Когда ритм бубна оказался настолько быстрым, что колотушка в руках играющих стала почти незаметна из-за резких ударов, девушка закрутилась на месте, и упала на землю. Звуки инструментов оборвались в тот же миг.
Хаган поднялся и поклонившись огню, направился к девушке. Он подхватил её на руки, и молча отправился сквозь толпу.
– Что произошло? – не выдержав спросила я, потянув Рину за рукав.
– Она не справилась с силой стихии. И это значит, что она ещё не готова к посвящению.
Черт побери, да я ни единого слова не поняла!
Люди вокруг начали подниматься и уходить. Лишь те, кто непосредственно участвовал в обряде, остались сидеть у огня, склонив головы.
Я тоже встала, и попрощавшись с девчонками, отправилась в свое жилище, с твёрдым намерением выловить завтра Глеба, и постараться узнать у него обо всем, что происходит в этом лагере.
Тяжело рухнув на постель, прикрыла уставшие веки и сразу отключилась, даже не найдя в себе сил снять одежду.
Утро встретило меня громким душераздирающим воем. Резко подскочив с постели, я зацепилась ногой за край одного из многочисленных ковров. Локти и колени впечатались в шерстяную ткань, а копна длинных, спутавшихся за ночь волос, упала на лицо, закрывая обзор.
Такой меня и застал Хан, ввалившийся в юрту без стука.
Замаскировав смех под кашель, парень спросил:
– Удобно? Йогой занимаешься, или тебе так сильно ковер понравился?
– Да иди ты! – кое-как поднялась, и откинув волосы назад, раздраженно спросила, – Тебя стучать учили?! И почему в двери нет замка, или хотя бы щеколды?
– У нас не запираются. И не стучат. Ткань, отделяющая спальню от остального помещения и служит тебе для сохранения личного пространства. Но ты видимо не посчитала нужным задернуть ее.
Я молча закатила глаза, подумав о том, сколько еще здесь может быть бредовых правил, а Хан добавил:
– Собирайся. Через десять минут начнется завтрак. И на будущее – услышав первый звук Горна, ты должна проснуться, на второй – собраться, а к третьему уже сидеть за столом. Иначе останешься голодной. После третьего сигнала на завтрак никого не пускают. Столовая находится за юртой Дархана.
Парень уже собирался уходить, но я вдруг вспомнив, что так и не отдала ему толстовку, воскликнула:
–Постой! – подхватив кофту, быстрым шагом приблизилась к нему, сказав, – Вот. Забери. Спасибо, ты очень выручил меня в дороге.
Удивительно, но я все еще пыталась быть вежливой.
Парень прожег меня странным взглядом, но все-же протянул руку, намереваясь забрать элемент одежды.
Когда наши пальцы соприкоснулись, мою голову вдруг пронзила вспышка боли. Вскрикнув, я выпустила ткань, и упала на колени, сжав руками виски. Сквозь вспышки боли в моем сознании мелькали странные картинки. Кровь, стекающая по черепу какого-то животного, клубы дыма, сквозь которые едва просматривался человеческий силуэт, а еще огонь… Очень много огня.
Когда от боли мне стало не хватать дыхания, все вдруг резко оборвалось. И видения, и все болезненные ощущения в голове.
– Как ты? – спросил Хан, опустившись рядом со мной на одно колено, – Что случилось?
– Я не знаю. Просто внезапная вспышка боли в голове. Наверное, это от удара о подводные камни в ручье. Может у меня сотрясение…
Не знаю, почему я решила не говорить ему о видениях, но шестое чувство шептало, что этого делать пока не стоит.
– Сейчас уже все в порядке, правда.
Парень посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал, лишь помог подняться, и без слов вышел за дверь.
Вот и что это было сейчас?
Услышав второй сигнал горна, я спохватившись, быстренько умылась, и вылетела за дверь. Не хватало ещё без завтрака остаться. Вчера-то поесть не удалось, а потому желудок возмущенно урчал от такой несправедливости, и требовал чего-нибудь вкусненького.
Столовая, как и сказал Хан, оказалась прямо за юртой Дархана. Под навесом из белой непромокаемой ткани стоял длиннющий деревянный стол на низких изогнутых ножках. Вдоль каждой стороны стола на землю были уложены овечьи шкуры, которые использовались вместо стульев. Стол был настолько длинным, что сумел вместить за себя все три дюжины человек, что проживали в лагере.
Ребята рассаживались согласно возрасту. Первая группа – совсем маленькие дети примерно от семи до двенадцати, вторая – подростки где-то до шестнадцати лет, и третья группа – самые взрослые ребята от семнадцати до двадцати.
Решив не нарушать местные порядки, я направилась к третьей группе, в которой к моему огромному огорчению сидели Лейла и Хан.
Девушка, завидев меня, с ненавистью воткнула вилку в кусок яичницы. Да так, что раздался противный скрежещущий звук железа о тарелку. Выглядела она неважно. Губа была рассечена и сильно опухла, а скулы покрывали синяки.
Я никак не стала реагировать на её полный презрения взгляд, и быстренько прокралась к Глебу, завидев рядом с ним свободное местечко.
Парень, заметив меня, широко улыбнулся, и поздоровался:
– Доброе утро. Как спалось на новом месте?
С жадностью разглядывая наполненную едой тарелку, стоящую передо мной, я сглотнув мгновенно набежавшую слюну, быстро ответила:
– Уснула быстрее чем успела раздеться.
Парень, услышав это хмыкнул, и мы принялись за еду.
Завтрак состоял из овощного салата, яичницы с зеленью и какими-то специями, свежеиспеченного хлеба, а также травяного чая.
Не знаю кто здесь готовит, но это оказалось очень вкусно, несмотря на то, что блюда были крайне простые. Я смела все за пару минут, еле сдерживая желание облизать тарелку.
– Как тебе вчерашний обряд? – спросил Глеб, который тоже закончил есть.
Я вскинула брови, и тяжело вздохнула, ответив:
– Крайне необычно, непонятно и совершенно не вписывается в рамки моего мировоззрения. Я пока не знаю, как относиться ко всему, что мне открывается в этом месте. И потому хотела бы попросить тебя помочь мне во всем разобраться. Может уделишь мне немного времени?
– Без проблем! – с легкостью согласился Глеб, – Я сейчас пойду ухаживать за лошадьми. Если хочешь, то можешь пойти со мной, и я тебе все объясню за работой.
– Конечно! – обрадовалась я.
Пока что все складывается удачно.
Вслед за Глебом я встала из-за стола, и уже собиралась уйти, как спиной ощутила чей-то тяжелый взгляд. Я тут-же резко обернулась, решив, что это Лейла так недовольна моей персоной, но на удивление встретилась глазами только с Ханом. Парень сразу перевел взгляд в тарелку, а я поежилась, и поспешила уйти из столовой.
Все-таки у этого парня что-то неладное творится с головой. С чего он меня так не переваривает?
Мы с Глебом быстрым шагом добрались до загона с лошадьми, по пути захватив из хозяйственной пристройки все нужное для ухода за животными.
– Заходи, не бойся! Наши лошадки не тронут тебя, – подтолкнул меня Глеб, глядя как я в нерешительности замерла в воротах загона.
Сделав пару осторожных шагов, я вслед за парнем приблизилась к гнедой лошадке с длинной гривой.
– Я могу чем-то помочь?
– А ты хочешь? – удивленно спросил парень.
Я пожала плечами.
– Почему бы и нет. И я без дела стоять не буду, и ты быстрее закончишь работу.
Глеб с благодарностью принял мою помощь, и мы приступили к уходу за лошадками.
– Смотри – это Бони. Она у нас дама с характером, и не особо любит, когда прикасаются к ее гриве, поэтому ты бери жесткую щетку, и займись шкурой, а я сам вычешу ей шевелюру.
Я взялась за щетку, и принялась счищать с боков Бони присохшую грязь.
– Что тебя интересует в первую очередь? – сразу же спросил Глеб, решив не оттягивать начало разговора.
Я на мгновение задумалась, и нахмурившись, выдала:
– Как вы все попали в лагерь?
Не переставая чесать лошадку, периодически раздраженно дергающую ушами, он ответил:
– Дархан забирает детей, у которых умерли родители. Мы все по сути сироты, потому что наш дар – это наше проклятье. У каждого в детстве случился прорыв силы, погубивший наших родных. Кто-то неосознанно устраивает пожар, кто-то потоп. Я соорудил мини торнадо, обрушившее стены гаража, в котором находился отец. После этого Дархан и забрал меня в лагерь.
– Погоди, но разве у тебя больше не осталось других родственников?
– Ну почему же. Остались. Но я ушел с Дарханом, потому что не хотел больше никому причинять вреда, – с волчьей тоской во взгляде, объяснил Глеб.
Было видно, что ему тяжело вспоминать эти события, и я поспешила сменить тему.
– А почему в лагере нет взрослых людей? Ну, кроме Дархана конечно.
– Когда ребенок попадает в лагерь, его сила по сути все еще запечатана в теле. Она растет, периодически прорывается, но не открывается полностью. До семнадцати лет мы учимся управлять своим даром, и общаться с духами. Когда стихии и духи начинают нас принимать как часть своего мира, то это означает, что человек готов к посвящению. Обряд позволяет полностью освободить всю силу, которая есть внутри. После этого ты уже без опаски можешь использовать свой дар, и тебе разрешают вернуться домой. Потому в лагере и нет никого старше двадцати, кроме Хана конечно. К этому возрасту все уже могут контролировать свою силу.
– А что с Ханом? – не поняла я.
– Ему нет смысла куда-то уезжать. Он и так дома. Дархан его отец.
Ну ничего себе! Хотя сейчас, сопоставляя рядом Дархана и его сына, я находила между ними некоторое сходство.
– Хаган по сути вместе с Дарханом учит нас всему, – продолжал Глеб.
– А Дархан, он вообще кто? – поинтересовалась я.
– Он шаман. Родом из Монголии. Не знаю почему он решил создать этот лагерь, но благодаря ему мы можем жить без риска покалечить себя или кого-то еще. И за это ему все здесь благодарны. Большинство учеников считают его почти отцом. Стан золотой крови стал для нас новым домом в минуту отчаяния.
– Кстати об этом. Что за название такое – «Стан золотой крови»?
– Дархан рассказывал, что когда-то давным-давно его предок основал на этом месте воинский лагерь с таким названием. Якобы воины в этом лагере тоже имели особый дар, и в их жилах текла магия – золотая кровь. От того и наш лагерь так называется.
– Понятно…
Следующие несколько минут я просто молча скребла лошадку, собираясь с мыслями. Слишком много шокирующей информации для одного разговора.
Когда мы от Бони перешли к массивному бурому коню – тяжеловозу по кличке Сириус, в мою голову пришел еще один вопрос:
– Скажи, а как мы попали в лагерь? Я же помню, что на этом месте ничего не было, но когда мы прошли сквозь арку…
Глеб понимающе кивнул:
– Это защита лагеря. Дархан привязал к месту духа-хозяина, который и создал вокруг территории купол скрывающий нас всех от посторонних взглядов. Когда мы вешаем между столбами особую веревку из конского волоса, происходит замыкание защитного контура, и появляется сам дух. Он и пропускает нас в лагерь. В благодарность мы делаем хозяину стана подношение, чаще всего вином и молоком. Потом веревка снимается, и снаружи к нам уже никто не может попасть.
– Ничего себе…
Услышанное никак не хотело укладываться в моей голове. Дух-хозяин, защитный купол, магия…
– Наш дар исходит от природы, от духов, которые ей повелевают. Не мы управляем стихиями, а духи, которые предоставляют нам лишь малую часть этой власти. А взамен мы отдаем им свою энергию и подношения.
– Но как так получилось, что у кого-то в крови есть магия, а у кого-то нет?
– А по какому принципу была создана вселенная? Никто не знает. Так же и с магией. Даже нам, имеющим дар, открыто далеко не все…
Больше я не решилась ничего спрашивать, подумав, что на сегодня достаточно и этого.
Вернувшись от лошадей, я отправилась прямиком к Дархану, решив обсудить с ним свое дальнейшее пребывание в стане золотой крови.
Не успела постучать, как дверь сама распахнулась. На пороге стоял Хан. Увидев меня, он удивленно вскинул бровь, но все же посторонился, пропуская внутрь.
Дверь за моей спиной захлопнулась, и я вздрогнула от громкого звука, в нерешительности замерев посередине помещения.
–Ты пришла просто постоять? – раздался язвительный возглас из-за плеча.
Дархан направил на сына гневный взгляд.
– Хан! Будь повежливее. А ты дитя, не стесняйся, проходи!
Я опустилась на колени перед столиком, расположившись напротив хозяина юрты, и прочистив горло, сказала:
–Я хочу остаться у вас и попробовать развить свой дар.
Мужчина удовлетворенно кивнул.
–Ты сделала правильный выбор, тусгай.
– Только мне нужно, чтобы вы ответили на один мой вопрос.
– Спрашивай, дитя.
Перестав кусать в кровь губы, я наконец задала вопрос, который мучал меня всю мою жизнь.
–Я могла сама поджечь себя при выплеске силы?
Дархан не стал ничего отвечать, но коротко кивнул.
Ну вот и разгадана одна тайна из моего прошлого…
ГЛАВА 5
Из юрты Дархана я вышла в крайнем смятении. Казалось бы, наконец-то принято решение остаться, и на душе должно было полегчать. Но все было совсем не так… Теперь меня одолевали тревожные мысли и догадки по поводу моего далекого прошлого.
Неужели выплеском силы я могла убить своих родителей, поджечь себя и потерять память? Если это так, то я даже не уверена, хочу ли знать правду…
Я уже несколько лет не думала о том, что произошло со мной в детстве на самом деле, зарыв эту боль глубоко внутри. И сейчас вдруг выясняется такое…
Если я и в самом деле могла погубить своих родных, то каковы шансы, что хоть кто-то из них остался жив? И как я оказалась зимой в лесу, так далеко от поселений?
Слишком много вопросов, и ни одного ответа…
Дархан сказал, что моя сила слишком велика, если она навредила даже мне самой, и от того куда более опасна для других. Поэтому обучаться я буду отдельно от остальных ребят, но что самое грустное, учить меня будет Хан.
Теперь придется сутками терпеть его тычки и язвительные замечания. Чурбан неотесанный!
Первое занятие должно состояться уже сегодня, сразу после обеда. До этого времени я была абсолютно свободна, и потому решила не сидеть сложа руки, а исследовать территорию лагеря.
Пройдя мимо своей юрты, я сразу направилась в сторону водоема, находящегося около бани. Миновав здание, ступила на каменистый берег, и пошла к высокой скале, которая стояла на другом берегу озерца.
Эта скала привлекла мое внимание еще вчера, тем, что совершенно не вписывалась в колорит местной природы. Если все горы, скалы и камни вокруг были обычно серыми, и местами покрыты сочным зеленым мхом или же низкими кустиками можжевельника, то эта скала была будто бы мертва.
На ней не росло ни мха, ни других растений, а вся поверхность была грязно-ржавого цвета. Она одновременно пугала и притягивала к себе…
Когда до скалы осталось буквально несколько метров, звук перекатывающейся гальки под моими ногами вдруг сменился на противный скрежещущий хруст. Опустив взгляд вниз, я увидела множество птичьих костей и черепов, которыми было устлано все подножье скалы.
С ужасом и отвращением, я быстро попятилась назад, морщась от кошмарного звука в ушах, вгоняющего в дрожь.
Что же это за место такое, что даже птицы мрут, не успев долететь? Сейчас, хорошенько присмотревшись, я заметила помимо костей еще и полуразложившиеся тела. Как оказалось, здесь были не только птицы, но и разные грызуны.
Всех их что-то тянуло к этой скале, и все они здесь находили свою смерть…
Помимо ужасающего вида, еще и в воздухе стоял тошнотворный запах. Запах разлагающейся плоти. Запах смерти.
Не знаю, что меня заставляло все еще оставаться здесь после увиденного, вместо того чтобы бежать со всех ног… Может быть все дело в какой-то страшной магии?
Увидев, что с другой стороны скалы костей нет, я как зачарованная двинулась вперед. Оказалось, что там находились ступени, вырубленные прямо в камне, и ведущие к самому пику скалы. Присев на корточки, я осторожно дотронулась ладонью до одной из ступеней.
И тут мою голову снова пронзило дикой болью. Застонав, я упала навзничь на землю, и зажмурила глаза. Вслед за болью снова пришли видения. Только на этот раз в моем сознании мелькали уже совершенно другие картинки… Сперва я увидела темноволосую женщину с редкой проседью в волосах, которая играла на варгане. Потом перед глазами появился костер, и льющаяся в него кровь. Последним видением стало то, как я опускаю обожженную кровоточащую руку в чистый белый снег.
– Кара! Кара, что с тобой?! Ты меня слышишь?!!
Где-то над правым ухом замаячил голос Глеба. Он прикоснулся к моему лбу прохладной сухой ладонью, и все оборвалось.
Приоткрыв отяжелевшие веки, я увидела над собой обеспокоенное лицо парня, с расширенными от страха глазами. Заметив, что я пришла в себя, он закричал:
– Какого черта ты пошла сюда?! Тем более одна?!
Вздрогнув от неожиданности и удивления поведением парня, я нахмурилась.
– Откуда мне было знать, что сюда нельзя ходить! Лучше объясни, что это за место такое, вместо того чтобы кричать на меня.
Глеб виновато потупился, сообразив, что переборщил, и уже гораздо спокойнее произнес:
– Извини, что накричал. Просто испугался за тебя, – протянув мне руку, парень помог подняться, и добавил, – Это скала посвящения. Сюда можно приходить лишь с Дарханом в день своего раскрытия силы. Скала обладает крайне негативной магией, но хорошо помогает дару прорваться.
– Ясно… Больше не пойду сюда. И спасибо за то, что так переживал за меня. Мне правда очень приятно.
На счет последних слов я нисколько не солгала.
Все еще поддерживаемая Глебом, я отряхнула с одежды налипшую землю, и мы потихоньку пошагали в сторону лагеря.
– Что с тобой случилось? Ты так кричала…
Тяжело вздохнув, я выдала уже заученную байку:
– Просто внезапно голову пронзило резкой болью. Уже второй раз за день… Скорее всего это последствия моего заплыва по ручью. Я тогда головой о камни сильно приложилась.
– Может сходим к Дархану? Пусть посмотрит, – обеспокоенно предложил Глеб.
Я судорожно закачала головой.
– Нет! Нет! Нет! Я уверена, еще пару дней, и все пройдет, само собой.
– Но…
– Но если что, то я сразу пойду к Дархану, – перебила я парня, – Слушай, а как ты вообще меня нашел?
Глеб пожал плечами.
-Да я еще из лагеря заметил, что ты идешь к водоему. А когда понял, что твоя фигура медленно но верно движется в сторону скалы, то рванул вслед, чтобы остановить. Я кричал чтобы ты вернулась, но все было без толку. В итоге нашел тебя за скалой.
– Я даже не слышала твоего голоса… – удивленно прошептала я.
– Это место проклятое, Кара. Скала заманивает к себе новых жертв, и ты для нее лакомый кусочек. Не стоило тебе туда ходить без защиты Дархана.
Я согласно кивнула, и дальше мы шли молча.
Как оказалось, уже приближалось время обеда, и поэтому Глеб сразу повел меня в столовую.
На столе рядками стояли глубокие глиняные тарелки, до краев наполненные куриным супом, от которого исходил аппетитный парок. Сев на свои места, мы сразу же принялись за еду. Хоть суп и обжигал горло, я все равно ложка за ложкой быстро уничтожала его. Не знаю в чем секрет, но аппетит у меня здесь просыпался просто зверский.
Под конец трапезы за столом появился Хан, а за ним притащилась и Лейла. М-да… Она наверное и ночью сторожит у его юрты, чтобы не дай бог какая поклонница не прокралась.
Кивнув Глебу, и не обратив никакого внимания на меня, парень занялся супом.
Закончив со своей порцией, я потихоньку выползла из-за стола, чтобы незаметно удалиться, но была остановлена голосом Хагана:
-Стой. Сразу после обеда у нас занятие.
Обернувшись, я дернула бровью, и холодно поинтересовалась:
-Ты предлагаешь мне послушно сидеть рядышком с тобой, и заглядывать в рот, ожидая пока ты закончишь трапезничать? Прости, но место твоей самой ярой поклонницы уже занято.
Лейла, на которую я недвусмысленно намекнула, грозно приподнялась над столом, видимо желая отбрить хамку, но тут же плюхнулась обратно на свое место, остановленная одним лишь взглядом своего кумира.
Ребята вокруг удивленно перешептывались, наблюдая за развернувшейся перед их глазами сценой.
Медленно склонив голову на бок, Хаган вкрадчивым голосом сказал:
-Если я говорю ждать, значит ты ждешь. Мне нет особой разницы где. Но если ты так пламенно желаешь оказаться рядом со мной, то я выделю тебе место.
Все вокруг захихикали, став свидетелями моего позора. Ничего не сказав, я резко развернулась, и вышла из столовой, в одиночку отправившись на место где должно проходить занятие.
Вот гад! Это же надо, так подставить меня! Теперь все вокруг решат, что я за ним бегаю, просто мечтая привлечь внимание и занять место Лейлы!
От злости я зарычала, и пнула попавшийся под ногу камень.
Настроение испортилось окончательно, и я не представляла как выдержу занятие с этим болваном.
Дойдя быстрым шагом до загонов, свернула направо в сторону хвойных деревьев, среди которых судя по рассказам Дархана должна находится поляна для тренировок. В целом я не особо понимала куда идти, но надеялась на удачу. И хоть в этот раз она меня не подвела.
Сразу за деревьями находился пустой пятачок земли, покрытый плотным ковром из пожелтевших сосновых иголок. Посреди поляны, из камней было сложено кострище, как в лагере, только меньше размером.
Присев прямо на землю у ствола поваленного дерева, я откинулась на него спиной и прикрыла глаза, решив подумать о чем-то хорошем, чтобы успокоиться.
В голову сразу пришло то, как повел себя сегодня Глеб. Парень не на шутку испугался за меня, и его забота была безумно приятна.
Обо мне никто никогда так не волновался. Ну по крайней мере в сознательной жизни. Родителей то я не помню, а Далана как-то не баловала меня вниманием. Кормила, одевала – и на том спасибо.
Интересно, Глеб так по братски обо мне заботится, чувствуя какую-то ответственность за найденную им девчонку, или же… А вдруг я нравлюсь ему? По настоящему.
От этой мысли сердце сладко защемило. Я знала, что не отношусь к числу красавиц. Конечно в первую очередь из-за ожогов, но и без них в моей внешности было немало изъянов. Если честно, то я давно смирилась, что всю свою жизнь проведу в одиночестве. Даже думала, что когда вырасту, смогу взять ребенка из детдома, чтобы хоть кому-то подарить любовь и заботу…
Неспешное течение мыслей прервало появление Хана, который с глухим стуком сбросил рядом с кострищем охапку дров.
Вздрогнув, я широко распахнула глаза, и уткнулась взглядом в широкую спину парня, разжигающего огонь.
-Подойди сюда, – донесся его тихий голос.
Я молча поднялась, и направилась к костру.
-Раздевайся.
Чего?!!!
-А стриптиз тебе не станцевать?! – возмущенно спросила я.
– Для занятия должны быть оголены руки и стопы, чтобы ничего не мешало связи с энергиями стихий. Позже конечно ты сможешь обходиться и без этого, а сейчас сними обувь, куртку, и закатай рукава рубашки до плечей. Ну а по поводу остального, то как пожелаешь. Я могу подождать, если тебе не терпится показать мне свои танцевальные данные.
Боже! Как ему удается каждый раз выставлять меня такой дурой?!
Насупившись, я выпалила:
-Куртку и обувь сниму, но рукава закатывать не буду.
Не хватало еще чтобы он увидел мою изуродованную руку.
-Это еще почему? – раздраженно спросил он.
-Не буду и все!
Я скинула на землю куртку, сняла сапоги с носками, и отставила все в сторону.
-Все. Я готова.
Парень даже бровью не повел.
-Мы не начнем занятие пока ты не оголишь руки. Выбирай, либо будешь учиться согласно правилам, либо собирайся и уходи.
Нахмурившись, я задумчиво закусила губу.
Бросить все в самом начале пути и оставить себя под угрозой своего же дара? Или поступиться принципами и страхом что кто-то увидит мое тело…
Склоняясь к первому варианту, но все еще сомневаясь, я начала медленно расстегивать пуговицы на рукавах рубашки, и закатывать ткань вверх, начав со здоровой руки.
Когда оба рукава оказались полностью задраны, я невольно поежилась, еле сдерживая желание спрятать сожженную конечность за спину.
Увидев мои увечья парень никак не отреагировал. Лишь уголок его губы будто бы нервно дернулся. Сам он разуваться не стал, но скинул с себя ветровку, оставшись в серых спортивных штанах и безрукавке с капюшоном.
– Сегодня мы займемся состоянием транса, чтобы ты спокойно могла входить в мир духов, – увидев мой недоумевающий взгляд, парень с тяжелым вздохом объяснил, – Дело в том, что магия дана нам не этим миром, а тем, что находится за гранью видения обычных людей. Это потусторонний мир – мир, которым правят духи. Мы не можем использовать и развивать свой дар без их дозволения и благословения. Поэтому сперва ты научишься входить на ту сторону, и взаимодействовать с хозяевами и духами стихий. Они должны принять тебя как часть своего мира, и лишь тогда ты сможешь использовать данную тебе силу. В последующем обучении взаимодействие с одними стихиями для тебя окажется легче, с другими сложнее. Перед посвящением будет проведено слияние с той стихией которая подчиняется тебе лучше всего. Она и станет твоей главной магией. Понятно?
– Более или менее… Разберусь по ходу действий, – с сомнением ответила я, – А чтобы попасть в потусторонний мир нужны будут какие-то слова или может заклинание?
Парень покачал головой.
– Нет. Нужен будет лишь зов крови.
