– Смотря что ты называешь сном, – задумчиво произнёс старик. – Что ж, раз ты не спишь, пойдём. Поможешь мне подготовить снасти. Самое время для утренней рыбалки. А потом надо будет здесь прибраться. Ты набедокурил, тебе и расхлёбывать.
– Как скажете… – не отрывая взгляда от горизонта Комен наблюдал, как восходит Фолио. – Соловщина какая…
Спускаясь с холма, альбос впервые обратил внимание, что солнечные лучи приносят не только свет, но и тепло. На душе всё ещё висел тяжкий груз, но потерю памяти затмили эмоции от осознания, что мир из сказок действительно существует.
Следующий день Комен провёл помогая деду и восстанавливая сарай вместе с тем ворчливым мужичком, что первым прибежал ночью на помощь. Мужик не назвался и игнорировал большинство вопросов не по делу. Деваться некуда, в голове зрели новые вопросы о мироустройстве Элларии. Украдкой альбос поглядывал на светило, огибающее небосвод по дуге и ближе к вечеру, застыв на четверть часа, смотрел, как оно заходит за гору.
Вторая ночь пришельца на Тефтонге была спокойна, чего нельзя сказать о следующем дне.
Глава 5. Комен. Малыш Пег
«Взяв волю в кулак, подпоясался лихо,Вышел на поиск лиловой искры.Город уснул. Со стены спрыгнул тихо,Сжимая зелёный кулончик сестры»
Из сказаний «Об охотнике за грозами»
Ранним утром в хижину Гастода вошла старейшина деревни. Матеус сидел за столом, макая кусочки свежей лиловой дыни в любимое цветочное варенье. Напевая простенький мотив с полным ртом, он не сразу заметил появление бабушки.
– Матеус, дорогой, ты дома? Дедушка уже вернулся с рыбалки? – окликнула Варка молодого мага.
– О, привет, бабуля! Да, деда рыбу чистит на заднем дворе, – приветствовал Варку мальчик.
– Сбегай-ка, пожалуйста, на Хелимову косу за рыжими грибами и сорви немного васильковой черешни в саду. Сегодня буду варить грибной чай с фруктами. Только прошу, мальчик мой, не ломай ветки, как в прошлый раз.
– Ура-а! Чай с пузырьками! Уже бегу! – кричал Матеус, выбегая из задней двери. – Деда, там баба Варка пришла!
– Не дай крабам себя окружить, воин! – вдогонку крикнул дед и с улыбкой покачал головой. Оставив рыбу плескаться в ведре, он вошёл в дом:
– Похоже, мы стали видеться чаще обычного, Вариллия…Или лучше называть тебя бабушка Варка?
Старейшина опустила глаза, обернулась, и, убедившись, что никого нет рядом, сказала:
– Не позволяй ошибкам минувших дней преследовать тебя, Гастод. Я пришла поговорить насчёт нашего гостя. Он выглядит потерянным, и мне хочется ему верить, но… Ты же видишь, как он реагирует на абсолютно обычные вещи?!
Дед усмехнулся в ответ:
– М-да. Рогоколу ясно, что он юродивый! Не совсем дурачок, но… Мне кажется, он ещё до крушения корабля был странным. Вчера после пожара видел рисунки на его теле… – задумался он. – Парень не из наших мест, но и не с Игнфтонга. Жители пустыни смуглы и поджары. А Комен бледный как скелет и я сомневаюсь, что он когда-либо держал в руках молот.
– И всё же я волнуюсь! Что, если он не случайно к нам попал? Вдруг пришёл за… – Варка осеклась, испуганно посмотрев на собеседника.
Тот выглянул в окно и, стиснув зубы, процедил:
– Не мели чепухи, Варка, откуда это может быть кому-то известно? После обвала в деревне чужаков не было, а Когтара ты однажды приняла как родного. Этот бедолага ничем не хуже.
– И всё же… Он другой! Когда я прикоснулась к нему, то не почувствовала ни толики магии. Его душа холодна как камень! Я чувствовала злость, растерянность, разочарование, боль… Много боли! Что угодно, но он не пуст! Пустые вытягивают энергию, а этот словно не живой. Что-то здесь не так, дорогой друг. Может быть, наш Комен не так прост, как кажется? Надо бы проверить, на что он способен.
– Я отведу его на могилу твоего деда, но не сейчас. Мне нужно дочистить рыбу.
– Хорошо. Когда Матик вернётся, пришли его ко мне, нужна помощь. Пег спозаранку куда-то ушёл, и я теперь волнуюсь, на него это не похоже.
Гастод кивнул и вышел наружу.
***
Комен спускался с холма в отличном расположении духа. Всё утро он копался на чердаке мельницы и нашёл отличную замену куртке, сожжённой в попытках потушить сарай. Лёгкий кожаный жилет сидел на рубашке свободно, но, по необходимости ужимался в талии ремнём. Новая одежда нравилась куда больше: не сковывала движения и лучше подходила для тёплого климата.
Мысли занимали различия миров Элларии и Ионии:
«Интересно, как они определяют здесь время?» – думал альбос, глядя на здешнее подобие Сола. Вытянув одну руку параллельно земле, а второй указал на светило. Угол между руками получился почти прямой. – «Наверное, как-то так?»
Решив, что стемнеет нескоро, довольный собой Комен двинулся в сторону дома Гастода. По пути он встретил Матеуса, мчащегося на всех парах от дома старейшины.
– О, привет, утопленник! Помоги, а? Никто не хочет со мной искать Пега!
– Меня зовут Комен, ты же помнишь?
– Да-да, конечно, помню! Помоги найти Пега, пожалуйста? – канючил мальчик. – Я должен был вылечить его ожоги, а вчера весь день охотился на крабов и искал грибы. Бабушка сказала, что он отправился на гору, нарвать лечебных трав. Но, Комен, здоровяк ни в жизнь глорию водянистую от трёхцветной фиалки не отличит!
– Почему ты не взял его с собой на охоту?
– О-ой, ему нельзя! Пег с детства до мурашек боится крабов! Жу-уткая история! – Матеус выпучил глаза, вывалил язык и, схватив себя на шею, принялся изображать удушение.
– Прекрати, – испугался Комен. – Я помогу, но совсем не знаю здешних мест.
– Ничего! Главное, будь рядом! Бабушка не отпускает меня одного в гору, говорит, что со мной должен быть взрослый, а ты уже взрослый! Всё просто!
– Хех… Логика твёрже скалы. Ну, веди.
– Ура! Сейчас только за своим посохом сбегаю и двинем!
Вскоре маленький проводник вернулся с тяжёлой палкой и с маленькой сумкой, висевшей на поясе. Без долгих рассуждений поисковая команда покинула деревню у подножия горы Гира. Матеус горел новым приключением и скакал вокруг Комена с улыбкой до ушей. Но и альбос поднимался по тропинке без ощутимого напряжения, вспоминая, как в детстве лазил по крутым горным хребтам Ильдраира.
– Вот, мне деда дал походную сумку! Там ничего нет, но он сказал, что мой папа с такой раньше ходил в горы и приносил гемы!
– Гемы? – не надеясь понять, Комен всё же задал вопрос, не дававший покоя с первой встречи с Матеусом.
– Слизневы мозги, ты что?! Гемы – это гемы!
Комен поднял брови и закатил глаза:
– Да ла-адно? А я-то ду-умал…
– Ну, это… камушки красивые. Они такие фиолетовенькие, иногда голубые и переливаются на свету. Я даже однажды видел зелёный! Такой красивый! – с придыханием объяснил мальчик.
– Ладно… А что с ними делают?
– Как что! Вот ты ударился, конечно! За зелёный можно целый дом купить. А за голубенький, деда рассказывал, хорошую удочку. У меня уже три голубых! Когда я вырасту, хочу стать панчером и тогда смогу деду купить столько удочек, сколько он сможет унести! А ещё лодку новую, но она подороже будет, – паренёк на миг сбавил шаг, задумавшись, но спустя мгновение уже снова улыбался во весь рот.
– Хм, так просто, это всего лишь деньги.
– Не-ет, никакие не деньги-шменьги! По-другому их называют драгоценными самоцветами! В гемах заключена сама «энергия»! – выделив последнее слово, сказал Матеус и поскакал вперёд.
Тропа, уводящая в гору, петляла из стороны в сторону и путала Комена. Он боялся заблудиться в лесу, ведь ещё никогда не встречал такого густого скопления деревьев, но помогало, что на пути попадались сломанные ветки деревьев и притоптанная трава. Вот уже целый час странная парочка из бледноликого альбоса и загорелого человека поднимались всё выше по склону. Вдоль тропы росли кусты с диковинными для альбоса синими ягодами. И высокие цветы, о которых Матеус отозвался просто: «Это полуночники! Днём спят, а ночью распускаются и освещают путь».
Ещё один вопрос жутко интересовал Комена:
– Так, а кто такие эти панчеры? Почему ты хочешь стать одним из них?
– Мой папа им был! Они сражаются со злом, защищают нас и добывают гемы! Самым лучшим из них достаются большущие сокровища! А ещё они путешествуют по Элларии, охотятся на редких монстров и им поручают разные задания высокой важности. Вот. А ещё… ещё у них есть большая колотушка или молот! Они очень сильные и ничего не боятся!
– Хм. Сражаются и защищают? Как послушники… – в памяти Комена всплыли силуэты в робах с копьями. Висок кольнула боль и голова слегка закружилась.
– Не-е, эти точно никого не слушаются! Мой папа вот маму с дедой не послушался и ушёл за лекарством. Я тогда маленький был… Мама болела очень.
Матеус опустил взгляд, и Комену показалось, что он вот-вот пустит слезу. – Наверное, он не нашёл лекарство и побоялся возвращаться ни с чем. Я всё понимаю, он не виноват в том, что случилось с мамой…
Матеус недоговорил и замкнулся в себе и Комен не нашёл чем приободрить мальчика.
С каждой сотней шагов, пройденных в гору, трава становилась всё гуще, а деревья – выше, но реже. Матеус разглядел несколько раздавленных ягод и, решив, что здесь прошёл здоровяк Пег. Тогда парочка сошла с тропы и двинулась по следу. Забыв неприятный разговор, мальчик шёл впереди, расчищая путь посохом. Спустя несколько ожогов о кровь-траву ребята выбрались к большому ручью.
– Ау, как жжётся! – негодовал Комен. – Это не опасно?
– Ха-ха, тебе даже полезно, утопленник! Кровь разгонит! Глядишь, порумяней станешь, а то ты, как из пещеры вылез!
Горный ручей оказался по щиколотку, но местами можно было провалиться и по колено. Коснувшись студёной воды, Комена словно стрелой пронзила головная боль и он, прогоняя невнятную вспышку воспоминания, пошёл дальше. Ниже по течению виднелись крутые пороги, а выше ручей тёк спокойно, огибая большой, обросший мхом булыжник, высотой гораздо выше Комена. Ребята решили не рисковать, прыгая по порогам, и отправились на поиски к камню. Вокруг него образовалась небольшая полянка, вокруг которой раскинулись кусты, блестящие сочными розовыми плодами. На противоположной стороне ручья рос огромных размеров камыш.
– Если б здоровяк полез в камыш, то переломал бы его, – сказал Комен. – Давай поищем следы с этой стороны.
– Точно! Мы с тобой как сыщики! – обрадовался мальчик.
Пока Комен рассматривал растительность, Матеус высматривал зацепки в прозрачной воде ручья.
– Эй, смотри! – Матеус, взяв посох в обе руки, стукнул им о булыжник. С каждым ударом вода всё больше изменяла свою форму, как будто русло реки во что-то упёрлось. Пенящийся поток ударялся о невидимую стену, но и не покидал своего русла, будто наполняя прозрачный сосуд. После, обогнув незримое препятствие над головой мага, водопадом продолжил путь.
– Ха-ха! Водяная арка, – с лучезарной улыбкой сказал мальчик.
– Как ты это сделал?! – брови Комена поползли на лоб.
– Я водичку попросил, а она сделала. Меня так бабушка учила!
– Сумасшествие какое-то. Прекращай, нам нужно искать твоего друга, – сказал Комен, плохо скрывая смятение и кольнувшую зависть. Отвернувшись от невидимого акведука, он пошёл вверх по течению, разглядывая кусты. На их верхушках мелкими гроздьями росли ярко-розовые ягоды. Приглядевшись, альбос заметил, что снизу ягод нет. Присев рядом с одним из кустарников провёл рукой по обглоданной кисти.
– Ягоды Рибес, хочешь, попробуй. Только это дикие кустарники, кислятина, – сообщил мальчик и сморщил лицо.
– А кто их так обглодал снизу? Пег что-ли? Вся трава вокруг затоптана.
– Не-е, Пег высокий, верхушку мог объесть, но грозди снизу он бы просто не заметил, – рассудил Матеус.
– А кто тогда? И что это за звук? Снова ты стучишь?
– Нет, не я… – возразил мальчик. – О-ой-ёй…
Комен обернулся и увидел на лице парнишки тревогу. Отшатнувшись от куста, стал медленно пятиться назад к валуну, прислушиваясь к приближающемуся топоту. Мальчик же остался стоять как вкопанный между валуном и кустарниками.
В следующий момент из-за кустов с громким хрюканьем один за другим выбежали четыре жирных хряка. Не сбавляя скорости, кабаны неслись на Матеуса.
– Беги, Мат! – успел выкрикнуть Комен, но тот и не думал двигаться и стоял, выпучив глаза. Тогда Комен сделал длинный рывок навстречу к оцепеневшему мальчишке. Прыгнув, сшиб его и, плашмя упав на сырую землю, поджал ноги. Кабаны пронеслись мимо, чудом не оттоптав ребятам ступни. Быстро придя в себя Комен заметил, что Матеус уже мчится к валуну, а кабаны разворачиваются для нового рывка. На этот раз их целью стал сам Комен.
– Что это за твари?! – взвизгнул он, увидев на лбу несущегося на него хряка большую костяную пластину. Живой таран стремительно надвигался и альбос нурнул вбок, убираясь с пути кабанов. В самый последний момент, услышав злобное пыхтение совсем близко, он вновь прыгнул вперёд и улетел в кустарник, раздавив своим весом несколько гроздей ягод. За спиной раздался глухой удар, через миг уши пронзил визг хряка и треск дерева, а через мгновение Комен услышал, как со свистом упал ствол.
Испугавшись грохота и яростного воя животных, Комен выпучил глаза, вскочил и, не глядя на поляну, рванул из кустов к валуну. Услышав позади злобное хрюканье, припустил с удвоенной скоростью и нёсся, уже не замечая вязкого дна ручья. Приблизившись к камню, Комен подпрыгнул настолько высоко, насколько это позволила сила ног и вязкая опора под ногами. Схватившись руками за гладкий край камня, он попытался подтянуть тело как можно выше, но еле сдвинулся. С трудом развернув голову Комен увидел, как ему показалось, огромный таран, на конце которого прилип разъярённый хряк, и невольно вскрикнул:
– Мама!
Подтянув ноги под себя, Комен почувствовал мощный удар о камень. Руки тут же сорвались, и он рухнул спиной вниз, приземлившись на что-то твёрдое. Дыхание вышибло ударом и Комен, лёжа на боку, мог лишь в ужасе наблюдать, как Матеус спрыгнул с валуна. За спиной у мальчика набирал разгон ещё один маленький кабанчик. Предупредить Матеуса не вышло, Комен не мог нормально вдохнуть. Вместо крика он невнятно промычал и, выпучив глаза, протянул руку в направлении кабана.
Матеус стоял в шаге от головы альбоса, корчившего гримасы ужаса, и вовремя заметил жест. Обернувшись, махнул одной рукой вверх в направлении хряка. Столп воды поднялся перед ним. Второй рукой мальчик будто бы зачерпнул что-то из воздуха и махнул назад, Комена обдало жаром. Вода мгновенно замёрзла и тут же разлетелась вдребезги от врезавшегося в него кабана. Кабанчик взвизгнул и похрюкивая убежал в противоположном от мальчугана направлении.
– Ха-ха, ты что, туполобых кабанов испугался? – рассмеялся Матеус озаряя Комена своей фирменной лучезарной улыбкой. – Я бы и сам с ними справился, незачем было так толкаться!
– Иди ты! – сиплым голосом выдавил альбос и перевернулся на другой бок.
***
Медленно приходя в себя Комен сидел на пятнистом боку кабана. Только сейчас он сумел вблизи рассмотреть лобную костяную пластину, будто созданную чтобы дробить кости противника живым тараном. Но на этом удивительные открытия не закончились. Вслед за пластиной вдоль позвоночника кабана выпирали костяные наросты. Альбос потёр места ушибов не спине, поняв наконец на что сорвался с камня. Уйма вопросов снова роились в голове, и он даже не представлял, с какого лучше начать.
Матеус покопался в кустах возле поваленного дерева, вернулся к ручью и не сдержал эмоций:
– Слизневы мозги! Ну ты даёшь, утопленник! Двоих одним махом, тыщ, дуц, а потом этого об камень ка-ак… – мальчик набрал в лёгкие воздуха: – Бам! Бух! Хрясь! Да ты крутой, как… как мой папа!
– Не кричи, пожалуйста! Вдруг они вернутся? – понизив голос сказал Комен.
– Хм. Да, ты прав, деда говорил, что они обычно ходят стаями до восьми особей, – уже спокойно произнёс молодой маг. – Держи, ты спрашивал про гемы, теперь они твои!
Мальчик протянул руку. На раскрытой ладони лежали пять фиолетовых драгоценных камней, похожих на аметист. Уж в этом-то Комен разбирался. Только они были идеально огранены, чисты и искрились на свету. За каждый такой камень в Ионии убили бы, не раздумывая.
– Соловы потроха! Где ты их взял?! – брови Комена снова полезли на лоб.
– Э-эх… – протянул Матеус. – Ты ведь это сейчас серьёзно, да?
– Серьёзней некуда! Ты их из дерева выковырял, что ли?
– Какой же ты всё-таки странный, Комен. Смотри!
Мальчик положил драгоценные камни в сумку, попросил Комена отойти от туши хряка и поднял руку на уровне плеча ладонью вниз. Кабанчик засветился ослепительным светом, его туша буквально за несколько мгновений высохла до костей, а потом уже и кости стали стираться в пыль. Когда ветер унёс серебристую пыль, Комен заметил, что на месте хряка что-то поблёскивает. В примятой траве лежали ещё три гранёных аметиста.
– Он просто исчез?! – недоумевал альбос, не веря глазам.
– Смотри дальше, – Матеус полез в сумку, но замер и прислушался. Вниз по течению послышались звуки ломающихся веток.
– Стой, слышишь?! Они возвращаются! – крикнул Комен и через мгновение уже крутил головой сидя на валуне в позе сурка.
Громко ломая всё на пути, не обращая внимания на речку, заросли и кусты, к парочке приключенцев шагал Пег.
– Племяшка показывает фокусы! Хы-ы! Пег любит фокусы! – хлопая в ладоши и слегка прихрамывая, здоровяк подошёл ближе и застыл в ожидании.
Матеус обнял его и похлопал животу:
– Дядя Пегги! Ну наконец-то ты нашёлся! Бабушка очень волновалась. Зачем ты пошёл в горы в одиночку?
– У Пега болела рука. Матеус охотится на крабов. Пег боится крабов. Пег сам полечил. Хы… – Пег глупо улыбнулся и показал друзьям кисть, обмотанную листьями и стеблями цветов. Из листьев то и дело сыпались маленькие обрывки розовых, белых и красных лепестков.
– Фиалка, трёхцветная! Не перепутал! Молодец, Пегги, я тобой горжусь! – Матеус обнял здоровяка. – Только из неё надо сварить отвар или сделать припарку, ну да ладно. Сейчас я помогу.
Молодой маг снял гербарий, намотанный Пегом и небрежным взмахом руки, будто делал это уже тысячи раз, поднял из ручья маленькую тучку. Такую же, какой несколько дней назад приводил в себя Комена. Крупные капли оросили руку здоровяка, и покраснение спало, вернув коже нормальный оттенок.
– Всё, дядя, ты молодец, – махнул рукой Матеус. – А сейчас любимый фокус Пега. Комен, ты смотришь?
Паренёк снова встал как раньше и вытянул руку перед собой. Драгоценные камни послушно поднялись и упали в ладонь к маленькому магу. Достав из сумки остальные гемы, он пересыпал их все на одну ладонь, и восемь фиолетовых самоцветов стеклись друг в друга, будто капельки воды. На руке у мальчика образовался уже другой драгоценный камень, голубоватого оттенка и немного большего размера. Пег захлопал в ладоши и взвыл от радости:
– Хы-ы! Матеус молодец!
– Я знаю, это же голубой турмалин! – с воодушевлением сказал Комен. – Но эта огранка, что придаёт ему такую форму?..
– Да какая разница, – пожал плечами Матеус. – Гем он и на Баутонге гем, но этот голубой. Он дороже фиолетового. И теперь он твой!
Комен взял камушек, оценил его. Размер с третью фалангу указательного пальца, приятно увесистый. В лучах света, попадающего на поляну через кроны деревьев, драгоценный камень отливал холодным лазурным оттенком. Камень тоже казался ледяным, хотя внутри Комен ощущал приятное тепло, разливающееся по всему телу.
– Спасибо, Мат, положи-ка его пока к себе в сумку, – держать в руке такой холодный камень было больно. – Нам нужно возвращаться.
Троица нарвала ягод Рибуса и покинула поляну тем же путём, которым Матеус и Комен на неё вышли. Сначала Пег рассказывал, как искал в зарослях цветы, а затем о том, как на него из кустов вылетел маленький кабанчик и он, идя по протоптанной тропинке, вышел на поляну, где колдовал Матеус. Вернее, Пегу казалось, что он рассказывает захватывающую историю, но в рассказе, как правило, преобладали междометия, широкие махи руками и излюбленное великаном: «Хы-ы!». Комен периодически давился от смеха, но не перебивал здоровяка, стараясь не попасть под замах огромных ручищ.
Когда Пег закончил повествование, альбос спросил:
– Мат, а как эти твои гемы попали в кабанов? Почему они так называются и где их ещё можно найти?
– Дедушка говорил, что они так называются из-за «Гем-о-глобина» в крови. Но это ты лучше у него спроси. Он тебе всё расскажет! А найти их можно где хочешь. Например, в крабах, слаймах, кабанах, вот… Бывает, чем сильнее краба треснешь о скалу, тем больше гемчиков выпадет. Но обычно не больше двух выходит. А из твоего хряка, посмотри, три получилось. Здорово ты его приложил, молодец!
– Что-то я снова ничего не понял… – потирая подбородок сказал Комен. – Если ударишь сильнее?
– Да не знаю я, это сложная наука. Надо книжки читать, разбираться… Но на деле всё просто! Берёшь молоток побольше да потяжелее и машешь им, что есть мочи! Так панчеры и делают! Раз замахнулся, прикончил монстра одним сильным ударом – держи горсть гемов. А если ты слабый и будешь долго ему по брюху колотушкой чесать, то либо совсем мало получишь, либо он тебя сожрёт. И скорее произойдёт второе! – договорив маленький маг хохотнул в кулак.
– Не горю я желанием молотом махать, лучше Пега попрошу. Если что, он кого угодно одной левой пришибёт. Правда, здоровяк?
– Пег сильный! Хряка в нос – бум! Хы! – отозвался бугай.
– Можно не махать! Учись управлять энергией! Бывает так: вытянешь всю энергию из водички, она и замёрзнет. Такой глыбой и убить можно! А однажды я заморозил кальмара прямо в воде, затащил куб льда с ним внутри на утёс и скинул! Вот умора была! – обрадовался воспоминаниям Матеус.
– А как научиться управлять энергией? Что это вообще такое?
– Ой, снова ты спрашиваешь такие сложные вещи. Энергия она же везде! Ты что не видишь?
Комен прищурился, резко замотал головой оглядываясь по сторонам, но ничего необычного не заметил:
– Не вижу? Она что, где-то прячется?!
– Нигде она не прячется, утопленник. Вот листья колышутся, ручей течёт, ветерок дует, цветы цветут. Фолио, например, нас греет лучами с неба. Всё это – энергия! Она есть везде и во всём, хоть и разная немного. Короче, энергия повсюду, бери да пользуйся!
– Как это, разная?
– И откуда ты такой взялся? – терял терпение мальчик. – Так уж и быть, утопленник, расскажу. Внутри всего на свете есть энергия, и сама по себе она ничем не отличается. Но различают четыре способа взаи… взаимодействия с ней, во! Маги их называют магией: «Воды», «Земли», «Огня» и «Грозы». Есть ещё магия «Крови», но деда ругается, когда я про неё спрашиваю.
– И чем же они отличаются? – заинтересовался Комен.
– Не знаю, но каждый человек больше предрасположен к какому-то одному виду магии и лучше вз-заимодействует с энергией этой стихии. У меня – это води-ичка! Хотя чаще всего людям достаётся земля, а реже всего грозовая, я даже не знаю, что могут эти маги. Наверное, вызвать грозу.
– Погоди-погоди. Ты сказал, что каждый предрасположен к магии?
– Ну да. Правда деда говорит, что учатся ею управлять далеко не всё. А хорошими магами вовсе становятся лишь единицы. А у меня получилось! Значит, я та самая единица и стану великим магом!
– А, кроме тебя, Мат, есть ещё маги в деревне?
– Бабуля владеет магией земли. Поэтому она и стала хранительницей нашей деревни. Но она не любит ею пользоваться. Говорит, что не хочет никого будить. А кого будить-то! Днём и не спит никто!
– Пег спит, – отозвался здоровяк. – Пег любит спать. Кто хорошо спит – тот станет сильным. Пег сильный!
Матеус задумался:
– Может быть, не хочет тревожить Пега… Я не знаю… О, а вот и деревня! Пойдём к бабуле, она обещала напоить нас моим любимым чаем!
– Да, кстати, я так и не отблагодарил тебя, Мат. Спасибо, что не бросил меня на берегу. Не знаю каков ты в магии, но это уже был великий поступок.
– Ай, да брось ты, Комен! Только больше не тони!
– Утопленник, хы! – добавил Пег.
Глава 6. Меритас. Главный герой
«Цитатами стоит пользоваться только тогда, когда действительно не обойтись без чужого авторитета»
Артур Шопенгауэр
День был хмурый. С самого утра ветер разгонял серый туман над Евстраем, но ни туману, ни густым тучам не было конца. Пронизывающий ледяной дождь – частое явление на острове, но вот уже третий цикл, как осадки оставили жителей прибрежного городка Ореол в покое. Редкие взгляды надежды наверх, к Солу, служили одновременно проклятием и благодарностью местных. После череды аномально слабых, для ритуала рождения, энергетических всплесков, лишь редкий иониец жаловался на недомогание.
Каждый понимал причину перемен в погоде. Сол умер и родился вновь, несмотря на увещевания верховного. Да здравствует Сол! Страшного не произошло, а тела предвестников ужасной кары Ион Сола украшали столбы, вкопанные по всему Евстраю, задолго до событий трёхдневной давности. Горожане Ореола расслабились и вернулись к повседневным делам, но старались лишний раз не обсуждать стекляшку. Мало ли кто из солдат гарнизона решит выслужиться? Последователи верховного это любят.
Уоррен Перч – молодой капитан армии Евстрая и новоиспечённый начальник гарнизона в двадцать солдат на заставе вблизи Ореола. Последние несколько часов для были слишком утомительны: слушать крики черни под окнами не пристало офицеру и старшему сыну влиятельного чиновника. Поэтому начальник незамедлительно делегировал солдатам ответственное дело по усмирению нарушителей порядка.
Покуривая трубку, Уоррен полубоком сидел за столом в своём кабинете на третьем этаже смотровой башни. Третий цикл начальник примерял на поясе новенький нож, выданный ему по завершении обучения в кадетском корпусе. Мечом или копьём пользоваться так и не научился, а нож, по его мнению, придавал офицеру более грозный вид. Только вот повесить его так, чтобы он был и на виду и не мешал сидеть, никак не удавалось. Уоррен уже подумывал, чтобы вовсе снять нож, когда в дверь кабинета постучались. Не решив, как оставить ноги: поставить обе на пол, или закинуть левую ногу на правое колено, начальник как можно небрежнее крикнул:
– Кх-кхм. Войдите!
Двое офицеров, морщась и бросая презрительные взгляды на молодого капитана, втащили в кабинет тело в грязной мятой одежде. Уоррен не смог определить, кому именно принадлежала эта одежда, но раз не рваньё – значит, не из дешёвых. На грязной рубашке в районе груди виднелся зелёный символ в виде дерева с широко раскинувшейся кроной. Больше похоже на городской герб, что рисуют перед въездом в город на Ильдраире… Но, чтобы кто-то на острове камня, скал и горных хребтов изобразил дерево? Должно быть, у этого человека очень специфичное чувство юмора. Чутьё подсказывало Уоррену, что из-за этого персонажа у него могут возникнуть проблемы. Изображая полное отсутствие заинтересованности, Уоррен незаметными движениями вытер о новый камзол вспотевшие ладони.
– Кто это? – ломающимся писклявым голосом сказал он. До настоящего командирского баса ему было ещё расти и расти.
– Нарушитель. Местные приволокли его из города и оставили у частокола. Кричал. Угрожал. Пытался причинить вред здоровью рядовому. Всячески нарушал порядок, – отрывисто отрапортовал один из младших офицеров, продолжая поддерживать бессознательное тело. – Временно обезврежен. Куда прикажете его определить, Капитан?
– В тюрьму! – высоко задрав нос заявил молодой начальник.
– Не смею ослушаться, капитан, но у нас нет тюрьмы, – ухмыляясь ответил второй офицер.
– Грязное захолустье, конечно, у вас нет темницы! Так постройте её! Отец был прав, солдаты на этом конце острова страдают от безделья, в то время как ваши товарищи в столице сбиваются с ног, заботясь о безопасности Евстрая!
– Смею возразить, капитан. Кроме нашего гарнизона, в Ореоле солдат больше нет. А ближайший к этой части Евстрая противник – монахи с Корунена, живущие в декаде плавания. Да и последняя война с Ильдраиром закончилась, когда я был ещё младенцем. Зачем нам здесь темница? – возразил ухмыляющийся воин.
Неуклюже поднявшись из-за стола, Уоррен подошёл к телу, повисшему на руках у солдат. Они подхватили нарушителя под подмышки и подняли повыше. Ткнув бессознательное тело в грудь, Уоррен сказал:
– Чтобы держать там вот таких пьяниц и барагозов! Или вы хотите вешать на столб каждого буяна?
– Никак нет. Но мы солдаты, а не плотники.
– О, я уверен, вы что-нибудь придумаете, лейтенант Сурво. Ваш отец работает кораблестроителем на Чакре. И вы, вероятно, тоже умеете обращаться с инструментом. Поправьте меня, пожалуйста, если я не прав, – ухмылялся уже молодой капитан.
– Так точно! – отрапортовал лейтенант помрачнев. Он кивнул напарнику, и они увели нарушителя.
Улыбнувшись своей первой победе в качестве начальника гарнизона, Уоррен задумчиво рассматривал водную гладь на горизонте из окна своей маленькой башни.
«Я сделаю из этого захолустья образцовую заставу. А потом уже обо мне узнают канцлер и сам Верховный главнокомандующий! Маленький альбос всегда начинает с самых низов, главное – не сдаваться!»
Так, под сладкие мысли о скором продвижении по службе, Уоррен не заметил, как в очередной раз, просидел несколько часов, летая в облаках. Мерные, глухие удары деревянных молотков, напоминали, что подчинённые занимаются делом, а значит, уровень дисциплины непременно растёт.
На столе стояли громоздкие настольные механические часы, подаренные отцом перед отбытием сына из столицы в проклятое захолустье на другом конце острова. Тихо гудя от напряжения заводных пружин, они указывали на ярко-красную часть циферблата, когда с улицы донеслись крики и звон пожарного колокола.
– Как иронично. Снова придётся отвлекаться на исправления чужих ошибок вместо составления плана по улучшению дисциплины личного состава, – меланхолично произнёс капитан и направился к выходу из башни.
Горела старая повозка, служившая для перевозки провианта от города к заставе. Рядом с маленькой конюшней догорал стог сена. Двух гнедых лошадей уже вывели подальше от пламени. Пара офицеров без головного убора и в одних штанах, выставив свои печати напоказ, пытались успокоить кобыл. От ближайшего колодца выстроилась вереница из дюжины солдат, поочерёдно передающих друг другу полные вёдра воды, а самый младший рядовой бегал с пустыми. На него-то Уоррен и обратил внимание:
– Рядовой! Отставить суету.Выпучив глаза, взмыленный парнишка с юношеским пушком на лице посмотрел на начальника гарнизона:
– Э-э?
– Набери воды и плесни на крышу, – Уоррен отвернулся от парня и окликнул воинов привязывающих лошадей. – Эй вы, двое! Что здесь произошло?
– Капитан, мы с напарником только вернулись из увольнения и отдыхали в казармах, когда загорелась повозка, – офицеры издалека отдали честь и, не глядя на начальника, продолжили заниматься лошадьми. – Вам лучше узнать у Горлиха или Сурво, они руководили какой-то стройкой. А мы лучше присмотрим за вашими любимцами.
Уоррен вновь посмотрел на коней и махнул рукой, оставил воинов заботиться о животных:
– Только прикройте свои соловы отметины.
– Так точно!
Капитан развернулся, нашёл глазами солдата, которого отчитывал сегодня, и крикнул:
– Лейтенант Сурво! Ко мне! Рапорт! – он стеснялся мальчишеского голоса, и оттого фраза прозвучала нелепо и неуверенно. Лейтенант подошёл и молча пару долгих вдохов смотрел в глаза Уоррена, чем не на шутку его напугал. Глаза Сурво, выражали взволнованность и дикое желание показать щенку его место. Мало того что Сурво был вдвое старше Уоррена, плевать. Но его послужной список, который зачем-то сщательно скрывали в столице, внушал ужас.
– В ваше отсутствие никаких происшествий не произошло, мой капитан. Неуклюжий рядовой Сайлас, которого вы только что отправили мочить крышу конюшни, разлил масло рядом с костром для приготовления пищи. Кстати, отличная идея, командир. Мы с младшим лейтенантом Горлихом организовали тушение пожара, чтобы показать вам высокий уровень пожарной подготовки личного состава. Никто не пострадал, а Сайлас получит два цикла дежурства вне очереди.
– Хорошо-о, а где нарушитель порядка? Вы приступили к строительству тюрьмы?
– Нарушитель очнулся незадолго до инцидента. Сейчас его посадили в старую клетку для крупного скота. Она, мм… металлическая и парень не сможет в ней себе навредить. Всё под контролем, капитан, вы можете продолжать ваши неотложные дела. Прошу прощения за беспокойство.
– Да уж, я прощаю вас на этот раз. Но только потому, что тушение пожара было организовано быстро и эффективно. Можете быть свободны, лейтенант.
Сурво, казалось, скрипел зубами от злости во время разговора, но ухмылка вновь поселилась на его лице, стоило Уоррену отвернуться. Он вернулся в кабинет в приподнятом настроении, и вновь стал строить план по развитию гарнизона. В мыслях проносились образы развивающегося города. Первым делом стоит построить крепкие каменные стены, обустроить бухту Ореола и, конечно, тюрьму! Большой город всегда привлекает авантюристов, жуликов и воров.***
Вплоть до конца цикла никто не беспокоил начальника. Сол всё так же тускло освещал башню сквозь плотный строй туч.
Уоррен поудобнее устроился в кресле с парой десятков свитков, хотя в глубине души желал больше происшествий. Он жаждал чувствовать вовлечение в жизнь захолустной заставы, где с момента постройки ничего не происходило. Опыта в военном деле Уоррен не имел, поэтому занимался тем, что у него получалось лучше всего – читал. Досконально изученные досье на подчинённых уже лежали на полках, и Уоррен коротал время до обхода чтением исторических заметок, привезённых с собой три цикла назад.
«Идею возвести на Евстрае оборонительные сооружения вблизи каждого объекта инфраструктуры среднего и крупного размера приписывают Канцлеру Еохаю. В 243 году от первого всплеска группа диверсантов, одетые в цвета острова Ильдраир совершили вероломные нападения сразу на несколько городов, подконтрольных государству Евстрай и верховному главнокомандующему, светлоликому Леонду VII. По счастливой случайности в водах агрессора проводились учения подавляющего большинства сил военно-морского флота и молниеносно ответили на угрозу со стороны предполагаемого противника. Причинённый урон инфраструктуре противника оставил невозможными дальнейшие посягательства Ильдраира на суверенитет государства».
– Чушь собачья, – Уоррен отложил длинный свиток «Становление и величие династии Евстрая» и зарядил дедовскую трубку новой порцией табака. – Кто, будучи в своём уме, поверит, что диверсанты оделись в цвета Ильдраирцев? И флот уже был готов атаковать. Как удобно! Грязная пропаганда… Ладно, пора на обход.
Выйдя из башни, Уоррен поправил воротник и поплотнее запахнул офицерский мундир. Ветер трепал непослушные кудри, выглядывающие из красной треуголки. Пуская кольца дыма, Уоррен двинулся на осмотр казённых владений. Маленький дворик вмещал в себя лишь башню, конюшню на четыре стойла и казармы на пару дюжин воинов, где ютился гарнизон. Солдаты, стоящие в дозоре у ворот, сделали вид, что не заметили Уоррена. Вдохнув побольше дыма в лёгкие, он крикнул:
– Эй вы, бездельники! Доложить обстановку.
Один из дозорных кашлянул в перчатку и, оглянувшись на товарища, сказал:
– Да, капитан! Во время вашего отсутствия никаких происшествий. Всё тихо.
– Где держат преступника?
Солдаты вновь переглянулись:
– Не могу знать… Вернее, я видел, как кого-то вели в конюшни после пожара. Вам лучше проверить самому.
