Актёры старательно обнюхивали, рассматривали и вертели девушек, отмахивающихся от «нечистых» рук, кого-то всё-таки вытянули и приставили к канату.
– А вот ещё одна! – удовлетворённо сказал высокий леший, оказываясь напротив Насти и словно бы внимательно, в течение двух-трёх секунд рассматривавший её лицо. И силком поволок за руку к канату.
На оба конца поставили по шесть девушек, седьмыми, схватившимися за последние узлы, стали сами парни. Или мужчины. Сложно было понять вообще, сколько им лет.
Настя оказалась между пятой девушкой и высоким лешим, пожалуй, более наглым, чем тот, другой. Мужчина словно бы случайно прижал Настю к себе, получил тычок в бок (на большее у Насти не хватило возможности) и хмыкнул:
– Я случайно! Всё только ради победы!
А когда ведущий махнул платком, и толпа заулюлюкала в тон визжащим «спортсменкам», мужские руки перехватили канат перед Настей, практически выдергивая его из её рук, и она оказалась зажатой между напрягшимся от физических усилий телом актёра и впереди стоящей девушкой.
Она попыталась выбраться, изворачиваясь, но хитрый леший держал её крепко одной рукой, а второй помогая своей команде вытянуть соперников за черту. Он словно бы ничего не замечал и вопил рядом с её ухом:
– Девчонки, по моей команде тянем! И-и-и-раз! Тянем, тянем, тянем!..
То ли перевес действительно оказался на стороне команды высокого лешего, то ли второй решил подшутить и подговорил своих резко отпустить канат – вдруг вся семёрка попятилась на Настю и повалилась под необузданный хохот зрителей в траву.
В голове успело мелькнуть: «Раздавят!..» – но леший каким-то хитрым образом её откинул в сторону и приземлился сверху сам.
– Живая? – как ни в чём ни бывало, приподнялся на локтях и подал руку.
– Иди к чёрту! – разум Насти понимал: всё происходящее – игра, и лешие вели себя фривольно со всеми девушками подряд. С другой стороны, всколыхнулась обида ребёнка, которого случайно и пребольно зацепили мячом.
Отряхнувшись, она отошла в сторону, рассматривая скособочившийся венок, из которого вывалилось несколько цветков. Высокий леший в эту минуту радостно вопил о победе и вручал шоколадки своей команде, а потом – проигравшей.
– Чего ты обиделась? – подошедшая Динка вытащила из распущенных волос подруги травинку. – Вон, все, как из бешеной карусели… Иди хоть свой приз забери.
– Пусть подавится! – буркнула Настя. – Весь венок мне поломал…
– Хы, на то он и нечистая сила!
Тем временем, официальный ведущий объявил новый конкурс для богатырей – кто больше выпьет квасу. Начали набирать желающих, которых оказалось много – на кон была поставлена упаковка безалкогольного пива «от наших спонсоров леших».
– Точно! Пить хочу! – прислушалась к себе Настя и отправилась к пригорку, где остались карематы после цветочного тренинга, сумки с привезёнными вещами и обувь тех, кто решил походить босиком.
Там, напившись минеральной воды и слушая отдалившиеся звуки игрищ, она заново переплела венок, водрузила его на голову и, отмахнувшись от прибежавшей Дины, сказала, что хочет немного посидеть.
– Смотри, я жду тебя… А-а-а! – подруга прислушалась к объявлению: – игра моего детства! О, май гад, я будто в прошлое вернулась! Настька, пошли играть в «Бояр»!
И умчалась – к выстраивающейся толпе «невест» перед аналогичной цепью потенциальных «сватов».
Впрямь было хорошо, весело. Настя улыбалась, слушая нестройный хор мужских голосов, вторящих знатокам детского фольклора:
– Бояре, а мы к вам пришли. Молодые, а мы к вам пришли!
День клонился к закату, и, кажется, расписание развлечений поменялось: костёр собирались жечь в восемь вечера, но ведущий объявил, что ещё немного поиграют перед главным священнодействием. Впереди шелестели камыши у озерца, но сейчас их шёпот не доносился до пригорка: гомон голосов играющих перебивал все природные звуки. И всё равно было хорошо – спокойно, как в детстве, когда собирались все деревенские, от мала до велика. От совсем маленьких до здоровых дылд, и играли в «Кошки-мышки», «Выбивалы», «Цепи» или просто перебрасывались волейбольным мячом…
Настя вздрогнула, когда рядом плюхнулся на траву леший.
– Я твой приз принёс, – сказал он, Настя повернула голову и поняла: это второй, не тот, что облапал её во время перетягивания каната. На каремат рядом легла плитка шоколада.
Глава 5. Гори, гори ясно!
Наказав секретарше всем говорить, что шефы отправились на стройобъект, Кирилл и Игорь покинули офис за два часа до окончания рабочего дня. Сегодня было чётное число, поэтому поехали на машине Игоря, тем более у него, кажется, были продуманы все детали маршрута, чтобы успеть на праздник: прокат костюмов, домой переодеться, а по пути заехать в гипермаркет и накупить призов. Общее бурное прошлое, богатое на вечеринки с конкурсами, возжелало тряхнуть стариной. Кирилл, в общем, не возражал, быстро заразившись идеей намечающегося нестандартного гуляния, и теперь ничто не должно было испортить настроения, поэтому от крюка домой, в Барвиху, отказались. Заехали в «свой» магазин одежды, где Карамзин купил футболку и джинсы, отказавшись от предложения друга одолжить свои вещи:
– Сам носи своё барахло, верзила! – хотя Игорь был выше всего-то на полголовы.
Два дня назад внезапный вынужденный побег из дома застал врасплох – пришлось на вчерашнюю встречу надеть костюм друга, и все переговоры с партнёрами Кирилл машинально заворачивал длинные рукава. Поэтому появиться среди молодёжи в одежде с явно чужого плеча посчитал зазорным.
Пока делали покупки Кириллу, в пункте проката русских народных костюмов закончилось нужная для праздника. Менеджер развела руками: последний мужской костюм сорок восьмого размера забрали полчаса назад, остались только подростковые и один овер-сайз.
– Вы тоже на «Купальскую ночь»? – улыбалась девушка, наблюдая, как посетители с видом интуристов рассматривают украшения.
– Ото ж! – Игорь снял с вешалки женский костюм на плечиках и приложил к себе. – Как я тебе?
Кирилл с серьёзной миной оценил:
– Отлично. Кокошник не забудь. Девушка, а у вас есть… – повернулся к открывшей рот хозяйке проката, – ещё какие-нибудь костюмы?
Она махнула рукой на занавеску позади себя:
– Там рыцарские латы, но… вы ведь на «Купальскую ночь» едете, как же?..
Парни переглянулись, один из них полез в телефон: «Сейчас, в театр Шурику позвоню, может, у них что-нибудь найдётся?»
– Ещё есть три костюма леших… – звонивший сразу заинтересованно обернулся к ней, – показать?
Одно название – костюм. Настоящее маскировочное облачение для охотников! Но не сговариваясь, как только увидели воздушную массу из лент, парни одновременно гаркнули: «Берём!» Примерили и остались довольными.
– Полдела сделано! – погружая в багажник тряпичный ворох зелёных оттенков, сказал Игорь. – Ко мне и на Клязьму…
А через сорок минут на заднее сидение джипа вместе с сумкой легла гитара в чехле. Кирилл, узнав свой инструмент, ставший полгода назад жертвой самонадеянного спора, ухмыльнулся:
– «Взвейтесь кострами синие ночи»?
– Разумеется, – Игорь невозмутимо повернул ключ в гнезде зажигания.
Знал ведь Свиридов, что напоминание об упёртости и азартности уязвит друга, и всё равно взял не свой, а выигранный в честном споре инструмент, к которому Кирилл, ночуя у друга, принципиально не приближался и почти незаметно морщился, когда гитару грубо перекладывали с места на место, а она жалобно вздрагивала струнами. Теперь Карамзин делал вид, что увлечён поиском нужной музыки на плеере. Игорь с тонкой улыбкой посматривал по зеркалам, и лишь когда выехали за МКАД, спросил:
– Хочешь, Кузьминыча назад? – Кирилл не ответил, равнодушно потянулся за банкой энергетика. Игорь выждал паузу и озвучил условие: – Номер телефона и поцелуй девушки, на которую укажу.
Пассажир поперхнулся, пришлось постучать ему по спине, выбивая напиток, попавший не в то горло.
– В чём подвох? – откашлявшись, спросил Кир, подозревая двойное дно в споре, – специально выберешь бабушку Ягу для лешего?
Игорь засмеялся:
– Выберу нормальную, но строптивую, чтоб тебе условие халвой не показалось, – в глазах друга читалось недоверие. – Без подвоха, клянусь треуголкой! За твою флейту беспокоюсь. Не сомневаюсь, что за два года её не затянуло паутиной, но, брат, до слёз – как ты по утрам ковыляешь потихонечку в душ…
Кирилл ухмыльнулся, расслабляясь, ибо причина заботы показалась логичной:
– Заткнись. Моя флейта – что хочу, то и делаю… Значит, весь движ ради новой подружки?
– Пуркуа па, мон ами? На сброде девиц, плетущих венки невинности, думаю, можно найти нечто раритетное, – Игорь покрутил головой, присматриваясь к потоку машин и перестраивая свою в крайний ряд. – Тэк-с, я хочу переодеться до того, как наши милашки увидят, какие мы с тобой солидные.
То ли возвращение любимой гитары с автографом известного музыканта сыграло свою роль, то ли маскарадные образы подняли настроение – спустя некоторое время машина мчалась по шоссе, разбрызгивая из динамиков зарубежные хиты девяностых, а лешие, ритмично кивая головами в лохматых накидках, орали: «It’s my life, it’s now or never!..»
Дорожный патруль вынырнул из-за поворота, когда до места назначения оставалось несколько километров. Пришлось остановиться:
– Капитан Мирошников, – представился полицейский, обозревая двух мужчин, ряженых и, судя по всему, находящихся в разгорячённой стадии под чем-то существенным. Его имя утонуло в музыке, заглушённой чуть позже. – Предъявите документы!
– Договоримся? – Игорь полез в бардачок за портмоне – и на опущенное стекло мгновенно легла рука с табельным оружием. – Воу, начальник, потише!
– Выйти из машины! Руки!
Напарник несговорчивого дпсника присоединился к осмотру салона и двух придурков, расставивших ноги и уперевшихся руками, как положено, в капот машины, но перебрасывающихся короткими репликами на английском, который стражи порядка, очевидно, не знали. В салоне продолжала играть фоном приглушённая музыка, ничего запрещённого и тем более оружия не нашлось, зато багажник был завален упаковками безалкогольного пива, и затянутыми в целлофан и перетянутыми праздничными лентами предметами.
– They don’t care about us! – брякнул один другому, и второй повторил, одновременно с похожей фразой, доносящейся из динамиков.
Капитан Мирошников прислушался, узнал голос Майкла Джексона и разозлился: придурки издевались над ними, подпевая и… один из них почти незаметно дёрнул ногой, подражая американкой звезде.
– Весёлые, значит… – протянул дпсник, не зная, как обойтись с теми, кто даже скорость не превысил.
Игорь распрямился:
– Просто в хорошем настроении, шеф. На праздник едем, аниматоры мы.
Капитан сплюнул, последние два часа это уже была пятая или шестая остановленная машина, которая направлялась на некий славянский праздник:
– Чего сразу не сказали?
– Так вы и не спрашивали, – Игорь забрал документы, вложил права в портмоне и вытащил оттуда купюру: – Может, всё-таки проводите на шабаш с аккомпанементом? Это на бензин.
Напарники переглянулись.
Через полчаса к площадке, заставленной машинами, подъехал чёрный джип, из которого орал безумный рок-н-рол, а следом выла сирена службы ДПС.
– От души, шеф! – прощаясь с капитаном, Кирилл вручил ему несколько банок пива. Тот вытянул шею, увидел приближающихся казаков и успокоился: слава богу, управа на издевающихся мажоров имелась.
*****
Пару часов назад, когда азартные пары носили через поляну к стаканам воду в ложках, Игорь небрежно облокотился на плечо сотоварища и указал на невысокую миловидную шатенку. Похожая на других ряженых девиц, она вместе с ними выкрикивала слова поддержки в адрес бегающих. Ничем особенным не отличалась. Но Свиридов ничего не делал просто так, в этом Кирилл давным-давно убедился, поэтому на всякий случай поинтересовался:
– Почему она?
– Ты хочешь снулую рыбу? Натюрлих, тогда… вон та, белобрысая.
С краю толпы замерла, сцепив руки на животике, полноватая серьёзная дева, которая улыбалась, но как-то вымученно. Кирилла передёрнуло:
– Найн! Первое слово дороже второго. Принимаю условие.
И позже, когда шатенка, рассердившись на навалившегося лешего, сбежала на пригорок, Кирилл прихватил шоколадку из коробки с призами и отправился знакомиться.
– Я твой приз принёс, – не спрашивая разрешения, плюхнулся рядом. – Ох-х-х, как хорошо!
Потянулся всласть, чувствуя напряжение в ногах от бега. Девушка поблагодарила, не подозревая, что незнакомец в мысленном списке поставил плюс – «вежливая»:
– Спасибо большое, но не стоило, правда.
– Константин, можно на ты, – не принимая вертикальное положение, он протянул руку.
Девчонка хмыкнула, но руки коснулась:
– Настя. Взаимно.
«Контактная», – в списке добавился плюсик.
– Чего одна сидишь? Обиделась на Витька?
– А его Виктор зовут? Буду знать, спасибо… Да нет, устала просто. И есть хочется, мы здесь практически с утра, только что камни не носили, – зашуршала обёртка на шоколадке. – Держи, леший.
Кирилл повернулся и взглянул снизу вверх на девушку, протягивающую половинку своего подарка.
«Симпатичная, простая и не жадная – плюс в кубе», – добавил мысленно к достоинствам, рассматривая рандомный выбор друга. Стёкла солнцезащитных очков мешали рассмотреть цвет её глаз, те были однозначно светлые.
– Не жарко в костюме? – вежливо поддержала разговор Настя.
– Нормально, – Кирилл замолчал, а потом спохватился: собеседница шла к нему навстречу, а он замечтался. – К реке хочешь сходить прогуляться?
– Если попозже. Извини, уйду – подруги обидятся, что я их бросила. Да и чучело скоро будем жечь, – она жевала шоколад, продолжая наблюдать за розовыми тучами.
«+ Ответственная, – скрипнуло невидимое перо и дописало: – Минус – зануда».
Он поднялся, проглатывая остатки шоколада: в самом деле, аппетит напомнил о себе:
– Ладно, отдыхай, увидимся позже.
Его ещё раз поблагодарили и не соизволили увязаться следом.
«Недогадливая – минус», – обиделся список.
Но потом, когда он оказывался рядом и касался её руки, она поворачивала голову, улыбалась и позволила дважды пожать пальцы. Однако от победы в скабрезном конкурсе «Ловкие ножки» отказалась, как только ширина искусственного препятствия оказалась заметно неприличной.
«Стеснительная?» – перо замерло, не зная, куда отнести замечание – в плюсы или минусы.
Публика оказалась благодарной – готовая на трезвую голову дурачиться и выполнять самые неприличные задания. Самое “интересное” Игорь, как заправский тамада, оставил напоследок: ему вздумалось посмотреть на ножки девушек, скрываемые длинными платьями. Смысл безобидного задания – перешагнуть через пластиковые стаканчики – те, кто не знал этого и осмелился поучаствовать, поняли свою ошибку в процессе, когда шеренга белой посуды увеличилась до полуметра. Теперь участницам приходилось задирать относительно узкие платья, чтобы расставить ноги, – и половина, хохоча над азартными, отсеялась. Присутствовавшие здесь же парни ухмылялись, наблюдая за аниматором-лешим, соблазнявших самых нерешительных аккуратными подарочными бокальчиками в яркой упаковке.
Алёна, с трудом успокоившаяся от хохота, не выдержала, подошла к Кириллу, представившемуся Константином. Он стоял поодаль от толпы, с ним рядом Настя, которая держала коробку с последними призами.
– Сжальтесь, парни, у нас же приличное мероприятие! Все уже про костёр забыли с вами!
– Это последний, – пообещал леший и прижал руку к буркнувшему желудку, давно требовавшему перекуса: так торопились сюда, что не стали ужинать, а напитками надолго сыт не будешь. – Где же ваши обещанные плюшки?
– Сразу после костра. Заканчивайте уже! Ик… – Алёнка выпучила глаза и прыснула: – Этого ещё не… ик!
Леший Костя не обманул: самые решительные победительницы сумели перешагнуть безумную стаканчиковую шеренгу и получили призы. И леший Виктор поднял вверх руки, сдаваясь:
– Ох-хо-хо, ребятушки! Одолели вы мою силу нечистую, покорили сердечко старого лешего – разрешаю я вам сжечь Марену да вознести хвалу добру добрущему!
Официальный ведущий потеснил его и пригласил к давно сложенному кострищу. Небосвод на востоке уже окрашивался в пепельно-розовый, готовясь потемнеть вдогонку удаляющемуся светилу, и празднующие быстро настроились на торжественный лад, как того требовала ситуация. Привезённые дрова и собранные в подлеске сухие ветки вспыхнули мгновенно. Алёнка затянула:
– «Горела Купала, горела Купала на Ивана. А я, молода, тушила, решетом воду носила…»
Большинство девушек подхватило известную им песню.
– Ну что, как у тебя дело идёт? Кузьмича расчехлять? – удалившись в сторонку от хоровода, чтобы отдышаться от проделанной работы, Игорь сдвинул часть маски на лице и жадно пил выпрошенный квас.
Кирилл пожал плечами, что, вероятно, означало его сомнения. Игорь с любопытством и улыбкой смерил друга взглядом: эмоции Кирилла до сих пор скрывали его чёрные очки и маска. Парни не торопились раскрывать инкогнито, испытывая своего рода удовлетворение от получаемого внимания к их таинственности.
– Так что, совсем не понравилась? – не отступал Игорь.
– Годная фея, но что-то в ней эдакое настораживает…
Короткое объяснение, сказанное скучающим тоном, вполне было в духе Кирилла, испытавшего разочарование после отношений с бросившей его Лерой и случайных мимолётных связей в клубах. Но Свиридов засмеялся:
– То, что тебя настораживает, называется характером, брат.
В ответ ему огрызнулись:
– Ага, который ты успел замерить, пока перетягивал канат… Жрать хочу. А барашек, походу, ещё пасётся.
– Согласен. Но… – Игорь поправил на лице маску, – иногда удача вознаграждает самых стойких. Одна рыженькая антилопа с самыми красивыми ножками сегодня просто обязана сдаться на милость победителя… – он подтолкнул друга в плечо. – Иди к своей фее, а то я быстро передумаю. И помни: твой укулеле быть мой навсегда!
Словно и не устал – Игорь вклинился в хоровод рядом с высокой огненной красавицей и попытался подхватить мотив и слова, которые слышал первый раз в жизни. Почесав взмокшую шею, Кирилл последовал примеру – и вскоре держал за руку ту, кого выбрал проницательный друг.
Нет, определённо стеснительной она не была: когда Кир вклинился в хоровод, Настя охотно протянула руку, как ребёнок в детском саду – воспитателю.
– «Горела Купала, горела, а я, молода, тушила, кубачком воду носи-и-ила-а-а…» – пели девушки, кружа вокруг огня.
Легко подчиняясь подсказкам ведущих, кольцо празднующих то разбивалось на два, то подходило и удалялось от сгорающей Марены, пока от костра не осталась горка углей да пламя высотой по щиколотку. Настало время очищения.
Прыгали как поодиночке, так и парами. Игорь со своей рыженькой «антилопой» легкомысленно отмахнулся от предупреждения ведущего, рассказывающего попутно о символизме прыжков через костёр Марены:
– … А если пара рук не разомкнётся во время прыжка, то не расстанутся влюблённые, скрепит их союз Купала крепче верёвки.
Какая-то девушка со смехом протянула руку Кириллу:
– Прыгнем, леший? Или боишься подпалить шёрстку?
– Я уже занят! – он поднял Настину руку, демонстрируя переплетённые в замок пальцы. Руки в прыжке не расцепились, Настя не отталкивала, позволяя обнять себя, когда сумерки сгустились, и организаторы включили прожекторы.
Организатор Алёна принесла чашку с нечищеной картошкой и под одобрительные реплики знатоков ночного закопала её в угли. Со стороны «обеденной» площадки потянуло долгожданным дымком: наконец разожгли дрова для шашлыка – и Настя выпростала руку:
– Мне нужно помочь нарезать салат.
– В темноте? Раньше не могли сделать? – удивился Кирилл, опуская руку в карман под костюмом. Достал телефон с фонариком.
– Раньше помидоры сок бы пустили, а теперь в самый раз. – И вдруг где-то в темноте зазвенели струны, Настя обернулась, как и многие: – О, гитара! Здорово!
Каждый быстро нашёл себе занятие. Одни суетились возле мангалов, несколько девчонок резали овощи, остальные перетащили свои карематы поближе к плюхнувшемуся на траву лешему, развлекательная программа которого, кажется, приобретала камерный дух.
– «А я всё чаще замечаю, как будто меня кто-то подменил…» – ударил по струнам Игорь, вызывая смешки фанатов простоквашинского кота. Сделал паузу, подумал, и вдруг перешёл на испанский бой, собирая восторженно-завистливые вдохи.
– Андрей тоже взял гитару! Пацаны, жгите! – крикнул кто-то. Карематы раздвинулись, и к Игорю, снявшему маску и чёрные очки, подсел второй гитарист, впрочем, заметно не достигший мастерства лешего-на-все-руки.
– Так каждый может! – хохотнул кто-то. – «Мурку» давай!
Испанское фламенко вмиг сменилось на родной русскому сердцу мотивчик, присоединилась вторая гитара, и толпа, хихикая, начала подпевать басовитому напеву лешего:
– «Прибыла в Одессу банда из Амура…»
Вечер явно не собирался быть томным.
А поскольку ничто так не сплачивает людей, как разговоры о еде, приготовление еды и её ожидание, то атмосфера массового гуляния заметно приобрела оттенок предвкушения – кажется, на свежем воздухе у всех разыгрался зверский аппетит.
Девушки корпели над приготовлением простого салата, бутербродов, кто-то из парней нанизывал мясо на шампуры, а тем временем в ход уже пошли привезённые с собой напитки и закуска, вроде сухариков и чипсов. Для мусора специально поставили большую пластиковую бочку, но Алёнка и другие организаторы уже вздыхали: утром здесь придётся наклониться не один и даже не десятки раз…
Кирилл крутился возле девушек, разбиравшихся с зеленью, подсвечивал телефонным фонариком Насте её руки и перебрасывался шутками с подругой – азиаточкой Диной. К этому времени пришлось раскрыть инкогнито: в солнцезащитных очках после захода солнца глаза совершенно ослепли, и тело чесалось от синтетической основы костюма. Поэтому, отодрав полоску ткани, прицепившуюся к шероховатому фанерному углу стола, за которым работала Настя, Кирилл тихо выругался, заметил, что Игорь уже поёт без капюшона и очков, и пообещал вернуться сразу, как переоденется. Вернулся быстрее, чем, кажется, его ожидали.
– Ого, какой олень, смотрите! – и девушки вскинули головы в указанную сторону – в темноту, разбавляемую тусклыми концами лучей от прожекторов.
Пара огурцов исчезла со стола.
– Салат не должен быть мясным, ты ещё помнишь?
Настя обернулась на голос и замешкалась, впервые видя, пусть и не совсем отчётливо в тенях того, кто третий час пытался то ли заинтересовать её, то ли просто был знакомым.
Нет, этого парня она видела первый раз – без объёмного костюма он оказался стройным и со спортивным телосложением, намекая на частые посещения фитнес-клуба, коротко стриженым и симпатичным, с по-детски округлым овалом лица, лёгкой ямочкой на подбородке, но «римским» упрямым носом и …
– Спасибо за огурец! – Костя отсалютовал ворованным овощем, оставил на столике телефон с фонариком, и, сочно хрустя, отправился в сторону любителей гитары.
Настя рассеянно проводила его взглядом, парень будто почувствовал, провёл рукой по затылку, и девушка очнулась.
– Эх, где находится поляна, на которой растут такие аниматоры? – вздохнула Динка с нарочито доверительной интонацией. – Как тебе? Скажи, няша.
– Угу, – промычала Настя и сосредоточилась на резке овощей, которых закупили килограмм по десять, наверное… Но рядом лежал ЕГО телефон и светил своим девайсом на разделочную доску Насти, хотя и без него было всё прекрасно видно благодаря софиту.
– Что ты «угу-угу», как сова? – сменила тон Динка, – бросай это грязное дело и иди за ним, мы и без тебя порежем. Всех! За тебя!
Настя отказалась, и только когда огромная чашка заблагоухала огуречно-укропным ароматом, а стол был освобождён от отходов, девушка взяла чужой телефон и понесла хозяину. А на поляне разворачивался концерт, в прямом смысле – в узком кругу. Гитаристов облепили так, что подобраться к тем, кто владел магией струн, было невозможно, поэтому Настя попросила передать телефон задумчиво вспоминающему аккорды Константину, и сама уселась возле подвинувшейся знакомой.
– Ну, поехали! – тряхнул головой Виктор.
Обе гитары заиграли, и знатоки ахнули: “Пинк Флойд!” Очевидно, оба “леших” состояли в музыкальной группе – слишком слаженно лилась их игра и пение без характерного фальшивого чужестранного акцента. Однако, быстро натешившись иностранными хитами или угадав мысли слушателей, парни перешли к тому, без чего не может прожить русская душа – к песням, слова которых понятны и заставляют звуки клокотать в горле и проситься наружу.
– «Группа крови на рукаве, мой порядковый номер – на рукаве…» – словно гимн, затянула толпа. И другие песни, жемчужной россыпью грусти и того очарования тоской, которой живёт русский человек.
В горле образовался ком, Настя оглянулась, обозревая задумчивые и вдохновенные лица с блестящими глазами, встретилась взглядом с Костей… Как раз закончилась очередная песня, Виктор принялся подкручивать рифы (что-то его не устраивало в инструменте), а Костя, не делая паузы, перешёл к очередному шедевру, на сей раз Высоцкого:
– «Когда вода всемирного потопа вернулась вновь к границе берегов, и с пены уходящего потока на сушу тихо выбралась Любовь…» – пел, словно обращался к Насте, и кое-кто обернулся, посмотреть, на кого положил глаз звезда вечера.
Виктор, настроив гитару, подстроился под товарища, но вмешиваться в пение не стал, так и звучал одинокий голос в тишине, оттеняя дальние глухие звуки трассы, бормотание и смех у мангалов и стола, а также смелых сверчков, пытающихся аккомпанировать человеческому дуэту. На середине песни, разбивая «…люблю и, значит, я живу…» невпопад подошёл с шампурами один из шашлычников:
– Первая партия готова, господа!
Кто-то шикнул на него, и Алёнка увела шашлычника к столу: справедливости ради, нужно было поделить еду на всех. Однако аппетит брал своё, и народ завозился, засобирался к столу за раздачей. В этот момент Настя, чьё лицо горело от ненужного внимания малознакомого парня, тоже пошепталась с подругой и поднялась, к досаде Кирилла, завершающего балладу, а потом исчезла в темноте.
– Што-ш-ш, рекламная пауза! – когда закончил петь Кирилл, Игорь объявил громко перерыв, вернул вторую гитару хозяину – Андрею, тем самым освобождая руки для одноразовой пластиковой тарелки, принесённой приручённой «рыжей антилопой».
– Я прогуляюсь, ноги затекли, – Кирилл стащил кусок мяса у друга и поднялся.
– Через двадцать минут будет вторая партия, – предупредила его какая-то девушка, Кирилл кивнул и пошёл в ту сторону, где исчезла Настя.
Он шёл, осторожно ступая по незнакомой травянистой земле и прислушиваясь к звукам. Где-то впереди посмеивались девичьи голоса, потом послышался плеск и вскрик, за ним – снова добродушный смех.
Не дожидаясь официальной команды, кое-кто уже решил охладиться, и это было своевременно: нырять в темноте с толпой, рискуя треснуться об такого же «слепого», было бы опрометчиво.
На ходу стягивая футболку и расстегивая джинсы, Кирилл подошёл к берегу, на котором белыми пятнами в лунном свете выделялись платья «селянок». Отложил свои вещи ближе к кусту, чтобы не забыть место, и вошёл в воду. Его приближение не заметили – и он поплыл осторожно, брасом, на голоса беспечно болтающих девчонок. Их было двое.
Замедлился, приглядываясь к нужной цели, нырнул и заработал ногами под водой, чтобы не выдать себя.
Сильные руки неожиданно схватили снизу Настю, и она вскрикнула, но знакомый голос рассмеялся возле уха:
– Тихо ты, всех лягушек разбудишь!
– Что ты делаешь?! Как ты тут оказался?! – отталкивая наглые руки, возмутилась она.
– Я… О май гад, удаляюсь! – подруга была одарена сообразительностью. – Вы тут поаккуратней договаривайтесь… Насть, я поплаваю вон там, если что – я тебе покашляю!
– Почему сбежала от меня? – Кирилл прижал стройное тело к себе. – Я для кого старался?
Настя упиралась, выражая то ли неудовольствие, то ли смущение или гнев:
– Отпусти! Спасибо за музыкальный вечер, но ты… слишком уверен в себе.
– Разве?
Он взял одну её руку в замок и прижал к своему плечу, словно показывая, как надо обнять:
– Ты… – и не захотел договаривать фразу: что-то изменилось, тело девушки было однозначно напряжено, будто она собралась в пружину, готовая ударить и сбежать, и всё-таки она медлила, так что Кирилл потянулся к губам напротив.
Её губы дрожали, однако быстро разрешили завладеть собой, и вдруг какой-то исступлённый вздох прорвался наружу, её руки сразу расслабились, и пальцы запустились в его мокрые волосы. Это был очень странный поцелуй – девушка как будто и жаждала, и не хотела прикосновений. Кирилл даже растерялся, когда ему вернули долг страсти: Настя сама проявила инициативу – прижалась, провела руками по шее и груди, ощупывая их под плёнкой водной поверхности, обняла, как обнимают на прощание родных, и замерла.
Кирилл не торопился, но его оттолкнули, вырвались из рук:
– Пусти, я сказала!
– Но почему?! – он продолжал бороться с удивлением.
– Потому что так не бывает! – прозвучало многозначительное, и Настя быстро поплыла к берегу.
– Номер телефона оставь! Пожалуйста… – последняя фраза Кирилла попыталась догнать девушку. Она не обернулась, лихорадочно натягивая платье и одновременно обуваясь.
– Я тебе дам её номер, Бонд, – отозвался смешливый голос Настиной подруги откуда-то со стороны. – Если пообещаешь, что позвонишь. Или не позвонишь?
Кирилл хмыкнул.
Игорь угощался мясом и овощами не без помощи своей новой знакомой: та подкладывала вкусности со своей тарелки. Вернувшийся Кирилл застал идиллию: друг открыл рот, а заботливые пальчики положили в него очередной кусочек. Игорь поцеловал перехваченную руку и невозмутимо заработал челюстями.
– Жду тебя в машине, – Кирилл поднял с травы свою гитару, чехол от неё и пошёл к невидимому сейчас, в темноте, ряду машин.
– Тебя русалки, что ли, накормили? – проворчал Игорь, но товарищ отмахнулся рукой, не оборачиваясь. – На самом интересном месте… Инусь, что у вас по плану дальше?
Рыженькая и не скрывала, что расстроилась:
– Может, останешься? Я за рулём, могу утром подбросить до дома. Сейчас пойдём венки в воду пускать, потом купаться можно до рассвета…
– Заманчиво, – Игорь взглянул на экран мобильника, подумал и забрал из рук девушки банку с пивом, хлебнул: – Вах, красота! Уговорила. Подожди, ключи отдам лешенькому и переоденусь.
Кирилл ждал, оперевшись бёдрами о капот и уткнувшись в телефон, яркий экран освещал нахмуренное лицо молодого человека. Пискнул электронный замок, и Игорь полез на заднее сидение за вещами, чтобы переодеться. Снимая костюм лешего, поинтересовался:
– Чего смурной такой? Не обломилось?
– Обломилось, – помедлив и всё так же не открывая взгляда от экрана, ответил друг.
– Неужели засосало?
– Можно и так сказать.
Игорь надел джинсы, а футболку перекинул через плечо, садиться на водительское место не торопился, дотянулся до бардачка, вытащил оттуда барсетку, сложил в неё мелочь – телефон, портмоне:
– И что тебя опять не устроило? Опять я виноват, не ту выбрал?
– Всё нормально. Условия я выполнил.
