Пару часов назад, когда азартные пары носили через поляну к стаканам воду в ложках, Игорь небрежно облокотился на плечо сотоварища и указал на невысокую миловидную шатенку. Похожая на других ряженых девиц, она вместе с ними выкрикивала слова поддержки в адрес бегающих. Ничем особенным не отличалась. Но Свиридов ничего не делал просто так, в этом Кирилл давным-давно убедился, поэтому на всякий случай поинтересовался:
– Почему она?
– Ты хочешь снулую рыбу? Натюрлих, тогда… вон та, белобрысая.
С краю толпы замерла, сцепив руки на животике, полноватая серьёзная дева, которая улыбалась, но как-то вымученно. Кирилла передёрнуло:
– Найн! Первое слово дороже второго. Принимаю условие.
И позже, когда шатенка, рассердившись на навалившегося лешего, сбежала на пригорок, Кирилл прихватил шоколадку из коробки с призами и отправился знакомиться.
– Я твой приз принёс, – не спрашивая разрешения, плюхнулся рядом. – Ох-х-х, как хорошо!
Потянулся всласть, чувствуя напряжение в ногах от бега. Девушка поблагодарила, не подозревая, что незнакомец в мысленном списке поставил плюс – «вежливая»:
– Спасибо большое, но не стоило, правда.
– Константин, можно на ты, – не принимая вертикальное положение, он протянул руку.
Девчонка хмыкнула, но руки коснулась:
– Настя. Взаимно.
«Контактная», – в списке добавился плюсик.
– Чего одна сидишь? Обиделась на Витька?
– А его Виктор зовут? Буду знать, спасибо… Да нет, устала просто. И есть хочется, мы здесь практически с утра, только что камни не носили, – зашуршала обёртка на шоколадке. – Держи, леший.
Кирилл повернулся и взглянул снизу вверх на девушку, протягивающую половинку своего подарка.
«Симпатичная, простая и не жадная – плюс в кубе», – добавил мысленно к достоинствам, рассматривая рандомный выбор друга. Стёкла солнцезащитных очков мешали рассмотреть цвет её глаз, те были однозначно светлые.
– Не жарко в костюме? – вежливо поддержала разговор Настя.
– Нормально, – Кирилл замолчал, а потом спохватился: собеседница шла к нему навстречу, а он замечтался. – К реке хочешь сходить прогуляться?
– Если попозже. Извини, уйду – подруги обидятся, что я их бросила. Да и чучело скоро будем жечь, – она жевала шоколад, продолжая наблюдать за розовыми тучами.
«+ Ответственная, – скрипнуло невидимое перо и дописало: – Минус – зануда».
Он поднялся, проглатывая остатки шоколада: в самом деле, аппетит напомнил о себе:
– Ладно, отдыхай, увидимся позже.
Его ещё раз поблагодарили и не соизволили увязаться следом.
«Недогадливая – минус», – обиделся список.
Но потом, когда он оказывался рядом и касался её руки, она поворачивала голову, улыбалась и позволила дважды пожать пальцы. Однако от победы в скабрезном конкурсе «Ловкие ножки» отказалась, как только ширина искусственного препятствия оказалась заметно неприличной.
«Стеснительная?» – перо замерло, не зная, куда отнести замечание – в плюсы или минусы.
Публика оказалась благодарной – готовая на трезвую голову дурачиться и выполнять самые неприличные задания. Самое “интересное” Игорь, как заправский тамада, оставил напоследок: ему вздумалось посмотреть на ножки девушек, скрываемые длинными платьями. Смысл безобидного задания – перешагнуть через пластиковые стаканчики – те, кто не знал этого и осмелился поучаствовать, поняли свою ошибку в процессе, когда шеренга белой посуды увеличилась до полуметра. Теперь участницам приходилось задирать относительно узкие платья, чтобы расставить ноги, – и половина, хохоча над азартными, отсеялась. Присутствовавшие здесь же парни ухмылялись, наблюдая за аниматором-лешим, соблазнявших самых нерешительных аккуратными подарочными бокальчиками в яркой упаковке.
Алёна, с трудом успокоившаяся от хохота, не выдержала, подошла к Кириллу, представившемуся Константином. Он стоял поодаль от толпы, с ним рядом Настя, которая держала коробку с последними призами.
– Сжальтесь, парни, у нас же приличное мероприятие! Все уже про костёр забыли с вами!
– Это последний, – пообещал леший и прижал руку к буркнувшему желудку, давно требовавшему перекуса: так торопились сюда, что не стали ужинать, а напитками надолго сыт не будешь. – Где же ваши обещанные плюшки?
– Сразу после костра. Заканчивайте уже! Ик… – Алёнка выпучила глаза и прыснула: – Этого ещё не… ик!
Леший Костя не обманул: самые решительные победительницы сумели перешагнуть безумную стаканчиковую шеренгу и получили призы. И леший Виктор поднял вверх руки, сдаваясь:
– Ох-хо-хо, ребятушки! Одолели вы мою силу нечистую, покорили сердечко старого лешего – разрешаю я вам сжечь Марену да вознести хвалу добру добрущему!
Официальный ведущий потеснил его и пригласил к давно сложенному кострищу. Небосвод на востоке уже окрашивался в пепельно-розовый, готовясь потемнеть вдогонку удаляющемуся светилу, и празднующие быстро настроились на торжественный лад, как того требовала ситуация. Привезённые дрова и собранные в подлеске сухие ветки вспыхнули мгновенно. Алёнка затянула:
– «Горела Купала, горела Купала на Ивана. А я, молода, тушила, решетом воду носила…»
Большинство девушек подхватило известную им песню.
– Ну что, как у тебя дело идёт? Кузьмича расчехлять? – удалившись в сторонку от хоровода, чтобы отдышаться от проделанной работы, Игорь сдвинул часть маски на лице и жадно пил выпрошенный квас.
Кирилл пожал плечами, что, вероятно, означало его сомнения. Игорь с любопытством и улыбкой смерил друга взглядом: эмоции Кирилла до сих пор скрывали его чёрные очки и маска. Парни не торопились раскрывать инкогнито, испытывая своего рода удовлетворение от получаемого внимания к их таинственности.
– Так что, совсем не понравилась? – не отступал Игорь.
– Годная фея, но что-то в ней эдакое настораживает…
Короткое объяснение, сказанное скучающим тоном, вполне было в духе Кирилла, испытавшего разочарование после отношений с бросившей его Лерой и случайных мимолётных связей в клубах. Но Свиридов засмеялся:
– То, что тебя настораживает, называется характером, брат.
В ответ ему огрызнулись:
– Ага, который ты успел замерить, пока перетягивал канат… Жрать хочу. А барашек, походу, ещё пасётся.
– Согласен. Но… – Игорь поправил на лице маску, – иногда удача вознаграждает самых стойких. Одна рыженькая антилопа с самыми красивыми ножками сегодня просто обязана сдаться на милость победителя… – он подтолкнул друга в плечо. – Иди к своей фее, а то я быстро передумаю. И помни: твой укулеле быть мой навсегда!
Словно и не устал – Игорь вклинился в хоровод рядом с высокой огненной красавицей и попытался подхватить мотив и слова, которые слышал первый раз в жизни. Почесав взмокшую шею, Кирилл последовал примеру – и вскоре держал за руку ту, кого выбрал проницательный друг.
Нет, определённо стеснительной она не была: когда Кир вклинился в хоровод, Настя охотно протянула руку, как ребёнок в детском саду – воспитателю.
– «Горела Купала, горела, а я, молода, тушила, кубачком воду носи-и-ила-а-а…» – пели девушки, кружа вокруг огня.
Легко подчиняясь подсказкам ведущих, кольцо празднующих то разбивалось на два, то подходило и удалялось от сгорающей Марены, пока от костра не осталась горка углей да пламя высотой по щиколотку. Настало время очищения.
Прыгали как поодиночке, так и парами. Игорь со своей рыженькой «антилопой» легкомысленно отмахнулся от предупреждения ведущего, рассказывающего попутно о символизме прыжков через костёр Марены:
– … А если пара рук не разомкнётся во время прыжка, то не расстанутся влюблённые, скрепит их союз Купала крепче верёвки.
Какая-то девушка со смехом протянула руку Кириллу:
– Прыгнем, леший? Или боишься подпалить шёрстку?
– Я уже занят! – он поднял Настину руку, демонстрируя переплетённые в замок пальцы. Руки в прыжке не расцепились, Настя не отталкивала, позволяя обнять себя, когда сумерки сгустились, и организаторы включили прожекторы.
Организатор Алёна принесла чашку с нечищеной картошкой и под одобрительные реплики знатоков ночного закопала её в угли. Со стороны «обеденной» площадки потянуло долгожданным дымком: наконец разожгли дрова для шашлыка – и Настя выпростала руку:
– Мне нужно помочь нарезать салат.
– В темноте? Раньше не могли сделать? – удивился Кирилл, опуская руку в карман под костюмом. Достал телефон с фонариком.
– Раньше помидоры сок бы пустили, а теперь в самый раз. – И вдруг где-то в темноте зазвенели струны, Настя обернулась, как и многие: – О, гитара! Здорово!
Каждый быстро нашёл себе занятие. Одни суетились возле мангалов, несколько девчонок резали овощи, остальные перетащили свои карематы поближе к плюхнувшемуся на траву лешему, развлекательная программа которого, кажется, приобретала камерный дух.
– «А я всё чаще замечаю, как будто меня кто-то подменил…» – ударил по струнам Игорь, вызывая смешки фанатов простоквашинского кота. Сделал паузу, подумал, и вдруг перешёл на испанский бой, собирая восторженно-завистливые вдохи.
– Андрей тоже взял гитару! Пацаны, жгите! – крикнул кто-то. Карематы раздвинулись, и к Игорю, снявшему маску и чёрные очки, подсел второй гитарист, впрочем, заметно не достигший мастерства лешего-на-все-руки.
– Так каждый может! – хохотнул кто-то. – «Мурку» давай!
Испанское фламенко вмиг сменилось на родной русскому сердцу мотивчик, присоединилась вторая гитара, и толпа, хихикая, начала подпевать басовитому напеву лешего:
– «Прибыла в Одессу банда из Амура…»
Вечер явно не собирался быть томным.
А поскольку ничто так не сплачивает людей, как разговоры о еде, приготовление еды и её ожидание, то атмосфера массового гуляния заметно приобрела оттенок предвкушения – кажется, на свежем воздухе у всех разыгрался зверский аппетит.
Девушки корпели над приготовлением простого салата, бутербродов, кто-то из парней нанизывал мясо на шампуры, а тем временем в ход уже пошли привезённые с собой напитки и закуска, вроде сухариков и чипсов. Для мусора специально поставили большую пластиковую бочку, но Алёнка и другие организаторы уже вздыхали: утром здесь придётся наклониться не один и даже не десятки раз…
Кирилл крутился возле девушек, разбиравшихся с зеленью, подсвечивал телефонным фонариком Насте её руки и перебрасывался шутками с подругой – азиаточкой Диной. К этому времени пришлось раскрыть инкогнито: в солнцезащитных очках после захода солнца глаза совершенно ослепли, и тело чесалось от синтетической основы костюма. Поэтому, отодрав полоску ткани, прицепившуюся к шероховатому фанерному углу стола, за которым работала Настя, Кирилл тихо выругался, заметил, что Игорь уже поёт без капюшона и очков, и пообещал вернуться сразу, как переоденется. Вернулся быстрее, чем, кажется, его ожидали.
– Ого, какой олень, смотрите! – и девушки вскинули головы в указанную сторону – в темноту, разбавляемую тусклыми концами лучей от прожекторов.
Пара огурцов исчезла со стола.
– Салат не должен быть мясным, ты ещё помнишь?
Настя обернулась на голос и замешкалась, впервые видя, пусть и не совсем отчётливо в тенях того, кто третий час пытался то ли заинтересовать её, то ли просто был знакомым.
Нет, этого парня она видела первый раз – без объёмного костюма он оказался стройным и со спортивным телосложением, намекая на частые посещения фитнес-клуба, коротко стриженым и симпатичным, с по-детски округлым овалом лица, лёгкой ямочкой на подбородке, но «римским» упрямым носом и …
– Спасибо за огурец! – Костя отсалютовал ворованным овощем, оставил на столике телефон с фонариком, и, сочно хрустя, отправился в сторону любителей гитары.
Настя рассеянно проводила его взглядом, парень будто почувствовал, провёл рукой по затылку, и девушка очнулась.
– Эх, где находится поляна, на которой растут такие аниматоры? – вздохнула Динка с нарочито доверительной интонацией. – Как тебе? Скажи, няша.
– Угу, – промычала Настя и сосредоточилась на резке овощей, которых закупили килограмм по десять, наверное… Но рядом лежал ЕГО телефон и светил своим девайсом на разделочную доску Насти, хотя и без него было всё прекрасно видно благодаря софиту.
– Что ты «угу-угу», как сова? – сменила тон Динка, – бросай это грязное дело и иди за ним, мы и без тебя порежем. Всех! За тебя!
Настя отказалась, и только когда огромная чашка заблагоухала огуречно-укропным ароматом, а стол был освобождён от отходов, девушка взяла чужой телефон и понесла хозяину. А на поляне разворачивался концерт, в прямом смысле – в узком кругу. Гитаристов облепили так, что подобраться к тем, кто владел магией струн, было невозможно, поэтому Настя попросила передать телефон задумчиво вспоминающему аккорды Константину, и сама уселась возле подвинувшейся знакомой.
– Ну, поехали! – тряхнул головой Виктор.
Обе гитары заиграли, и знатоки ахнули: “Пинк Флойд!” Очевидно, оба “леших” состояли в музыкальной группе – слишком слаженно лилась их игра и пение без характерного фальшивого чужестранного акцента. Однако, быстро натешившись иностранными хитами или угадав мысли слушателей, парни перешли к тому, без чего не может прожить русская душа – к песням, слова которых понятны и заставляют звуки клокотать в горле и проситься наружу.
– «Группа крови на рукаве, мой порядковый номер – на рукаве…» – словно гимн, затянула толпа. И другие песни, жемчужной россыпью грусти и того очарования тоской, которой живёт русский человек.
В горле образовался ком, Настя оглянулась, обозревая задумчивые и вдохновенные лица с блестящими глазами, встретилась взглядом с Костей… Как раз закончилась очередная песня, Виктор принялся подкручивать рифы (что-то его не устраивало в инструменте), а Костя, не делая паузы, перешёл к очередному шедевру, на сей раз Высоцкого:
– «Когда вода всемирного потопа вернулась вновь к границе берегов, и с пены уходящего потока на сушу тихо выбралась Любовь…» – пел, словно обращался к Насте, и кое-кто обернулся, посмотреть, на кого положил глаз звезда вечера.
Виктор, настроив гитару, подстроился под товарища, но вмешиваться в пение не стал, так и звучал одинокий голос в тишине, оттеняя дальние глухие звуки трассы, бормотание и смех у мангалов и стола, а также смелых сверчков, пытающихся аккомпанировать человеческому дуэту. На середине песни, разбивая «…люблю и, значит, я живу…» невпопад подошёл с шампурами один из шашлычников:
– Первая партия готова, господа!
Кто-то шикнул на него, и Алёнка увела шашлычника к столу: справедливости ради, нужно было поделить еду на всех. Однако аппетит брал своё, и народ завозился, засобирался к столу за раздачей. В этот момент Настя, чьё лицо горело от ненужного внимания малознакомого парня, тоже пошепталась с подругой и поднялась, к досаде Кирилла, завершающего балладу, а потом исчезла в темноте.
– Што-ш-ш, рекламная пауза! – когда закончил петь Кирилл, Игорь объявил громко перерыв, вернул вторую гитару хозяину – Андрею, тем самым освобождая руки для одноразовой пластиковой тарелки, принесённой приручённой «рыжей антилопой».
– Я прогуляюсь, ноги затекли, – Кирилл стащил кусок мяса у друга и поднялся.
– Через двадцать минут будет вторая партия, – предупредила его какая-то девушка, Кирилл кивнул и пошёл в ту сторону, где исчезла Настя.
Он шёл, осторожно ступая по незнакомой травянистой земле и прислушиваясь к звукам. Где-то впереди посмеивались девичьи голоса, потом послышался плеск и вскрик, за ним – снова добродушный смех.
Не дожидаясь официальной команды, кое-кто уже решил охладиться, и это было своевременно: нырять в темноте с толпой, рискуя треснуться об такого же «слепого», было бы опрометчиво.
На ходу стягивая футболку и расстегивая джинсы, Кирилл подошёл к берегу, на котором белыми пятнами в лунном свете выделялись платья «селянок». Отложил свои вещи ближе к кусту, чтобы не забыть место, и вошёл в воду. Его приближение не заметили – и он поплыл осторожно, брасом, на голоса беспечно болтающих девчонок. Их было двое.
Замедлился, приглядываясь к нужной цели, нырнул и заработал ногами под водой, чтобы не выдать себя.
Сильные руки неожиданно схватили снизу Настю, и она вскрикнула, но знакомый голос рассмеялся возле уха:
– Тихо ты, всех лягушек разбудишь!
– Что ты делаешь?! Как ты тут оказался?! – отталкивая наглые руки, возмутилась она.
– Я… О май гад, удаляюсь! – подруга была одарена сообразительностью. – Вы тут поаккуратней договаривайтесь… Насть, я поплаваю вон там, если что – я тебе покашляю!
