– Ваша мама была отличным работником! Пускай и не в моем подразделении.
– Благодарю, – Степан вспомнил еще кое-что. – Скажите, а директор не на месте?
– Который? У нас их много.
– Давай я посмотрю, – Катрин начала что-то оживленно набирать у себя на компьютере и клацать мышкой. – Она у Ершова работала.
– Климент Иванович что ли? – парень в красной рубашке снова повернулся к Степану. – Наш директор по маркетингу. Он сейчас в отъезде. Что-то передать ему?
Степан не стал просить парня передавать директору пламенный привет. И что он был косвенно виноват в ее смерти, не отпустив в тот день Елизавету к врачу.
Начисления обещали перевести в течение этой и следующей недели. Степан отправился в ближайший банк, на карту которого мать получала зарплату. Там сообщили, что Степану или отцу был смысл обратиться к ним по происшествии шести месяцев со дня смерти держателя счета, чтобы востребовать остатки личных накоплений, если таковые окажутся на балансе матери. При Степане кассир-операционист разве что сделал у себя в компьютере отметку о смерти владельца и заверил лейтенанта, что ему можно было не беспокоиться о каких-либо мошеннических операциях на ее имени.
Отлично, осталась всего одна инстанция – дирекция единого заказчика по району Измайлово Восточное, отвечавшая за жилищно-коммунальные услуги в его доме. Дорога предстояла не близкая, а желудок Степана начал напоминать о таком важном ритуале, как обед. По сему, он заметил знакомое сетевое кафе на противоположной стороне Красной Пресни, рядом с метро Баррикадная.
И не прогадал со временем – оно как раз близилось к окончанию предложений бизнес-ланчей. Заказывать отдельные блюда вышло бы дороже. Когда Степан сделал заказ, официант забрал меню с барной картой и умчался в сторону кухни.
Спустя какое-то время Казначееву позвонил никто иной, как Альберт Сергеевич.
– Степка, ты там как? – поинтересовался начальник.
Казначеев ответил, что решал бумажные дела покойной матери.
– Да, здесь только набираться терпения. Хорошо, что у тебя график такой, можешь хоть в будни днем выбраться во все эти конторы. Слушай, ты сейчас один?
– Я один в кафе. А что?
Меркулов чуть сбавил громкость тона.
– Вообще, он просил не говорить тебе. Но я не могу таить секретов от своих сотрудников.
– Кто просил?
– Твой отец. Он звонил мне, спрашивал насчет Лешиной сестры. Просил в базе ее посмотреть.
Кровь будто свернувшимся сгустком скопилась в горле у Степана. На какое-то время он не мог вымолвить и слова.
– Степка, ты здесь?
– Д-да… И что Вы ему сказали?
– А что я ему скажу? Права выданы три года назад, ТС за гражданкой не числится, к административной или иной ответственности не привлекалась. Все. Про смерть брата говорить не стал.
Степан на это ничего не ответил. Отец начал копать под его знакомых, особенно в такие часы, когда сестре предстояло узнать (если уже не узнала) об утрате близкого человека. Очень некрасиво!
– Одного не могу понять, почему твой отец ей заинтересовался. Может, он вас где-то вместе видел?
«Например, на похоронах своей жены», – Степан представил реакцию Меркулова на эти слова. Но обошелся лишь фразой:
– Полагаю, что ее брат был моим напарником.
– Ну, да… Это, не лезь на рожон. Сразу на батю не наезжай, что он за спиной что-то зондирует. Просто имей в виду. А с сестрой ни в коем случае нельзя видеться. Даже звонить.
– Принял. Я Вас не выдам.
– Вот и умница. Ладно, не отвлекаю от трапезы. Бывай.
Похоже, что подозрения Казначеева-младшего относительно маленького расследования его отца были не настолько и параноидальны. Как тут не лезть на рожон, когда за твоей спиной выходили на твоего руководителя и пытались что-то тайно выведать о твоем окружении. Вот только отец не учел, что Меркулов не станет поощрять такие действия, пускай и ради человека, который куда выше по званию и должности. А если отцу высказать свое «фи» в лицо – тот скорее всего включит дурака, и начнет отрицать какой-либо контакт с его начальником.
Пока Степан мысленно хаял своего отца, официант принес изумительный грибной суп с сухариками и сладкий лимонад. Что ж, отца еще успеем поругать, а сейчас – кушать суп, покуда горячий.
По аналогии с отделом ЗАГС, будний день в дирекции был довольно загруженным. Отделка интерьера конторы оставляла желать лучшего – обшарпанная штукатурка на стенах, скрученный в краях потемневший линолеум, подтрепанные скамейки в зале ожидания. Контингент заявителей – преимущественно женщины пенсионного и предпенсионного возраста. Чем еще заниматься на старости, как не ходить по жилищным конторам для перерасчета счетчиков воды?
Судя по отсутствию какого-либо изображения на терминале выдаче талонов на электронную очередь, тот был либо сломан, либо же его только поставили и не успели подключить. Очередность определялась традиционным кличем «кто последний?». Окна со стороны сотрудников выходили на солнечную сторону, и в помещении, несмотря на открытые окна, было довольно душно. О наличии кондиционера в помещении не могло быть и речи.
Пережив томное ожидание, Степан подошел к окну и озвучил свой вопрос. Но встречное уточнение обрубило под корень смысл похода Степана в этот бюрократический притон.
– А Вы заявление в УФМС подавали?
Оказалось, чтобы вычеркнуть проживавшего из платежной квитанции, нужно было сначала подать заявление в территориальный орган Федеральной миграционной службы, и дождаться, когда те внесут у себя соответствующие правки, уведомив об этом в том числе и коммунальные службы. Ситуация осложнялась тем, что заявление о выписке умершего из квартиры мог написать только собственник жилья. Умершая при этом была в 1/3 долевой собственности – другие две трети принадлежали, соответственно, мужу и сыну. Чтобы зарегистрировать собственность пополам, нужно сначала открыть соответствующее дело у нотариуса, и получить фирменный бланк свидетельства о праве по наследству. Затем отвезти эти бумаги в Управление федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по городу Москве. И начать бюрократический круг ада по новой. Без актуальных документов жилищного учета не получится пересчитать и стоимость услуг и на электроэнергию.
В один миг Степан просто сел на покарябанную скамью и впал в ступор. Мозг категорически отказывался думать, выдавать какие-то умозаключения, логику. Единственное осознание, которое пришло к Степану за десять минут – как страшна бюрократия в России.
Не такая комичная, как во времена Гоголя, Некрасова и Салтыкова-Щедрина. Степану казалось, что хуже ежедневных отчетов в его мотовзводе ничего уже быть не могло, что висящая база – это единственный выкидыш российской цифровизации. Но нет, не единственный. С одной стороны, власти трубили об активной трансформации бумажного документооборота в электронный, что скоро все запросы можно направить, не выходя из дома, только приди в нужный час за нужным документом, где тебе подадут его на блюдечке с голубой каемочкой, принесут кофе, поцелуют в щечку и пожелают хорошего дня. С другой – никто не отменял технические сбои, повышенную нагрузку на серверы и аппаратное обеспечение, с которым он постоянно сталкивался на работе. Если бы все этим и ограничилось… А ведь еще оставалась проблема утечки и удаления персональных данных.
Казначеев понимал, что такая система будет жить еще долго. Может, она и успеет кардинально преобразоваться на его веку, и россияне, будь то горожане или сельские жители, перестанут переживать за не отнесенные в нужные инстанции бумаги, что они затеряются среди стопок других обращений. Что тебя не развернут в каком-нибудь отделении или управлении, потому что ты не принес нужный корешок или ошибся в одной букве, как это произошло с ним сегодня. Несомненно, грамотный человек в этом случае либо тщательно изучит необходимую информацию, либо узнает обо всем в ходе своих бумажных походов.
Но сколько на это уйдет драгоценного времени, которого с каждым годом становилось все меньше?
Срубить эту систему по корень одному было не под силу, да и не имело смысла – сейчас на ней было завязано слишком много ресурсов, чтобы можно было в одночасье создать нечто новое, абсолютно с нуля и без каких-либо рисков. До тех пор ты либо считаешься с правилами игры в бюрократию и как-то влияешь на происходящее, либо продолжаешь отстраняться от нее, плывя по течению и наблюдая, как за тебя принимались решения.
Но правила для того и созданы, чтобы их нарушать.
VIII
Май, 2015
На экзаменационной площадке автошколы «Юность», что в районе Измайлово, кандидаты в водители второй час подряд выжидали среди пасмурного дня приезда достопочтенного инспектора ГИБДД. В мусорном баке возле курилки образовался террикон из потушенных окурков, брошенных кандидатами и инструкторами. Кто-то таким образом пытался перебивать волнение, кто-то – скуку, а кто-то неосознанно закуривал вслед за своими собеседниками, с которыми обсуждались истории сдачи экзаменов своих друзей и знакомых. Один лишь Игорь Бирюков невозмутимо стоял в стороне от других и наблюдал, как ученики откатывали последние минуты на площадке в белых «Поло» и серебристых «Рапидах». Сегодня «механики» должны были сдавать на автомобилях чешского автопроизводителя. Упаси боже сесть за «немца» инструктора Алика с его капризным сцеплением, который едва тянул трогание на эстакаде.
Ходили слухи, что через год регламент сдачи экзаменов ужесточат. Якобы сделают прохождение на площадке всех упражнений за десять минут (вместо трех испытаний на выбор, как сейчас), а в городе появятся новые штрафные пункты вроде «неуверенного» и «опасного» вождения. С учетом сезонных факторов, влиявших на сдачу практической части экзамена, Игорю нужно было закрыть вопрос с получением прав в течение оставшихся шести месяцев.
К слову, это была уже третья попытка парня сдать площадку и город, после которой между пересдачами пойдет интервал в месяц. Родители сделали необычный подарок на его день рождения – как-то на одном из семейных ужинов мама намекнула, что если сын сдаст на права, то, возможно, ему будет на чем ездить. Это серьезно простимулировало парня, и Игорь с нетерпением ждал того дня, когда он сможет законно завести мотор своей будущей стальной незнакомки и обкатать улицы Москвы.
Из-за жары и частых перекуров у Игоря пересохло во рту, а последние две сигареты в его пачке четко давали понять, что лучше обновить упаковку папиросок сейчас, пока не приехал майор Литвинов. Предупредив старших о своем отлучении, он отправился в ближайший магазин. Рустам, инструктор Игоря, уверял своего ученика, что вопрос с принимающей стороной урегулирован за три «путевки в Хабаровск». А потому на этот раз парень не переживал насчет сдачи экзаменов, несмотря на введенное пару лет назад требование фиксировать сдачу экзаменов на видеокамеры. Это было даже к лучшему – инспектору в этом случае значительно подрезали крылья, если тот хотел умышленно помешать кандидату откатать испытание. Хотя были и свои нюансы…
По возвращению из магазина с противоположной стороны 11-й Парковой улицы Игорь заметил, что помимо машин его автошколы на площадке появился черный «УАЗ Патриот». Как только внедорожник пересек периметр ограждения автошколы, Бирюков сразу прочухал, кто был хозяином флагмана отечественного автопрома – экзаменатор, наконец, соизволил притащить в автошколу свой служебный зад. Подойдя ближе, парень смутился, увидев на погонах инспектора три маленькие звезды вместо ожидаемой одной большой. Майора Литвинова успели понизить на два звания? Обычно, когда раскрывались подобные договоренности с «успешной сдачей экзаменов», старшие офицеры не отделывались сменой погон.
Игорь подошел впритык к сборищу с инструкторами и заметил отчетливое недоумение на их лицах – те о чем-то расспрашивали старшего лейтенанта. Когда офицер с ухоженными светлыми усами направился обратно в свой автомобиль, Игорь подошел к окруженному негодующими учениками Рустаму. Убедившись, что старлей был очень занят копанием в своих служебных вещах, инструктор начал прояснять ситуацию.
– Ребят, расклад такой, – начал инструктор, оглядываясь в сторону черного «Патриота». – Наш майор заболел, этот приехал подменить его.
– Как он вообще попал сюда? – спросила одна из учениц.
– Без понятия, первый раз его вижу. Мутный какой-то мужик…
– А то, что мы скидывали…? – уточнил Игорь в полголоса.
– Не знаю, в делах должны стоять отметки, а там уже как он решит. Если будет валить – будем общаться с его командиром.
Апофеозом всего этого стал выбор «Поло» в качестве экзаменационного автомобиля для сдававших на механической коробке передач. Якобы от салона «Рапида» смердело сигаретным табаком. Это правда, что Рустам был еще тем заядлым курильщиком, как и остальные 80% инструкторов «Юности». Кроме того, у машины отсутствовала опись необходимого комплекта водителя – знак аварийной остановки, аптечка, огнетушитель, буксировочный трос и светоотражающий жилет. Черная «Киа Рио» так и осталась экзаменационной лошадкой для тех, кто не планировал часто дергать рычаг переключения скоростей. На ее счет инспектор лишь пробурчал что-то про ароматизатор салона и мелкий мусор на задних сидениях. Несмотря на протесты инструкторов и призывы к пониманию, офицер полиции был непреклонен в своем выборе. Прошло еще около десяти минут, пока старший лейтенант устанавливал записывающее оборудование в салон «Киа Рио». После томительных подготовительных процедур он взял с собой кипу экзаменационных карточек кандидатов и озвучил первую фамилию.
Экзамен на сдачу площадки начался.
***
На «корейце» площадку сдало большинство кандидаток и кандидатов. Зачет в личные карточки остальные ученики не получили по очевидным и нелепым причинам – кто-то умудрился откатиться на эстакаде и сбить переносной столб, кто-то протащил конусы на параллельной парковке. Были и такие, кто и вовсе не смог начать упражнение в течение тридцати секунд. Чего только нервы не делали с экзаменуемыми в звездный час… А ведь это всего один миг, всего одно неверное движение.
Спустя полтора часа очередь добралась и до тех, кто хотел владеть двумя типами трансмиссий. Между тем, дело приближалось к полудню, и желудки оставшихся кандидатов начинали напоминать об обеденном приеме пищи. Курящим частично удавалось подавлять аппетит сигаретным дымом, хотя в таком состоянии к сигарете тянуло не так сильно. С механикой процесс отсеивания кандидатов шел куда быстрее – на экзамене отметку «не сдал» получал уже каждый второй кандидат, в том числе и из числа «подмасленных». Алик и Рустам все чаще выслушивали упреки в свой адрес, например «для чего я с вами договаривался? Чтобы меня валили!?». Но еще до начала экзамена инструктора неоднократно предупреждали, что грубые нарушения покрываться не будут.
– Я не раз повторял вам, что будут ка-ме-ры! И все ваши фразочки с «ой, а что это она не едет» будут записываться! – парировал Алик.
– Надо было больше занятий брать, – поддерживал его Рустам. – Как вы потом без нас ездить будете?
Сколько бы кандидаты не возмущались, про себя они понимали, что инструкторы правы.
Вскоре прозвучала фамилия Игоря, от произношения которой у него чуть не заложило уши, учитывая громкость и низкие частоты, на которых говорил этот старлей. Перекрестившись, он отправился в так нелюбимый им «Поло» Алика, припаркованного перед эстакадой, с ожидавшим его светлоусым оборотнем в погонах. Усевшись в автомобиль, Игорь обратил внимание на положение сиденья старшего лейтенанта – оно почти упиралось к задним рядам, а спинка сидения наклонена минимум на 45°. Неужто даже относительно просторный «немец» был для него тесноват?
– Здравствуйте, – поприветствовал его Игорь.
– Паспорт, – громко басом выдал офицер, не повернув в сторону парня даже головы.
Игорь вручил ему свое удостоверение личности в развернутом виде. Фу, какой грубиян этот инспектор!
– Бирюков Игорь Николаевич, 1990 года рождения, – продиктовал на запись экзаменатор, поводя документом перед камерой на лобовом стекле, затем положил паспорт перед собой. От его голосового рупора Игорь даже немного морщился, пока настраивал под себя сиденье и зеркала. Удобно, что здесь был такой же джойстик настройки боковых зеркал, как в «Шкоде». Закончив настройку салона, он доложил о своей готовности.
– Начинайте упражнение «эстакада», – повелевал инспектор.
Припарковав автомобиль на подъеме, Игорь начал набирать обороты на первой скорости, когда инструктор поставил ограничительный столбик. Затем подвел сцепление и… Случилось то, из-за чего Игорь не хотел сдавать именно на этой машине – кандидат слишком сильно ослабил нажатие на педаль сцепления, «Поло» не справился с оборотами и заглох. Инспектор продолжал сидеть с невозмутимым взглядом. Хорошо, что машина была на стояночном тормозе, и Игорю удалось избежать отката. Оставался последний шанс, и парень им воспользовался – повторив манипуляции с педалью газа, он отпустил стояночный тормоз чуть раньше и прибавил ускорения. «Поло» смог подняться и выйти на ровный участок эстакады, после чего покатился вниз и элегантно вписался передним бампером в метровую зону остановки. Задание было выполнено.
– Следующее упражнение – разворот в ограниченном пространстве, – прогремел старший лейтенант.
С этим заданием Игорь справился без проблем. Несмотря на так нелюбимое им сцепление, зеркала у машины давали хороший обзор на разметку. Хотя бы в этом он был благодарен Алику.
– Следующее упражнение – параллельная парковка.
«Вот черт!», – выругался про себя Игорь. Это было одним из самых раздражающих упражнений среди всех пяти существующих в их автошколе. Почему не заезд в бокс? Почему не змейка? Длина корпуса «Поло» была короче «Рапида» примерно на десять сантиметров, а значит привычные ориентиры могли сыграть уже не на пользу ученику. Игорь попробовал не придавать этому значения, и провел все тот же алгоритм, что и на чешском собрате – руль до упора вправо, заезд, выравнивание колес и затем выкручивание руля влево до отказа. Дернув стояночный тормоз и выставив «нейтраль» на коробке передач, Игорь выдохнул и выжидающе посмотрел на экзаменатора.
– Вы закончили упражнение? – прогремел инспектор.
Это знак! Рустам говорил об этом – если инспектор задавал такой вопрос, значит кандидат на грани провала. Ответив «да», он смело может расписываться в своей карточке рядом с пометкой «не сдал». Но сведущие ученики в курсе, что экзаменаторы таким образом протягивали руку помощи, несмотря на наличие камер. Значит, этот старлей все таки знал про договоренность Литвинова с его автошколой.
– Еще нет, – ответил Бирюков.
Игорь еще раз посмотрел в боковые зеркала, а затем в окно левой двери. Вот же засада! Левое зеркало немного вылезало на пунктирную разметку. Он выкрутил руль вправо, вернул коробку передач на задний ход, опустил ручник, сдал еще немного назад и выровнял машину. После повторил завершающие действия и доложил, что закончил.
– Бирюков Игорь Николаевич прошел экзамен на площадке, оценка «сдал». Расписывайтесь, – как робот произнес белоусый инспектор, протянув Игорю экзаменационный листок с ручкой. Кандидат, не скрывая своей ехидной улыбки, с довольным видом оставил на листке свой автограф.
– Скоро увидимся, товарищ старший лейтенант, – с язвой в голосе сказал Игорь и бодром расположении духа вышел из машины.
***
Поскольку около половины кандидатов слетело еще на площадке автошколы «Юность», экзаменатор решил провести испытание в городе в тот же день. Такое решение неоднозначно оценили как инструкторы, так и ученики. С одной стороны – это огромная экономия личного времени и шанс «откатать» последнее испытание, пока тело помнило все нюансы экзаменационного автомобиля. Да и лишние полчаса на обед были. С другой – не очень приятный исход для инструкторов, у кого в личном графике намечались ученики для отработки вождения в реальных условиях, а для будущих водителей – звонки работодателей с назойливыми вопросами вроде «ты там скоро?», «мне нужен отчет через три часа!», «ты же говорил, что только до обеда отпросишься!». Как бы то ни было, слово инспектора для автошколы было догматом. Абсолютом. Константой.
Но не для безработного Игоря. Родители предложили сыну краткосрочную материальную помощь, пока он пытался получить водительский документ и просматривал отклики своего резюме на рекрут-сайте «Jobhunter». К слову о последнем, он уже и не помнил, когда в последний раз заходил на этот портал – всегда находились дела куда более насущные, вроде встреч с друзьями или компьютерных шутеров.
Сейчас его волновало лишь одно – в курсе ли этот «литеха», по какому маршруту нужно было вести «отборных» кандидатов? Ни Алик, ни Рустам не смогли ответить ему на этот вопрос. Ситуацию осложнял и тот факт, что принимающий инспектор запретил Рустаму на «Рапиде» сопровождать экзаменационный транспорт.
– Вы понимаете, что мы так будем до самого вечера сдавать? – возмущался Алик, когда экзаменационный и сопровождающий автомобили прибыли на место старта.
– А вы в курсе, что камера записывает обстановку сзади? Странно будет наблюдать на записи, что экзаменуемый транспорт на протяжении нескольких часов преследует один и тот же автомобиль. Как предложите потом объяснять это проверяющим органам?
Отчасти, логика в его словах была – время от времени УСБ и другие заинтересованные инстанции просматривали записи видеокамер с экзаменов. С другой стороны, этой практике был уже не первый год, и тут у благородной проверки должно вдруг измениться к ней отношение. К тому же, инструкторы это делали для удобства всех, не получая никаких компенсаций за сожженный бензин. А этот ресурс сейчас был далеко не дешевый.
До Игоря очередь дошла лишь через два часа. Странно, старшие говорили, что «избранные» начнут первыми после ездоков на «автомате». Может, это была такая тактика инспектора, чтобы не наводить подозрения на отборных участников? Да и плевать, раньше это будет или позже, покуда договор инструкторов со стражами автопорядка в силе. В любом случае, важно было здесь и сейчас – запись камеры велась и на траекторию маршрута, и никакой «уговор» не оправдывал выезд на встречку или наезд на пешехода, перебегавшего дорогу в неположенных местах.
Игорь уселся в тот же экзаменационный «Поло» Алика, который с сегодняшнего дня стал для него символом удачи. Машина располагалась прямо возле их автошколы на 11-й Парковой улице. Пройдя рутинную процедуру идентификации кандидата и настройку салона, Игорь начал движение в сторону Сиреневого бульвара.
– На регулируемом перекрестке едем прямо, – повелевал полицейский, все с той же каменной гримасой на лице.
«Изумительно», – подумал Игорь, перестроившись в левый ряд, подальше от сигнала светофора с зеленой стрелкой. По регламенту, инспектору нужно было продемонстрировать минимум два поворота в разные стороны и один разворот. Перекресток был пройден без проблем, и «Поло» продолжил ехать к пересечению с Верхней Первомайской улицей. Примерно за сто пятьдесят метров до указанной улицы светофор вдалеке переключился с красного на зеленый. Инспектор молчал.
– Здесь поворачивать? – до светофора Игорю оставалось меньше ста метров. Обычно здесь ученики совершали разворот. Инспектор продолжал выдерживать тишину.
«Язык в заднице застрял, что ли!?», – возмущался про себя Игорь. В таких случаях кандидатам не оставалось ничего другого, кроме как продолжать ехать прямо. А запись с камеры можно было приложить к апелляции, если экзаменатор вдруг потом заявит о невыполнении требований.
А может, и не стоило переживать вовсе? В этом квартале все дороги были практически двухполосные, и совершить ошибку на повороте – значит показать пик невнимательности будущего водителя.
– Нет, – выдал наконец экзаменатор.
Надо же, проснулся! После перекрестка 11-я Парковая продолжалась в одностороннем движении. Скорее всего, он потребует свернуть налево, а потому лучше перестроиться в крайний левый ряд.
Так и вышло – инспектор попросил Игоря повернуть налево, на Измайловский бульвар, где потоки машин были разделены прогулочной аллеей.
«Неужели думаешь, что я поеду под «кирпич» по встречке? Не тут-то было!», – самодовольно подумал Игорь, остановившись на первом светофоре. Поворотник включать не стал, иначе бы заработал штрафной балл за ввод других участников движения в заблуждение. Лишь проехав первое пересечение, он включил левый указатель и совершил заданный ему маневр.
Улицы Северного и Восточного Измайлово были прекрасны тем, что имели долгий пролет между пересечениями. По регламенту, инспектор не мог тестировать кандидата дольше пятнадцати минут, а потому Игорь нарочно придерживался рекомендуемой скорости в 40 км/ч.
– На следующем регулируемом перекрестке поверните налево, а затем – поверните направо, – вновь прогремел экзаменатор, отчего у Игоря выветрилась вся эйфория от спокойной езды.
Как скажешь, босс! Игорь исполнил маневр – выехал на 13-ю Парковую, и попал на красный свет перед очередным перекрестком. Расслабившись, он включил правый поворотник и стал ждать разрешающего сигнала.
Интуиция подсказывала, что Игорь вот-вот наступит в капкан. Подъехавшая сзади незнакомая красная «Хонда» моргнула Игорю дальним светом фар. Что он хотел этим сказать? Парень спохватился, когда загорелся зеленый свет. Над светофором он увидел знаки «Уступи дорогу» и «Выезд на дорогу с односторонним движением», указывавшего… налево! Игорь выключил поворотник и продолжил ехать прямо.
– Поворот направо запрещен, так как здесь одностороннее движение, – с невозмутимым тоном прокомментировал кандидат в водители.
Старший лейтенант ничего на это не ответил, лишь сделал себе пометку в экзаменационном листе. Все правильно, Игорь ввел других участников в заблуждение, включив правый поворотник. Офицер должен был нарисовать ему один балл.
Так, хорошо, у Бирюкова в запасе была еще одна ошибка средней степени и три мелких прокола. Требование инспектора относительно поворота направо оставалось в силе. Сейчас надо было быть особенно внимательным и не спутать перекресток с прилегающей территорией.
«Поло» постепенно нагонял бело-зеленый городской автобус, следовавший по маршруту № 34. С этими товарищами надо быть поаккуратнее – из-за их габаритов сложно было оценить обстановку на встречном движении, на случай, если инспектор попросит совершить обгон. После T-образного перекрестка с Верхней Первомайской «скотовозка», как называл автобусы Рустам, включила правый поворотник. Значит, впереди остановка – нужно немного сбавить скорость и увеличить дистанцию.
Игорь едва не наехал на пешеходный переход, когда автобус прижался к остановке «Детская больница». Обгонять его было запрещено – потоки разделяла сплошная линия разметки. И уж тем более нельзя было рисковать на пешеходном переходе. Парень терпеливо дождался, когда общественный транспорт выполнит свой социальный долг.
Как только Игорь продолжил движение за автобусом, инспектор издал следующий наказ:
– На регулируемом перекрестке поверните налево.
На всякий случай Игорь уточнил, что делать с поворотом направо.
– На регулируемом… перекрестке… поверните… налево, – в голосе старшего лейтенанта прослеживалось явное презрение к дотошности кандидата, и вынудить его повторять команды было верхом неуважения к инспектору. Ну очевидно же, что здесь было, как в армии – последний приказ нивелировал предыдущий, если первый противоречил его требованиям.
«Да как скажешь! Хочешь налево, хочешь разворот, хочешь хоть в магазин тебе за сигаретами заеду – любой каприз, лишь бы не скулил!», – возмущался про себя Игорь.
Едва заметный из-за обилия зелени светофор на перекрестке велел автобусу и экзаменационному «Поло» дождаться разрешающего сигнала. Самого сигнала светофора Игорь не видел – он мог ориентироваться лишь по стоп-сигналу автобуса, планировавшего продолжать движение прямо. Игорь молча включил левый поворотник и начал ждать.
Радовал лишь тот факт, что на этом участке трафика практически не было – лишь парочка машин выехала с пересекаемой дороге в прямом направлении. На встречной стороне 13-ой Парковой своей очереди также ждали несколько машин. Надо обязательно их пропустить перед поворотом, иначе прощай экзамен. Игорь мельком взглянул на своего соседа в погонах. У того на лице будто проскользнула едкая усмешка. Конечно, ты здесь был царь и бог, решал судьбы молодых водителей, кто хотел сидеть за баранкой своего автомобиля и ездить, куда вздумается. Ничего, осталось лишь пара маневров – после поворота налево офицер скорее всего попросит развернуться и припарковаться там, где это не запрещено знаками. С момента начала экзамена прошло уже минимум одиннадцать минут.
Автобус тронулся с места. Сзади Игоря никто не подгонял, а значит можно было спокойно пропустить встречное движение и повернуть. И лишь в конце Игорь осознал, что наступил в тот самый капкан, когда повернул после проезда встречного потока. Инспектор ударил по педалям сцепления и тормоза, после чего объявил кандидату о несдаче экзамена.
***
От резкой остановки автомобиля Игорь не сразу осознал произошедшее. В чувство его привели сигналящие в правый бок водители, которые меньше десяти секунд назад находились на встречном потоке. Для пешеходов на Сиреневом бульваре горел разрешающий сигнал. Игорь замечал на их лицах как недоумевающие, так и насмехательские взгляды в его сторону.
– Возвращайтесь в полосу и найдите место для остановки, – повелевал экзаменатор, высматривая поочередно задние и боковые зеркала.
Включив аварийную сигнализацию, Игорь начал перебирать в голове наиболее короткую и безопасную траекторию. Сейчас поток машин на 13-й Парковой и пешеходы на Сиреневом бульваре создали для него патовую ситуацию. Нужно было дождаться запрещающего сигнала для того потока и сдать назад в правую сторону. После смены сигналов светофора Игорь включил заднюю передачу и начал выводить автомобиль на 13-ю Парковую.
Поворот на прилегающую территорию справа находился примерно в ста пятидесяти метрах от злополучного перекрестка. От злости Игорь даже заглушил мотор, вместе с подъемом рычага стояночного тормоза.
– Заведите двигатель, – металлическим голосом попросил его принимающий инспектор.
Кандидат в водители попытался разглядеть его служебную бирку с фамилией и именем. На прикрепленной к нагрудному карману карточке он смог разглядеть только родовое имя.
– Товарищ… Казначеев… – начал было он.
– Обращайтесь ко мне «товарищ старший лейтенант», – поспешил поправить его офицер.
– Товарищ старший лейтенант, Вы понимаете, что создали невыполнимые условия для последнего маневра?
– С какой это стати? Вы не убедились в организации движения на пересекаемой дороге, а потому создали аварийную ситуацию встречному потоку. Не тратьте мое время, распишитесь в экзаменационном листе и ступайте домой. Если не согласны с результатом, можете оспорить сдачу экзамена в судебном порядке.
– А за что я должен расписываться, если Вы на ходу меняете свои указания! Сначала поверни направо, потом поверни налево…
Казначеев наконец обратил на него свой стальной инспекторский взор. Его глаза так и горели от наворачивающегося негодования.
– Игорь Николаевич, если Вы еще думаете о том дне, чтобы сесть за руль на законных основаниях, распишитесь в экзаменационном листе. Без него Вы не будете допущены на пересдачу, – от голоса Казначеева в ушах у кандидата в водители стоял нестерпимый гул.
Игорь подготовился к такому повороту событий. Перед сдачей экзамена он вывел с карты немного наличности. «Сувенир» для должностного лица был уложен в обычный белый конверт, который Игорь достал из широкого кармана своих болотно-зеленых брюк. Примятый бумажный прямоугольник он просунул в нишу под магнитолой, так, что камеры не должны были зафиксировать подозрительных действий.
– Смотрите, тут кто-то из кандидатов документы свои забыл.
– Не знаю, кто забыл. Чужого брать не стану.
«Ну какой же ты засранец! Неужели ты столько настриг с учеников, что решил сейчас в правильного поиграть!?», – злился про себя Игорь.
– Подписывайте лист и заберите «забытую» вещь, – Казначеев произнес прилагательное с едва прослеживаемом ехидством.
Что ж, Игорек, кажется, с твоей комбинацией на руках больше не было смысла блефовать? Несостоявшийся водитель наконец сдал оборону и подписал злополучный документ.
– Я тебя еще найду… – прошипел он напоследок, захлопывая за собой дверь.
Казначеев не стал уподобляться обиженному кандидату, и пересел за руль без каких-либо ответных реплик, после чего отрегулировал зеркала и сиденье под свой громоздкий рост.
– Документы забыл, – Казначеев вышвырнул оставленный конверт в окно и направился обратно в автошколу.
***
Лишь к вечеру Казначеев закончил прием последних экзаменов кандидатов автошколы «Юность». Небольшую стопку карточек будущих водителей, прошедших последние испытания, он увез в первое отделение экзаменационной работы на Вернисажной улице, где в своем кабинете его ждал Альберт Меркулов, начальник первого отделения технического надзора и регистрационно-экзаменационной работы № 3. Да, тот самый, что был его командиром первого мотовзвода во втором батальоне полиции в Центральном административном округе.
– Эх, Степка, Степка, я уж уезжать думал, а тут ты вваливаешься со своими кандидатами. Ну что, много сдали?
– Я могу зайти в другой раз, если Вам неудобно, – с нотками обиды ответил Казначеев.
– Ты у меня первый день что ль на службе? Шуток не понимаешь? Заходи, говорю, мне цифра нужна.
Казначеев неторопливо обошел Т-образный стол слева и сел по правую руку от своего руководителя. Старший лейтенант аккуратно выровнял экзаменационные карточки кандидатов об массивную поверхность стола и вручил их Меркулову.
– Да что ты все копошишься, дал бы уже так… – поворчал Альберт, принимая кипу.
– Альберт Сергеевич, это ценные документы. С ними надо бережно, – угрюмо промычал подчиненный.
– За это я тебя и перевел к себе, что ты еще тот зануда, – после этой фразы Меркулов издал психопатический смешок. Он начал высматривать карточки и раскладывать их на четыре стопки. Улыбка, натянутая на его все таком же округлом лице с обвисшими от хорошей жизни щеками, постепенно опускалась, переходя в неприятное удивление. Окончив сортировку, начальник отделения отодвинул две стопки по левую руку и вопросительно посмотрел на своего сотрудника.
– Двенадцать карт. А сколько всего сдавало?
– Одиннадцать на автоматической коробке, двадцать три на механической. Всего тридцать четыре кандидата, Альберт Сергеевич, – с серьезным видом доложился Казначеев.
– Так, дай мне список, кто сегодня сдавал, – Альберт помрачнел во взгляде и протянул просящую руку к Степану, не отрывая глаз от двух стопок по правую руку. Степан неторопливо залез в свой рабочий кожаный портфель, и среди снятых средств видеофиксации достал чуть примятый список сегодняшних кандидатов, уложенного в отдельный файлик. Меркулов грубовато выхватил его и начал бегать глазами от списка к стопкам.
– Ты же в «Юность» ездил, да? – уточнил он, открывая свой выдвижной ящик в столе.
– Так точно.
Меркулов достал свою версию листка А4 с фамилиями, написанных от руки. Напротив выписанных инициалов стояли «плюсики», и, сверяясь с карточками из стопок, Меркулов сделал пометки в виде знаков вопроса и других «плюсиков» в распечатанном списке Казначеева. Затем вручил листок со сделанными пометками обратно своему подчиненному.
– Мне сегодня инструктора звонили оттуда, жаловались, что ты «инвесторов» валил.
Глаза Казначеева слегка выпучились от такой претензии.
– Простите, кого?
– Скажи, ты какой раз экзамены принимаешь? – в голосе Меркулова начало прослеживаться накипающее недовольство.
– В этом отделении – первый.
– В этом отделении понятно, а вообще? За всю службу? – Меркулов начинал понемногу багроветь.
– В Центральном округе пару раз принимал теоретические экзамены, когда Вы ушли.
– Степка, помнишь ту гоночную движуху во втором бате7? – выдохнув, спросил Меркулов. Само собой, Степан помнил те славные времена как вчерашний день, а также печальные последствия за их с Алексеем азарт. Начальник начал пояснять, что здесь «благотворительная схема» работала в похожем ключе, с той лишь разницей, что она не имела таких рисков и была отработана еще со времен ельцинских извинений в новогоднюю ночь. Не говоря уже о размерах этой самой «благотворительности»…
– Я кое-как объяснил инструкторам, мол, человек новый, не сразу понял, что к чему. Литвинов, собака, меня тоже подставил…
– Альберт Сергеевич, разрешите возразить. Это ведь неправильно. Если Ваше отделение выдаст удостоверения таким растяпам, как Бирюков и Праведников, которые не отличают встречное и попутное движение, Вы подвергнете жизни как новых водителей, так и уже опытных. Я уже не говорю о пешеходах. А это плохая статистика для нашего ведомства. Оно нам нужно?
Глаза Меркулова закатились чуть ли не вовнутрь.
– Степка, ты меня не понял. То, как он будет ездить после получения прав, нас не будет касается. Ты вообще видел, в каких условиях мы работаем? Какое у нас оборудование, какая у нас штатка? Гражданские почти каждый день перерабатывают по два, а то и по три часа, и им за это никто не доплачивает. Кроме того, они еще и каждый день выслушивают недовольство граждан, потому что эти, извини меня, идиоты документы не могут нормально собрать и принести. А благодаря вознаграждениям у меня есть хоть какая-то возможность стимулировать сотрудников. Ты же не думаешь, что я забираю все себе…?
– Ни в коем случае, Альберт Сергеевич, – успокаивающе обнадежил его Казначеев. – И все-таки это неправильно. С каждым годом финансирование органов внутренних дел остается одной из самых больших статей…
– Какое к черту финансирование!? – выпалил Альберт и непроизвольно встал со стула. – Разуй глаза, дружок! До начальников отделений, таких, как я, твое финансирование не доходит. Ты можешь себе представить, что даже опытный водитель может рано или поздно позволить себе вольность и создать аварию на МКАДе или на «трешке»8? А некоторые, особенно девушки, получают права и оставляют их в прикроватной тумбочке, потому что боятся за руль сесть, их мужья везде катают, им по кайфу. Желающие получить права всегда будут, и они будут жертвовать столько, сколько им скажут.
– Альберт Сергеевич, в таком случае я не хочу участвовать в этой схеме. У меня есть Регламент, я ему и следую, – на этой ноте Казначеев встал из-за стола и вышел из кабинета, игнорируя причитания своего начальника.
***
На следующий день Казначеев направлялся в первое отделение экзаменационной работы на Вернисажной улице без доли обиды на своего начальника. В тот же вечер он решил навестить спортивный зал в соседнем корпусе – вечерние тренировки отлично снимали стресс на сон грядущий, а с учетом грамотной программы и питания после упражнений следующий день не начинался с крипатуры мышц. Здешний тренер указывал Степану на необходимость балансировки кардио- и силовых упражнений, чтобы поддерживать атлетический облик. Телосложение Казначеева относилось к так называемым эндоморфам – склонных к набору веса и мышечной массы. Старший лейтенант при этом нисколько не стеснялся своих больших габаритов. Напротив, он считал крупное (не упитанное!) телосложение хорошим задатком крепкого здоровья, и гордился им.
Степан обдумывал слова своего начальника. Меркулов так и остался алчным чиновником со времен работы во втором батальоне, прикрываясь «тяжелым трудом» своих подчиненных. Если человека не устраивали его условия труда, и он намеревался больше зарабатывать и двигаться по карьерной лестнице – он будет искать свое место, а не протирать штаны перед окном приема и выдачи документов, жалуясь на свою нелегкую долю.
Вспомнишь солнце – вот и лучик. Альберт Сергеевич стоял в небольшой крытой курилке в пятнадцати метрах от входа и что-то весело обсуждал в телефонном разговоре. При виде приближавшегося Казначеева начальник отделения в спехе потушил и выбросил бычок в переполненную урну, скоропостижно закончил разговор и окликнул своего подчиненного.
– Доброе утро, Альберт Сергеевич, – поприветствовал Казначеев своего руководителя, когда подошел к курилке. Мерзкий запах потушенных бычков мгновенно вызвал искривленное выражение лица старшего лейтенанта и тошнотворный рефлекс, не говоря уже о неприятной эстетике самой курилки, где из-за окурков негде было встать полицейской туфле. Видимо, средств в фонде имени Альберта Меркулова хватало не на весь обслуживающий персонал, раз этот бардак некому было прибрать.
– Степка, ты уж не обессудь, думал, что с тех пор ты пересмотрел свои взгляды на нашу работу…
– Все нормально, Альберт Сергеевич, – сухо ответил ему Казначеев.
– Вот и отлично. У меня к тебе просьба будет – через пару часов ко мне парнишка должен приехать на собеседование, а мне полковник Томилин набрал минут десять назад, ждет на совещании по округу. Прими кандидата, а?
– Приму, Альберт Сергеевич. Разрешите поподробнее узнать?
Меркулов рассказал, что сейчас они искали специалиста «широкого профиля», который смог бы взять на себя участок делопроизводства, в том числе и кадровое, на время отсутствия или болезни других сотрудников. На текущий момент Казначеев был единственным сотрудником, кто вел канцелярию их отделения.
– Из-за новых правил сдачи экзаменов все табуном попрут сдавать на права, а мы хотим еще автошколу «Мотодрайв» на себя взять, – Меркулов махнул рукой в неизвестном направлении. – Здесь, на Нижней Первомайской. Думаю тебя к ним приставить, чтобы ты экзамены у них принимал.
– Новый Регламент вступит в силу только следующим летом, – прокомментировал Казначеев. – Есть смысл ожидать поток только весной.
– В автошколе тоже не дураки сидят, в следующем году у них ценник взлетит будь здоров. И это я еще молчу про тех, кто взвинтил стоимость после новых правил и обвала рубля. У нас уже практически график до конца года расписан, так что принимающих инспекторов может не хватить, если какая-нибудь сволочь типа Литвинова вздумает слечь на больничный. В общем, Степка, послушай паренька, как он, чего.
Казначеев догадывался, для чего Меркулов мог присматривать себе нового сотрудника. Свою лапшу, Альберт Сергеевич, с новым Регламентом и автошколами оставь где-нибудь в отделе пропаганды БДД9. Начальник отделения наверняка хотел застраховаться на тот случай, если старший лейтенант снова удумает быть ложкой дегтя в медовой бочке его отделения, и чтобы неугодного служащего можно было скинуть в удобный момент. Или, чего хуже, выставить причастным к злоупотреблению служебными полномочиями.
– Сделаю, Альберт Сергеевич.
***
Перед своим отъездом на окружное совещание Меркулов дал Казначееву ценные указания относительно вопросов, которые предстояло задать кандидату. А после собеседования Степану предстояло составить заключение на предмет профпригодности соискателя и предоставить Меркулову на рассмотрение. Степан думал начать с основ – что такое документ, что являлось реквизитами документа, какие нормативно-правовые акты регулируют делопроизводство, чем приказ отличался от распоряжения и тому подобное. Про себя Казначеев понимал, что проверять кандидата одной теорией было не слишком эффективно. Такой подход мог бы сработать разве что на зачете у его университетского преподавателя при сдаче предмета «Правовые основы государственного управления и государственной службы».
Но в отличие от работника образовательного учреждения, кандидат не прощался с принимающим экзаменатором после успешной сдачи, а внедрялся прямо в бюрократическую машину их подразделения. А значит должен будет понимать и ориентироваться в реальных документах, проекты которых он будет готовить и относить на подпись первому лицу отделения. И все возможные косяки, которые будет выявлять Меркулов у нового сотрудника, будут оборачиваться в сторону Казначеева косыми и вопросительными взглядами. А потому старший лейтенант планировал дополнить собеседование практической частью.
Через полтора часа в кабинет к Казначееву зашел консультант преклонных лет в ярко-оранжевой жилетке. Основной труд такого работника заключался в нажимании экрана терминала выдачи талончиков на очередь. В этот момент старший лейтенант готовил очередную служебную записку с направлением информации, и не очень обрадовался внезапному появлению пожилого привратника.
– Почему не стучитесь, Валерий Юрьевич? – сухо, но без злости спросил Казначеев.
– Степ, там на собеседование парнишка какой-то пришел, спрашивает Альберта Сергеевича…
– Валерий Юрьевич, Вы не ответили на мой вопрос, – уже более строго, но все также без ноток злости, переспросил старший лейтенант. Его глаза сверлили взглядом переносицу консультанта.
– Да я думал ты не сильно занят, да и…
– Закройте, пожалуйста, дверь и попробуйте снова, – Степан отчетливо отстучал каждое слово. На лице привратника одновременно выразилось как негодование, что какой-то молодой зазнайка в погонах командует им, так и трепет от его громогласного тона. Борьба двух чувств в итоге закончилась закрытием двери с той стороны с последующим отстукиванием дверного полотна из дубового массива.
– Да-да, – оживленно ответил Казначеев.
Валерий Юрьевич, на сей раз с чуть озлобленным выражением лица, повторил предыдущее сообщение.
– Альберт Сергеевич ждал его в 11:00. Сейчас 10:44. Пусть ждет, – ответил старший лейтенант, поглядывая на свои наручные часы с черным кожаным ремешком.
– Х-хорошо… – запинаясь, ответил консультант и закрыл (почти захлопнул) дверь.
Казначеев всегда считал ритуал стук в дверь не столько психологической подготовкой для встречающего, сколько актом вежливости по отношению к человеку, к которому собирались обратиться. Стук в дверь означал, что посетитель уважал личное пространство принимавшей стороны. Привратник не проявил такового в отношении Казначеева, сославшись якобы на относительную незанятость единственного делопроизводителя отделения. А потому таких, как Валерий Юрьевич, несмотря на их зрелый возраст, приходилось перевоспитывать. А если он так к Меркулову додумается зайти…?
К назначенному времени Казначеев успел подготовить три проекта служебных записок, которые оставалось лишь подписать начальнику отделения. По ту сторону двери из дубового массива раздался стук. Степан посмотрел на свои часы – 11:01. Он что там, совсем за временем не следит?
– Входите, – отчетливо ответил старший лейтенант.
Дверь открылась, и в кабинет вошел молодой человек лет двадцати девяти, в очках и темными волосами. Казначеев, оценивая внешний вид кандидата, сделал соответствующую пометку в своей личной записной книжке. Выбор в пользу черного поло и темно-синих облегавших брюк был не самым лучшим для появления на собеседовании в государственных структур, пускай даже и в летнее время. Возможно, что черным поло он пытался маскировать потливые места на теле и примятые участки одежды. Но отсутствие на ней каких-либо посторонних следов убедило сделать «галочку» об опрятности.
