а Строгачевой. У Надежды Андреевны имелось маленькое хобби, о котором знал весь Болотинск, – она тоже, как и Кочкин, писала, но, в отличие от него, не басни, а стихи, и время от времени печатала их под псевдонимом Ася Тургеневская. Стихи были преимущественно лирического тона.
– Дорогой Александр Петрович! – торжественно произнесла Стругачева. – Вам несказанно повезло! Вы оказались на земле великого русского поэта, – Надежда Андреевна имела в виду одного болотинского поэта, еще в молодости уехавшего в Москву и скончавшегося там лет много лет назад. Но, судя по растерянному лицу писателя, тот ничего об этом собрате по перу не знал. – Я рада за вас! Рада за то, что вам в жизни выпала такая уникальная возможность. Я хочу прочитать вам стихотворение, написанное мною в память этого замечательного русского гения. Таких людей в народе принято называть самородками.
Но прочитать стихотворение собственного сочинения Надежде Андреевне не удалось, так как в сумке, висевшей у нее на руке, неожиданно зазвонил телефон.
– Извините, срочно вызывают на совещание, – произнесла Надежда Андреевна, посмотрев на экран телефона, и, глубоко вздохнув, воскликнула, адресуя свои слова писателю: – И вечный бой! Покой нам только снится!
«Ну все! Больше никого к микрофону не пущу, пока свой вопрос не задам»! – решила Дарья Степановна и рванула из кресла к заветному микрофону.
Но не успела она и рта раскрыть, как писатель неожиданно произнес:
– Я вам, наверное, уже надоел, – и выразительно посмотрел на свои наручные часы.
– И вовсе вы нам не надоели, – чуть ли не с вызовом произнесла Дарья Степановна, крепко вцепившись двумя руками в стойку с микрофоном и оттолкнув в борьбе за микрофон какую-то женщину. «Потом свой вопрос задашь», – грозно прошипела незнакомке Дарья Степановна. – Я вот что хотела сказать, товарищ писатель, – не без издевки в голосе начала Дарья Степановна. – Я очень внимательно прочитала ваш роман «Путь кота». Очень внимательно. Неплохо написано, неплохо. Но только как это у вас рука поднялась на такого замечательного кота? За что вы с ним так поступили? Как вам не стыдно!
– Стыдно! – вдруг произнес писатель. – Мне очень стыдно! Но что делать? Ведь книга уже издана!
– Как это что делать? – возмутилась Дарья Степановна. – Переписать – вот что вам надо сделать! Плохие сочинения ведь в школе переписывают. Учителя после уроков учеников оставляют, и те сидят и переписывают. А как же иначе? Вот Пушкин свои произведения тоже ведь не раз переписывал. Да и не только он один. И Лермонтов, и Гоголь – все переписывали, а что не нравилось, так в печку бросали и сжигали. Я об этом читала.
– Нет! – решительно покачал головой писатель. – Так дело не пойдет!
– Отказываетесь, значит? – подбоченилась Дарья Степановна.
– Они всегда так! Напакостят, а потом в кусты! – послышался одобрительный возглас Кочкина. – Ладно коты, он вот про наших русских людей что написал! Оболгал, можно сказать. При Сталине за такие дела, недолго думая, сразу бы к стенке поставили.
Зал одобрительно загудел.
– И без всякого суда и следствия. Разговор, одним словом, короткий был.
– Не надо суда и следствия, – вдруг робко произнес писатель. – Я… я обещаю, что исправлюсь.
– И напишете так, как надо? – спросила Дарья Степановна.
– Напишу, – пообещал писатель, – обязательно напишу… если, конечно, получится.
«Вот как с ними, голубчиками, надо! Я теперь с него глаз не спущу! Ни один его роман мимо меня не проскочит!» – торжествующе произнесла Дарья Степановна, заканчивая свой рассказ.
Глава 12 Хомяк
Распрощавшись с Дарьей Степановной, Кира вышла из редакции. «Ну, наконец-то домой», – с облегчением вздохнула она. Однако ей надо было еще зайти к Светлане: подруга на следующий день уезжала в отпуск, а они еще накануне договорились встретиться перед ее отъездом. «Счастливая, уже завтра увидит море, – подумала Кира, – покатается на каком-нибудь кораблике или покачается в волнах». После длительного холода в Болотинске резко наступила изнуряющая, безветренная жара.
Пребывая в своих мыслях, Кира ступила на проезжую часть, как раздался резкий звук тормозов. Кира от неожиданности вздрогнула. Хлопнула дверца, а затем мужской голос вежливо произнес:
– Вы опять едва не оказались под колесами моей машины.
Кира подняла голову и увидела прокурора города, которого пыталась одурачить, назвавшись именем подруги.
– Как ваши успехи на следственном поприще? – насмешливо спросил он.
– Они прекрасны, – невозмутимо ответила Кира.
– Садитесь, я вас подвезу, – улыбнулся мужчина.
На этот раз Кира не стала отказываться от его предложения и, сев в машину, назвала адрес Светланы.
– Опять пытаетесь ввести меня в заблуждение? – Он внимательно посмотрел на нее.
– На этот раз нет, – ответила Кира, – просто договорилась встретиться с подругой.
Положив сумку на колени, Кира увидела лежащую перед ней на панели книжку, на обложке которой значилось имя автора, о поединке с которым ей только что весьма эмоционально и подробно поведала Дарья Степановна Лузина.
– О, и вы были на встрече, – сказала Кира. – Ну и как вам? Успели задать свой вопрос? – весело произнесла она.
Прокурор бросил на Киру удивленный взгляд.
– По-моему, все прошло неплохо, но вопросов я никаких не задавал.
– А мне, увы, не повезло побывать там, – вздохнула Кира.
– Возьмите мою книгу, – неожиданно предложил прокурор.
– Ой, нет, – покачала головой Кира. – Мне, конечно, очень жаль, что я не смогла увидеть вживую настоящего писателя, но вряд ли я когда-нибудь стану его поклонницей.
– А вы читали его произведения?
– Всего лишь два, но я не буду перечитывать их. Никогда.
– Почему? – По губам прокурора скользнула насмешливая улыбка.
