– Ты хотела поговорить, – начал он, словно желая напомнить и поторопить меня.
Прежде, чем я услышала его голос, мои лёгкие заполнил табачный дым, что он выдыхал. Я вдохнула его глубже, желая запереть в себе. Взглянула ему в лицо и увидела, что его взгляд наконец-то направлен на меня. Он смотрел, слегка наклонив голову, сделал очередную затяжку. Его взгляд проплыл по моему телу буквально несколько секунд и снова ушёл в сторону, куда-то в темноту. Огненная лава гнева захлестнула меня. Очередное пренебрежение с его стороны. Будто во мне нет ничего, за что можно зацепить взгляд. «Наверное, он спешит к своей очередной пассии, а я задерживаю его», – проскочила удручающая мысль.
– Я не хочу выходить за тебя замуж! – выпалила я и сама удивилась от неожиданности.
Естественно это было совершенно не то, что я собиралась сказать. Но с Адэмом я становилась сама не своя. Его взгляд снова переместился на меня и на этот раз задержался.
– С чего бы это? – последовал его спокойный ответ.
Казалось, что в нём ничего даже не всколыхнулось. Он был полностью расслаблен и невозмутим.
– Что значит с чего бы это? – его невозмутимость полосовала меня по нервам, словно острая бритва. – С того, что я не люблю тебя!
На самом деле мне хотелось ответить: «С того, что ты не любишь меня. Не замечаешь!»
– Этот возможный брак между нами – полный бред, – продолжила я. – Уверена, что ты думаешь точно так же.
Я замолчала, почувствовала, как дрожат от волнения мои руки. Мне безумно хотелось, чтобы он опроверг мои предположения.
– Мой отец хотел, чтобы я женился на тебе.
Он изучающе смотрел на меня исподлобья. Внутри меня всё покачнулось. Конечно, это было не то, что я желала услышать. О чём я, вообще, думала, вызвав его на разговор? На что надеялась? Что человек, которого до этого я не особо волновала, упадёт на колени и заявит, что я – любовь всей его жизни?
– Но, не ты, – совладав с собой, произнесла я. – Ты не хочешь этого брака.
– Я не против, – ответил он коротко, поднося сигарету к губам. – Ты устраиваешь меня по всем пунктам.
Если раньше я думала, что достигла пика гнева и отчаяния, то сейчас поняла, что это не так. «Устраиваешь по всем пунктам? Что это блин ещё значит?!» – мне захотелось задать ему этот вопрос, но я сдержалась. Я не хотела унижаться ещё больше, чем уже это сделала. А вот ударить в ответ, сокрушить его самоуверенность – это да!
– А ты меня нет! Не подходишь ни по одному пункту, – постаралась улыбнуться я, но поняла, что вышло у меня не очень. – Кроме того, у меня есть парень, и я его люблю!
Он усмехнулся уголком рта, впился в меня насмешливым взглядом. Сунув в рот сигарету, сильно затянулся дымом.
– У тебя нет никого! – сказал он твёрдо, с дикой непоколебимой уверенностью. – И не было никогда.
Его утверждение довело меня до точки кипения, до трясучки, до желания послать его далеко и навсегда. Захотелось закричать: «Откуда тебе знать, сволочь? Откуда ты можешь знать, что происходит в моей жизни? Ты разве видишь меня? Разве замечаешь?» Я восприняла его слова как оскорбление. Адэм Берк задел мое женское самолюбие, и в этот момент я дала себе слово, что никогда и ни за что не выйду за него замуж. О чём поспешила сообщить ему:
– Не будь в этом так уверен, Адэм. Моё сердце принадлежит другому мужчине!
Раньше мне не приходилось так нагло лгать, и я была удивлена, насколько хорошо это у меня получается. Мой голос даже не дрогнул. Мне показалось, что по его лицу прошла тень, хотя, возможно, это просто была игра света от фар проезжающих мимо машин.
– Ты уверена в этом? – бросив окурок на землю и надавив на него носом туфель, спросил он.
– Уверена, – приподняв подбородок, ответила я. – Но, будь это даже не так, я бы никогда не вышла замуж за такого, как ты!
Меня колотило от собственных слов, казалось, что сейчас я просто-напросто разревусь. Я знала, что раз и навсегда поставила точку в этом вопросе. Я слишком упрямая и гордая, чтобы взять свои слова обратно.
– Не буду больше задерживать тебя, – сквозь ком в горле произнесла я. – Уверена, впереди у тебя многообещающая ночь с очередной девкой.
Сказав эти слова, я резко развернулась и зашагала к автомобилю, водитель которого уже ждал меня с открытыми дверями. Юркнув в салон, вытерла слёзы, что без спросу потекли по щекам. Посмотрела в окно. Адэм стоял на том же месте, спрятав руки в карманы брюк. Казалось, что он смотрит прямо на меня и видит мои слёзы. Но я знала, что сквозь затемнённые автомобильные окна он не может меня видеть.
В сумочке снова завибрировал мобильный. Достав телефон, я увидела сообщение: «Так что насчёт ещё одного стаканчика, мороженого? Обещаю, на этот раз я буду с букетом твоих любимых калл».
Глава 3
– Ты чего, мелкая? – обнимая меня одной рукой за плечи, спрашивает Демир. – Это же отец! Он погрозит пальцем, поругает, а потом простит тебя. Ты единственная, перед кем он не может устоять.
Мы стоим с братом во дворе коттеджа. Он привёз меня домой, к родителям, но я не могу решиться зайти в дом. Чувствую себя побитым щенком с поджатым хвостом, который вернулся, побродив непонятно где. Прикрываю веки. В ушах звенят голоса. Вспоминаю день, когда окончательно ушла из дома.
Всё получилось спонтанно. Прошёл месяц после нашего разговора с Адэмом, когда я решила, что ни за что не выйду за него замуж. Всё это время я твердила отцу о своём решении. Но он, очевидно, не воспринимал меня всерьёз. А когда я рассказала, что встречаюсь с молодым человеком и люблю его, стал настаивать на помолвке и скорой свадьбе с Адэмом.
Инглаб тогда уже вошёл в мою жизнь, точнее, я его впустила сама. Я решила, что докажу Адэму, как сильно он ошибался, утверждая, что у меня никого нет. Конечно, он был прав. У меня никого не было, потому что я сама этого не хотела. Но после его слов мне захотелось доказать себе, что я могу заинтересовать мужчину, что меня можно любить, обожать, стоит только дать шанс. И я дала его Инглабу, ответила на его сообщение, и уже на следующий день мы встретились. Он оказался привлекательным молодым человеком с русыми вьющимися кудрями, нежно-голубыми глазами, обаятельной улыбкой и добрым нравом. Рядом с ним я почувствовала себя особенной и очень быстро убедила себя, что люблю его и что мне нужен именно такой человек, как он. Это было легко. Легко и быстро. То, что Инглаб был не из моего окружения и не был богат, как моя семья, ничего для меня не значило. Я никогда не была снобом. Но отец наотрез отказался даже слышать про него. Для него был только один кандидат на роль моего мужа – Адэм Берк.
– Скоро приедет Адэм, я пригласил его к нам, чтобы всё обсудить и назначить дату помолвки, – сказал он как-то раз за обедом.
Был воскресный день. Мы сидели за столом: отец, мама и я. Его слова подействовали на меня как красная тряпка на быка. Я выскочила из-за стола в бешенстве.
– Папа, почему ты не хочешь воспринимать меня всерьёз? Я не выйду за него! Этому не бывать!
– Я дал слово его отцу, – продолжая трапезу, ответил отец. – Адэм отличный парень. Ты будешь счастлива с ним.
Он говорил так каждый раз, как только я заводила речь о том, что не собираюсь выходить за Берка.
– А меня ты спросил? Спросил, когда давал слово?
Отец молчал, поджав губы. Его упорство в этом вопросе просто-напросто выводило меня из себя. Я посмотрела на маму с надеждой, что сейчас она как-то вмешается, скажет что-то в мою поддержку. Но она словно отсутствовала. Сидя за столом с ровной осанкой, присущей особе голубых кровей, держа в руках фарфоровую чашку, она спокойно пила чай.
– Папа, я, по-твоему, вещь? Мебель, которую можно поставить где хочешь, на своё усмотрение? Мои чувства, мои мысли и желания тебя не интересуют?
– Ты слишком молода, чтобы знать, как будет лучше! Парень, о котором ты говоришь, никто и звать его никак. Без роду и племени, без пяти копеек в кармане. Его даже из института выкинули, за неуплату.
– Мне будет лучше с тем, кого я люблю и кто любит меня! – перешла я на крик. – Ты хоть знаешь, что твоему Адэму плевать на меня? Что он меня даже не замечает? Знаешь, сколько у него женщин было за эти годы? Ты думаешь, я буду счастлива с таким, как он?
– У тебя нет другого выбора, я уже принял решение, – вставая из-за стола, ответил он.
Я опешила. Впервые в жизни он мне в чём-то отказывал. Впервые, он решал что-то вместо меня. Мне всегда предоставлялся выбор, всегда и во всём. А тут, раз тебе и такое – взять и решить, за кого мне выходить замуж, с кем прожить всю жизнь, с кем ложиться спать и просыпаться каждое утро. Это было так абсурдно, что я не могла уложить это в своей голове. Хотя это и было нормой для наших традиций, окружения и статуса. Родители старались заключать брачные союзы своих детей во благо бизнесу и укреплению своего положения. Отец ранее проделал всё это с моими братьями, все они женились на девушках, которых выбрал он. Но я почему-то думала, что меня это обойдёт стороной. Мальчиков он воспитывал строже, меня же баловал, потакал каждой прихоти.
Широко шагая, отец направился к своему кабинету, давая понять, что разговор на этом закончен. Но я не собиралась сдаваться.
– Папа! – крикнула ему в спину. – Я тоже приняла решение! Либо ты принимаешь мое нежелание выходить за Адэма Берка, либо я ухожу из дома!
Отец остановился. Повернулся, посмотрел на меня удивлённо. Потом он перевёл взгляд на мать, которая до сих пор хранила молчание.
– Вразуми свою дочь, Ирэн, – сказал он ей.
Я вслед за ним посмотрела на маму. Она как-то насмешливо улыбнулась ему и произнесла с неким удовольствием:
– Свою дочь? – приподняла она одну бровь. – Нет, Мураз, это твоя дочь! Мои сыновья, дети, которых я выносила в своем чреве, не ослушались тебя. Ты женил их на ком хотел. А в ней течёт дурная кровь, она и даёт о себе знать. Девочку тянет к таким же нищим, какой была её мать.
Когда она закончила, на её лице ясно читалась брезгливость. Как только значение её слов достигли моего сознания, я почувствовала, как по сердцу словно кувалдой ударили. Мне не требовалось много времени, чтобы принять это и поверить. Казалось, что я всегда это знала, чувствовала. Но вот она сказала это вслух, и всё встало на свои места. Я смотрела на неё и не видела её лица, оно расплывалось в моих глазах.
– Ирэн! – зарычал на неё отец.
Я расслышала в его голосе злость и отчаяние.
– Что Ирэн? Ты мечтал о дочери, мечтал настолько, что заделал её от другой, когда я уже не имела возможности рожать. Так вот пожинай плоды, дорогой. Девочки они такие.
Я медленно перевела взгляд обратно на отца. Увидела, как он схватился за стоящий рядом комод, а его пальцы побелели от того, что он с силой сжимал его. Мир вокруг нас словно замер. Ни я, ни он не могли пошевелиться. Мы смотрели друг на друга, глаза в глаза. Я не задавала вопросов. Увидела, как слёзы выступили у него на глазах. Я не стала спрашивать, правда ли то, что сказала мать, потому что уже знала ответ. Видела всё на его лице. Видела, каким виноватым он выглядит и как просит прощения взглядом.
Холодное отношение матери ко мне теперь объяснялось тем, что она мне не родная. Она не была со мной груба и не относилась ко мне плохо. Просто в ней не было ласки и материнского тепла. Она никогда не гордилась моими достижениями, как отец.
Я стояла, чувствуя какой-то пустой звон в голове. Единственное, чего мне хотелось, – это уйти. Сейчас же уйти из дома, где мне столько лет лгали, где от меня скрывали важные детали, касающиеся моей жизни, и хотели решить за меня мою судьбу. Я сбросила с себя оцепенение, пересекла зал, прошла мимо отца и стала подниматься по лестнице в свою комнату.
– Камилла, – позвал он меня.
Его голос охрип и звучал слабо.
Я и не думала останавливаться. Влетела в свою комнату и лихорадочно стала собирать в дорожную сумку самые необходимые вещи на первое время. Приняла решение, что поеду к Демиру, поживу у него и Азры. Приду в себя и подумаю, что мне делать дальше с этой новостью.
Когда я спустилась вниз, то услышала крики отца. Он кричал на маму, обвинял её, что она решила рассказать мне всё. Они замолкли, как только увидели меня. Папа посмотрел на сумку в моих руках.
– Куда ты? – произнёс он, сузив глаза.
– Ухожу. С меня достаточно лжи. Сначала вы скрывали от меня про замужество, теперь выясняется, что я вам не родная дочь.
– Ты – моя дочь! – отрезал папа.
Ничего ему не ответив, я направилась к выходу. Мне не хотелось ничего выяснять и слушать. Хотелось просто уйти.
– Камилла, не смей выходить за этого проходимца! – послышался его рык. – Я не позволю этого!
Его слова заставили меня остановиться. Так вот, что ему важно. После всего того, что тут произошло… После всего, что я узнала, он думает только о том, чтобы я не вышла замуж за Инглаба?! Его ни капли не заботят чувства ребёнка, который только что узнал, что его мать ему и не мать вовсе. Для него важно только повыгоднее для себя выдать меня замуж. В его планах поженить меня и Адэма, передать ему свой бизнес.
– Выйду, папа, я обязательно выйду замуж за Инглаба! – повернувшись к нему и чеканя каждое слово со злостью, произнесла я.
Как раз в этот момент постучали в дверь. Я развернулась и увидела, как, открыв двери, вошёл Адэм. По его лицу было видно, что он услышал каждое моё слово. Моё сердце словно подскочило и упало вниз. В горле стоял ком. Я ненавидела себя за то, что он производит на меня такое впечатление. А его ненавидела за то, что, не смотря на мои слова в тот вечер, он всё равно пришёл обсудить с отцом нашу помолвку. Им обоим было плевать на меня и на то, чего я хочу.
Не поворачиваясь к отцу, смотря прямо в глаза Адэму, замершему в дверях, я произнесла:
– Я безумно люблю Инглаба. Жить без него не могу. И обязательно стану его женой.
Сказав это, я почувствовала некое удовлетворение от того, как лицодэма о перекосилось от злости. Заставила себя сдвинуться с места, пройти мимо него и выйти из дома. Увидев водителя во дворе у машины, я почувствовала облегчение от того, что не придётся садиться за руль в таком состоянии. Устроилась на заднем сиденье, откинула голову назад.
– Куда едем? – сев в автомобиль, спросил мужчина.
Я задумалась. Если, собирая вещи и спускаясь вниз, я думала о том, чтобы поехать к брату, то после слов отца и появления Адэма решила, что поеду к Инглабу. Но где он жил, я не имела представления.
– В центр города, – ответила я и, достав телефон, стала набирать его номер.
Когда машина выезжала за ворота, я обернулась и через заднее стекло увидела, что Адэм не зашёл в дом, а стоит на крыльце и провожает взглядом мой автомобиль.
Как только Инглаб ответил, я сообщила, что хочу увидеться. Когда мы прибыли на место, он уже ждал меня в кафе, где мы обычно встречались. У него было приподнятое настроение, но, выслушав мой рассказ, он как-то весь переменился, удивился, растерялся. Он явно не ожидал, что всё так повернется. Я и сама не ожидала, но пути назад не было. Он говорил всё это время, что мечтает построить семью со мной. Обстоятельства сложились так, что всё именно к этому и шло.
Сначала он попытался успокоить меня, убедить вернуться к родителям. Говорил, что его дом не подходящее место для начала нашего совместного проживания. Обещал, убедить моего отца разрешить нам пожениться. Но, когда понял, что я настроена серьёзно и напрочь отказываюсь это сделать, сдался, и мы решили поехать к нему. Я не стала рассказывать ему истинную причину ухода из дома. Не говорила, что моя мать мне не родная. Не могла произнести это вслух.
Мы вышли из кафе. Инглаб держал в руках мою сумку и ловил такси. Когда я огляделась вокруг в поисках свободной машины, то увидела на противоположной стороне дороги припаркованную машину Адэма. Он сидел внутри и смотрел на меня с ненавистью. Мне казалось, что вот сейчас он выйдет ко мне навстречу и заберёт с собой. Или просто очень сильно хотелось этого. Но он приподнял стекло, завёл мотор и уехал. Я не знала, как понимать его поступок. Получается, он следил за мной с самого дома? Но зачем?
Когда мы прибыли в дом, где жил Инглаб, хотя даже домом это место назвать я не взялась бы, то поняла, что он тогда имел в виду. Никогда раньше мне не приходилось бывать в подобных условиях. Но я была так подавлена новостью о том, что моя мама мне не родная, что мне было всё равно, где спрятаться от всех.
Две недели я жила в размышлениях как в тумане. Отец и братья всё время звонили мне, но я не отвечала. Только потом, через месяц, встретилась с Демиром. Мне было интересно, знал ли он правду о моём рождении. Брат признался, что узнал об этом позже, уже в юношестве. Ему рассказал наш старший брат, которому на момент моего рождения уже было тринадцать лет. По воспоминаниям Рустема, моей биологической матерью была папина работница. Она забеременела, хотела увести его из семьи, но когда у неё это не вышло, то согласилась отдать меня отцу за определённую сумму.
Ни один из моих братьев не давал мне понять ни словом, ни поступком, что мы родные только по отцу. Я почувствовала благодарность и огромную любовь к ним. Не злилась я и на маму. Где-то даже жалела её, понимая, как ей нелегко было принять меня в семью и растить. Наверное, я напоминала ей о предательстве отца.
Я решила, что не хочу ничего знать о своей биологической матери. Мне не было дела до женщины, которая способна торговать собственным ребёнком. У меня была только одна мама – это Ирэн. Да, она была не самым ласковым человеком на земле, но это она меня вырастила и воспитала. Этого было более чем достаточно. Я отпустила эту ситуацию, но возвращаться домой была не намерена. Демир пытался уговорить меня, но я заупрямилась. Для меня на тот момент пути назад не было.
И вот, кто бы знал, что спустя год, я снова буду стоять во дворе своего дома. Что приду сюда по собственной воле. Слышу, как открываются двери, и на крыльцо дома выходит отец. Он не изменился за этот год. Такой же красивый, как всегда. Седые волосы и щетина придают ему солидности. Он всегда обладал подтянутой, спортивной фигурой, правильными чертами лица, безупречным чувством вкуса и мощной аурой власти. Его гены унаследовали и мои братья. Каждый из них хорош собой, как на подбор, и выделяется среди других мужчин.
Демир звонил отцу и предупредил, что привезёт меня. Увидев папу, я почувствовала, как сильно скучала по нему. Перед глазами пронеслись картины того, как он сажал меня маленькую к себе на плечи и бегал со мной на шее за братьями, играя в футбол. Как наблюдал за тем, как братья учили меня кататься на велосипеде, а когда я падала, ругал их за то, что они позволили. Вспоминаю каждый свой день рождения, пышные праздники, которые мои родители устраивали мне.
И ноги сами понесли меня к отцу. Я побежала на крыльцо, а он, раскрыв руки, заключил меня в свои объятия. Отец пахнул воспоминаниями о моём счастливом детстве, о беззаботной юности. Его объятия означали, что я под надёжной защитой и со мной ничего плохого больше не случится.
– Папа, – произношу я тихо, прижимаясь к нему сильнее, – папочка!
– Добро пожаловать домой, дочка, – отвечает он, стиснув меня в объятиях.
Вижу, как к нам направляется мама. Она смотрит на меня с сожалением, и мои глаза начинает щипать от слёз. Оторвавшись от отца, иду к ней навстречу. Обнимаю её.
– С возвращением, – произносит она и обнимает меня в ответ. – Мы скучали.
Я чувствую её в голосе искренность, и сердце трепещет от счастья.
– Давайте пройдём в дом, – слышу голос отца за спиной и отрываюсь от матери.
Мы проходим в гостиную. Оглядываюсь вокруг – мама любит менять интерьер в доме чуть ли не каждые два-три месяца. Но с тех пор, как я ушла, в доме ничего не изменилось. Прошло больше года, но всё было словно вчера. Не могу заставить себя посмотреть в лицо родителям. Понимаю, что мне нужно как-то объясниться с ними. Сказать что-то по поводу своего возвращения. Но не нахожу слов, чувствую себя неловко и скованно.
– Демир, как поездка? – спрашивает мама брата, очевидно, стараясь разрядить обстановку. – И почему с вами нет Азры? Братья с семьями приедут позже, поужинаем все вместе.
Демир вернулся из Японии два дня назад. Конечно, он удивился, застав меня у себя дома. Мы с Азрой не говорили ему о моём возвращении. Она придумала, что у неё дела и приехать к нему она не сможет, а когда они общались по видеосвязи, я старалась не попадать в объектив камеры. Мои ссадины и синяки вызвали бы вопросы у брата. А к его возвращению их уже не было. Я сообщила Демиру, что решила вернуться домой, потому что с Инглабом у нас не сложилось. Он принял это, лишь спросив, не обидел ли тот меня.
Знаю, что брат встречался и разговаривал с Инглабом, предупреждал его о том, чтобы тот не вздумал меня обижать. Я убедила его, что всё в порядке. Больше никаких вопросов он не задавал, за что я была ему безмерно благодарна.
– Поездка получилась плодотворной, все прошло, как я хотел. Азра приедет к ужину, – отвечает Демир.
Он проходит и садится на диван, включает телевизор.
– Замечательно, тогда сообщу, чтобы начали подготовку к ужину, – засуетившись, мама направляется к кухонной зоне.
– А мы с Камиллой за это время поговорим, – говорит отец, приглашая меня взглядом в свой кабинет.
Я обречённо двигаюсь за ним. Бросаю взгляд на Демира. Он подмигивает мне и произносит беззвучно губами: «Держись». Если в детстве папа звал кого-то из нас в свой кабинет, мы между собой называли это «на ковер». Это могло означать только одно – папа недоволен нашим поведением и нам есть о чём поговорить с ним с глазу на глаз. Папа был строг, но справедлив. Он всегда выслушивал, прежде чем применить наказание.
– Рад, что ты одумалась, дочь, – начинает он, усаживаясь в своё кресло.
Я остаюсь стоять на месте. Спрятав взгляд, размышляю, что бы он сделал, расскажи я ему всю правду? Но моё воображение подводит меня. Я не знаю. Даже не имею представления. Конечно, он бы разозлился, разочаровался бы во мне. Наверное, он уже это сделал.
– Никто, кроме твоих братьев и Азры, не в курсе того, что произошло. Не знают даже и супруги братьев. Для всех ты весь этот год проходила стажировку в фирме, что сотрудничает с нашей организацией в Америке. Это впредь так и должно оставаться, ты поняла меня?
Неловко переминаясь с ноги на ногу, киваю ему в ответ. Но отец смотрит на меня в упор, ждёт моего устного ответа.
– Да, папа, я поняла.
– Хорошо. А теперь ответь: вопрос с твоим бракосочетанием с этим мальчиком можно считать закрытым?
Я вновь киваю. Чувствую, как кровь приливает к моим щекам.
– Я рад, – довольно произносит он. – Не знаю, что заставило тебя изменить решение, но это означает, что я правильно поступил, не позволив зарегистрировать этот брак.
Я понимаю, что он говорит о том, как ни в одном загсе города не приняли наше заявление. Папа признаётся, что это его рук дело. Я молчу, поджав губы. Воспоминания о том, как Инглаб настаивал на регистрации нашего брака, накатывают лавиной. Теперь становится понятно, что им двигала вовсе не порядочность.
Отец смотрит на меня, его взгляд обретает суровость, и уже строгим поучительным тоном он произносит:
– Я хочу, чтобы ты знала. Я мог заставить тебя вернуться в первый же день после того, как ты ушла. Но не сделал этого, не позволил и твоим братьям уничтожить этого проходимца. Я всегда был за то, чтобы мои дети понимали свои ошибки, а совершив их, старались исправить. Я твой отец и плохого для тебя не хочу. Если я решил, что Адэм Берк – самый подходящий муж для тебя, значит, это так. И в приоритете у меня прежде всего твоё счастье. Обещай, что больше не ослушаешься меня.
– Обещаю, папа, – произношу поспешно, надеясь, что на этом наш разговор завершится и я смогу вернуться в гостиную.
Но тут двери кабинета отца с силой распахиваются, ударяясь о стену. В комнату один за другим влетают трое моих племянников.
– Ками! – кричат они одновременно и бегут ко мне.
Чуть не сбив с ног, они повисают на мне. Увидев сыновей старшего брата впервые за долгое время, я искренне заливаюсь смехом.
– Ты вернулась!
– Ура-а-а!
– Почему тебя так долго не было?
– Эй, привет, парни, – приобняв их, говорю я.
Мальчишки отрываются от меня, заглядывают в лицо. Я присаживаюсь на корточки перед ними и целую каждого в щёчки. Марсель, Эмиль и маленький Мураз улыбаются и начинают наперебой рассказывать о своих приключениях.
– А черепашка, которую ты мне подарила, умерла, – говорит старший Марсель. – Подаришь новую?
– Обязательно подарю, родной, – отвечаю ему, теребя его за волосы.
– Ками, а мне тогда хомячка ещё одного, – добавляет Эмиль.
– Так-так, а дедушку никто не хочет поприветствовать? – спрашивает отец, подходит и, взяв на руки четырёхлетнего Мураза, названного в его честь, сажает себе на плечи.
– Привет, дед, – отвечают старшие.
– Ну что, кто первый добежит до гостиной? – бросает вызов отец и с Муразом на плечах бежит вперёд.
Мы с боевым кличем бросаемся вслед за ним наперегонки. Когда оказываемся в гостиной, вижу двух старших братьев – Рустема с Левоном, их жен и детей. Мы приветствуем друг друга и обнимаемся.
– Как ты похудела! – говорит Иви, жена Левона, красивая брюнетка, на последних месяцах беременности. – Осунулась вся.
– Да-да, Америка не пошла тебе на пользу, – соглашается с ней Мирай, жена Рустама.
Она самая капризная и скандальная из невесток, любительница экспериментировать со своей внешностью. На этот раз у нее рыжий цвет волос и неестественно зелёные линзы, придающие её глазам устрашающий вид.
Я слегка улыбаюсь им. Перевожу взгляд на братьев, чувствуя неловкость от того, что им из-за меня пришлось врать своим женам. Но раз отец решил, что никто не должен знать правду о том, где именно я была, то мне придётся придерживаться этой легенды.
– Да, – отвечаю неловко.
Огромная гостиная кажется меньше, когда мы собираемся все вместе. Рауф, ещё один мой брат, живёт в другом городе и не так часто бывает на семейных посиделках. Я присаживаюсь рядом с Демиром и наблюдаю за своей большой семьёй. Братья говорят с отцом о каких-то общих делах. Невестки и мама обсуждают последние новости и сплетни. Пятеро детей шумно играют друг с другом. Дождавшись Азру, мы все садимся за стол. За ужином так же продолжаем легкую, ненавязчивую беседу, которую я стараюсь поддерживать.
– Камилла, дорогая, а где именно в Америке ты была? – вдруг спрашивает меня Мирай, застав врасплох.
Я не знаю, что ответить. Чувствую, как начинаю краснеть.
– Во Флориде, Мирай, – отвечает вместо меня Рустам с ноткой раздражения в голосе. – Я говорил тебе.
– А, да, точно, – натянуто улыбается она и смотрит на меня с подозрением.
Я знаю, что истинную причину моего исчезновения в основном утаивали от Мирай, ведь она – самая несдержанная на язык из всех моих невесток, любит собирать сплетни. И, скорее всего, узнай она правду, о ней бы стало известно всем.
– А что, там совсем плохо в бьюти-сфере? – она вновь обращается ко мне, приподняв вопросительно одну бровь.
Я снова застываю, не совсем понимая, что она имеет в виду. Чувствую, как часть тех, кому известна правда, напряжена. Затаив дыхание, они смотрят на Мирай.
– Просто смотрю, ты без маникюра, да и стрижка совсем потеряла вид. За собой нужно ухаживать, милая, где бы ты ни была.
Перевожу взгляд на свои пальцы, с силой сжимающие вилку. В висках начинает пульсировать. Конечно, за то время, что я жила с Инглабом, мне было не до маникюра. Если быть точнее, сначала я продолжала посещать своего мастера, но, как только деньги закончились, перестала ходить в салон.
– Мирай, – слышу голос Азры, – не все же одержимы маникюром и педикюром, как ты, дорогая. Камилла находилась там на стажировке, работала целый день. Хотя откуда тебе знать, что значит работать, ты же ни дня в своей жизни не проработала.
Лицо Мирай темнеет от гнева, ноздри раздуваются. Она смотрит на Азру со злостью. Они не ладят, и такие стычки бывают почти каждый раз, когда мы собираемся вместе. Папа быстро вмешивается, спрашивая о чём-то братьев, и переводит разговор на другую тему. Я благодарно смотрю на подругу, которая спасла меня от необходимости отвечать. Она поднимает свой бокал, пряча за ним смех.
Когда ужин подходит к концу и все разъезжаются по домам, я поднимаюсь в свою комнату с непонятным чувством опустошённости и стыда. Мои родные приложили столько усилий, чтобы спасти мою репутацию. Если бы нечто подобное сделала девушка из другой семьи, от неё бы отреклись. Но меня приняли обратно без лишних вопросов и упрёков. А я, ни на миг не задумываясь, оставила их. Решила променять на человека, которого едва знала.
Глава 4
Инглаб шёл ко мне навстречу с букетом белых калл и улыбался. Потом лепестки цветов завяли, букет весь иссох. Улыбка Инглаба вмиг пропала, глаза покраснели и вместо букета в его руках оказался электрический шнур. Он взмахнул им, намереваясь нанести удар, на миг застыл, а когда обернулся ко мне, я увидела в его спине ножницы. Из раны брызгал фонтан крови, заливая меня с ног до головы. Я утопала в его крови, пока не проснулась от ужаса с бешеным сердцебиением.
Я села на постели, заглушила крик, что вырывался наружу, заперла его в себе. Меня всю трясло от страха. Тело покрыли капельки липкого пота. Кошмар, который мне только что снился, всё еще яркими вспышками мелькал перед глазами. Я оглядела свои руки и ноги, ожидая увидеть на них кровь. Прикрыла ладонями лицо, стараясь отогнать от себя страшные картины сна. Встала с постели и пошла в ванную, где, включив кран, набрала в ладони холодной воды и выплеснула себе на лицо. Я не смотрела в зеркало. Боялась, что увижу в своём отражении бесчувственную тварь, которая жила внутри меня.
Каждый день я спрашивала себя: «Как ты можешь продолжать жить как ни в чем не бывало? Как ходишь, дышишь, ешь, спишь? А он там лежит, безжизненно. Его труп гниет». Спрашивала и упорно молчала себе в ответ. Но сегодняшний сон перевернул всё внутри.
Не давая себе время одуматься, я быстро вернулась в комнату, глянула на часы, которые показывали без пятнадцати четыре утра, и стала одеваться. Натянула джинсы и топ, схватила с комода ключи от машины и вышла из комнаты. Остановилась, прислушиваясь, и, убедившись, что меня никто не видит и не слышит, тихо спустилась по лестнице. Отворив двери, вышла во двор и направилась в гаражную зону. Села в машину, завела мотор и тронулась с места, пока не разбудила отца и мать. Как только я выехала за ворота, нажала на газ, боясь струсить и вернуться назад.
Сжимая руками руль и вдавливая ногу в педаль газа, я мчалась всё быстрее и быстрее. В голове крутилось только одно – нужно вернуться и посмотреть. Раз полиция ещё не нашла меня, значит, его труп всё ещё не обнаружен. Он лежит там, и это не по-людски как-то. Приеду на место и позвоню в полицию. Сдамся. Так будет лучше. Пусть его похоронят по-человечески.
Подъехав к дому, выхожу из машины. Мои движения резкие и нервные. Иду к калитке, и с каждым шагом моё желание развернуться назад и убежать усиливается. Но так нельзя! Нельзя жить себе спокойно, отняв чужую жизнь. Дохожу до двери, трясущимися руками открываю её и захожу внутрь. От дикого волнения внутри всё сворачивается в тугой узел. Смотрю туда, где должен лежать труп Инглаба, и не вижу его. На полу пусто. «Полиция нашла его? Почему тогда дом не опечатан? Почему они все ещё не нашли меня?» – проносятся вихрем мысли.
Оглядываюсь вокруг, понимая, что тут явно что-то не так. Вдруг натыкаюсь на ножницы и вижу на них засохшую кровь. «Если бы его нашла полиция, то ножниц тут бы не было, они – важная улика, – догадываюсь я. – Значит, он жив!»
Пячусь назад, теперь меня охватывает паника. Он жив и в любой момент может вернуться. Разворачиваюсь и стремительно выхожу из дома. Бегу к машине, сажусь в салон, запираю двери и оглядываю улицу, чтобы удостовериться, что его нигде нет. Повернув ключ зажигания, трогаюсь с места. И только после того, как отъезжаю на приличное расстояние, позволяю себе расслабиться. «Он жив! Жив! Жив!» – хочется повторять это вновь и вновь.
– Я не убийца! Не убийца! – кричу во всё горло и смеюсь в голос.
Небывалое облегчение и счастье охватывают меня. Надеюсь, у этого ублюдка хватит ума не появляться больше никогда передо мной. Приезжаю домой незамеченной. Пробираюсь обратно к себе в комнату и, приняв душ, засыпаю с чистой совестью.
Проснувшись, я понимаю, что уже вечер. Вспоминаю свою утреннюю поездку, и настроение моментально улучшается. Чувствую легкость в душе и теле. Спускаюсь вниз и нахожу маму за чтением глянцевого журнала.
– Привет, – говорю ей.
– Привет, – отвечает она, отрываясь от чтения. – Ты проспала весь день, как сурок.
– Да уж, точно, – смеюсь её сравнению.
– Отец просил тебя зайти, он в кабинете, – говорит она и возвращается к журналу.
– Хорошо, – бросаю я, направляясь в кабинет отца.
Прошло всего два дня с тех пор, как я была там последний раз. Постучав, вхожу к нему. Мне тоже нужно поговорить с ним. Я приняла решение пожить отдельно в городе. Обсудила это с Демиром, и он разрешил пожить в его старой холостяцкой квартире. Осталось сообщить об этом отцу.
– Проходи, дочь, – говорит отец, заметив меня.
Он сидит за столом. Я устраиваюсь напротив.
– Привет! Прости, проспала весь день, только что встала.
– Я как раз по этому поводу, – откидываясь назад в кресле, говорит отец. – Долго собираешься бездельничать? Когда намерена вернуться к работе?
Я улыбаюсь его выговору. Кого папа не любит, так это бездельников.
– Я тоже хотела это обсудить. Вернусь, как только разрешишь. Только вот я хотела попросить тебя разрешить мне пожить в городе. Так удобнее добираться до работы. Я уже поговорила с Демиром, и он не против, если я поживу в его старой квартире.
Папа хмурит лоб, задумывается. Молчит. Я замираю в ожидании его решения. Мне безумно хочется пожить одной. Сейчас мне необходимо какое-то время побыть наедине с самой собой.
– Ладно, – наконец произносит он. – Только жить будешь не в квартире Дамира, а в апартаментах нового дома ЖК «Санта- Барбара». Он уже сдан, там надежная охрана и приличные, респектабельные соседи.
Я вспоминаю проект «Санта-Барбара», который год назад был ещё не достроен. Удивительный проект: башня, в которой на последнем этаже расположена терраса и бассейн, а доступ к нему имеют только два апартамента, которые так же находятся на последних этажах.
– Хорошо, – соглашаюсь с его условием.
– Только имей в виду, твою должность отдали Гейсу, теперь ты будешь работать под его началом.
– Хорошо, – снова соглашаюсь с ним. – Пойду перекушу.
Довольная, я встаю, собираясь выйти и слышу, как дверь за моей спиной после короткого стука открывается.
– Адэм, сынок, проходи. Я ждал тебя, – говорит отец.
Услышав имя гостя, я судорожно втягиваю в себя воздух и цепляюсь за край стола, чтобы не упасть. Только не он. Только не сейчас. Я ещё не готова к встрече с ним. Адэм шагает в кабинет, встаёт рядом со мной, но я не могу заставить себя взглянуть на него. Он протягивает руку отцу. Тот встаёт, приветствуя гостя.
– Не буду ходить вокруг да около, – говорит отец сразу после приветствия. – Как видишь, Камилла вернулась из штатов и согласна выйти за тебя замуж.
Мои глаза округляются от удивления, кровь приливает к лицу. Я открываю рот, чтобы возразить, но отец бросает на меня предостерегающий взгляд, напоминая о том, что я дала слово больше никогда не перечить ему.
Поворачиваюсь к Адэму, чтобы увидеть его реакцию на слова папы, но его каменный профиль ничего не выражает. Он молча смотрит на моего отца, игнорируя моё присутствие.
– Я понимаю, что произошли некоторые вещи, – с запинкой продолжает папа. – Тебе нужно время подумать и принять решение.
Адэм продолжает молчать, очевидно, находясь в таком же шоке, как и я. Папа поочередно бросает на нас взгляды, потом встаёт со своего кресла.
– Думаю, вам с Камиллой нужно поговорить. Останься потом на ужин, есть и другие дела, которые необходимо обсудить.
Он обходит стол, направляясь к выходу из кабинета.
– Не тяни с ответом, сынок, – говорит он, открывая дверь.
Адэм разворачивается к нему, я же всё ещё не смею двинуться с места. Не верю в то, что отец всё ещё хочет моего брака с ним. После всего, что произошло. О чём он думает, черт возьми? Что всё можно взять и забыть? Притвориться, что ничего не произошло?
– Ты смело можешь отказаться, если у тебя изменились планы, – продолжает отец своё наступление. – Нет ничего страшного в том, что твой покойный отец желал этого союза.
Этими словами отец делает контрольный выстрел, напоминая Адэму о долге чести, отрезая ему все пути к отступлению. Дверь за ним закрывается. Я зажмуриваюсь, готовая провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Градус напряжения в кабинете нарастает с каждой секундой. Я резко разворачиваюсь к Адэму, желая поскорее покончить с потоком издевательств, которые обязательно последуют от него. Приподнимаю подбородок, стараясь не терять остатки достоинства.
– Вернулась из Штатов? – не заставляя себя ждать, с издёвкой произносит он, заглядывая мне в лицо.
Я чувствую, как краснею. Сжимаю кулаки, до боли вцепляясь ногтями в кожу.
– Это сейчас так называется грязный барак, в котором ты жила со своим любовником?
Его бровь приподнимается, когда он, наклонив голову, исследует меня с ног до головы. Ну, конечно же, Адэм Берк знает всю правду о моём исчезновении. Разве он из тех, кто поверит в сказку о моей неожиданной стажировке в Америке? Он вовсе не дурак и осведомлён более чем достаточно, чтобы сложить дважды два.
– Просто откажи моему отцу, не нужно никаких сложностей, – пропуская мимо ушей его оскорбления, отвечаю я.
Смотрю на него в упор, стараясь найти какие-то изменения, произошедшие в нём за последний год. Но тщетно, он такой же надменный ублюдок, который считает, что весь мир у него в кармане.
– Естественно, я откажу ему, – кривит Адэм губы в презрительной усмешке. – Мне ни к чему бракованная жена.
Он смотрит мне в область таза, ясно давая понять, что именно он имеет в виду. Я чувствую, как тошнота подступает к горлу.
