– Мне наплевать, где они лежат, – отмахнулся Карса. – Может, у него хотя бы в последний миг хватило разума заползти в эту щель и не поганить своими костями пещеру… Пора выбираться отсюда. Лошади заночуют здесь, а мы будем спать снаружи.
Повернувшись, оба воина пошли к выходу. Грызло почему-то задержался. Без отсветов солнца в пещере стало сумрачно. Пес глядел на тени, пока Карса не окликнул его.
Через две ночи пути Карсе и его спутникам открылась первая из сунидских долин. Замысел потянуть за собой ратидов и столкнуть их с сунидами не удался: два последних ратидских селения оказались абсолютно пустыми, покинутыми давным-давно. Тропы на подступах к ним заросли густой травой, а дожди успели вымыть угли из очагов, оставив лишь зияющие ямы с красноватыми краями.
Карса вглядывался в темноту. В сунидской долине тоже не светилось ни огонька.
– Похоже, они сбежали, – заключил Байрот.
– Но не от нас, – сказал Делюм. – Не удивлюсь, если и в сунидских селениях мы встретим такое же запустение.
– И куда же они, по-твоему, подались?
Байрот лишь пожал плечами.
– Отсюда к северу тянется дюжина сунидских долин, если не больше, – сказал Карса. – Еще сколько-то уходят на юг. Может, сунидов согнала с мест война. Может, что-то еще. Нам нет до этого дела. Или вам грустно, что у нас не будет сунидских трофеев? Пустяки! Главные трофеи нас ждут на берегу Серебряного озера!
– Но на тамошнее селение мы нападем при свете дня, – с уверенностью произнес Байрот. – Пожалуй, больше не имеет смысла передвигаться по ночам. Сунидские долины, скорее всего, пусты, а здешние тропы нам незнакомы. В темноте придется двигаться медленно, так что мы только время зря потеряем.
– Ты правильно говоришь, Байрот Гилд. Низинников мы атакуем днем. А теперь – айда в долину, и поищем место для привала.
Пока воины спускались вниз и искали подходящее место, звездное колесо успело проделать четверть своего пути. Делюм с помощью собак поймал нескольких горных зайцев. Он принялся свежевать тушки, а Байрот развел огонь.
Карса почистил лошадей, стреножил их и вернулся к костру. Все трое молча ждали, когда изжарится мясо, с наслаждением вдыхая полузабытый аромат. Карса только сейчас почувствовал, насколько утомлен походом. Каждый мускул его тела требовал отдыха. Даже говорить не хотелось.
Наконец зайчатина была готова. Поначалу трапеза проходила в молчании. И вдруг Байрот произнес:
– Делюм рассказал мне о письменах, высеченных на стене пещеры.
Карса наградил Делюма испепеляющим взглядом.
– Ему следовало попридержать язык и не болтать о бредовых измышлениях какого-то безумца.
– Я хорошенько обдумал то, что услышал от Делюма. Похоже, ты ошибаешься, Карса Орлонг: никакой это не бред. Я верю, что в этих письменах скрыта истина.
– Ну и очень глупо с твоей стороны, Байрот Гилд!
– Воитель, не отметай все с ходу. Подумай сам. Те имена очень напоминают названия теблорских племен. «Урад» слишком похоже на «уридов», чтобы это оказалось случайным совпадением, тем паче что три иных названия сохранились в том же виде. Одно из племен исчезло, но наши предания говорят, что когда-то теблорских племен было больше. Вдобавок там встретились слова, смысл которых ты не сумел разгадать: «громадные селения» и «желтая лодка».
– Не было там такого!
– Делюм сам попытался их прочесть, как умел. Карса Орлонг, человек, высекавший эти письмена, знал больше, чем мы знаем сейчас. Да и язык теблоров был тогда богаче словами.
Карса сердито плюнул в огонь.
– Байрот Гилд, даже если все и так, как вы с Делюмом вбили себе в голову, какая нам от этого польза? Я вас спрашиваю: какая? Что вас ошеломило? То, что теблоры – народ, утративший былое величие? Это и так всем известно. Мы с детства слышали древние сказания о временах, когда теблорские герои исчислялись сотнями. Да, они совершали удивительные деяния, в сравнении с которыми подвиг моего деда – ребячья забава.
– Меня насторожило совсем не это, Карса Орлонг, – задумчиво проговорил Делюм. Несмотря на сытный ужин, лицо воина было на редкость мрачным. – В общем-то, все древние легенды повествуют о временах, мало отличающихся от наших. Ты прав: тогда героев было больше, да и подвиги они совершали более величественные. Но суть в другом: сказания – это еще и свод правил. Это наставления о том, какими надлежит быть теблорам.
– Вот что, Делюм Торд, я не вчера вылез из колыбели, – язвительно бросил ему Карса. – И представь себе, про то, что в сказаниях заключен свод правил, я тоже знаю.
– А письмена на стене объясняют, почему у нас такие правила, – не обращая внимания на колкость, невозмутимо произнес Байрот.
– До чего же вы оба меня утомили, – вздохнул Карса.
– Наши далекие предки вели обширные войны и терпели поражение за поражением, – продолжал Делюм, будто и не слыша его замечания. – Наконец их осталась всего горстка. Мы знаем, скольких наших братьев и сестер родители принесли в жертву Ликам-на-Скале. Эти младенцы родились семипалыми, безглазыми или с какими-то другими уродствами. То же самое происходит среди собак и лошадей. И ты, воитель, не хуже нашего знаешь, что причина в кровосмешении. Мы варимся в собственном соку: все наши дети – потомки близких родственников. Такова тяжкая правда. И тот, кто высекал письмена на стене, знал, что угрожает нашему народу. Он стремился постепенно очистить нашу мутную кровь. А теблоры объявили его изменником. Эта пещера хранит свидетельства о древнем преступлении.
– Мы – павший народ, – сказал Байрот и вдруг рассмеялся.
– Что тебя так рассмешило, Байрот Гилд? – встрепенулся Делюм.
– Если я попытаюсь объяснить тебе это, Делюм Торд, все веселье пропадет.
От смеха Байрота по спине Карсы поползли мурашки.
– Вижу, вы оба не поняли настоящий смысл всего этого.
– Не ты ли, Карса Орлонг, недавно называл все это полным бредом? Ну что ж, просвети нас.
– У тех, кто пал, остается в жизни единственный смысл: подняться снова, – сказал Карса. – В давние времена теблоры познали горечь поражения и едва не были уничтожены полностью. Пусть так было когда-то. Нынче народ теблоров многочислен. И мы не ведаем поражений. Кто из низинников отважится вторгнуться в наши пределы? И теперь наступает время вернуть себе древнюю славу. Теблоры должны вновь подняться как единый народ.
– А кто поведет нас? – язвительно спросил Байрот. – Кто объединит племена?
– Умерь пыл! – загремел на него Делюм. Глаза воина сверкали от возбуждения. – В твоих словах, Байрот Гилд, я слышу зависть. Прежде ты никогда так не вел себя. После того, что мы трое успели совершить, после подвигов нашего воителя, неужели ты по-прежнему отважишься утверждать, что герои древности недосягаемо высоки? Нет, Байрот! Карса Орлонг теперь стал равным тем героям. Да и мы с тобой тоже.
Байрот лениво привалился спиной к дереву, вытянув ноги поближе к огню.
– Как скажешь, Делюм Торд.
В свете костра было видно, что Байрот продолжает улыбаться.
– Карса Орлонг, ты спросил: «Кто из низинников отважится вторгнуться в наши пределы?» Мы оказались в пустой долине. Это теблорские земли, но теблоров здесь нет. Кто же выгнал их из селений? Быть может, народ теблоров вновь познал поражение?
Вопрос этот заставил всех троих надолго умолкнуть. Потом Делюм встал и подкинул в костер дров.
– Может статься, что среди сунидов просто нет героев, – тихо произнес он.
– Конечно, среди сунидов нет героев! – с готовностью подхватил Байрот. – Среди всех теблоров только три героя. Как по-твоему, этого достаточно?
– Три лучше, чем два, – резко ответил ему Карса. – Но, если что, хватит и двух.
– Карса Орлонг, я молю Семерых богов, чтобы твой разум всегда оставался свободным от сомнений.
Воитель вдруг почувствовал, что пальцы его впились в рукоятку меча.
– Я понял твой намек, Байрот. Хочешь сказать, что я унаследовал кое-какие отцовские качества, и прежде всего – слабость Синига? Ты в этом меня упрекаешь?
Байрот посмотрел на него и медленно покачал головой.
– Твой отец не из слабых, Карса Орлонг. Если уж говорить о сомнениях, они касаются Палика и его героического похода к Серебряному озеру.
Карса вскочил на ноги, готовый замахнуться мечом.
Байрот не шевельнулся.
– Ты не видишь того, что вижу я, – негромко произнес он. – В тебе, воитель, скрыты черты характера, присущие твоему отцу. Каюсь: я покривил душой, ибо вовсе не хочу, чтобы ты избавился от сомнений. На самом деле я молюсь, чтобы ты познал сомнения, ибо они закалят тебя мудростью. Герои наших сказаний… они были ужасны. Они были просто чудовищами. И знаешь почему? Потому что не испытывали неуверенности.
– Встань напротив меня, Байрот Гилд. Я не могу убить тебя до тех пор, пока ты безоружен.
– Я не приму вызов, Карса Орлонг. Моя спина изнежена соломенной подстилкой, и вдобавок я не считаю тебя своим врагом.
Делюм потушил костер, засыпав его горстями земли.
– Уже поздно, – сказал он. – Быть может, Байрот прав, и нам только кажется, что мы здесь одни. Осторожность не помешает. Воитель, каждый из нас способен много чего наговорить сгоряча, но это всего лишь слова. Впереди у нас достаточно врагов. И лучше мы прольем их кровь, чем свою собственную.
Карса молча смотрел на Байрота, и взгляд его был полон жгучей ненависти.
– Всего лишь слова? Ты нанес мне оскорбление, Байрот Гилд, и должен извиниться… пока не поздно.
– Хорошо. Я, Байрот Гилд, прошу прощения за то, что сказал… Может, теперь ты опустишь меч, Карса Орлонг?
– Ты получил предупреждение, – угрюмо ответил ему Карса. – В другой раз тебе это так легко не сойдет.
– Да, я предупрежден.
Травы и молодые деревья полностью захватили деревню сунидов, в которой не было ни людей, ни животных. Тропа, проходящая через селение, густо поросла ежевикой. Жители не бежали отсюда, бросив все. Они подверглись нападению и были истреблены. Круглые каменные фундаменты домов хранили копоть давних пожаров.
Делюм спешился и отправился к развалинам. Через несколько шагов ему на глаза попались первые кости.
– Скорее всего, набег, – предположил Байрот. – Напавшие были из числа тех, кто не щадят никого.
Делюм вертел в руках расщепленную стрелу.
– Здесь побывали низинники. Суниды редко держат собак, вот и оказались застигнутыми врасплох.
– Отныне наш поход становится войной, – торжественно объявил Карса. – Мы явимся на берега Серебряного озера не как уриды, а как теблоры. Мы принесем низинникам возмездие.
Он спешился и достал из седельной сумки четыре плотных кожаных мешка, которые предназначались для ног Бурана, дабы конь не поранился, проходя через заросли колючей ежевики. Байрот и Делюм последовали примеру товарища.
– Веди нас, воитель, – сказал Делюм, вновь взобравшись на лошадь.
Карса привязал к холке Бурана трехлапую подругу Грызла, потом забрался сам. После чего вопросительно взглянул на Байрота. Могучий воин отвел глаза, но повторил вслед за Делюмом:
– Веди нас, воитель.
– Поедем без задержек и как можно быстрее, – сказал Карса, устраивая искалеченную собаку у себя на коленях. – Миновав долину, свернем на север, потом на восток. Завтра, ближе к ночи, мы доберемся до перевала Костей. Оттуда начинается спуск прямо к Серебряному озеру.
– А если по пути нам встретятся низинники?
– Тогда, Байрот Гилд, мы начнем добавлять к имеющимся уже трофеям новые. Главное, чтобы никто не ушел живым. Наше нападение должно застать этих детей врасплох, а то они струсят и разбегутся.
Объехав уничтоженное селение, всадники снова выбрались на тропу, которая привела их в лес. Лесной полог был не слишком густым, позволяя лошадям скакать медленным галопом. Вскоре тропа начала подниматься вверх по склону. Уже ближе к вечеру молодые люди достигли вершины. От коней шел пар, они устали, но всадники упорно гнали их дальше.
Они оказались на самом краю нагорья. К северу и востоку тянулись зубчатые пики, которые все еще заливал солнечный свет, мягкий и золотистый. Вершины многих гор покрывал снег. Оттуда белые снежные полосы спускались вниз и пропадали во тьме. А в нескольких сотнях шагов от воинов простиралась поросшая лесом долина.
– Похоже, мы тут одни, – сказал Делюм, медленно обводя ее взглядом.
– Одни или нет – спускаться не будем, – заявил Карса. – Склоны крутые, каменистые, и нет даже намека на тропу.
– Воитель, лошади устали, – осторожно возразил ему Делюм. – И потом, здесь мы очень заметны.
– Хорошо, дальше пойдем пешком, – ответил Карса, спрыгивая на землю.
Трехлапую собаку он тоже снял, поручив ее заботам Грызла. Карса пошел первым, ведя за собой Бурана. Шагов через тридцать звериная тропа опустилась пониже. Скоро стемнеет, и тогда уже никто не увидит их силуэтов.
Звездное колесо успело пройти пятую часть своего пути по небу. Карса решил закончить сегодняшний переход. Невдалеке от тропы воины обнаружили удобное место для стоянки, почти со всех сторон заслоненное каменными стенами. Делюм занялся ужином, а Байрот – лошадьми.
Карса же, взяв с собой Грызло и его увечную подругу, отправился на разведку. Все следы, какие он видел, оставили горные козы и бараны. Дальше тропа выводила на склон и почти терялась среди каменных обломков. Судя по рассказам деда, довольно скоро эта или другая тропа должна вывести их к реке. К тому самому месту, где она ныряет в расщелину, становясь неистовым водопадом.
Думая о предстоящем спуске, Карса не сразу заметил перемену в поведении собак. Они жались к его ногам, как испуганные щенята. Желая успокоить Грызло, юноша погладил пса по спине и вдруг почувствовал, что тот весь дрожит. Воитель выхватил меч и стал принюхиваться. Вроде бы ничего подозрительного: ни запахов, ни звуков. Карса знал: можно спрятаться очень искусно, беззвучно замереть на месте. Но невозможно перестать дышать. Если бы в темноте кто-то скрывался, он обязательно услышал бы его дыхание.
Воитель сделал еще несколько шагов. На земле лежала тяжеленная каменная плита. Она была совсем плоской и с трех сторон почти упиралась в окрестные скалы. Над ее поверхностью, лишенной каких-либо узоров и надписей, разливалось слабое сероватое свечение. Карса подошел ближе, потом опустился на корточки рядом с неподвижной рукой, торчащей из-под плиты. Рука была высохшей, жилистой, но не изувеченной. Юношу поразил необычный серовато-голубой цвет кожи. Ногти на всех пальцах были изломаны, а сами пальцы покрывала белая пыль.
Все пространство в пределах досягаемости этой руки было испещрено глубокими пересекающимися бороздами.
«Это какой же силой надо обладать, чтобы пальцами процарапать камень!» – подумал Карса.
Рука была гораздо крупнее, чем у низинников, но меньше, чем у теблоров. Довольно странная, с непривычно длинными пальцами и лишними суставами.
Узник каменной глыбы почуял Карсу. Возможно, услышал его дыхание. Рука вздрогнула и неистово заскребла по камню. Потом она снова замерла: на растопыренных пальцах виднелись следы нападения диких зверей. Наверное, горные волки или медведи. Удивительно, как эти изодранные когтями, изгрызенные клыками пальцы еще не сломались.
Услышав за спиной шаги, Карса поспешно вскочил на ноги. К нему шли Делюм и Байрот, оба с мечами наготове.
– Что привело вас сюда? – изумленно спросил он у соратников.
– Твои собаки вернулись и так скулили, что мы сразу почуяли неладное, – ответил Байрот.
– Кто там, воитель? – шепотом спросил Делюм.
– Демон. Его обрекли на вечное заточение. Но он жив.
– Неужели… форкассал? – все так же тихо, словно боясь повысить голос, предположил Делюм.
– Скорее всего, он и есть. Выходит, наши древние сказания правдивы.
