Читать «Не злите ведьму. Часть 4» — Елена Паленова онлайн
Страница 1 из 3
Елена Паленова
Не злите ведьму. Часть 4
Глава 72. Главные слова
– Звони ему.
– Не буду.
– Звони, говорю!
– Белена, я не могу! А вдруг ответит кто-нибудь другой и скажет, что…
– Дай тогда мне эту штуковину и скажи, куда тыкать.
Меня колотило так, что зуб на зуб не попадал. Ночью сильно подморозило, а я не собиралась спать в лесу, поэтому и не позаботилась о защите от холода. Я вообще не собиралась спать – это как-то само собой получилось. Проснулась от собственного крика и очень долго не могла прийти в себя, потому что в этот раз всё было до отвращения реально. И запах… Примчавшаяся на мои вопли Белена уже и в дом Петра Семёновича меня приволокла, и какой-то горькой гадостью напоила, чтобы я успокоилась – времени много прошло, а запах крови будто застрял у меня в носу и продолжал воскрешать в памяти ужасные подробности нового кошмара.
– Дай сюда!
Она выдернула у меня из руки телефон, покосилась тревожным взглядом в мою сторону и начала хмуро тыкать в кнопки на экранчике.
– Помочь? – предложил Нефёд осторожно.
– Свою игрушку сломал, а теперь и эту угробить хочешь? – гневно зыркнула на него Белена.
А я уже и забыла о том, что Власов подарил домовому планшет. Такая мелочь вроде бы, но всё же внимание. Власов ко всем был внимательным.
– Не реви! – бросила мне Белена и раздражённо поморщилась, продолжая истязать телефон. – Да куда тут тыкать-то?
– Дай покажу, – снова предложил Нефёд, прижав ушки к голове.
Он тоже нервничал. Власов всем нравился, потому что был хорошим человеком.
– Показывай, а то она нам сейчас всю избу слезами зальёт, – не выдержала Белена моих душераздирающих рыданий и отдала телефон домовому.
Нефёд уселся на пол, положил телефон перед собой, сосредоточенно прикусил кончик языка и начал тыкать своими маленькими пальчиками в экран. По холодной комнате разлился звук вызова, потому что лохматый помощник ухитрился включить ещё и динамик. Один гудок… Второй… Третий… Четвёртый… Я обречённо закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы сдержать очередной поток слёз, но вдруг услышала знакомый голос.
– Алло?
Я тоже сползла со стула на пол и, давясь рыданиями, заорала:
– Толя! Уезжай оттуда быстро! Пожалуйста, уезжай!
– Эль, что случилось? – испуганно спросил Власов. Живой Власов.
– У неё было видение! – выкрикнула Белена, хотя кричать было совсем необязательно. – Она знает про шаманку!
– Толя, это мать Демида! – продолжала биться я в истерике. – Она тебя убьёт! Беги оттуда! Буди Серёжу и уезжайте!
– Эль, сейчас три часа ночи… – успокаивающе начал он.
– Серёжа поранил саморезом левую ногу! – выдала я информацию в подтверждение того, что всё очень серьёзно. – И диван вы к стене придвинули! Ты мне этого не говорил!
– Сейчас приеду, – уверенно пообещал Власов, сообразив, что моё состояние не произрастает из типичной для беременных нервозности.
От нашего дома в Мухино до Лесного на его автомобиле и с его манерой вождения ехать минут тридцать, если на грунтовке нет луж и грязи. Анатолий Павлович примчался за двадцать. Я за эти двадцать минут чуть с ума не сошла от волнения. Он вихрем влетел в дом, сгрёб меня в охапку и взволнованно заглянул в глаза:
– С тобой всё в порядке?
– Ты совсем дурак? – прорыдала я ему в плечо и стукнула кулаком по груди. – Я видела, как ты умер, и весь наш дом в твоей крови, а тебя беспокоит, всё ли в порядке со мной?
– Ну вы это… – встряла Белена. – Вы тут поговорите пока, да? А мне девочку будить пора уже. Я сама там справлюсь, и мне Фрося поможет. И водяной рядом будет. И лешего позову. В общем, без вас обойдёмся.
– Не надо Женьку в реку совать! – заорала я так, что Власов нервно вздрогнул и хмуро посмотрел на Белену.
– В реку? Зачем?
– Она её утопить хочет, чтобы душу назад поменять! – пожаловалась я и снова уткнулась носом в пропахшую мужским потом рубашку, только теперь заметив, что Власов даже куртку не надел.
Он вздохнул, помолчал немного, а потом успокаивающе погладил меня по спине и сказал:
– Ничего не понял, но думаю, что Белена Женьке не навредит. А тебе надо успокоиться, хорошо? Я здесь, со мной ничего не случилось, и если хочешь, могу оставаться с тобой столько, сколько сочтёшь нужным. Давай-ка с пола встанем, а то по нему сквозняком тянет.
Он нервничал, но ради меня пытался казаться спокойным – я это чувствовала. И действительно никуда не собиралась его отпускать. Мой лес – это единственное безопасное для нас место. Мать Демида однажды была здесь, но неупокоенный дух Марфы её отверг. Она не может сюда вернуться – лес её не пустит. Да ещё и с таким колдовством в арсенале. Магия крови тёмная, природа её не любит, а здесь теперь правят бал чистые природные силы, поэтому шаманке и пришлось искать способ выманить меня отсюда.
– Расскажешь, что произошло? – осторожно спросил меня Власов после того, как я минут десять заливала слезами ворот его рубашки, а потом начала просто хлюпать носом.
Мы сидели на кровати в той комнате, которую я недавно называла «моя горница». Пётр Семёнович ничего не успел здесь поменять, потому что ему было не до этого. На этой самой кровати несколько дней назад умер Борис Никулин…
– Толя, я не могу так больше, – пожаловалась я сдавленно. – Этот дар… С каждым днём появляется что-нибудь новое, и становится всё страшнее и сложнее. И столько смерти вокруг… Я по сто раз на день повторяю себе, что всё выдержу, и просто надо привыкнуть, но к этому нельзя привыкнуть. Теперь ещё и видения начались. Белена говорит, что дар ясновидения настолько редкий, что и за сто лет не всегда один такой человек рождается, а у меня это само появилось. И всё остальное само появляется – знания какие-то, чары случайные. И остановить это никак нельзя. И отказаться тоже. А оно с каждым днём всё больше и больше… Может, это из-за этого леса так, а? Может, мне и правда лучше уехать? Давай уедем? Пожалуйста. Далеко-далеко отсюда. Я не хочу, чтобы ты умер. Я не могу тебя потерять.
Я снова расплакалась, а он прижал меня к себе крепче, поцеловал в макушку и начал укачивать, как ребёнка.
– Уедем, – пообещал он. Помолчал немного и добавил: – Но только после того, как будем уверены, что за нами не побежит толпа колдунов, шаманов и Олегов Карпуниных, которым что-то от нас нужно. Прости меня, Эль. Я хотел оградить тебя от этой новой проблемы, но, видимо, не надо было. Ты ведь у меня вон какая сильная.
– Она сильнее, – сообщила я, отстранилась и заглянула ему в глаза. – Толя, она хочет убить нашего сына, понимаешь? Хочет, чтобы я жила в постоянном страхе за себя и за всех, кто мне дорог, а потом заберёт нашего ребёнка и сделает с ним что-нибудь страшное. Я такую магию не знаю, какой она пользуется. Есть магия крови, которой я Мирона и ребят спасала, и это уже было сильное тёмное колдовство а то, что делает она, ещё хуже.
– Но ты же не убивала своего бывшего, – напомнил мне он. – Можно ведь как-то объяснить это ей?
Я отрицательно покачала головой и опять шмыгнула носом.
– Она знает, что он погиб из-за меня. Его перевёртыши в реку загнали после того, как он меня ножом ударил. И помнишь, меня обвиняли в покушении на Мирона? Тогда ведь Алиса наврала журналистам с три короба про то, что мы с Демидом покушение организовали, а потом я его утопила. И в итоге всех собак на него повесили, потому что так проще было дело закрыть. Как ты ей объяснишь то, что мы из её сына посмертно чокнутого маньяка сделали?
– А разве он был нормальным? – не без сарказма отозвался Власов и тяжело вздохнул.
Мы молчали. Я потела, потому что Белена заботливо протопила дом, чтобы я ночью не замёрзла, а вытряхнуть меня из мокрой куртки никто не догадался. И выбираться из объятий Власова, чтобы снять её, тоже не хотелось – рядом с ним было так уютно…
– Мне до сих пор кровью пахнет, настолько реально всё было, – выдала я очередную жалобу и заметила на рукаве его рубашки бурое пятнышко. – А где Сергей?
– На улице остался покурить. У него нога болит сильно, даже в ботинок её засунуть не смог. Я ему свои тапки дал, он там в них сейчас ещё и пальцы отморозит.
Но Сергея во дворе не было – когда Власов вышел его позвать, Никадим сказал, что Белена увела и парня, и Фроську. Я сказала, что в таком случае Серёжа точно вернётся уже совершенно здоровым, но так мы слишком близко подошли к теме исцеления Женьки, а мне от одной мысли об этом становилось дурно.
Вскоре начало действовать горькое питьё Белены. Меня разморило, я начала клевать носом и терять нить разговора на какую-то отвлечённую тему. Власов заставил меня раздеться хотя бы до свитера и забраться под одеяло, а сам лёг рядом, обнял и нашёптывал мне всевозможные нежности до тех пор, пока я не засопела ровно. Говорил, что я не ведьма, а маленький отважный эльф. Власов такой хороший…
– Элька, я люблю тебя, – услышала я сквозь густую пелену дремоты.
«Скажи ещё раз», – хотела попросить вслух, но только громко всхрапнула.
Он усмехнулся, легко коснулся губами моей щеки и повторил то, что мне так хотелось услышать снова:
– Моё маленькое запоздавшее чудо… Мой любимый эльф.
«Опять он про возраст…» – вяло подумала я и провалилась в сон, моля всех известных и неизвестных богов о том, чтобы мне не приснился ещё какой-нибудь кошмар. Власов рядом, он живой, и здесь с нами точно ничего плохого не может случиться – бояться нечего. Ещё и Нефёд свернулся возле головы пушистой кошкой, намурлыкивая мне какую-то сказку, чтобы спалось хорошо.
Глава 73. Банальная драма
Разбудили меня запах тушёнки и сильный пинок сына в пустой желудок – просыпайся, будущая мама, кушать хочется. Вот маленький ведь ещё совсем, половины срока даже нет, а уже требовательный. Я перекатилась на другой бок, не обнаружила рядом с собой Власова и запаниковала, но почти сразу же услышала его голос, доносящийся с кухни, и успокоилась.
– Да не в мести дело. Лес ей этот нужен, ясно? – ворчала Белена еле слышно, почти шёпотом, но я уже навострила уши, чтобы не упустить что-нибудь важное.
– Может, нам правда уехать? – спросил Власов.
– Нет, так ничего не изменится, – возразила Белена. – Место это по особому правилу живёт с тех пор, как я по глупости дух Мишани к нему привязала. Ты про Мишаню-то знаешь? Ну про этого, который сын лесника.
– Эля рассказывала.
– А, ну знаешь, значит. Ну так вот с той поры у людей с природой здешней разногласие-то и пошло. Недопонимание было, а понять не хотел никто, что от духа этого лесного природе боль и вред только. Элька вот поняла, умница. Прочувствовала. А до неё что зря здесь творилось. Природа каждой новой ведьме великую силу давала в надежде на освобождение от моей ошибки, но мы три сотни лет кряду силу эту не на то тратили. Наследников недоделанных плодили, дух Мишани из одного тела в другое переселяли… А у природы так заведено, что она ежели силу свою кому даёт, то колдун этот хозяином заповедного леса становится. Только сила эта полной быть должна, чтобы настоящим хозяином стать. Ведьмам-то хорошо перепадало, много, и они одна за другой тут вроде как хозяйками себя считали, но это не то. У Дарёны большая сила была. Очень большая. И после неё только Марфа такой же была, а остальные – так… Пустой звук с амбициями. А когда у заповедного леса есть хозяин, другим колдунам там искать нечего. Если Эля всё тебе рассказала, то ты знаешь, что ведьмы местные невесткам свою силу передавали и умирали почти сразу после того, как у тех в пузе дитё расти начинало. Не может у леса быть двух хозяев разом, не положено так.
– А Назар? – спросил Власов.
– У Назара своя сила была, его Марфа только учила, – пояснила Белена. – Он хозяином здесь не был никогда. А Марфа была, но у неё интереса к этому не имелось, как и у других. Для себя она силу пользовала, а не для природы. И с собой всю эту силу в могилу унесла, а её передать надо было. Не для природы это надо, а чтобы на тот свет спокойно уйти. Но у природы в этом деле слово тоже имеется, она кому зря не позволит своё отдавать.
– Эля говорила, что Назар сюда преемниц возил уже после того, как Марфа умерла, – вспомнил Власов.
– Возил, – согласилась Белена. – Марфа любую более-менее подходящую приняла бы, а лес к этому времени уже так настрадался, что природа не хотела кому зря его отдавать. Мне сначала казалось, что Элька твоя очень странным выбором была, а теперь понимаю, что никто другой столько хорошего сделать бы здесь не смог. У неё душа чистая. Дури в башке много, от этого никуда не денешься, да и торопыга она, а сердце большое и доброе. Будь по-другому, она тоже ушла бы отсюда ни с чем, как и другие, кого Назар приводил. А они ведь все с собственным даром были, только не распознали ещё дар этот. Ну или он раскрыться не успел. Но он есть, природа его чувствует, потому и не принимала тех, кто ей помочь не сможет.
– У Эли тоже был дар? – удивился Толя.
Я вдруг поняла, что не могу больше называть его Анатолием Павловичем. Он старше, да, и через устоявшиеся в голове правила вежливости переступить сложно, но какое, к чёрту, может быть «вы» после всего, что между нами было и есть?
– У Эльки ничего не было, – усмехнулась Белена. – Пустота только, которую можно чем-то заполнить. Ну и человек она хороший, поэтому ей всё и досталось, что у Марфы было. А потом за заслуги ещё и сверху привалило. Она здесь единственная полноправная хозяйка за все эти три века. Такой силы ни у кого никогда не было и не будет, наверное. Это её лес. Прежние-то все любили говорить это, да только правды в тех словах было немного, а Эля твоя настоящая госпожа. Её даже леший побаивается. Ты ей только это не говори, а то зазнается.
– У неё с самомнением всё в порядке, – отозвался Власов, и я по голосу поняла, что он улыбается.
Какой же он всё-таки замечательный. Если бы тот кошмар про наш дом случился наяву, я бы, наверное, сломалась. Власов надёжный. Он – моя опора. Я, возможно, и самая сильная ведьма здесь за последние три столетия, но всё-таки женщина. И какой же я была дурой, когда сравнивала его с Мироном. Откуда у меня вообще взялась уверенность, что я люблю Мирона Карпунина? Наверное, мне просто нужно было кого-нибудь любить, вот я и ухватилась за первого мужика, который показался мне подходящим.
– А вот что сны вещие она видеть начала, это плохо, – вздохнула Белена, и я снова навострила уши.
– Почему? – спросил Власов.
– Да тяжко это, Толенька. Такой дар если с дурного проявился, то так теперь и будет предупреждать обо всех бедах.
– А разве это плохо?
– А разве хорошо, когда баба на сносях такое видит? – вопросом на вопрос ответила Белена. – Дитё-то всё чувствует, а она ночью так орала, что и водяной вылез поглядеть, чего случилось. Страшно это, понимаешь? И я помочь ничем не могу, потому как не умею с таким даром управляться. Не было у меня снов вещих никогда, но я видела, как это бывает. Беременной бабе такое точно ни к чему.
– Беременная баба всё слышит! – крикнула я из комнаты и встала с кровати, жалея о том, что удобства у Семёныча во дворе, а не в доме.
Власов немедленно появился в дверном проёме и широко улыбнулся.
– Проснулась?
«И улыбается он так обаятельно, что хочется тоже улыбнуться в ответ. Куда, интересно, мои глаза раньше смотрели?» – подумала я и сунула ноги в тёплые домашние тапки.
– Проголодалась, – призналась честно. – А у вас тушёнкой пахнет.
– Белена сказала, что это издевательство над мясом, – усмехнулся он. – Я макароны с тушёнкой сделал. Будешь?
– Угу, – кивнула я, натягивая куртку. – В туалет только сначала схожу.
Если улыбается, и в глазах нет тревоги, значит, возвращение Женьке её души прошло хорошо. Я боялась об этом спрашивать, если честно. Зря боялась – Белена и правда не взялась бы за этот сложный процесс, если бы не была уверена, что всё получится.
Нефёд сидел на крылечке и с сердитым видом наблюдал за тем, как Женька с Сергеем тискают во дворе перевёртышей, обернувшихся смешными пушистыми белочками. Выглядела девочка болезненно, но смеялась весело – это добрый знак.
– Они и в волков превращаться тоже могут, – сообщил ей Сергей, которому выдали сапоги Семёныча, потому что в тапках на улице холодно.
– Не надо в волков, я даже маленьких собак боюсь, – призналась ему Женька с искренней улыбкой.
Её коротко остриженными волосами играл осенний ветер – ласково, будто жалел этого несчастного ребёнка и не хотел огорчить слишком резким дуновением. Большие карие глаза сияли волей к жизни, и я тоже не удержалась от улыбки.
– Доброе утро! – поздоровалась громко, привлекая к себе внимание веселящейся парочки.
– Доброе, но вообще-то уже обед, – отозвался Сергей.
У этого вообще улыбка будто постоянно к лицу приклеена, и судить о его настроении можно только по её ширине. А Женька растерялась. Уставилась на меня удивлённо, неуверенно поздоровалась, а потом спохватилась и смущённо отвела взгляд.
– У тебя с утра всегда на голове такое?.. – поинтересовался Серёжа, но нужных слов найти не смог, поэтому жестом изобразил то, что видел.
Ну да. Моей утренней причёской кого угодно напугать можно.
– Сам дурак! – фыркнула я в его сторону, показала ему язык и заторопилась вглубь двора, потому что было уже очень надо.
Когда я вышла из уборной, Фрося уже стояла за дверью с частым деревянным гребнем в одной руке и синей атласной лентой – в другой. Заметила ведь моё традиционное утреннее воронье гнездо на голове, не отвяжешься от неё теперь. Пришлось присесть на низенькую лавочку рядом с сараем и позволить ей привести мои волосы в порядок, а то потащится за мной в дом и напугает Женьку.
– А она меня не боится, – радостно пропищала кикимора, принимаясь за работу. – Белена сказала, что пусть девочка пока всё видит и знает, а потом я ненужное из её головы вычищу.
– Вот это-то меня и беспокоит, – проворчала я. – Вы у этой девочки уже там достаточно наковырялись, она из-за вас чуть не погибла.
– Ну так это я ж не по своей воле, мне Назар велел, – скисла Фрося и немедленно перевела разговор в другое русло. – А Белена утром с лешим разговаривала. Спрашивала его про какую-нибудь особенную девушку из тех, кого Назар для Марфы привозил.
– И? – заинтересовалась я.
– А это не из тех девушек, – просияла Фрося, довольная тем, что я не ругаю её за вмешательство в рассудок Женьки. – Это Тося. Она сюда много раз приезжала и в Бориса была влюблена, но нравилась Назару. Белена говорила, что ты через землю прошлое видеть можешь, вот и посмотри сама. Ой, а у тебя тут ил в волосах засох…
– Земле отдых нужен. Она не откажет, конечно, но совесть тоже надо иметь, – проворчала я, морщась, потому что кикимора принялась вычёсывать из моей гривы то, что там засохло.
* * *
Много лет назад в доме номер одиннадцать в Лесном жила дружная семья – муж Алексей, его жена Ольга и их дети-погодки Вера и Станислав. Когда дети подросли, семья эта перебралась в Мухино, потому что там школа. Дом свой они закрыли, но каждый год проводили здесь много времени с весны до осени. Обычно приезжали на выходные, а летом иногда оставались на весь отпуск – проще говоря, жилой дом превратился в дачу. Так продолжалось лет десять, а потом года три или четыре подряд дом оставался заброшенным.
Я живо интересовалась прошлым этого леса и его обитателей, когда жила здесь, поэтому мне не нужно было беспокоить засыпающую землю, чтобы вспомнить Тосю. Антонида – приёмная дочь Ольги. Она гораздо младше сводных брата и сестры. Муж Ольги Алексей умер от рака, и это очень сильно подкосило овдовевшую женщину, но потом в её жизни появился такой же несчастный вдовец Ефим, у которого после смерти жены на руках осталась малолетняя дочь.
Ефим был моложе Ольги, любви в их отношениях было немного, зато царило уважение и полное взаимопонимание. Старшая дочь Вера – ровесница покойным Борису и Назару. Когда Тосю впервые привезли в Лесное, ей было лет десять, а братьям-близнецам уже за двадцать перевалило. Девочке лес понравился, а она лесу – нет. С ней постоянно случались какие-то неприятности – то в осиное гнездо влезет, то в змеиную нору провалится. Однажды чуть глаз себе веткой не выколола, когда малину собирала. Ольга относилась к этому философски – мол, пусть учится под ноги и по сторонам смотреть, а Ефим с Тоси пылинки сдувал, для него каждая слезинка дочери катастрофой была. Вера к этому времени уже в институте училась, а её брат Стас успел отслужить в армии и устроился работать на какой-то завод областном центре. Они взрослые, у них своя жизнь, поэтому в Лесное наведывались очень редко. Да и Ольга с Ефимом появлялись здесь не слишком часто, потому что заботливый отец боялся, что Тося когда-нибудь серьёзно покалечится.
С Борисом Никулиным Тося познакомилась в тринадцать лет. Марфа к этому времени уже умерла, Назар прятался за мороками и искал для наставницы посмертную преемницу, а Борис тогда приехал в Лесное на мотоцикле, чтобы проведать Клавдию Ильиничну. Тося помогала Ольге развешивать одеяла на просушку. Повернула голову на шум, потом выглянула через забор, а потом разглядела парня и немедленно вбила в свою детскую голову, что влюбилась. Тогда Ольга, Ефим и Тося пробыли в Лесном всего четыре дня, но потом девочка начала часто приезжать сюда на велосипеде.
Она уже тогда была красивая, хотя фигура только начала формироваться. Длинные каштановые волосы, густые ресницы, тёмные глаза, тонкие черты лица, правильная речь, звонкий смех – всё так, как любят мальчики. Но Борису она казалась занозой пониже пояса, потому что слишком активно пыталась привлечь к себе внимание. И Клавдия Ильинична её регулярно гоняла от своего забора, застав там за подглядыванием. Назара это забавляло, и однажды он решил выдать себя за брата-близнеца.
В четырнадцать Тося впервые целовалась с парнем, но не знала, что не с тем. И такой поцелуй был далеко не один. Она не понимала, почему Борис то отталкивает её и делает вид, что не хочет иметь с ней ничего общего, то сам лезет с нежностями. А Клавдия Ильинична всё знала и ругала Назара за то, что он своими играми портит жизнь и брату, и девчонке.
В шестнадцать Тося поняла, что играть в эту игру больше не хочет, и перестала приезжать в Лесное совсем. Один раз только была – с мальчиком, которого демонстративно поцеловала напротив дома Никулиных. Назара это взбесило. Тося с парнем приезжали тогда на мопеде, и этот мопед будто бы случайно сломался потом на ходу и влетел в дерево. Дети отделались синяками и царапинами, техника всмятку, Назар доволен.
После этого случая Тося в Лесном больше не появлялась. Ольга рассказывала соседям, что её приёмная дочь уехала куда-то учиться. Позже была информация о том, что девочка попала в плохую компанию, учёбу бросила, а Ефим не позволяет её ругать, потому что «своих детей воспитывай». Вскоре Ольга с Ефимом разошлись, и женщина вернулась в дом номер одиннадцать, где в одиночестве дожила остаток своей жизни. Старшие дети иногда приезжали к ней, а Тося не приехала ни разу. Зато приезжал Ефим – с годовалым мальчиком на руках. Сказал Ольге, что Тося совсем слетела с катушек, и оставлять с ней ребёнка просто опасно. Предлагал снова сойтись, чтобы вместе воспитывать внука, но был совершенно невежливо послан куда подальше вместе со всеми своими потомками.
* * *
Вот так. Банальная семейная драма. Кто бы мог подумать, что всё так по-человечески просто. Наверное, Назар искал Тосю. И не просто искал, а нашёл. И знал, чем она занимается. И Демид наверняка это знал. А я не знала, потому что видела в Тосе всего лишь глупую и избалованную девочку. В ней тогда ни капли магии не было. Совсем ничего, даже намёка на какой-то тёмный дар. А оно вон как обернулось. Мой лес хоть и сам был болен смертью, но уже тогда чувствовал в Тосе потенциальное зло. А теперь избалованная девочка выросла в безжалостную ведьму-убийцу. Супер просто.
– А почему ты уверена, что это именно Тося? – спросила я у кикиморы, успевшей за несколько минут соорудить на моей голове сложную причёску из множества косичек.
– Слышала, как после смерти Ольги Назар говорил Клавдии, что скоро Тося будет жить в том доме, куда ты мыться бегаешь, – беззаботно прощебетала Фроська. – Ему через Нефёда сон вещий был. Только Белена говорит, что кукиш ей, а не дом, потому что Тося у смерти на побегушках, а наш лес этого уже достаточно натерпелся. А я твоему сыночку одеяльце связала пушистенькое, хочешь посмотреть?
Болтушка неугомонная. Одеяльце она связала… Мне бы придумать, как Женьку с Сергеем по домам отправить без страха за их жизни, а у этой одно только рукоделие на уме. Кикимора, что с неё взять?
– Хочу, – согласилась я, и мы пошли смотреть одеяльце, потому что у этого простого действия никаких ужасных последствий точно быть не может.
Глава 74. Семейный совет
Власов ждал меня на крыльце, и выражение его лица мне категорически не понравилось.
– Что? – насторожилась я, хмуро сдвинув брови.
В лесу недалеко от деревни послышался громкий треск, потом прохладу осеннего воздуха прорезал звук, очень похожий на выстрел, и наконец-то сильно ухнуло.
– Где-то старое дерево упало, – объяснил Сергей Женьке, которую напугал этот обычный для леса шум.
Власов нахмурился ещё сильнее и так и не ответил на мой вопрос. Дверь дома скрипнула, и на улицу высунулся перепачканный мукой нос Белены.
– Вы обедать идёте? Остынет же.
Настроение у меня и до этого было не ахти, а теперь от дурного предчувствия ещё и аппетит пропал. Я люблю макароны с тушёнкой, но в этот раз они показались мне безвкусными и пресными, а к пышным сдобным булочкам, испечённым заботливой болотной ведьмой, я даже не притронулась. Власов тоже вяло ковырял вилкой скромный обед, зато Сергей с удовольствием уплетал всё, до чего мог дотянуться.
– А чей это дом? – спросила Женька, сыто вздохнув и положив вилку в пустую тарелку.
– Родного деда жены твоего дяди, – объяснил Власов родственные связи девочки с Алисой.
Назревал очень сложный разговор, и чувствовала это не только я. Атмосфера за столом царила напряжённая, каждый думал о своём, но все знали, что обсудить нужно многое. Женька хотела спросить что-то ещё, но быстро сообразила, что взрослым не до её любопытства, поблагодарила всех за еду, помыла за собой посуду и притихла где-то за моей спиной.
– Это моё! Отдай! – завопил Нефёд так неожиданно, что я подпрыгнула на стуле и выронила вилку.
– Да я просто посмотреть хотела, – виновато пробормотала Женя и вернула домовому планшет.
– На чужой кусок не разевай роток! – назидательным тоном посоветовал Нефёд, прижимая к себе подарок Власова.
– Он же разряжен, – подал голос Сергей, прожевав кусок булочки. – Я с утра хотел зарядить, но шнурок не нашёл.
– Шнур в коробке был, – сообщил Власов.
Нефёд видел, как заряжаются телефоны, поэтому всё понял правильно и полез под газовую плиту добывать оттуда коробку от подарка. Я после этого уже не смогла проглотить ничего, поэтому отодвинула тарелку и налила в кружку тёплый компот из большого стеклянного кувшина. «Старый кувшин, сейчас такие не делают уже», – подумала отстранённо, мечтая о том, чтобы всё встало уже наконец-то на свои места, и все трудные темы и проблемы остались в прошлом.
Доев свою порцию обеда, Сергей попросил добавку и похвастался, что Белена вылечила его пробитую саморезом ногу. Этой радостной новостью он хотел разрядить обстановку, но у него ничего не вышло.
– Надо вернуть Евгению домой, – наконец-то заговорил Власов о главном.
И началось…
Женя домой не хотела, потому что боялась, что её снова отдадут в заботливые руки психиатров. Оказывается, мать девочки Наталья уже начала подыскивать соответствующее заведение в столице, но держала дочку при себе, опасаясь, что свёкор выполнит свою угрозу насчёт лишения невестки родительских прав.
– Дядя Мирон взял у мамы расписку, что я могу пожить с ним, – привела Женька весомый аргумент в пользу своей свободы. – И я уже совершеннолетняя, у меня две недели назад День Рождения был.
– Что бы там твоя мама ни подписала, в случае разбирательства суд сочтёт это филькиной грамотой, – возразила я. – Про любой документ можно сказать, что он был подписан под принуждением, а такая расписка изначально юридической силы не имеет. И твой возраст тоже ничего не меняет, потому что есть диагноз.
– Но я себя нормально чувствую! – сдвинула Женька тёмные брови.
– Знаю, – кивнула я. – Но для того, чтобы ты могла нормально жить дальше, получить образование, работать… Жень, тебе в любом случае нужно будет некоторое время наблюдаться у психиатра. Есть такое понятие как рецидив, слышала?
– Я слышала, как доктор говорил моему деду о том, что у меня может быть наследственное отклонение, раз уж мой папа тоже свихнулся, – сообщила девочка. – Я не хочу туда возвращаться. Вы не знаете, каково там. Дядь Толь, вы же обещали!
Она готова была заплакать, и я её прекрасно понимала. Успокоила бедняжку тем, что пока никто её никуда увозить не собирается, и попросила Сергея показать Женьке коня.
– Только попроси Фросю, чтобы она его вывела, а то в сарае Никадим. Он-то спрячется, но лучше перебдить.
– А кто это? – поинтересовался Серёжа, которому сталкиваться с дворовым тоже пока ещё не доводилось.
– Хозяин двора, – пояснила Белена. – Он беззлобный, но с характером. И страшный.
Кажется, дворовой заинтересовал любопытную девочку больше, чем конь, и она неохотно согласилась снова выйти на улицу. Готовя Женьку к купанию в ледяной реке, Фрося временно избавила её от чувства страха, поэтому юная гостья заповедного леса спокойно реагировала на кикимору и перевёртышей. Никадим её тоже вряд ли испугал бы, но в сердце этого ребёнка жил другой страх, неискоренимый – она боялась снова стать узницей дурдома.
У меня тоже имелся страх. И он тоже был обоснованным.
– Мы не можем сейчас вернуть её матери, потому что находимся в западне, – сообщила я Власову и по его тяжёлому вздоху поняла, что Белена уже провела ликбез по данному поводу.
То, о чём я догадывалась интуитивно, Белена этим утром видела собственными глазами. Она нежить, у неё совсем другое зрение, поэтому сильное колдовство от её глаз скрыть сложно. Шаманка Тося и не пыталась что-то скрыть. Не знаю, из каких тёмных источников она черпала свою силу, но та магия, которая в моём сне сожрала все уровни сложной защиты, теперь окутывала мой лес на манер кокона. Я не могу воспользоваться ни природными силами, ни колдовскими, чтобы выйти – наткнувшись на барьер, любые чары разрушатся. Если кто-то из нас попытается покинуть пределы заповедного леса, то сразу же попадёт в лапы злодейки. О том, что я дорожу Власовым, Тося уже знает. Сергей – его племянник. Женька – невинная жертва, судьба которой мне небезразлична. Любой из них может пострадать. Любого можно использовать, чтобы причинить боль мне.
– Чего она добивается? – поинтересовалась я у Белены, у которой опыта общения с колдунами и ведьмами было побольше моего. – Я слышала, как ты говорила, что ей нужен этот лес. Но я ведь была в доме у Карпунина. Открыто была. И с такой силой, как у неё, меня можно было прямо там размазать по полу так, что и мокрого места не осталось бы.
– Твоя смерть ей не с руки, – покачала Белена головой. – Ей нужно, чтобы ты добровольно отдала всё, чем владеешь. По-другому власть над этим местом получить нельзя. Пугать эта стерва может, близким вредить, горем и бедами изводить, но убить не убьёт. Живой ты ей нужна.
Я снова вспомнила мёртвый взгляд Власова и стены, перемазанные его кровью, и побледнела. Подсунуть мне такое страшное видение Тося не могла – я под защитой леса была, её возможности сюда не дотянутся. Это мой сон. Мой собственный. Моя внутренняя магия так предупредила меня о том, что с Власовым может случиться серьёзная беда. По времени события сна и реальности не совпадали, это была всего лишь наиболее вероятная версия грядущих событий, но всё равно страшно, и переживать такое не во сне, а наяву как-то не хочется. И защиту делать на тех, кем я дорожу, бесполезно – она не сработает.
Я не понимала, почему мои колоссальные магические возможности рассыпаются в прах перед тёмной магией крови. У меня ведь природная сила. Она должна быть могущественнее.
– За тобой магия жизни стоит, а она смертной пользуется, – пояснила Белена. – Смерть сильна неизбежностью и необратимостью. Любое живое создание можно лишить жизни, а смерти ты его никак не лишишь. Она всё равно придёт рано или поздно. А ты ещё и неуч, с тобой и воевать-то скучно.
Говорили мы на эту тему долго, обсудили ситуацию во всех известных нам деталях, и картина получилась безрадостной. По всему выходило, что Демид не врал – родители не интересовались его жизнью. Назар вроде как не существовал, а Тося, видимо, уже тогда увлекалась чёрной магией, поэтому отец и забрал у неё ребёнка. Воспитывал Демида, вероятнее всего, его дед Ефим. Но это только в теории, додумывать неизвестное было бы глупо. Так или иначе, со временем Демид со своим отцом-колдуном всё же познакомился. О матери он наверняка тоже всё знал, потому и разговаривал со мной так надменно, когда пытался заблокировать мои способности деревянными пулями. Но дело не в нём. Дело в том, что теперь вообще вся история моих приключений в заповедном лесу выглядела совершенно иначе.
Я думала, что Назар хочет очистить источники целебной воды для себя – могущество, чистая природная сила, долголетие и всё такое. У Белены не было причин с этим спорить, поскольку тогда её осведомлённость ограничивалась пределами того, что происходило вокруг трясины. Марфа могла передать своё колдовское наследие любой из тех недоведьм, которых приводил к её могиле Назар, и если бы это произошло, путь к целебным источникам был бы открыт, а Тося смогла бы убедить наследницу добровольно отказаться от прав на заповедный лес. А я всё голову ломала, почему Назар не потащил меня сразу на болота, а приворожил к своему сыну и не трогал столько лет – я изначально была самой подходящей кандидатурой на роль насмерть перепуганной дурочки-ведьмочки, но они с Тосей чего-то ждали. Чего? Понятия не имею. Может быть, смерти Ольги – Тосе ведь нужно было где-то жить. Что толку строить теории, если этим уже всё равно ничего не изменишь?
Ольга умерла в марте. Я получила наследие Марфы в июне в комплекте с просьбой мёртвой ведьмы сохранить лес. Демид и Назар погибли в июле. А Тося появилась на горизонте только в октябре.
– Природа засыпает, – пояснила Белена. – Для смерти времена года не имеют значения, а живому нужно отдыхать. Это сейчас тебе кажется, что ты всемогущая, но настоящую силу только весной прочувствуешь, когда природа сызнова пробудится.
– Если доживу до весны, – поморщилась я. – Получается, она ждала, когда сила этого леса ослабнет, и я не смогу пользоваться ею в полной мере?
– Выходит, что так, – пожала плечами Белена.
Кроме предположений, у нас не было ровным счётом ничего. Точно Белена знала только одно – власть хозяина над заповедным лесом нельзя отнять. Её можно передать следующему хозяину только добровольно. Мой лес не принимал Тосю, потому что он хотел жить. Даже та магия крови, которая использовалась здесь Марфой, Назаром, мной и другими ведьмами, не была настолько чёрной, как та, которой владела Антонида. Природа препятствовала этой шаманке, защищая себя и меня, пока я сижу на попе ровно под сенью деревьев волшебного леса. Стоило мне покинуть это убежище, как на меня сразу же открылась охота.
Самое ужасное заключалось в том, что из-за меня опять могли пострадать ни в чём не повинные люди. Власов, Сергей, Женька – я ведь с ума сойду от чувства вины, если с кем-то из них приключится несчастье. Как тут не бояться, если я приблизительно представляю, что Тося может сотворить с дорогими мне людьми?
– Семёнычу теперь доверять нельзя, – заметил Власов.
– Мирону тоже, – согласилась я.
События последних дней теперь тоже выглядели по-другому. У Власова нет чутья на магию, он не мог заметить, попал Мирон под влияние шаманки или нет. Олегу Карпунину она просто задурила мозги обещанием, что накажет меня за мои злодеяния – я бы заметила, если бы он был околдован. А вот Мирона она могла обработать основательно. Он не знал, что я прячусь в Лесном, но догадывался. И Борис Никулин не мог не знать, что ему нельзя пить. Тося выманила меня отсюда смертью старика, чтобы присмотреться и оценить свои шансы на лёгкий успех. А за Власовым она просто следила, причём не зря.
– Господи, я так точно параноиком стану, – вздохнула я и потёрла переносицу. – У меня от всего этого голова сейчас лопнет. Женьку-то она зачем зацепила? Если эта Тося любую мою защиту сломать может, могла бы просто заявиться в наш дом в Мухино. Ей не надо меня выслеживать.
– Женька просто случайно под раздачу попала, – предположил Власов. – Нужна была легенда о том, что ты навела на семью Карпуниных порчу, а двое чокнутых, простите, в эту сказку очень красиво вписываются. Потом инфу слили Мирону, и он втравил в это меня, а я повёлся, потому что ничего в ваших ведьминских делах не понимаю. Мирон за Женьку волновался, а я – за тебя. Кстати, прыгать с обрыва в реку через неделю после того, как чуть не потеряла ребёнка, тоже, знаешь ли…
– Ну если Белена удосужилась доложить тебе об этом, то заодно могла бы и признаться, что к моему падению неделю назад она же руку и приложила. Уж очень ты мне подходишь, по её мнению. Да, Белена? И нужды лечить меня тогда тоже не было бы, если бы она не расстаралась. За это её и природа и наказала, прогнав от целебного источника. Кому-то было велено оберегать меня, а не вредить.
– А вы по-другому не сошлись бы, – высказала в свою защиту ведьма. – Видно же было, что вместе быть должны, а вы как два слепых барана.
А я ведь не знала ничего наверняка, догадалась просто. Упасть с лавочки и сигануть с обрыва в ледяную воду – ущерб для организма несопоставимый. И если природа охотно позаботилась обо мне и ребёнке в более опасной ситуации, то почему не захотела помочь тогда? А Белене Власов ну очень нравился, она мне все уши прожужжала дифирамбами о нём. Я не сердилась на неё за это маленькое коварство – она и так уже наказана.
– Сводница, – обозвала я старшую подругу.
– А ты будто бы против, – огрызнулась она беззлобно.
Власов посмотрел на неё, потом на меня… И вздохнул. А что он скажет? Он от волнения тогда двое суток не спал, а теперь выяснилось, что можно было не волноваться.
– А зачем чёрной ведьме природная сила этого леса? – вернулся Толя к главной теме нашей беседы. – И почему нужно было, чтобы источники очистились?
– Чистая природная сила мало кому даётся, – пояснила Белена. – У Эльки она чистейшая, да ещё и знаниями Марфы сдобрена, а у той не природная, а колдовская силища была о-го-го. Если к этому ещё и тёмную магию добавить, то такая ведьма и жизнью верховодить сможет, и смертью.
– Мёртвых воскрешать что ли? – уточнил Власов.
– Ещё чего! – фыркнула Белена. – Такое никому не под силу.
– Тогда зачем ей это?
– Да из жадности и зависти. Есть люди настолько ненасытные, что сколько им не дай, всё одно на чужое рот разевать будут. И Если Фроська верно всё помнит, то у Тоси этой никакого дара вовсе не было. Думаю, её Назар чему-то учил, он кладбищенское колдовство частенько пользовал. Для дурных-то дел много ума не надо.
– По самоучителю такому не научишься, – возразила я. – Скорее всего, Назар научил её тёмной магией у других людей дар отнимать. Такое ведь возможно?
Белена утвердительно кивнула и добавила, что такое через смерть проще всего сделать. Неприятное открытие. Мне даже думать не хотелось, сколькими трупами устлан жизненный путь моей бывшей свекрови.
Потом я рисовала на тетрадных листах символы, которые видела в самом жутком из своих кошмаров. Белена не узнала ни один из них, а я один вспомнила – Назар чертил такой куриной кровью на земле, когда проводил какие-то ритуалы на кладбище. Я тоже такой рисовала, оттягивая смерть с Мирона и ребят в кладбищенскую землю, только не кровью, а просто чертила его на земле, и к моему была пара. «Жизнь к жизни, смерть к смерти…» Это знание я получила от Марфы, а Назара обучала именно она. Без парного символа тот, который в кошмаре я видела начертанным в центре пентаграммы, означал просто смерть.
– Сатанистка она что ли? – раздражённо проворчала я, скомкала листы и сунула их в печь.
Печь в доме у Семёныча дровяная, как и во всех домах в Лесном. В одиннадцатом, правда, стоит котёл электрический, но печка там тоже есть. Вспомнив об этом, я поняла, почему третья наследница Ольги устроила распри из-за своей доли наследства, но ни разу сама сюда не приехала – она просто не могла пересечь границу заповедного леса, а в доме этом собиралась жить после того, как отберёт у меня то, чего так жаждет.
– И сколько мы будем здесь прятаться? – спросила я у присутствующих, которые знали не больше моего.
– Пока не поймём, как с этим бороться, – с мрачным выражением лица отозвался Власов. – Мне не нравится, что Женька здесь. Если Олег обвинит меня в похищении, сюда приедут менты. Ты можешь спрятаться, Белена тоже, а нас с Серёгой загребут. Женьку они слушать не будут, она в психушке на учёте стоит. Нас троих вывезти отсюда силой проще простого.
– Вас тоже можно за мороком спрятать, – возразила я.
– Надолго? – немного резковато спросил он. – Насколько я понял, чем ближе к зиме, тем меньше у тебя будет сил на всё это колдовство.
– Спит только земля, а есть ещё вода, ветер и огонь.
– И что? Устроишь бурю с потопом и пожаром?
– Вы ещё поссорьтесь из-за этого, – хмуро остановила Белена нашу нервную перепалку.
– Прости, – виновато посмотрел на меня Власов. – Я не привык к таким проблемам, мне обычно с реальными только справляться приходилось. В голове это всё не укладывается.
– Да от тебя никто судьбоносных решений и не ждёт же, – примирительно отозвалась я. – Здесь кулаками, деньгами и связями не решишь ничего. Кстати, в Лесном откуда-то связь появилась. Хорошая. И Интернет сносный.
– На ближайшей вышке со стороны нового моста оборудование сменили, – сообщил Власов. – Мирон расстарался. Мне Серёга вчера сказал, когда мы мебель собирали.
– Ясно, – кивнула я, мысленно радуясь, что получила разгадку хотя бы к одной загадке. – Странно, что Карпунин до сих пор не позвонил тебе справиться, как поживает его племянница.