Чисто по-человечески Катаеву претила скаредность бывшего опера. С каждой копейкой он расставался драматично. Много усилий ушло, чтобы привить ему дресс-код уважающей себя организации – деловой костюм и галстук. При появлении в офисе в нерабочее время допускались послабления – рубашка, классические брюки, оба предмета гардероба – приличные и глаженые.
Реорганизуя год назад свой малочисленный управленческий аппарат, Катаев долго колебался прежде, чем назначить Пшеничного начальником службы безопасности. Сомнения насчёт его компетенции одолевали, но лучшей кандидатуры на горизонте не было.
Время таких башибузуков, как Олег Рожнов, на должностях секьюрити прошло. Олежка со своим криминальной биографией даже газульку[87 - Газовый пистолет (жарг).] не мог приобрести на законных основаниях, Пшеничный же без проблем выправил разрешение на огнестрельное оружие. Юридически он не судим. Лично Президент его помиловал за выполнение интернационального долга.
«Работать надо с теми людьми, которые в наличии», – всплыла в памяти избитая формула.
Аналитика закончилась с последним глотком кофе.
– Доложите ситуацию по Калачёву, – Сергей Альбертович вернулся в образ авторитарного руководителя.
Пшеничный озвучил свои достижения, памятуя о требованиях босса – не дублировать прежнюю информацию и не лить воду. Оттого уложился в минуту.
– Установлено точное место отсидки. Учреждение ЖХ-395/7. Адрес, – безопасник заглянул в блокнот, заложенный пальцем на нужной странице, – Мордовия, станция Потьма, посёлок Сосновый. Третий отряд. Трудоустроен в цеху по производству спецодежды. Документы на УДО подписаны отрядником, режимником, изучаются замнач по БОР.
– Переведите на человеческий язык, – Катаев проявил раздражение, наморщил нос.
Менты, действующие и бывшие, страдали любовью к тарабарским аббревиатурам.
– Заместитель начальника колонии по безопасности и оперативной работе.
– Раньше это зам по опер называлось? – не проведший ни дня в местах лишения свободы коммерсант щегольнул осведомлённостью.
– Так точно.
– Объясните мне, Иван Николаевич, на каком основании господин Калачёв претендует на досрочное освобождение? Он судим за особо тяжкое преступление, следовательно, должен отбыть две трети срока, – вникая в проблематику, Катаев получил консультацию у адвоката. – Две трети от семи лет будет в ноябре. Почему вопрос решается преждевременно?! Или в Потьме медведь – прокурор?!
На лице Пшеничного промелькнуло довольное выражение. Такой вопрос усач предвидел, подготовился к нему.
– Так кассация же изменила ему статью. С особой тяжкой на тяжкую ушли. Было соучастие в хищении оружия, стало незаконное приобретение и хранение. Одновременно срок скостили до пяти лет.
Сергей Альбертович подпрыгнул, словно в сиденье кресла сработал рычаг:
– Что за хохлома?!
– Вот копия кассационного решения, – начальник СБ выудил из нагрудного кармана сложенные вчетверо листы.
Катаев схватил бумаги, с поспешным хрустом развернул, вперился взглядом. Серая ксерокопия была полуслепой, глаза сломаешь.
– Почему я об этом только сейчас узнаю?!
– Мне не ставилась задача отслеживать приговор по Клычу, – Пшеничный запустил пятерню в буйные русые кудри, привычно их взъерошил.
Оснований виниться он не видел. Собственно, их и не было. Тем не менее, Катаев для порядка пробурчал:
– А инициатива на что? В голове не укладывается! Целый арсенал оружия у Вовы изъяли, и всего пять лет?!
– Сергей Альбертович, арсенал тогда у прапора нашли. А Клычу доказали только один ТТ и патроны. Это хорошо ещё, военный суд судил, наш бы меньше дал. Ему по двести двадцать второй[88 - Статья 222 УК РФ предусматривает ответственность за незаконное приобретение, сбыт, хранение, ношение оружия и боеприпасов.] почти максимум нарезали. Там шестерик – потолок во второй части.
Гендиректор переваривал крутую новость. С нею рухнули надежды решить вопрос с Калачёвым путём обращения в прокуратуру или к руководству УИН[89 - УИН – управление исполнения наказаний.] Мордовии.
Нацепив очки, Катаев принялся разбирать иероглифы ксерокопии. Вид он имел настолько глубокомысленный, будто всерьёз надеялся найти грубое нарушение закона, которое дезавуирует документ, смягчивший наказание рецидивисту.
– Мышкин кто такой? Прапор?
– У прапорщика фамилия – Костогрыз. Не перепутаешь. А Мышкин – работяжка какой-то, Калачёвский друг детства. Он хранил тэтэш-ник в своём гараже, по звонку подвозил в нужное место. Через него группа лиц получилась, а то бы у Клыча вообще не больше трояка вышло.
«Наглядный пример дела, пущенного на самотёк, – Сергей Альбертович, не улавливая смысла, по инерции вгрызался в громоздкую конструкцию судебного решения. – Но я физически не в состоянии уследить за всем лично! Весной двухтысячного в городе бедлам творился! Одна избирательная кампания стоила мне центнера нервов. С московскими ворами параллельно разруливал. И разрулил! Вова, сучок, под ногами вертелся, его закрыли. Очень кстати это вышло. Настоящий бонус выпал. Трещали все тогда, как сороки, наперебой: «Склад оружия, склад оружия! Оружейный барон!» Как тут не расслабиться?! Про приговор в газетах писали, по ящику сюжет был – семь лет строгого режима. Я на большее надеялся, но и семь недурно, когда они впереди. Какой следующий-то звонок был? Олежка Рожнов обрадовал – угнали Вову на дальняк, чуть ли не на Урал. Вот и ладушки! Четыре года пролетело, оглянуться не успел. Только хотел планово вопросом заняться, хвать, за спиной произошли процессы, о которых я ни ухом, ни рылом… Ладно, волосы драть не буду, причёску дорогостоящую жалко. Следует успокоиться и найти оптимальное решение».
Выглядело оно предельно просто.
– Условно-досрочное Клычу нужно зарубить.
– Так он в марте следующего года всё равно по сроку откинется, – Пшеничный брякнул первое, что пришло на ум.
– До марта дожить надо, – отмазку подчинённого Катаев парировал выкладкой банальной, но резонной.
– Мои действия?
– Через кого установил? – вместо ответа Сергей Альбертович тряхнул серыми листами.
– Человек один помог. Сотрудник «шестой» колонии.
– Значит, канал связи налажен? Хорошо. Выясни, какой конкретно чин в мордовской зоне решает вопросы. Как узнаешь, дуй в командировку. На месте убедишь мордву не принимать скоропалительных решений по осуждённому Калачёву. Деньги на представительские нужды получишь, готовь смету. Не наблюдаю воодушевления, Иван Николаевич! Чего приумолк? Я непонятно объяснил?
Безопасник действительно посмурнел, озадаченный наполеоновским размахом шефа.
Информацию он надыбал через начальника оперчасти учреждения ОТ-1\6, расположенного на территории Острожского района. Иван Иваныч Кафтанов оттрубил «кумом» почти двадцать лет, установив рекорд, достойный книги Гиннеса. Пшеничный с ним познакомился, когда работал в убойном. В ту пору колонии ещё не передали из МВД в Минюст, взаимодействие было теснее, чем у сиамских близнецов.
Если уж Иван Иваныч штамповал явку с повинной, она била в цвет. Одна такая явочка обернулась громким делом. Сидевший за бытовую мокруху крендель признался в серии убийств проституток. Девчонки числились в розыске как без вести пропавшие. В гнилостном виде двоих откопали на федеральной автодороге М7 «Волга». Место захоронения третьей плечевой[90 - Плечевая – проститутка, работающая на автомобильной дороге (жарг).] злодей указать не смог. Неделю катались с ним по трассе, прошерстили все лесопосадки вдоль обочины. Ноль по фазе!
Работа на один карман сделала отношения приятельскими. Когда в девяносто четвёртом Пшеничного арестовали, в «шестёрку» он не заезжал. После вступления приговора в законную силу из СИЗО ушёл этапом на Нижний Тагил. Но оперская смычка – не только душевный трёп за стаканом водки. Иван Иваныч помог тёзке без малейшей выгоды для себя, причём инициативно. Замолвил веское слово перед уральскими коллегами, и ментовская зона приняла очередного пассажира, как родного.
Сейчас Кафтанов, разумеется, знал, у кого состоит на службе экс-убойщик. Вслух «кум» Иван чужое ремесло не осуждал, но мерил жизнь допотопным деревянным аршином. Жуковатого[91 - Жуковатый – знакомый с преступным миром (жарг.)] коммерса Катаева со всей его челядью числил потенциальной клиентурой МЛС[92 - МЛС – места лишения свободы.].
Поэтому информация по Клычу далась Пшеничному не просто. Долго ему пришлось убеждать старого, что слив не навредит системе. Вчерашняя просьба выглядела пустяком в сравнении с вопросом, который предстояло накинуть.
– Иваныч, а к кому там в Потьме адреснуться, чтоб за взятку решить одно шкурное дельце?
Фактически начальник оперчасти «шестой» колонии должен выступить поручителем перед тамошним «кумом». Тот, возможно, и обрадуется шансу подзаработать, только вот Кафтанов ходатаем не подпишется.
У него принципы. Не искусишь его ни длинным рублём, ни зелёным долларом. Семьёй он не обременён, на прожитьё ему хватает жалованья. Об угрозах или шантаже нечего и думать, экстримом только себе навредишь.
Но при всём многообразии выбора Иваныч – единственный реальный выход на мордву. Как построить с ним диалог?
– Чего ты загрузился? Скажи чего-нибудь, обнадёжь начальство, – Катаев не любил долгих пауз.
– Сергей Альбертович, разрешите, я обмозгую ситуацию и доложу вам, – в надтреснутом голосе Пшеничного добавилось хрипотцы.
– Срок – до утра понедельника.
– Я за выходные с человеком не пересекусь. Он на Волге рыбачит. По телефону, сами понимаете, нельзя. Тру-удную задачу ставите, Сергей Альбертович.
– Для таких тебя и держу, Иван Николаич, – польстил Катаев, – Хорошо, пусть будет вторник. Жду не общие рассуждения, а чёткий пошаговый план, в котором пункт «выезд в Мордовию» должен стоять не позднее четверга. Узнай, какое туда оптимальное сообщение.
Начальник СБ раздумчиво кивнул, убегая мыслями в своё.
«Босс теряет чувство реальности. Всё-то у него просто. О последствиях совершенно не думает. Чужая земля, незнакомые люди в погонах. Из такой командировки можно вернуться года через три. Скрутят ласты, сунут в камеру за дачу взятки должностному лицу. Будет он меня вытаскивать? Форс-мажоры надо детально проговорить во вторник».
– Опять завис. Иван Николаич, да что с тобой?! Отомри! Слушай дальше. Вчера фээсбэшники повязали Левандовского. На нём у нас много чего завязано. Выясни, насколько там серьёзная ситуация. А я по своему каналу пробью. Потом скомпонуем результат.
– Он задержан или арестован?
– Ума не приложу.
– Кто расследует дело?
– Брали областные фээсбэшники, чьё следствие – не знаю. Всё что знал, сказал.
Пшеничный приободрился, второе задание было выполнимым. А ещё порадовался, что не якшался с главным архитектором. За строительную линию отвечал Рог, он передавал заказы и бабло. Причём орудовал топорно, прямо в рабочий кабинет заносил. Край непуганых идиотов! Нехай теперь молится, чтобы козлобородый его не вломил. Колоть-то архитектора будут на всю преступную деятельность. А он не похож на бойца. Хлюпик.
– До понедельника терпит или сразу отзвониться, как чего нарою? – деловой настрой безопасника должен был компенсировать его шатания пять минут назад.
«М-да, типичная заурядность. Шаблонные операции выполняет уверенно, получив нестандартную вводную, теряется», – Катаев сделал очередную зарубочку в виртуальном досье подчинённого.
Вслух произнёс дружелюбно:
– Сочтёшь информацию заслуживающей внимания, Иван Николаич, звони в выходные. Только не поздно. Вопрос важный, но не горящий.
Про грязный автомобиль говорить не стал. Решил – в преддверии серьёзного задания дразнить гусей не стоит.
17
22 мая 2004 года. Суббота.
14.00. – 16.00
Чтобы механизм не заржавел, его периодически смазывают. Помня об этом, Пшеничный вывез своих «подсобников» на природу. Благо погода шептала: «Займи, но выпей». Одалживаться ему, разумеется, не пришлось, суммы на оперрасходы в «Монолите» отпускались достаточные.
«Бугорки» забраковали, по субботам там было многолюдно, а действующим сотрудникам светиться с бухлом ни к чему. Поехали на озеро Старка, в народе именуемое Кривым или Кривухой. Неблагозвучное название водоём получил за вытянутую серпом форму. Располагался он по дороге на Шую. Миновали мост через Клязьму, цыганское поселенье Прудки, за автодромом свернули налево на ухабистый просёлок.
Купальный сезон ещё не наступил, и нашествию горожан Кривуха не подверглась. На пологом берегу несколько весёлых компаний варганили шашлыки. Поодаль тихарилась серебристая «матрёшка»[93 - «Матрёшка» – автомобиль ВАЗ-2112.] с парочкой, выбравшейся на пленэр за походным сексом.
– Л-лепота! – покинув прокуренный салон, Сутулов запружинил на носках, вскинул вверх руки, с наслаждением потянулся.
Солнышко щедро брызгалось теплом, щебетали наперебой беспечные птахи. Изумрудного колера лужайка испятнана ярко-жёлтыми корзинками одуванчиков. Поверхность воды ёжилась от мелкой бликующей ряби. Свежесть ветерка была эксклюзивно весенней, реанимировала после казёнщины кабинетов.
Гена Каблуков сунул любопытный нос в багажник «форда» и фыркнул:
– Это всё, что ли?
Разочарованно извлёк три полторашки пива, несколько пакетов сухариков и вяленых кальмаров.
– Тебе бы только бухать! – Пшеничный с кислым видом слушал надсадное рычание электрозамка багажника.
Корпус автомобиля усиливал неприятный звук.
– Я в отпуске, имею право! – Каблуков бережно, как запеленатых младенцев, уложил бутылки в тенёк и дал бесплатный совет. – Привод, Вань, надо менять. У меня у шурина такая же хрень была. Сто баксов отлистал за новый.
– В о-отпуске?! А ч…чего н-на ра-а-аботе каждый д-день т-тор…торчишь? Жена д-домой не п-п…пускает? – Сутулов цепкой рукой обвил Генкину шею, повис на нём.
– Материалы сдаю. Отвянь, Борисыч! – Каблуков крутнулся, освобождаясь от ярма. – Ты ОПД по «глухарю» в ящик сунул, и вали на все четыре стороны, а у нас с долгами не отпустят… Да отцепись ты, клещ!
Не работай Гена следователем прокуратуры, в занозистой оперской компании его бы заклевали. Впрочем, в таком случае он в неё бы и не попал.
– Чего говоришь? Энцефалитные клещи появились? – вылезший с водительского места Юра Ковальчук ухватил обрывок фразы. – Давай тогда подальше от кустов встанем.
– П-появились? – усмехнулся снисходительно Сутулов. – Они в а-а-преле в-вы…в-вылазят. Сейча-ас у них с-самая а-а…активность.
Знания о фауне старший убойщик черпал не из телепередачи «В мире животных». Заядлый грибник, ягодник и рыбак, с недавних пор он заделался ещё и охотником.
– А че…чего тебе к-кусты? Они и п-по т-траве п…п-ползают…
Ковальчук опасливо заозирался – на кой ляд, спрашивается, сюда притащились.
– Во-во, п-погля-адывай внима-ательно. К-клещ, он н-не… не сразу к-кусит, с-сначала п-п…по-олзает…
Пшеничный решил сегодня оскоромиться, и потому Юрца посадил за руль. После одной скандальной истории ездить подшофе начальник СБ зарёкся.
Ковальчук недоволен, что его припахали в законный выходной. Он вообще брюзга по жизни. Везде плохо, где он есть.
Работал оперативником в МРО, куксился по поводу маленькой зарплаты, переработок, суточных дежурств, ночных выездов на места происшествий. Долго ныл, всё собирался на гражданку. Наладил со своей язвой чуть ли не каждый месяц больничные брать. Хитрожопость его достала начальство. В отделении всего три штыка. Одного нет, сразу аврал. Преступлений по их линии – криминальных смертей и изнасилований – всегда выше крыши.
Наконец, уволился, рассчитывая под крыло Ваньке Пшеничному прибиться. Затея обломилась. Катаев не пожелал множить популяцию ментов в своём ареале. Тем более, по принципу землячества.
Юра устроился охранником в Торговый центр. Вот где работёнка – не бей лежачего. По скользящему графику, в тепле. Но опять ему не глянулось. Зарплата – мизерная даже по сравнению с милицейской. Обязанности (то ли сторож, то ли вышибала) унижали достоинство недавнего офицера уголовного розыска. Целого старлея! Одно в «торгушнике» было хорошо – табун молодых продавщиц. Юрка падок на баб, и они отвечали ему взаимностью.
Невысокий, худощавый, темноволосый, смазливый, он производил приятное впечатление. Шустрые карие глаза, в разговоре проблёскивала золотая фикса. Давненько проживая в средней полосе, Ковальчук так и не избавился от южного говорка – быстрого, акающего, со сглаженным «гэ». Если не знать о желудочной хвори, морковный глянец на его щеках можно принять за проявление богатырского здоровья. Зимой и летом Юра – одним цветом, не вылезает из джинсы. И сейчас – на нём фирменный «Wrangler» – потёртые синие «трубы», курточка с хи-пово поднятым воротником.
Год понадобился Пшеничному, чтобы отстоять кандидатуру Ковальчука. Как ни странно, увенчал его усилия шутливый довод: «Какой же я начальник, Сергей Альбертович, если у меня ни одного бойца в подчинении?».
Три месяца испытательного срока Юра ходил по одной половице, приказы босса по губам читал.
– Исполнительный парень. И масло в голове есть, – сказал Катаев, подписывая приказ о зачислении на постоянку.
