Кустодиан покрутил пергамент, понюхал и повторно прочёл. Он даже приблизительно не мог сказать, кому адресовано послание. Кустодиан не понимал, почему Филипп не отправил письмо. Возможно, он написал его как раз перед уходом и забыл вместе со своими пожитками.
– Кому он писал это письмо? – Кустодиан показал пергамент Савлу.
Подслеповатый старик прищурился и покачал головой.
– Не вижу, слишком темно.
Кустодиан положил пергамент перед ним и поставил рядом луцерну. Затем сдавил пальцами колено старика. Савл охнул и схватился за руку Кустодиана, пытаясь освободиться, но хватка была по-настоящему спартанская.
– Это письмо полагалось Харольду. Это для Харольда! – Савл визжал, как поросёнок. – Филипп не захотел его отправлять. Написал другое.
– Пусть так, – Кустодиан отпустил колено старика. – А зачем оставил письмо? Он совсем идиот? Хорошо хоть не пугиллары[14 - Пугиллары – таблички из дерева, покрытые воском с одной стороны, которые служили как записные книжки.] оставлял.
– Он думал, письма защитят его, когда ситуация поменяется.
– Какая ситуация? Тут же нет персоны, нет адресата, а за славословие Галлии легионеров на крестах не распинают. Зачем он оставил пачку писем? Защита, говоришь? От кого?
– От Аттала, конечно.
– О великая Артемида! На что надеялся сей глупец?
Кустодиан развернул второй пергамент. Предварительно дал прочитать его Савлу.
– Это от Харольда, – тотчас пояснил Савл. – Здесь письма либо от Харольда, либо от Веспасиана. Или адресованы им. Веспасиан письма подписывал, а Филипп – нет. Так он отслеживал хронологию.
– Теперь ясно, почему он их хранил, – догадался Кустодиан. – Планировал всё свалить на наместника. А легаты, значит, дураки? По почерку не догадаются?
Благословит Вотан конунга Аттала и его начинания. Галлы цивилизованны, возможно, менее воинственны, чем прежде, но без страха идут в бой. Однако конунг более благоволит алеманнам, ибо сам их кровей.
В Германии племён больше, чем в Галлии и Иберии, и они не знакомы с цивилизацией. Некогда римлян пугали алеманнами: их необузданной злобой, слепой яростью и безрассудностью. Галлы заразили их зачатками государственности. И теперь ни галлы, ни алеманны не готовы стоять в центре войска.
В костяк хотели набрать даков, но они не придут: Оронт вышел из берегов. Пока они сетуют на своего Залмоксиса и проклинают водные протоки, в войске возникла брешь. Даки всех превзошли в стремлении поскорее отправиться к Старику на небеса. Представляешь, они до сих пор плачут в день своего рождения и радуются смерти. Как с такими совладать? И все же даки не смогут закрыть центр. Более мы на них не надеемся.
Зачем же конунгу даки? Сам Замолксис пребывает в раздумьях. Неужели нельзя призвать иберийских вандалов? Даки живут на другом конце мира. Даже тысяча человек не проскочит под носом Домициана.
Я жду новостей, Филипп. Из-за иллергетов у конунга связаны руки. Вера в мифы иссякла, ныне он идёт к гарнизону.
Мир тебе и твоим землям. Vale!
– Мир тебе и твоим землям, – вторил Кустодиан. – Как иронично. Все вы прикрываетесь дипломатией, когда надо кровь пустить. Как частенько умничал сам Филипп: «Si vis pacem para bellum».[15 - Хочешь мира, готовься к войне (лат.)] Даже даков хотели привлечь? Любопытно. И давно Македонец с Харольдом в приятельских отношениях?
Савл сглотнул и прикинул, даруют ли ему боги сил в борьбе с префектом каструма. Кустодиан словно прочитал бунтарские мысли и пригрозил пальцем.
– Давно, – Савл задумался. – Семь или восемь лет.
– Всё же Филипп не так глуп. Так много лет водил за нос пропретора и наместника. Достойно похвалы.
– Филипп потерял всякий страх, когда его повысили до легата. А я ведь слуга триклиния, – Савл перекрестился, – человек зависимый.
– Ты из назореев? – с презрением спросил Кустодиан.
Старик кивнул.
– Как это работает? – недоумевал Кустодиан. – Как ты можешь быть христианином, если твоё служение противоречит принципам Плотника? Разве он говорил о предательстве?
– Но я никого не предавал, господин! Напротив, я верен до глубины души.
– Филиппа ты, может, и не предавал, а вот Отечество – с первого дня знакомства с Македонцем. Откуда ты родом?
– Из Иллирии. После службы в легионе был матросом на киликийском судне. Там же и заинтересовался учением Пророка из Иудеи.
– Где служил?
– Под Парфией.
– Значит, жизнь ты повидал.
– В былые годы я бы тебя переломил одними пальцами, Кустодиан. Сейчас же мне соплей можно хребет переломить. Мне восьмой десяток.
– Значит, ты преданный слуга Рима. Почему легионер подался в услужение к центуриону?
– Я не римлянин, посему не пропитался римским честолюбием.
– Наоборот – ты иллириец. Вы народец своеобразный и свободолюбивый. Даже римлянину стать рабом проще, нежели иллирийцу. Тем более, после правления Диоклетиана вы почувствовали силу.
– Да, он был из иллирийцев, – подтвердил старик.
– И почему же желание подчиняться пересилило желание управлять?
– Таков путь грешника.
– Началось. Только не рассказывай мне про космос и пневму.
– Это другое, Кустодиан.
– Опустим подробности. Так куда ты нёс письма?
– В лагерь Аттала.
– Когда?
– Во вторую стражу. Меня встретят у межи за крепостью.
Кустодиан посмотрел на играющие языки пламени на стене и прикинул, что сигнал второй стражи ещё не оглашали.
– Допустим, я тебе поверил, назорей. Но зачем Филиппу письма, если он кормит червей возле Массилии?
– Не кормит, господин. Он специально завёл легион на бойню, а сам перешёл на сторону галлов.
– Значит, Филипп в стане Аттала?
Савл кивнул.
– Кто ещё знает об этом?
– Никто.
– Ты планировал лишь отдать письма или остаться в стане алеманнов вместе с ними?
– Нет. Господин Филипп оповестил, что ему нужны письма, а после он дарует мне свободу.
– Так ты и не был рабом.
– Да, я гражданин Рима.
– В чем же проблема?
– Я – раб своих убеждений и принципов. Нельзя предавать господина, даже если он сам кого-то предал.
– Философия Плотника и твои принципы мне непонятны.
– Значит, не пришло время.
– Возможно, назорей. Что же ты решил делать?
– Пока я не встретил тебя, решение было ясным, – Савл пожал плечами. – Сейчас я в замешательстве. В стане алеманнов я не нужен. К тому же они ненавидят христиан. Из гарнизона меня выгонят. Ты ведь всё знаешь. Я не смогу здесь остаться теперь, когда правда всплыла.
– Удивлён, что ты не забрал письма раньше. Сжёг бы их и не думал. Я не сказал, что буду трезвонить о твоём предательстве на каждом углу.
– Какой смысл тебе молчать? Римский легат оказался в сговоре с Атталом, – Савл приложил руку ко рту, изображая глашатая. – На месте Августа я бы забил палками и распял весь высший состав легиона. Филипп сделал всё, чтобы разложить дисциплину в гарнизоне.
– Он умеет расслабляться и расслаблять других. Сколько ему платили за передачу сведений?
– Жалованье легата Аттал увеличил втрое.
– Предать побратимов и принципы за три мешка с золотом? О Афина, верни ему разум!
– Это уже другой вопрос. Все мы люди, и каждый выбирает свой путь. Филипп выбрал свой. Не вижу смысла его осуждать. Оставим его на суд божий.
Савл успокоился. Он словно вернулся в былые годы, и даже его голос стал не таким скрипучим. Он по-прежнему боялся Кустодиана, но воспринимал его больше как союзника, чем врага. Спартанец же теперь считал старика за равного. Кустодиан раскрыл ещё одно письмо, но Савл его перебил:
– Не трать понапрасну время, трибун. Я могу пересказать, что говорится в этих письмах.
– Будь добр.
– Это Филипп убедил Веспасиана не посылать подмогу к северному гарнизону. Префект дрожит при любом упоминании Аттала и поэтому проглотил наживку как миленький. А ещё легат отправил твоих бойцов на верную смерть. Это не козни Харольда, как многие думали. Хоть они и простые легионеры, но Филипп их боялся, как огня, и пытался выбросить за борт. Да и ещё ему понравилась та баба, которую вы привезли из Греции. Он совсем из ума выжил, когда с ней переспал. Сам ведь знаешь, что в любви и на войне все средства хороши, посему Филипп не брезговал грязными приемчиками. Не думай, что твои легионеры живы. Если не ошибаюсь, наместник гарнизона Германика заранее знал об их приходе.
– Да, пакостей Македонец устроил немало, – протянул Кустодиан.
– Почему мы так страдаем во время осады от нехватки провианта? Где запасы? Почему легионеры жалуются, что положенные сестерции не платят в срок? Это всё происки Филиппа.
– Значит, воду мутил один кудрявый Аид? Это безумие! – спартанец приложился к кувшину. – Каков итог, иллириец? Зачем ты служил предателю? Из-за Филиппа мы сели в лужу. Половину гарнизона перебили, и в этом есть и твоя вина, Савл.
– Бог простит меня.
– Бог или ты сам себя? Возле Массилии полегли парни Филоника. Их уже не вернуть, а ты мне рассказываешь про преданность убеждениям. Я никому не скажу, что произошло, но попрошу об одном… Встреча же будет не в самом лагере?
– Нет. На меже за гарнизоном.
– Кто придёт?
– Не знаю. Кого отправит Филипп, тому и отдам.
– Если ты сведёшь меня с Филиппом, то я никому не расскажу, что причиной всех бед является старый вольноотпущенник-иллириец из триклиния.
– Как свести? Я же сказал, что придёт не Филипп.
– Все думают, что он подох. Но он точно подохнет, если эти письма попадут не в те руки. Поставь ультиматум вередарию Филиппа. Требуй римского военачальника. Я подожду.
– Безумие!
– Второго варианта нет, назорей.
– Я не пойду. Убей меня прямо здесь. Ты пьян, Кустодиан! Тебя пришьют, как барана на закланье, а меня вместе с тобой.
– Не понимаю тебя, Савл. Сначала ты бьёшь себя в грудь и готов пожертвовать местом в райском саду во имя слепой преданности, а теперь идёшь на попятную. Ты уж определись. И да, если ты готов умереть прямо здесь, то я с радостью тебя прикончу. Голову твою глупую отрублю, а труп скормлю псам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=69569293&lfrom=174836202) на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
