Анастасия Эльберг "Комплекс крови"

Доктор Филипп Хобарт совершает гениальное открытие: изобретает синтетическую кровь, призванную исцелить вампиров от «комплекса крови», болезненной зависимости от их создателя. Дети ученого – удачный результат эксперимента, но они получились разными. Тристан ненавидит всех, кто не принадлежит к избранной расе. Терпсихора верит, что представители этой расы должны улучшать мир. Будущее за ангелами или за чудовищами? И кто, ангел или чудовище, охотится за братом и сестрой?Иллюстрация для обложки сгенерирована нейросетью Midjourney (оплаченный аккаунт) и доработана с помощью Photoshop (официальная лицензия, включающая все продукты Adobe Creative Cloud).

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 22.08.2023

ЛЭТУАЛЬ


– О, привет! – обрадовался он, подняв голову. – А я уже начал волноваться. Обычно ты звонишь, когда задерживаешься…

– Я отвозила домой Кита, и мы застряли в «пробке».

– Да уж, не лучшее время для поездок.

– Не лучшее время для того, чтобы иметь автомобиль и сидеть за рулем, – со смехом поправила Терри.

Она обогнула стол, остановилась за спиной Юджина и поцеловала его в макушку.

– Чем занят?

– Планирую новый материал. Редактор попросил статью о докторе Альберте Родмане для печатной версии газеты. Большую. На разворот.

Терри подошла к окну и поняла жалюзи.

– Получается?

– Не очень, – признался Юджин, покусывая колпачок ручки. – Если честно, понятия не имею, о чем писать. По-моему, о нем все уже известно.

***

Начало 2005 года

Треверберг

При первой встрече с Юджином на ум приходило сравнение «мышь». У него было маленькое, аккуратное, немного нервное лицо с заостренными чертами, волосы пепельного оттенка даже после парикмахерской выглядели так, будто он только что проснулся, а в ясных карих глазах жила целая Вселенная, но мало кто мог ее разглядеть. Юджин вел себя тихо: он говорил тихо, смеялся тихо, ходил тихо, и свои чувства выражал так же тихо. Чаще всего он и вовсе их не выражал, предпочитая молчать. Он даже молчал по-особенному.

В группе поддержки, которую курировала Терри, Юджин был самым незаметным, но по ведомой лишь богам причине она обратила на него внимание в первый же день их знакомства. Свою историю он рассказал последним. В истории этой не было ни драмы, ни трагизма, ни долгих рассказов о тяжелой борьбе с героином. Речь была короткой, и звучала она так: «Я решил начать новую жизнь потому, что хочу стать писателем. Нет. Я мечтаю стать писателем. Я решил начать новую жизнь в тот момент, когда понял, что мне придется выбирать между героином и творчеством. И я выбираю последнее».

Иногда Терри думала о том, что она влюбилась в книги Юджина, и только потом – в их автора. Она проглатывала отпечатанные на принтере листы, полностью потеряв чувство времени и реальности. Перед ней открывались прекрасные миры, населенные удивительными существами. Она путешествовала по тропическим лесам, полным опасностей, сидела за столом в волшебных хрустальных замках и пила вино с королями и королевами, вместе с благородными рыцарями спасала прекрасных дам, в компании смелых искателей приключений отправлялась на космическом корабле к новым галактикам. Творчество обладает силой, с которой не сравнится самая мощная магия. Люди с печатью Лилит на протяжении истории пользовались (и продолжают пользоваться) им для того, чтобы показать миру другую, темную, непознанную сторону, и их называют гениями. У Юджина не было печати Лилит, но он обладал уникальным даром. В том, что он победил зависимость, следовало благодарить не лекарства и не групповую терапию, а его желание творить.

Как-то раз они с Терри сидели на одной из скамеек в парке, было раннее мартовское утро, зима в том году выдалась холодная, снег выпал рано и, похоже, намеревался лежать до мая. Юджин накинул на плечи теплую куртку, подбитую серым мехом, и они пили горячий шоколад из больших кружек.

– Тебе не холодно? – спросил Юджин.

Терри улыбнулась.

– Нет. Я никогда не мерзну. – Она помолчала и добавила прежде, чем успела подумать о сказанном: – Это потому, что я другая.

В ответ Юджин с серьезным видом кивнул.

– Да, я знаю. Мы оба другие. Это нас объединяет.

Он сделал глоток шоколада и довольно зажмурился.

– Тебе нравится быть другим? – заговорила Терри.

– Да, – быстро ответил он. – Лучше быть другим, чем таким, как все.

– Даже если ты всегда одинок?

Юджин пожал плечами.

– Ты читала мои книги. Если бы не одиночество, я бы их не написал.

Терри смотрела на то, как пар, поднимающийся от кружки, растворяется в воздухе.

– Юджин, я хочу тебе кое-что рассказать, – наконец решилась она.

– Ты начала писать роман? – Он шутливо ткнул ее локтем в бок.

– Нет.

– Серьезный роман? Потому что вид у тебя очень серьезный.

– Нет, – рассмеялась Терри. – Я сказала, что я другая. Думаю, ты меня не так понял. Я… совсем другая.

Услышав ее историю, Юджин несколько минут сосредоточенно молчал.

– Круто, – наконец сказал он. – Хотя, наверное, надо отреагировать иначе. Вроде «о нет! Что? Ты вампир?! Ты меня не укусишь?!».

– Не укушу, – улыбнулась Терри. – Я не питаюсь людьми.

– Правда?

– Я особенная даже среди вампиров.

Юджин погладил ее по щеке, прикоснулся к волосам.

– А у тебя есть клыки? – поинтересовался он с невинным видом.

– Есть. Но… – Терри почувствовала себя неловко. – Я не умею ими пользоваться.

Заметив, что ее чашка пуста, Юджин передал ей свой шоколад.

– Ты выглядишь как человек.

– Мы все выглядим как люди.

Его глаза удивленно расширились.

– Все?..

Вечером того же дня они засиделись допоздна. Юджин узнал, что в Треверберге люди живут бок о бок с темными существами. Он узнал о темных и светлых эльфах и феях, о служителях культа сладострастия, о вакханках и об оборотнях, и, конечно же, о вампирах. О том, что в заброшенных тоннелях под городом можно найти гнездо ундин, созданий, которых называют русалками. Он узнал об Ордене, о служителях Равновесия, о людях с печатью Лилит и о том, что их реальности существуют бок о бок, являясь отражением друг друга.

– Круто! – искренне восхитился Юджин. – А я могу задать личный вопрос?

– Конечно, – подбодрила его Терри.

– Вампиры могут встречаться с людьми? Я имею в виду, не только для ужина… не только для вампирского ужина?

***

6 июля 2009 года

Треверберг

Терри присела на стол.

– У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – объявила она.

– Не люблю «Крестного отца», – надулся Юджин.

– Я иду на ужин к папе. К нему приехал Лариэль, сын доктора Родмана. Ты можешь взять у него интервью.

На работу в редакцию «Треверберг Таймс» попасть непросто, а получить собственную рубрику, пусть и на сайте газеты, еще сложнее. Юджину представилась возможность, которая выпадает лишь раз в жизни. Отец пригласил их с Терри на званый ужин, где среди прочих гостей присутствовал главный редактор «Треверберг Таймс». «Тот самый талантливый молодой человек, о котором мне так много рассказывала юная госпожа», – обратился он к Юджину. Терри покраснела до кончиков волос. Ее «протеже» было двадцать пять, а «мистер ТТ», как его называли друзья, трехсотлетний вампир, выглядел примерно на столько же, и «молодой человек» из его уст для уха смертного звучало странно. Да и рассказывала она о нем не так уж и много. Все свелось к единственному упоминанию в разговоре о том, что газете срочно требуются новые журналисты.

С собой Юджин, конечно же, портфолио не носил. И он поступил так, как и должен поступать человек, которому выпал уникальный шанс. Сел в машину, поехал на другой конец города и вернулся через полтора часа со стопкой отпечатанных статей. «Очень хорошо, юноша, – резюмировал мистер ТТ. – Для криминальной хроники это не подойдет, но истории вы рассказываете прекрасно. Умение, которое, к слову, встречается не так уж и часто. На выдуманных историях у нас специализируется мисс Сандерс, владелица издательства «Сандерс Пресс». Мне больше подойдут невыдуманные. Если это вас устраивает, приходите в мой офис завтра в девяти утра».

– Круто! – обрадовался Юджин. – Уговорю, не сомневайся! – Он уже поднялся из кресла, но замер и бросил испуганный взгляд на Терри. – Это званый ужин? Мне придется надеть смокинг?..

Девушка залилась смехом.

– Нет. Обычный ужин в семейном кругу. Черные брюки и белая рубашка сойдут. Даже галстука не надо. Одевайся скорее. Мы опаздываем.

Глава шестая. Выписка из дневника доктора Филиппа Хобарта

5 сентября 1939 года

Пригород Лондона, Великобритания

Бэзил явился ко мне в спальню с охапкой газет в руках и настоял на том, чтобы я прочитал все от корки до корки. За семь дней, проведенные мной в постели, мир перевернулся. Первого сентября Германия напала на Польшу. Третьего сентября Франция и Англия объявили Германии войну. Неужели это происходит снова? Не могу поверить. Альберт часами сидит возле радиоприемника, рассуждает о стратегии и политике и делает ставки. Ему все это кажется игрой. Ему и прошлая война казалась игрой. Более циничного существа я не встречал – и вряд ли когда-нибудь встречу. Хотя винить его не в чем. Он истинный ученый.

Мои слова о том, что через год мир превратится в руины, его забавляют. Он уверен, что происходящее – высший замысел. Тот, кто должен умереть, умрет, тот, кто должен выжить, выживет. Войны, говорит Альберт, аналогичны эпидемиям. Природа должна очищать планету. В Темном мире есть смена темных вех: все рушится, строится новое. Но мир людей – это не Темный мир. Развитие смертных происходит волнообразно. Одна эпоха плавно переходит в другую. Слишком плавно, утверждает Альберт, а поэтому без кризисов не обойтись…

<…>

Мы пьем чай и гадаем, как скоро в небе над Лондоном появятся бомбардировщики. Если Альберт за что-то и волнуется, так это за лабораторию. Пожалуй, ее следует перенести в подвальные помещения. Лучшим выходом из положения было бы перемахнуть через океан, как мы планировали изначально. Американские паспорта я получил много недель назад. Бэзил приходил в ужас при мысли о том, что мы поплывем на корабле – он ненавидит воду – но отправился бы за нами куда угодно, хоть в Ад. Мы никуда не отправились, а оказались в самом настоящем Аду.

Но я сделал свой выбор. Никто не знает, как скоро мы смогли бы вернуться к работе в США. Мы слишком долго медлили с этим решением. Альберт даже намекнул на то, что неплохо было бы экспериментировать на ком-то другом, а не на себе. Однажды он в шутку предложил мне обратить его и «начать пытать». И за последние семь дней я успел несколько раз пожалеть о том, что не принял это предложение, пусть и понимал, что на такое никогда не пойду.

Это предприятие оказалось бы слишком рискованным даже в том случае, будь Альберт человеком. Обращение высшего темного эльфа – сумасшествие. Вы и понятия не имеете, что получите в итоге. В нашем мире у каждого есть строго определенное место. Вампиры бессмертны. Необращенные живут долго (высшие – очень долго), и их судьба – оставаться необращенными. Хотя порой я задумываюсь о том, что в душе Альберт вампир. В нем слишком много страсти и огня даже для темного эльфа. Кто знает, возможно, когда-нибудь он встретит своего создателя или создательницу…

7 сентября 1939 года

Пригород Лондона, Великобритания

Впервые за девять дней вышел из дома и прогулялся по саду. Воздух после такого заточения кажется особенно сладким, хотя к здешней сырости я до сих пор не привык. Альберт отдал распоряжения по поводу переноса лаборатории в подвалы, прислуга подготавливает помещения, а мы сортируем документы и разбираем тетради с моими дневниками. Последних слишком много, и, посовещавшись, мы решили сжечь все до 1930 года, но у меня не поднялась рука отправить все это в огонь, и у Альберта тоже. Не будет ли лучше перепечатать? Альберт много раз уговаривал меня использовать печатную машинку, а не ручку с бумагой, но что-то во мне каждый раз восстает против этих безликих букв и ровных рядов…

<…>

Я не притрагивался к крови больше двух месяцев, и, если не считать недавнего кризиса, чувствую себя великолепно. Иногда это кажется мне прекрасной сказкой, легендой, которые так любят представители моего вида. Но я сижу за столом в лаборатории и смотрю на крохотную коробочку, в которой лежат результаты наших с Альбертом девятилетних исследований. Ученые Темного мира знают, как научить вампиров существовать под солнцем. Для тех, кто хочет избавиться от этого «недостатка» на время, есть вакцины. Мало кто из нас боится серебра, мы давно побороли страх воды. Но нам с Альбертом удалось сделать невозможное: получить в лабораторных условиях заменитель человеческой крови.

Жидкость в ампулах выглядит не так эффектно, как храмовое серебро, она походит на разбавленный водой томатный сок. Но когда-нибудь она подарит жизнь новому поколению обращенных существ. Не знаю, кого мысль об этом будоражит больше, Альберта или меня. Должна будоражить меня, ведь я каждый день наблюдаю мелкие изменения в своей природе, которые в итоге сотворят чудо. Можно сказать, уже сотворили, потому что потребности в человеческой крови я не чувствую. А в те моменты, когда задумываюсь об этом, охота и последующий «пир» представляются чем-то далеким, почти забытым. Чем-то, что происходило со мной в прошлой жизни…

Глава седьмая. Филипп

6 июля 2009 года, поздний вечер – ночь

Треверберг

– Немного морщит на спине, синьор. Хорошо, что сегодня вы нашли время для примерки. В противном случае пришлось бы переделывать в спешке. А я не люблю спешку. Это непрофессионально.

Тристан, вот уже двадцать минут безропотно подчинявшийся вежливым просьбам портного повернуться так, а еще так и эдак, возмущенно выдохнул.

– Да ты шутишь, Эльвар! Сколько можно работать над одним смокингом?! Я бы сшил его намного быстрее в одном из городских магазинов! У госпожи Стаут, к примеру!

– Так почему же вы не заказали смокинг у госпожи Стаут, синьор?

Когда Филипп впервые увидел Эльвара Дорриана, ему на ум пришло словосочетание «истинный вампир». За вампира его приняли бы даже смертные, не имеющие понятия о Темном мире, потому что именно так, с их точки зрения, выглядят эти существа. Таких юношей – высоких, стройных, с длинными иссиня-черными волосами, чересчур бледной кожей и болезненно-тонкими лицами – когда-то рисовали на портретах, изображавших аристократов. Эльвар говорил тихим спокойным голосом, его улыбка была такой легкой, что не каждый бы ее углядел, его жесты были плавными и вежливыми, походка – неспешной. Употребить в адрес портного «красивый» мешало только выражение синих глаз. Точнее, полное отсутствие выражения. Так смотрит тот, кто нашел смысл своей жизни – и теперь его ничто не волнует. Филипп по опыту знал, что от существ, которых ничто не волнует, следует держаться подальше.

– Ты сам знаешь, почему, – буркнул Тристан и уже приготовился снять смокинг, но Эльвар поднял руку, останавливая его.

– Пожалуйста, еще минутку, синьор.

Он обошел клиента, внимательно изучая творение своих рук. Если бы не правила вежливости, сын с удовольствием изобразил бы недовольное сопение.

Многие вампиры гордятся своей историей и рассказывают ее при каждом удобном случае. У Эльвара, разумеется, тоже была история, но ее никто не знал. Он приехал в Треверберг несколько десятилетий назад из Рима в компании кукольника Марко Горетти. Марко открыл магазин в старой части города, который сегодня знали все. В создаваемых им фарфоровых красавиц влюблялись с первого взгляда, он никогда не устанавливал скидок на продукцию, но клиенты прибывали и прибывали. Эльвар шил одежду для кукол, созданных владельцем магазина (Марко он не называл по имени, пользуясь уважительным «хозяин»), и каждое из платьев было маленьким шедевром. Время от времени мистер Дорриан снисходил и до людей, чуть чаще – до темных существ. Его одежда стоила намного дороже, чем творения городских модельеров, но вы могли быть уверены, что товар получите высококлассный. Эльвар кропотливо работал над каждым швом, выверял каждую мелочь, подмечал любой, даже самый незначительный недостаток изделия. Он мог работать над платьем целый год, но в итоге женщина получала не просто наряд, а совершенство.

– Ты и вправду итальянец, Эльвар? – спросил Тристан, наблюдая за тем, как портной делает схематические зарисовки в небольшом блокноте.

– Нет, синьор. Страну, в которой я родился, сегодня называют Исландией. Рим – моя вторая родина, потому что там я встретил мать.

– Тот, кто был до Тристана, много путешествовал и бывал в Риме. Итальянки не такие красивые, как о них рассказывают.

– Когда-то я находил их привлекательными, синьор, но характер у них дурной.

Филипп, сидевший в кресле у окна, посмотрел на наручные часы. Он говорил с Ларри минут сорок назад, и тот, по всей видимости, застрял в «пробке». Что же, это хорошо: приедет к ужину и познакомится с Терри и Тристаном. Если, конечно, Тристан соизволит явиться к столу. Скорее всего, сын уйдет в библиотеку и просидит там до утра.

– А женщин в Треверберге ты находишь привлекательными? – продолжил допытываться Тристан.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом