– Это какой-то сумасшедший дом! – возмущенно прошептал Алексей, не веря собственным ушам.
– Вы только в личной жизни у меня будете копошиться? Ничего другого про меня не расскажете?
– Ну вы же сами не хотите, чтобы я афишировал ваше расследование, так? А ничего другого в вашей жизни больше и нет, – равнодушно пожал плечами Тагиф. – Но если хотите, мы можем на этом закончить. Я и так вижу, что угадал по всем пунктам.
Павел сжал кулаки и кивнул.
Во время перерыва Муров вскочил с места, подошел к Маркову и буквально выволок того в коридор.
– Это ты что-то наболтал Амурдинову про наше расследование и про Лару! Ты в своем уме?! Теперь вся страна об этом узнает!
– Успокойся, безумно влюбленный, – рассмеялся Павел и оттолкнул Алексея, – я не сказал ему ни слова. Ни единого гребаного слова! Все это он либо сочинил, либо….
– Угадал? Хочешь сказать, что он не шарлатан?!
– Не знаю, Леш, поэтому и хочу с ним пообщаться после съемок.
– А гомосятину эту кто придумал? Тоже он, хочешь сказать?!
– Ну не я же, – устало пожал плечами Марков. – Или тебя огорчает, что это не моя выдумка? – и он игриво приблизил лицо к Мурову, но тот лишь поморщился и отстранился.
После перерыва ведущая пригласила в студию других ясновидящих, эксперты давали свои оценки их предсказаниям, и в конце был сделан однозначный вывод: экстрасенсы существуют! Но их сложно отличить от шарлатанов. Тагиф дал публике несколько незамысловатых советов и, наконец, откланялся.
Кафе, в котором все четверо условились встретиться сразу после съемок, было полупустым из-за безумной дороговизны и незамысловатого антуража. Темные стены были увешаны зеркалами, а стулья и столы – словно позаимствованы из советской столовой. Руководство заведения явно пыталось сыграть на ностальгии почтенной публики. Тагиф опоздал на полчаса, и Муров, пребывая в бешенстве, к тому времени успел выпить целых четыре эспрессо, и теперь пытался унять сорвавшееся с катушек сердцебиение.
Вместо проницательного и вальяжного восточного гуру, что предстал перед ними на съемках, к столику подошел ссутулившийся и скромно одетый человечек явно гоголевского типа. Он устало опустился на стул рядом с Марковым и принялся придирчиво изучать меню.
– Дороговато тут, – протянул он, наконец.
– Уж не вам жаловаться с вашим-то прайсом! – не выдержал Муров, отодвигая пустые чашки в сторону и наклоняя корпус вперед, чтобы всмотреться шарлатану в глаза.
– Вы думаете, все эти деньги идут мне? – он устало помотал головой. – Десять процентов в лучшем случае. И это я считаю, что еще неплохо подзаработал!
– Вот они – пережитки проклятого капитализма! – с деланным возмущением заявил Павел, но тут же рассмеялся. – Рабочий человек получает сущие копейки.
– Это он-то рабочий? – Алексей развел руками. – Вы лучше расскажите нам, Тагиф, что вы там такого наплели в студии? Откуда вы всю эту информацию взяли?
– А что такого? – встрепенулся Амурдинов. – Как и договаривались, я сочинял на ходу первое, что приходило мне в голову. Я в чем-то угадал, да? – хитро блеснули в темноте кафе его глаза.
– Оставим это, – тут же сменил тему Павел. – Мы пригласили вас сюда, чтобы поговорить о том самолете. Вы сами вскользь упомянули его в студии. Вы что-то знали о нем?
– Как я мог, гражданин начальник! – всплеснул руками Амурдинов.
– Заканчивайте паясничать! – прорычал Муров, ударяя кулаком по столу.
– Самолеты падают регулярно, – пожал плечами Тагиф. – Это беспроигрышное предсказание.
– Но вы верно предсказали временной отрезок, номер рейса и маршрут. Так тоже бывает? – Павел бросил перед Амурдиновым газету трехлетней давности.
– Вы верите газетам?
– Хотите сказать, что в роли предсказателя выступил корреспондент или главный редактор, а их слова приписали вам? Тогда что это было сегодня на съемках?
– Ааа, все-таки я что-то угадал, да? – совершенно искренне обрадовался Тагиф. – А я вас знаю, – и он ткнул пальцем в Мурова и хитро подмигнул. – Вы были тогда на собрании, три недели назад.
– На каком собрании? – насторожился Павел, пытаясь поймать взгляд Алексея, который тут же опустил глаза, делая вид, что напряженно изучает меню.
– Он не в курсе, а? – мотнул головой Тагиф в сторону Павла. – Расскажем ему, а?
– Это отношения к делу не имеет, – отрезал Алексей. – Давайте вернемся к самолету.
– А вы когда-нибудь бывали на Новой Земле, ребята? – радостно продолжал Тагиф.
– А что, рекомендуете? – расплылся в масляной улыбке решивший вдруг подыграть ему Павел. – Какие достопримечательности посоветуете осмотреть? – и всем телом подался влево к незадачливому экстрасенсу.
– Ну, разумеется, Белушья губа! Там же центр и оплот левого подполья, неужели не знаете? – совершенно искренне изумился Амурдинов и придвинул ближе к себе заказанный им графинчик с водкой. – А Маточкин шар? Сухой нос? Их, по крайней мере, вы знаете? – он опрокинул стопку и как-то нелепо крякнул, вытирая губы рукавом.
– Левое подполье, правое подполье… что вы несете? – пробормотал Муров, делая Павлу знаки, что им пора идти.
– Вам удалось там побывать? Вы оттуда узнали о самолете?
Амурдинов окончательно развеселился. Он допил водку и схватил Лару под локоть:
– Танцевать! Я хочу танцевать!
Но Алексей тут же оттолкнул его в сторону, и Тагиф неожиданно сам для себя рухнул на пол.
– Толку от него ноль, – процедил Муров, ведя Лару к выходу из кафе.
– Ну отчего же, – расплатившись, догнал их Павел. – Этот шут гороховый как-то умудрился попасть на Новую Землю. А вот я пока даже не представляю, как нам туда проникнуть.
– Я попробую пробить старые связи Тимура, если вам так уж надо туда попасть, – пожала плечами Лара.
Джинсы в угол,
В сердце дрожь –
Перепутала.
Время кукол,
Та же ложь,
Миновало.
Рассмеялся
Мне в лицо,
Время в ступоре.
Но остался
Мендельсон.
Что ж, бывает.
И рассмеялась.
– Алексей, не забудьте на генеральный прогон завтра! – послышался сзади крик Амурдинова, и Муров поморщился.
4
Тимур обеспокоенно смотрел на сжавшегося в комок Ветрова.
– Ему бы врача, он же кровью истечет… – пробормотал Тимур. – Хотя бы пулю вынуть и плечо перевязать. У пассажиров наверняка есть антибиотики! Николай, ведь ваш напарник погибнет, а вы пойдете под трибунал за такое!
– Ты умеешь все это делать, умник? Тогда вперед. Но наручники с тебя я не сниму, так и знай.
Тимур толкнул в бок Андрея и попросил его поискать у пассажиров лекарства – антибиотики, перекись или хлоргексидин, бинты, чистые салфетки и бутилированную воду, а сам подошел к Ветрову и одним легким движением разорвал рубашку на окровавленном плече.
– Так и есть, пуля застряла. Этого я и боялся. Мне ее не вынуть, я не хирург да и вообще не врач.
– Чего тогда вообще лезешь? – лицо Николая искривилось в насмешке.
– Я военный и первую помощь оказать смогу, но не уверен, что он протянет пять часов. Самолет надо сажать, пока топливо не закончилось. Джин! – он потряс за плечо снова отключившегося корейца.
– Что такое? – на английском отозвался Ли, и Тимур устало закатил глаза.
– Помогите мне, Ли. Зажмите рану, кровь никак не останавливается…
– Кто его так? – обеспокоенно спросил Ли.
– Позже расскажу.
Через несколько минут подоспел Комаров со всеми найденными на борту медикаментами, а потом достал из-за пояса нож и протянул его Тимуру:
– Полей водкой, накали и вскрой. Не знаю, когда мы сможем договориться с Джином и где сядем. Если его напарник сошел с ума, то мы-то по крайней мере не можем смотреть на все это равнодушно.
– Никогда не приходилось ковыряться в ранах, – пробормотал Тимур, неохотно беря нож.
– И я слышу это от спецназовца? Твоя Лара была бы сильно удивлена, если бы увидела тебя сейчас таким. Она поди была бы уверена, что ты без малейших сомнений сделаешь это, – и Андрей ободряюще похлопал того по плечу.
Тимур шумно выдохнул и вылил половину бутылочки водки из бизнес-класса на лезвие, оставшуюся часть – себе в горло. Затем поднес к ножу зажигалку, прокалил его и наклонился над все еще кровоточащей раной.
– Кровь никак не останавливается. Похоже, задета артерия, и надо все это зашивать. Во что же мы вляпались-то…
– А я тут и набор для кройки и шитья у одной дамочки уволок, – хитро подмигнул Комаров. – Достанешь пулю – шитьем займусь я сам. Я знатно штопаю джинсы, уж, наверное, справлюсь с такой крошечной дырочкой.
Тимур сунул в рот Ветрову тряпку, собранную в тугой комок, и наклонился над раной, из которой продолжала хлестать кровь. На секунду он обернулся к Андрею, тот ободряюще кивнул, прикрывая глаза, и достал из набора иголку, выбирая нитку покрепче. Тимур лукавил: когда-то давно ему уже не раз приходилось копошиться в чужих ранах – выуживать из них не только пули, но и осколки снарядов и даже ошметки костей. Он вполне освоил профессию полевого хирурга – как и любой другой из его однополчан – но в мирное время с ужасом вспоминал обо всем этом. Нож вошел глубоко, и Ветров закричал, выплевывая тряпку. Кажется, Андрей засунул ему в рот что-то основательнее, потому что тот сразу заткнулся и лишь беспорядочно дергался и мычал.
– Будешь дергаться, он располосует тебе всю руку до локтя, – и Комаров надавил полицейскому на грудь, прижимая его к креслу.
Пуля засела в мышце, и Тимур внутренне вздохнул с облегчением, что не в кости, что значительно усложнило бы его задачу. Его руки предательски дрожали, но извлек пулю он достаточно быстро и со злостью швырнул ее на пол.
– Говоришь, никогда такого не проделывал? – усмехнулся Комаров и протянул ему иглу. – Я ее уже обеззаразил, можешь зашивать.
– Но ты…
– Товарищ хирург, мне до вашего мастерства далеко, мне все это знакомо только в теории. Так что, не будем рисковать жизнью этого пусть и неприятного человека.
Через полчаса все было кончено, и Андрей протянул Тимуру еще одну бутылочку с водкой:
– Заслужил. И иди поспи хоть немного, а я попробую нащупать Джина. Эти ублюдки правы – самолет надо сажать уже сейчас, не дожидаясь, когда кончится топливо.
Тимур отключился практически сразу, как его голова коснулась спинки кресла, и Андрей наклонился к Ли:
– Ваш Джин – классный парень.
– Да? – нахмурился Ли. – А, по-моему, он чокнутый гей.
– Гей? – изумился Комаров. – Разве?
– А, думаете, зачем он меня преследует вот уже десять лет?
– Неужели мечтает затащить вас в койку? – и Комаров расхохотался. – Вы меня, конечно, извините, но будь я геем, на вас я бы обратил внимание в последнюю очередь.
– У всех свои вкусы и предпочтения, – пожал плечами Ли. – Да и это не мои домыслы. Он сам мне не раз в любви признавался.
– Вот как? На вашем месте прямо сейчас я бы не стал его отшивать: кто-то должен посадить эту чертову посудину, вся надежда только на него. Вы уж с ним поласковей.
– Поздно, – махнул рукой Ли. – Я уже избавился от него.
– В каком смысле? – Андрей схватил Ли за руку и пристально посмотрел ему в глаза. – Что значит избавился?
– Устроил ему небольшое катапультирование из кабины пилота. Не переживайте, там есть парашют.
– Какое к черту катапультирование на такой высоте? Хотя… постойте. Зачем вы это сделали?
– Я пошел в туалет, а он… он был там – прямо в кабинке. И он… он все-таки добрался до меня… он…
– Что?!
Ли вдруг задрожал всем телом и закрыл лицо ладонями. Он бился, словно лягушка в высоковольтных проводах. Андрей прижал его всем телом к креслу и прорычал:
– Что произошло в туалете, черт побери?!
– Он… он… не заставляйте меня вспоминать это, прошу…
