Сейчас Зулейха молчала. Тайра чувствовала страх, но бояться мертвой некромантессы, не имеющей своего тела, заточенной невесть где между мирами, было глупо. Тайра досчитала до пяти, стараясь освободить свой разум от навязанного чувства, вышла в центр зала, заменяющего во дворце холл, и позвала.
– Зулейха! – Тайра осмотрелась по сторонам. – Я здесь. Я пришла. Выходи.
Шанкари затих и пропал, не оставив после себя ни единой серебристой ниточки. Тишина шуршала уличным песком и ветром, где-то наверху упала какая-то вещь. Звук был приглушенным, – скорее всего, на полу оказался ковер, но Тайра все равно вздрогнула и резко обернулась.
– Зулейха! – снова позвала Тайра. – Выходи, поговорим. Я знаю, что тебе страшно. Мне тоже страшно. Я тебя не трону. Выходи.
Тайра подождала еще немного, но Зулейха не откликнулась, не появилась на верхней ступеньке лестницы, не выглянула из одного из четырех дверных проемов первого этажа.
– Да и черт с тобой, – Тайра пересекла зал, вошла в следующий, с истлевающими диванами, длинными подушками, пустым кальяном и голубыми восьмиконечными звездами на стенах. Звезды складывались в надоедливый орнамент, будто кто-то засыпал в калейдоскоп только белых и синих стекол, и поэтому математически верная композиция совершенно не восхищала. – Я ухожу.
Тайра пошла к окну. Входные двери были намертво запечатаны, и выбраться из дворца Тайра могла через окна и балконы. Она оторвала кое-как прикрепленный вместо занавески кусок ткани и подергала раму. Окно не открылось: было забито гвоздями. Тайра осмотрела два соседних, но и из них торчали квадратные шляпки кривых ржавых гвоздей.
– Да ты издеваешься… – Тайра оглянулась назад и наконец-то увидела Зулейху. Она сидела на когда-то красном бархате дивана, сложив ноги по-турецки, и наблюдала, чуть склонив голову.
Зулейха рассмеялась, и Тайра, найдя ситуацию забавной, улыбнулась в ответ.
– Это одиночная камера, если что, – напомнила Тайра. – Так ты меня не удержишь.
– Девочка, – Зулейха улыбалась, но улыбка была недоброй. – Девочка…
– Однозначно не мальчик. Чего тебе надо, Зулейха?
– Сколько тебе лет?
– Двадцать.
– Много. Гвендолин был двадцать один год, когда она ушла.
– А она ушла?
– Ее отпустили.
– А тебя почему не отпустили?
– Тебе не сказали, – Зулейха перестала улыбаться.
– Сказали, ты пообещала убивать каждую следующую некромантессу, поэтому ты здесь.
– Пообещала, да, – она кивнула. – Не веришь?
– Верю. Но это не все. Это повод. А причины я не знаю.
Зулейха застыла, будто превратилась в статую, и минуту просто смотрела на Тайру. Песок шуршал, задевая окна снаружи, Тайра отошла подальше, чтобы солнце не нагревало плечо.
– Девочка, – прошипела Зулейха. – Ты должна умереть. Должна уйти. Только тогда все закончится.
– Что закончится?
– Ты любишь ветер? – вместо ответа спросила Зулейха. – Я не люблю. За ним не слышно крыльев, не слышно шагов. С ним тревожно.
– Каких крыльев? Чьих шагов?
– Ты веришь в Бога, – Зулейха указала пальцем на Тайрин крестик, невидимый сейчас под одеждой. – В того, который умер. А в дьявола ты веришь?
– Нет, не верю.
– Надо наоборот, – посоветовала Зулейха. – Потому что Бога нет, а дьявол существует. Я видела его.
– В зеркале? – усмехнулась Тайра.
– Зеркала его боятся.
– Это как?
– Как тебе удалось? – Зулейха перетекла вперед, оказалась на четвереньках и медленно поползла к Тайре. – Как тебе удалось?
Тайра пошла вдоль стены, осторожно приближаясь к лестнице на второй этаж и надеясь, что Зулейха не заколотила все выходы на балкон.
– Чего тебе надо, Зулейха? Ты вытаскиваешь меня из постели, чтобы поговорить о Боге? Поздновато ты о нем вспомнила. Надо было при жизни.
– Бога нет, – Зулейха поднялась на ноги и пошла к лестнице, Тайре наперерез.
– Бога нет – значит, все дозволено. Знаем мы это, в школе проходили, – Тайра прикинула свои шансы пробежать мимо Зулейхи. – Только там все плохо кончилось, так же как и в твоем случае.
– Умри, аль′Кхасса, – приказала Зулейха и внезапно выкрикнула: – Сдохни! Ненавижу тебя! Сдохни!
Зулейха в один прыжок оказалась у подножия лестницы, Тайра обошла ее сбоку и перемахнула через перила. Зулейха развернулась и успела схватить Тайру за пятку, Тайра грохнулась на каменные ступени, развернулась на спину и второй ногой заехала Зулейхе по лбу. Зулейха взвыла, выпустила ее ногу, Тайра двинула ей еще раз, столкнув с лестницы на пол, вскочила, перепрыгивая через две ступеньки, поднялась на второй этаж, добежала до ближайшего балкона и, выбив ветхие двери плечом, выпрыгнула вниз.
Проснулась она ровно в три утра, как и в предыдущие четыре раза. Голова раскалывалась от боли, будто это Зулейха с размаху двинула ей ногой по лбу, но от Зулейхи Тайра всегда возвращалась целой и невредимой, даже выпрыгивая с балконов второго и третьего этажей. Значит, просто совпало… Значит, очередной цикл…
Голова болела уже месяц. Пытка длилась ровно одни сутки и оканчивалась так же беспричинно, как и начиналась. Через несколько дней все повторялось снова, таблетки были бессильны, целительская магия тоже, и только временная смерть помогала пережить эти ужасные часы. Нахождение за Гранью приближало постэффект, выбивая из графика и провоцируя недовольство Наставника, а потому этим способом Тайра не злоупотребляла. В Торфиорде в эти дни Тайра не появлялась: воспринимать новый материал с больной головой было невозможно, в Ишанкаре же к ее зеленым глазам уже привыкли, и Тайре удавалось пересидеть пары, не привлекая к себе особого внимания.
Сначала Тайра думала, что это последствия тренировок с Гу: та не скупилась на подзатыльники и не стеснялась лупить ее тренировочным тупым дрыном, в том числе и по голове, но приступы боли с внезапным началом и окончанием на последствия привычных после тренировок с Гюнтером травм походили плохо, а вот на первые шаги в направлении безумия – вполне. Старые книги говорили, у Зулейхи все тоже начиналось с головных болей, поэтому первым делом Тайра шла к зеркалу проверять цвет своих глаз, пытаясь уловить в них оттенки красного, но на красный не было даже намека, хотя голова пульсировала огненными шарами, явственно пририсовывая Тайриному отражению кровавый нимб. Открывать глаза было больно, и с каждым разом становилось все хуже и хуже, но Тайра боялась, что, если расскажет об этом Наставнику и тот подтвердит, что эта боль того же характера, что была у Зулейхи, ее обучению, а то и жизни, придет конец. Уходить не хотелось, но больше всего не хотелось разочаровать сэра ′т Хоофта. Март прошел в бесполезных попытках справиться со всем без его участия, но успеха Тайра ожидаемо не достигла и наконец сдалась.
Она промучилась до рассвета, лежа в кровати и пытаясь не шевелиться и дышать ровно и неглубоко, но первые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь темные шторы, словно выжгли ей глаза. Вероятно, нечто подобное чувствовали Гиварш, Лея и остальные бессмертные… Тайра медленно встала, кое-как оделась, выпила воды и поплелась в Башню к сэру ′т Хоофту. Она готова была подарить ему свою голову, лишь бы только эта боль отпустила.
– И давно это у тебя? – озабоченно спросил маг, усадив ее на высокий табурет посреди прозекторской, где она его застала, и аккуратно прощупывая ее с помощью магии.
– Чуть больше месяца, – простонала Тайра.
– С тех пор как в Торфиорде объявился Кайо Ноэль?
– Да, сэр.
– Почему молчала раньше? – строго спросил Наставник.
– Со мной будет то же, что и с Зулейхой?
– Будешь так ошибаться – да! А то и что похуже! Надо было прийти ко мне, как только это началось! И как ты на занятия ходила?
– На половину я не ходила.
– Изумительно! – выругался Йен. – Почему ты не сказала мне об этом сразу, Тайра?
– Я боялась. Я не хочу как Зулейха.
– Что это еще за глупости! – ′т Хоофт не скрывал своего раздражения. – Какая Зулейха? Абсолютно разная симптоматика! Башку тебе оторвать!
– Я за этим и пришла, сэр.
′Т Хоофт укоризненно посмотрел на Ученицу и покачал головой. Он еще чуть подумал, а потом сказал:
– Я так и знал, что он сотворит что-нибудь подобное. Он не мог уйти просто так. Он всегда находит слабое место и бьет в него.
– Кто он?
– Кайо, конечно, кто же еще, – как будто это было само собой разумеющимся, ответил ′т Хоофт. – Или ты думала, что ваша встреча у Гу быстро забудется и пройдет без следа?
– Я вообще о нем не думала, сэр. Ноэль и Ноэль.
– Еще одна ошибка, Тайра. На этот раз прощу, потому что в твоем состоянии думать действительно сложно, а на будущее запомни, что Ноэля со счетов списывать нельзя. Он умный, хитрый, упертый и имеет достаточно влияния в современном магическом мире.
– А госпожа Гу сказала, что он фашист.
– Он не фашист. Монархист – да. Поклонник Бисмарка и приверженец утраченной империи – да. Сторонник тайных организаций – да. Был в «Аненербе» – да. Это все, что о нем доподлинно известно. Я даже не уверен, что Кайо Ноэль – это его настоящее имя… Как он оказался в «Аненербе», я понятия не имею, не докопался. В те времена «Аненербе» прибирало к рукам всех стоящих специалистов во всех областях, и не все из них разделяли взгляды правящей партии. После окончания войны Монсальват Кайо не казнил, хотя процесс был долгим. Материалы дела засекречены и по сей день. Это придает уверенности в том, что он не фашист, но какого черта он делал в «Аненербе» и чем конкретно он там занимался, мне неизвестно. А вот то, что многие наработки в области магии и кое-какие древние артефакты Кайо забрал с собой, это факт. Думаю, кое-что осело в реликварии Монсальвата в качестве репараций, или еще в каком ином качестве, но Кайо точно в обиде не остался. У него свой научный центр, золотые счета в швейцарских банках, некромантов и трейсеров на небольшую армию и никому не понятные цели в голове.
– Вы его почти защищаете.
– Я объективен и не стану обвинять Ноэля в придуманных грехах. Его связь с «Аненербе» еще не означает, что он был с ними заодно. Другое дело, что он ничего не отрицает, и это не самым лучшим образом сказывается на его репутации. По мнению Гудрун, как и многих других, Ноэль избежал наказания за содеянное. Если бы не нота Монсальвата о том, что Ноэль подсуден только им, его бы уже давно убили. Нашли бы способ и убили.
– Нашли бы способ?
– Он почти бессмертен. Не стареет с сороковых годов и сколько еще проживет, одному богу известно. Раны на нем затягиваются быстрее, чем на вампирах. Вероятно, если отрубить ему голову, он не восстанет, но, пока есть мораторий Монсальвата на его убийство, проверить это желающих не нашлось.
– А от меня-то ему что надо? Если он и правда умный, не мог же он думать, что я брошу Ишанкар и уйду к нему?
– Что ему от тебя надо – вопрос интересный. Со мной у него давняя вражда, и он и впрямь считает, что я ему что-то должен, но я ему не должен ничего, я же из Ишанкара.
– Госпожа Гу рассказывала, что вы уложили его на пол одним ударом, – сказала Тайра и сжала виски ладонями.
– И был очень собой доволен, – серьезно ответил ′т Хоофт. – И еще бы раз ему двинул, и еще раз был бы собой доволен.
– Так чего он хочет?
– Ишанкарских некромантов, он же сказал.
– Глупо надеяться, что кто-нибудь из нас будет плясать под его дудку.
– Он играет на скрипке, – поправил ее Йен. – А ишанкарские некросы – это его идея-фикс, но настолько бредовая, что я в нее никогда не вникал. Но, раз он решил со мной поиграть, втянув в игру тебя, придется составить ему партию. А пока, – маг встал сзади, одной рукой закрыл Тайре глаза, другую положил на затылок. – Смотри и запоминай. Точно еще пригодится.
Тайра почувствовала, как он раскрылся и дал силе течь через свои пальцы. Ее голова стала похожа на чугунок, в котором повар мешает большой деревянной ложкой какое-то варево. Внутренним взором она видела радужный поток, вьющийся вокруг себя, он проникал внутрь, заполняя собой каждый уголок ее тела, вытесняя боль и оставляя после себя приятную прохладу. Постепенно поток распался на составляющие, цвета пропали, остались только тонкие белые нити, сплетающиеся в искусный узор и собирающиеся у макушки. Ну конечно, Наставник не мог просто нейтрализовать заклинание, он должен был шарахнуть им по Ноэлю.
– Код выполнен мастерски, надо признать, – произнес Йен. – Кайо – специалист по ментальным техникам и телепатии, так что, если бы он хотел тебя убить, он бы убил. Именно поэтому Гудрун не стала связываться со мной ментально, а требовала звонка: Кайо бы телепатию засек, подключился к каналу и подслушал, а телефонную линию Змея еще никто не взломал. Кайо очень хорошо тебя просканировал тогда в Торфиорде. Заболтал всякой ерундой, вызвал эмоции, заставил задуматься и снял все необходимые показатели, пока ты была занята его персоной, а не его действиями. Все высчитано просто идеально, все компоненты заклятья сбалансированы исключительно под тебя. Самовоспроизводящаяся система, я бы даже автору поаплодировал за такое исполнение, если бы им был не Ноэль.
Тайра видела, как сэр ′т Хоофт дозировал силу, вкладывая ее в заклинание ровно столько, сколько было необходимо, чтобы Кайо не умер, но почувствовал на себе всю прелесть своего творения. ′Т Хоофт явно издевался. Он придал энергии форму копья, по-немецки написал на его древке «Судьба» и послал заклинание обратно. Тайра не засекла, как и куда ушло заклятье, настолько плавно, красиво и чисто оно было выполнено, но вместе с копьем из головы улетучились все воспоминания о боли. Йен убрал руку с ее затылка.
– Глаза пока не открывай, – предупредил он и отнял руку и от ее лица, – а то будет плохо. Посиди так минут десять и потом из Башни не уходи, дождись меня. Вернусь – научу защите от таких заклинаний. Что-то у нас с тобой все идет не по плану, а на опережение, и это нехорошо.
– А вы куда, сэр?
– А я продолжу играть партию со старым знакомым, – усмехнулся маг. – Кайо любит шахматы, я свой ход сделал, теперь его очередь. Если я задержусь, а тебе вдруг нечем будет заняться, препарируй тело. Биокарта и техзадание к ней на столе.
Хет Хоофт сделал шаг и растворился в тенях. Тайра в который раз поразилась, как ее Наставник так легко это все проделывает. В этих мыслях протекли десять минут, отведенных ей на реабилитацию.
…Мобильник зазвонил сразу после того, как она закончила аутопсию, будто Наставник ждал, пока она примет душ и переоденется. «Приходи в приемную Ректора», – коротко сказал маг. Видеть Бергера совершенно не хотелось, но не выполнить распоряжение сэра ′т Хоофта было невозможно, да и раз сэр хет Хоофт после встречи со старым знакомым подался не в Башню, а сразу к Ректору, значит, дело предстояло серьезное. Тайра запечатала Башню и почти бегом направилась в Цитадель.
′Т Хоофт, заложив ногу за ногу, расслабленно сидел в кресле возле секретарского стола и неторопливо листал какой-то альбом с репродукциями. Джимми был похож на попугая, которого другие попугаи уже несколько раз пытались выбить с жердочки, но он стоически держался, хотя и потерял несколько перьев. Тайра молча оценила обстановку в приемной, подошла ближе к столу и кивнула Джимми. Тот указал глазами на ′т Хоофта, потом на дверь ректорского кабинета, а потом дотронулся ребром ладони до собственного горла. ′Т Хоофт закрыл альбом и вернул его Джимми на стол.
– И в чем проблема? – спросила Тайра, в надежде, что хоть кто-нибудь из двоих сумеет ей внятно ответить.
– Лично я проблемы не нахожу, – ответил маг, – а вот господина Секретаря моя просьба приводит в ужас.
– Какая просьба? – спросила Тайра уже у Джимми.
– Он, то есть, простите, сэр хет Хоофт, хочет, чтобы Бергер подписал ему одну бумагу… Но Ректор в отпуске и настоятельно – ты знаешь, что такое в его исполнении «настоятельно», – Джимми многозначительно посмотрел на аль′Кхассу, – просил его не беспокоить.
– С чего бы это он был в отпуске в конце марта? – удивилась Тайра. Странности с выходными, оказывается, были не только у некромантов.
– Вот это меня меньше всего волнует!
– И все же, – вступил в диалог ′т Хоофт. – У меня слишком мало времени, чтобы рефлексировать по поводу отсутствия господина Ректора. Дело надо сделать.
– Без его резолюции вы не сможете, сэр, – категорично заявил Джимми.
– Значит, я получу его резолюцию, – спокойно сказал маг. – Звоните, Джеймс. Он не мог уехать, не оставив координат. Звоните. Я сам с ним поговорю.
– Вы меня под монастырь подводите, сэр ′т Хоофт! – воскликнул Джимми, всучил ему трубку и набрал номер. – Он меня в могилу сведет, – сказал Секретарь, обращаясь уже к Тайре.
– Я тебя оттуда достану, не переживай, – пообещала она.
– Как я узнаю, что он вам сказал? – спросил Джимми. – Я наслышан про ваши проделки с сэром Котцей, сэр.
– Включите громкую связь, – предложил хет Хоофт. – Это вас удовлетворит?
Каменное спокойствие сэра ′т Хоофта могло вселить уверенность только в Джимми, Тайра же понимала, что ситуация была непростая. Единственное, что было нетипично для Наставника – это озорной блеск в глазах, словно сэр ′т Хоофт расставил силок и ждал, когда в него попадется редкая птица. Словно он начал играть.
– Господин Ректор, – спокойно произнес маг, когда Горан после долгих пятнадцати гудков поднял трубку. – Приветствую. Это хет Хоофт. Не стал бы беспокоить вас по пустякам, но некоторые обстоятельства требуют вашего участия в делах.
– Какие обстоятельства? – плохо сдерживая раздражение, спросил Ректор.
– Третья Сторона. Кайо Ноэль вышел на Тайру и выдвинул некоторые требования…
– Ноэль хочет аль′Кхассу? Так отдайте ее ему к чертовой матери!
Отвечать сразу хет Хоофт не спешил. Джимми, испытывая неловкость, глупо улыбнулся и взглянул на Тайру. Она отвернулась: сердце сжалось и заболело.
– Боже, могу я хоть на неделю забыть про Ишанкар и про аль′Кхассу? – Горан сто процентов воздел очи к небу. – Ну хотя бы попытаться забыть про всех вас вместе взятых?
– Попытка не пытка, почему нет, – поделился маг и продолжил: – Я правильно понимаю, сэр Бергер, что на время вашего отсутствия ваши полномочия переданы Совету?
– Правильно, сэр ′т Хоофт.
– Тогда у меня все, – сказал Йен. – Прошу прощения, что побеспокоил. Приятного отдыха.
– Шутить изволите? Какой теперь, к черту, отдых? Я возвращаюсь. Минут двадцать у нас в запасе есть? Мне надо придумать очередное извинение. Я обещал Марго и Анри, в основном Анри, что не сорвусь с места в карьер по первому требованию. Я дал мальчику слово, а теперь мне снова придется его нарушить. А потом я вернусь.
– Зачем?
Повисла пауза. Горан явно опешил, Тайра с Джимми переглянулись.
– Вы ведь сами сказали, что обстоятельства требуют моего участия.
– Я в тот момент не знал, что вы пообещали Анри провести каникулы с ним. Слово Ректора Ишанкара нерушимо, разве нет? Даже если оно дано мальчику не из Ишанкара.
– Я не так долго был на солнце, чтобы у меня начал плавиться мозг, сэр хет Хоофт, – спустя пару секунд, сказал Горан, и Тайре почудилось, что он, так же как и она, начал подозревать партию.
– Тогда вы все поняли правильно, – заключил Йен. – Хорошо вам отдохнуть. – И маг сам нажал на кнопку сброса звонка и положил трубку.
Он удовлетворенно взглянул на Ученицу, потом на Секретаря и голосом победителя сказал:
– Выводите, Джеймс. В двух экземплярах, пожалуйста.
Джимми посмотрел на Некроманта как на сумасшедшего, и запустил принтер. ′Т Хоофт выхватил из него бумаги быстрее, чем Джимми успел коснуться их руками, а Тайра увидеть, что на них напечатано, и спрятал их в Арсенал.
– А теперь, господин Секретарь, соберите-ка мне Совет. В полном составе. Пусть бросят все. У вас полчаса. Благодарю.
Он встал и направился к выходу, поманив за собой Ученицу.
– Сэр, – сказал ему вслед Джимми. – Совет Советом, но этот документ должен подписать Ректор!
– Ректор подпишет, – не оборачиваясь, ответил Йен и убийственно улыбнулся.
…Они сидели в пустом зале, где обычно проводился ректорат, ожидая остальных. Когда молчание начало тяготить, Тайра сказала:
– Я не знала, что Ректор в отпуске.
– А я знал, – ответил ′т Хоофт. – Это его третья попытка ненадолго отделаться от Ишанкара. Предыдущие две были неудачными.
Тайра пару секунд соображала, а потом с удовольствием признала:
– Ловко же вы его развели, сэр!
– Как умею.
– Это Дар Элайя?
– Именно.
– Но вы же не играете!
– До твоего появления долго не играл, потом все изменилось, но хорошо, что все думают, будто я все еще нейтрален, – ухмыльнулся Йен.
– Вам на руку, что Бергера сейчас нет в Ишанкаре, да? Вам нужен был не он, а Совет? Потому что он никогда бы не согласился подписать эту бумагу?
– Да. Совет все равно пришлось бы собирать, и Ректор встал бы на сторону Совета, а так Совет встанет на сторону Ректора.
– Это как, сэр?
– Не торопи события, Кхасси. Сама все увидишь.
– Мне нельзя присутствовать на Совете.
– Сегодня можно. Без тебя Совета не будет.
– Меня же вроде бы ни в чем не обвиняют…
Йен хохотнул.
– Будешь стоять рядом, молчать и слушать. И не встревай, а то у тебя ума хватит, – предупредил он. – Понятно?
– Да, сэр.
Тайра встала чуть сбоку и сзади кресла, в котором сидел Наставник. Она еще никогда не присутствовала на нормальном Совете, с овальным столом посреди зала и ректорским креслом во главе. Когда-нибудь, возможно, настанет такой день, что она сама будет сидеть в кресле, которое сейчас занимает сэр хет Хоофт, но в данный момент ей было отведено место только за его спинкой.
Пустыми остались два места: ректорское и по правую руку от него, напротив кресла хет Хоофта. Тайра знала, что оно предназначалось Змею. Гиварш появился последним. Он единственный не выразил удивления тому, что в зале делает аль′Кхасса, игриво подмигнул ей и занял свое кресло, не сводя с нее глаз. Йен показал ему кулак, Морис довольно осклабился.
– Что на этот раз, господин Хранитель? – ехидно спросил Гиварш.
– В этот раз я абсолютно ни при чем, – отбился Саид.
– Совет собрал я, – сообщил хет Хоофт.
– Вот как? – Морис осклабился еще больше и уважительно кивнул.
– Ждем Ректора? – Нурали-ходжи взглянул на пустующее кресло во главе стола.
– Если вы о Бергере, то его не будет.
– А если мы о Горане? – не унимался Морис.
– Его тоже не будет, – не поддался на провокацию Йен. – Они в отпуске. Но мое дело касается Ишанкара целиком и не терпит отлагательств. Господин Ректор передал свои полномочия Совету. Господин Секретарь может это подтвердить.
Джимми обреченно кивнул.
– Что здесь забыла госпожа аль′Кхасса? – поинтересовался аль-Малик. – Она еще не введена в состав Совета.
– Ну хоть в чем-то ты ее превосходишь, – тихо, но так, чтобы все слышали, сказал Гиварш себе под нос.
– Я поясню, – казалось, вывести хет Хоофта из себя было просто невозможно. – Недавно нас побеспокоила Третья Сторона. Мой старый друг герр Кайо Ноэль решил нанести Ишанкару визит.
– Он уже встречался с аль′Кхассой полтора месяца назад, – вставила Айзекс. – Речь идет об этом?
– Не совсем. Торфиорд был началом. Тайра дала Кайо однозначный отказ, но он не принял его всерьез, и, когда его вмешательство в ее жизнь стало уж слишком навязчивым, мне пришлось с ним поговорить.
Совет хихикнул. Видимо, все были в курсе особенностей разговора ′т Хоофта и Ноэля.
– И чего он хочет? Все еще ишанкарского некроманта?
– Не знаю, – ответил ′т Хоофт. – С первого взгляда кажется, что да. Ноэль иногда заставляет всех думать, что он полный придурок, хотя это не так. Он очень умный и осторожный человек. Я не знаю, зачем ему именно ишанкарский некромант и чем его не устраивает Дрезден, например… Но и мой Наставник, и я, и моя Ученица показали ему, куда ему идти. Тайра вот предложила ему в качестве направления Сталинград.
Макс заржал. Все обернулись в его сторону, и ему пришлось срочно заткнуться.
– Ноэль, однако, и до визита в Торфиорд прекрасно знал, что получит отказ, – продолжил Йен. – Он будет получать от наших некромантов отказы до тех пор, пока стоит Ишанкар, наш Закон относительно некромантов суров и однозначен, поэтому я не знаю, на что он рассчитывал.
– Может, хотел отнять у вас Ученицу? – предположил д′Эвре. – Не получилось переманить, значит, можно попробовать вывести ее из строя или вообще убить. Как я помню, у Ноэля к вам старые счеты.
– А он и пытался вывести ее из строя. Это такая игра, господин Командор. По ее правилам Кайо хочет, чтобы я так думал, и я сделал вид, что так я и думаю.
– А как на самом деле?
– Ноэль перехитрил сам себя. Он знает, что Тайре полтора года до выпуска в Торфиорде, но он также знает, сколько ей лет, и поэтому думает, что в Ишанкаре она всего лишь в середине первого года Второго Круга и что серьезные техники ей еще неизвестны, ведь в Торфиорде их тоже не преподают. Но Тайра знает достаточно, чтобы справиться с Ноэлем, если такая необходимость возникнет. Однако я не стал его разубеждать. Сказал, что девочка еще маленькая, нестабильная, да и вообще, зачем ему лишние проблемы с ее постэффектом? Кайо сделал вид, что серьезно над этим задумался, и в итоге признал мою правоту.
– Ну прямо лучшие друзья, – с неприязнью произнес д′Эвре.
Тайра заметила, что Гиварш перестал скалиться и сосредоточенно слушал. Ключевой фразой в речах сэра ′т Хоофта были слова «сделал вид».
– Ноэль сказал, что прекратит свои домогательства при одном условии: в обмен на Черную Книгу Ишанкара.
В зале Совета воцарилось молчание. Тайра слышала стук снежинок в окно.
– И что вы ему на это ответили? – осторожно спросил аль-Малик.
– Я сказал, что отдам ему Черную Книгу.
Стало необычайно тихо. Джимми царапнул пером по листу, и этот звук показался Тайре скрежетом металла о металл.
– Ты собираешься выменять у Ноэля аль′Кхассу на Черную Книгу?! – не поверил Нурали-ходжи.
– Именно так.
– Это невозможно! – он вскочил со своего места и налег на стол. – Невозможно! Это же Черная Книга! Как можно менять человека на книгу?!
– Это реликвия Ишанкара, сэр ′т Хоофт, – поддержала его Эстер.
– Аль′Кхасса, конечно, важна для Ишанкара, но покупать ее такой ценой немыслимо! – не унимался Нурали.
– Сэр, – подала голос Тайра. – Я тоже считаю, что…
– Молчать! – жестко приказал ′т Хоофт, чуть повернув к ней голову.
Тайра запнулась на полуслове, и вместе с ней замолчали Эстер и Нурали, как если бы приказ сэра ′т Хоофта относился и к ним.
– Далась вам эта Черная Книга, – как ни в чем не бывало, спокойным тоном продолжил маг. – Кто из вас в последнее время заглядывал в нее? Эстер? Саид? Макс?
– Я вообще ее в руки не брал никогда в жизни, – казалось, Макс сам был поражен этим фактом.
– Теперь и не возьмешь, – снова осклабился Гиварш и посмотрел на Тайру. – Видишь, моя сладкая, не ты одна в Ишанкаре не брала в руки Черную Книгу.
– Но я все равно против! – завопил Макс. – Как можно отдать ее недобитому фашисту?
– Нелогично, – спокойно возразил ′т Хоофт. – Ты не представляешь, что в ней, ни разу этим не поинтересовался, а туда же – против.
– Черная Книга никогда не покидала пределов Ишанкара! – Нурали-ходжи стукнул ладонью по столу. – И не покинет!
– Знаете, на что все это похоже? – спросил маг и тут же ответил: – Я собираюсь выкинуть из дома старый хлам, о котором вы забыли и который был вам не нужен, и вдруг он попадается вам на глаза в мусорной корзине, и вы вытаскиваете его оттуда, чтобы поместить обратно на почетную полку, через год убрать в чулан, ведь выкинуть его нельзя, хоть он никому не нужен, но это память, реликвия или что еще… А еще через десять лет ситуация повторится.
– Хлам?! Хлам?! – Нурали был вне себя от гнева. – Это ценнейшая книга! Древнейшая! Это наша история! Ты получишь ее только через мой труп!
– Ну это, положим, устроить легко, – бесстрастно сообщил хет Хоофт.
– Скольких ты готов положить ради своей Ученицы, Йен? На что ты готов пойти? Хватит делать вид, что она нормальный человек! Только ты один заблуждаешься на ее счет! Остальные знают, что за монстра ты пригрел! Она же проклята Аллахом! Похоже, ее безумие перешло к тебе!
– Успокойся, эфенди, – попросил ′т Хоофт. – Ни я, ни моя Ученица не воспримем твои слова всерьез, потому что твоими устами сейчас говорит гнев. Твое желание сохранить Черную Книгу похвально, но вопрос уже решен. Я ее отдам.
– Ты не посмеешь!
– Почему же? – спросил маг.
– Она тебе не принадлежит!
– Но я ей распоряжаюсь. Я Некромант Ишанкара, и я буду делать со своей книгой все, что захочу. Сейчас я хочу предложить ее Кайо Ноэлю.
Библиотекарь не нашел слов, чтобы ответить. Совет молчал. Спорить с хет Хоофтом было бесполезно – он не принимал никаких возражений. Тайра не переставала удивляться, какую на самом деле власть имел в Ишанкаре ее Наставник. В тишине раздались одинокие аплодисменты.
