Читать «Не злите ведьму. Часть 4» — Елена Паленова онлайн
Страница 2 из 3
– Он звонил, когда ты спала. Жаловался, что Алиса бесится из-за матери, которая неожиданно решила принять своего папашу-уголовника. Полагаю, ваша Тося и к этой неожиданности тоже руку приложила.
Предположения… Неизвестность в подобных обстоятельствах порождает страх. Страх заставляет нервничать и совершать ошибки. Ошибки играют на руку противнику. Бояться нельзя – надо искать выход, потому что просто сидеть и ждать тоже бессмысленно.
– Всё работает, я ничего не сломал, – сообщил Нефёд, стащив со стола пышную сдобную булочку.
– Молодец, – автоматически похвалил его Власов, думая о более насущных проблемах, чем разрядившийся планшет.
А я опять думала о том, что вокруг меня в последнее время слишком много смерти. У меня даже друзья – нежить. Если я вся такая добрая, душевная и распрекрасная, тогда почему всё так плохо? Стоит избавиться от одной напасти, как тут же появляется следующая.
– Мяу! – донеслось с крыльца.
– Явился, гулёна, – проворчала Белена и открыла коту дверь. – Что, морда рыжая, проголодался? Опять, небось, на кладбище торчал?
– Точно, – подняла я на неё задумчивый взгляд. – Кладбище. Мне когда в Мухино первый кошмар приснился, я сразу же захотела на могиле Демида побывать. Они родственники.
– Кто? – хором, не сговариваясь, спросили Власов и Белена.
– Марфа и Демид. Клавдия Ильинична Марфе же внучкой приходилась. А Демид – внук Клавдии.
– И что? – снова спросили они хором, но в этот раз нестройным, и переглянулись.
– Батон не проводил столько времени на кладбище до тех пор, пока я здесь не появилась, – пояснила я. – И он постоянно встречал меня у могилы Марфы, когда я там бывала. И бусы деревянные тоже он выкопал, которые потом порвались.
– Марфы больше нет, – напомнила мне Белена. – Если думаешь, что он тебя специально туда водит, то это вряд ли. Сама же говорила, что там нет ничего.
– Там есть могила, – возразила я. – И на святой земле мои способности основательно сдуваются, поэтому я могла чего-то не заметить. Толя, у меня для вас с Серёжей есть увлекательное послеобеденное развлечение. Лопаты у Семёныча в сарае стоят. За Женькой Белена с Фросей присмотрят пока.
Глава 75. Сундук мертвеца
Работали мужчины молча, время от времени бросая на меня косые взгляды. Власов на этот акт вандализма согласился без вопросов, а Серёжа всю дорогу до кладбища ворчал, что после сытного обеда откапывать мертвецов вредно для желудка. Я успокоила его информацией о том, что за полвека под землёй от мертвеца мало что может остаться. Бедолага даже улыбаться перестал, хотя мне казалось, что это в принципе невозможно.
Батон вёл себя странно. Он отказался от обеда, чего с ним раньше никогда не случалось, и отправился на кладбище с нами. Я сидела на обрубке бревна и руководила процессом раскопок, а кот забрался мне на колени и заинтересованно следил за происходящим. Не знаю, почему, но я была уверена, что Батоша видит здесь больше меня. Доверять коту в сложившейся ситуации было, конечно, верхом безрассудства, но мне в тот момент любая подсказка была за счастье, потому что даже Белена не понимала, как нам выкрутиться из новой беды.
– Может, объяснишь, что мы ищем? – поинтересовался Сергей, стирая рукавом пот со лба.
– Вчерашний день, – невозмутимо отозвалась я. – Копай давай, не отвлекайся.
– Я вообще-то на разорение могил не подписывался, – проворчал он в ответ, возвращаясь к работе.
– Я много на что не подписывалась, но моего мнения никто и не спрашивал, – пожаловалась я в свою очередь. – Батон подскажет, когда найдём искомое. Да, Батончик? Ты ведь поэтому сюда шастаешь? Помочь мне хочешь?
Кот потёрся о мой подбородок носом и сказал:
– Мяу!
Он кот. По-другому разговаривать он не умеет, а навыком общения с котами меня природа обделила. Если такие способности вообще существуют.
Перевёртыши тоже увязались за нами в это интересное путешествие, но за канаву, окружающую кладбище, они не пошли – лазейки для нежити есть, но на святой земле таким существам некомфортно. Леший сюда и то без особой надобности не суётся.
Тюк!
Лопата Серёжи стукнула по металлу, и Батона с моих коленок как ветром сдуло. Он подобрался поближе к краю ямы, заглянул вниз, а потом свалился туда и тоже начал рыть лапами землю.
– Охренеть… – восторженно округлил глаза Серёжа.
– Что там? – встала с бревна и я.
Через пару минут у меня в руках оказался обтёртый рубашкой Власова контейнер из нержавейки – медицинский, я такие в детстве в больнице видела. Крышка была приплавлена к корпусу, и сковырнуть её не получалось.
– Его запаяли, – сообщил Власов и высадил Батона из ямы, потому что тот в силу своей пузатости не смог выбраться по рыхлой земле сам.
– Тут ещё что-то есть, – оповестил нас Серёжа о новой находке, но сразу же, матерясь, выбрался из могилы, потому что нашёл череп Марфы.
– Как-то её не слишком глубоко закопали, – задумчиво произнёс Власов. – Мы на метр только углубились.
– Её святая земля принимать не хотела, – пояснила я. – Всех ведьм до неё в болото уносили, а она отказалась от таких посмертных почестей. Всё, закапывайте назад.
Сергей обозвал меня жестокой эксплуататоршей. Он не со зла – ему просто не нравилось то, что пришлось делать. А что я могу? На кладбище только смертная магия хорошо работает, поэтому Белена с водяным и лешим возились со мной после нападения Демида не на этой стороне канавы, а на другой. Я помогла бы и раскопать могилу, и закопать её обратно, но только лопатой, а не колдовством.
* * *
Стоило нам выйти с кладбища, и окутывающая таинственную находку защита ударила меня по рукам так неожиданно сильно, что я громко ойкнула и выронила контейнер. Власов немедленно отшвырнул свою лопату в сторону и очутился рядом. Он так волновался, что от умиления у меня разве что слёзы не навернулись на глаза.
– Серёж, иди в дом, а мы догоним, – попросила я, понимая, что состоявшийся в доме разговор был слишком тяжёлым для мужчины, который в магии не понимает ровным счётом ничего.
– Уси-пуси… – издевательски проворковал Сергей, сграбастал свободной рукой Батона и пошёл в деревню.
Мы с Власовым остались на открытой всем осенним ветрам лужайке наедине. Он смотрел на меня с отчаянием человека, который не понимает, сию минуту может потерять то, что ему дорого, или несколько мгновений на главные слова всё же есть. Мы в моём лесу. Здесь с нами ничего ужасного не может случиться. Я спокойна, как удав, а у него на лице…
– На этой штуке защита, я просто не ожидала, – пояснила я с неуверенной улыбкой и хотела поднять контейнер, но Власов меня опередил.
Он покрутил металлическую коробку в руке, вздохнул и протянул её мне.
– Думаешь, внутри спрятано то, что может нам помочь? – спросил он, и в интонации этого вопроса явственно слышалось сомнение.
– Вряд ли, – улыбнулась я в ответ, забрав у него выкопанный из могилы клад. – Марфа умерла пятьдесят лет назад. Тоси в то время здесь ещё и в помине не было.
– Но она ведь тоже могла видеть вещие сны, – возразил Власов. – Ты говорила, что Нефёд умеет их показывать.
– На полвека вперёд? – вскинула я брови. – Сомневаюсь. Коробку и позже могли закопать. Мне почему-то кажется, что это Назар сделал, он часто на кладбище ходил. Можно было бы покопаться в памяти земли, но я не хочу её беспокоить.
Мы говорили о находке, но я чувствовала, что Власов хочет поговорить о другом. А я не хотела – боялась, что он снова скажет о любви, но не была готова ответить такими же словами. Он мне дорог. Очень дорог. Я готова прожить с ним остаток жизни и уверена, что мы будем счастливы вместе, но любовь… Не знаю. Наверное, я в ней разочаровалась. Сначала был Демид, к которому меня приворожили, и мои чувства по этой причине не были настоящими. Потом Мирон – с этим вообще всё странно. Я была уверена, что люблю его, но, кажется, перепутала любовь с каким-то другим чувством. Не умею я любить – вот в чём проблема. Сказать красивые слова просто, но они не будут правдой, а обманывать Власова жестоко. И разбираться в чувствах в сложившихся обстоятельствах как-то… Некстати что ли. Несвоевременно это всё.
– Замёрзла? – спросил он, заботливо поправив ворот моей куртки, но не пытаясь обнять, потому что весь был перепачкан могильной землёй.
– Нет, – честно ответила я. – Я с некоторых пор вообще не мёрзну, особенно в этом лесу.
– Элька, давай уедем, когда придумаем, как отсюда выбраться? – вопросительно заглянул он мне в глаза. – Подальше от этого всего. Я ничего не имею против твоего леса и твоих необычных друзей, но здесь с тобой постоянно случаются какие-то неприятности.
– Давай, – согласилась я. – Только сначала надо с этой Тосей разобраться, она ведь не отстанет.
– Если она умрёт, это решит проблему?
Вот о чём он хотел поговорить. Не любовь у него на уме, а убийство. Ради меня, ради нас, ради нашего ребёнка Власов готов был пойти на преступление. Это, наверное, благородно с его стороны, но глупо – его же посадят. А если не посадят, совесть всё равно покоя не даст. Да и не сможет он подобраться с такими намерениями к ведьме, которая со смертью на короткой ноге.
– Не решит, потому что ты этого не сделаешь, – уверенно ответила я. – Толя, мы что-нибудь придумаем. Нахрапом и наскоком такое зло не взять. Сам же и пострадаешь.
– Белена то же самое сказала, – криво усмехнулся он. – Ладно, проехали. Я просто спросил.
Он просто спросил… Меня волновал сам факт, что у него появились подобные мысли. Власов – человек целеустремлённый. И моё разрешение на какие-либо действия ему не требуется.
– Пообещай, что даже думать об этом больше не будешь, – сердито попросила я.
– Я и не думал, – пожал он плечами. – Просто это самоё лёгкое решение, и оно лежит на поверхности. Всё, закрыли тему, пока ты взглядом во мне дырку не просверлила.
Ну вот. Теперь об этом буду думать я. Решение и правда самое очевидное, но Власов не учёл, какую магию практикует Тося. Марфа и после смерти оставалась хозяйкой этого леса, пока не передала сию почётную должность мне. Вывод – смерть Антониду не остановит. Она и неупокоенным духом будет меня донимать, пока не добьётся своего. Вот если каким-то образом принудить её после кончины сразу же упокоиться…
Весь оставшийся путь до дома Петра Семёновича я смаковала эту мысль. Первое – нужно лишить ведьму возможности колдовать. В этом мне поможет мой лес – местная природа эту стерву недолюбливает, и если я попрошу, то на заповедной территории даже земля проснётся, чтобы противостоять намерениям злодейки. Времени до зимы у нас ещё много, антимагическое заклятие можно детально продумать заранее. Второе – собственно убийство. Не думала, что когда-нибудь буду всерьёз планировать такое, но мне выбора не оставили. Тося умрёт. Нам даже руки пачкать не придётся – её вполне может придавить каким-нибудь деревом. А заупокойную службу можно заранее в церкви заказать – связь теперь есть, а друзей у Власова, которые могут сходить в церковь, предостаточно. Всё вроде бы просто получается – Тося будет думать, что лес спит, и припрётся сюда качать права, а мы уже будем её ждать во всеоружии. Вроде бы всё складно, осталось только посоветоваться с Беленой относительно деталей. Я, конечно, против таких варварских методов, но эта гадина сама виновата. Угрожать она мне собралась. Запугивать. Я испугалась, да, но только потому, что не ожидала беды. А теперь уже не страшно – теперь не прятаться нужно, а противостоять.
* * *
– Ого! – восхитилась Белена, с благоговейным трепетом взирая на нашу находку. – Эту штуку точно Марфа заговаривала, я силу её чар хорошо помню.
– Да? – огорчилась я, потому что моё предположение о Назаре не подтвердилось. – А зачем ей нужно было забирать это с собой в могилу? Святая земля чары не снимает, но их же под ней не видно. Если бы не Батон, мы даже не догадались бы о существовании этого контейнера. Ты тоже на кладбище много раз ходила, но ничего не почувствовала. А кот чувствовал.
Кот за помощь и участие в раскопках получил награду – целую банку консервированной в масле скумбрии. Наблюдая за тем, как он уплетает консерву, я подумала о том, что скоро мы благополучно слопаем все запасы Семёныча, и тогда нужно будет как-то покупать продукты. Да и оставаться в этом доме тоже опасно – если Тося промыла старику мозги, он запросто может заявить на Власова в полицию. Незаконное вторжение в чужой дом – это тоже повод для интереса со стороны правоохранительных органов, а здесь ещё и Женька.
– Надо перебираться к тебе на Змеиную горку, – хмуро сообщила я Белене. – Там нас хотя бы искать не будут.
– А кормить вас там чем? – вопросительно вскинула она бровь. – Корзинка-то пропала.
– Чёрт! – послышался голос Власова из соседней комнаты, где тот переодевался в чистые штаны и рубаху Петра Семёновича. – Забыл совсем. Корзинка в багажнике, я её привёз.
Мимо меня к входной двери пулей метнулся Нефёд, но выскочить на улицу не успел – его Белена перехватила. Поймала за пёструю шкурку, подняла над полом и строго сказала:
– Перебьёшься. Ты и так жрёшь за целую армию нежити. Куда только в тебя это всё лезет?
– В положительную энергетику, – с важным видом заявил Нефёд и попытался вывернуться из её руки, но не вышло.
Белена так и держала его на весу, пока Власов ходил к машине за корзинкой, а потом обменяла артефакт на недовольного домового.
– Жадина! – обиженно бросил Нефёд, вырвавшись из рук Анатолия. – Коту вон целую банку вкуснятины дала, а для меня маленький пирожочек пожалела.
– Батон заслужил, а от тебя одни только убытки, – назидательным тоном отозвалась на это обвинение ведьма.
Они беззлобно препирались, а я возилась со сложной магической защитой контейнера, поскольку понимала, что мы не сможем открыть коробку, пока не уберём барьер. По трудозатратам это было примерно как выдёргивать иголки из ежа – долго, неприятно, опасно и требует определённых усилий. Не знаю, от кого Марфа пыталась защитить своё сокровище, но постаралась она на славу. Белена сказала, что даже пытаться не будет открыть это, потому что там защита от нежити тоже имеется.
А я справилась. Вспотела от напряжения и усилий, но всё же слой за слоем удалила магическую оболочку, после чего по сварке с тихим хрустом побежала трещина – даже ломать коробку не пришлось, она сама открылась. Внутри лежало письмо – хрупкий желтоватый лист, мелко исписанный чернильной ручкой. Бумага тоже оказалась заговорённой – если бы кто-нибудь несведущий попытался просто вскрыть контейнер каким-нибудь мнеханическим способом, письмо истлело бы мгновенно.
– Вслух читай, – попросила Белена, когда я бережно развернула сложенный листок.
В комнате к этому моменту собрались все – Власов, Серёжа, Женька. Даже Фрося прибежала, потому что она очень любопытная.
– Марфа писала, – уверенно заявил Нефёд, разглядев нашу находку из-под моей руки. – Её почерк.
Я обвела присутствующих неуверенным взглядом, вздохнула и начала читать.
Глава 76. Тёмная западня
«Небо, вода и огонь и земля. В комнате четыре угла. В каждом углу сидит бес. Бесы спорят о том, кто из них главнее. Первый говорит, что ветер может задуть свечу, поднять на реке волны и сбросить камень с вершины горы. Второй говорит, что вода сильнее. Вода точит камни, гасит огонь и прячет от ветра всё, что находится под ней. Третий говорит, что огонь плавит камни, заставляет воду высохнуть и дымом закрывает небосвод. Четвёртый тоже спорит. Он говорит, что тот, кто считает себя самым сильным, на самом деле слаб. Сила в единстве. Что есть вода, ветер и огонь без земли? Что есть земля без солнца, реки и ветра? Огонь не горит в пустоте. Вода не течёт по воздуху. Голос ветра в глубоких подземельях никто не услышит. И земля будет мёртвой, если огнём, водой и ветром не вдохнуть в неё жизнь. Сила в жизни. Без жизни не бывает и смерти…»
– Ерунда какая-то философская, – пробормотал Сергей. – Похоже на притчу.
– Это не притча, – покачала головой Белена и одарила меня многозначительным взглядом. – Это заговор. Чувствуешь запах?
Я чувствовала не только запах, поэтому и не стала читать дальше. Воздух в помещении будто бы стал гуще, и я даже собственный голос слышала со стороны. А пахло сыростью – сильно, как будто дом много лет оставался заброшенным.
– Я ничего не чувствую, – сообщил Сергей.
– И я, – поддержала его Женька. – Только мурашки по коже и жутковато немного.
– А у меня шерсть дыбом, – пожаловался Нефёд.
Фрося задумчиво промолчала, а Власов сидел с таким мрачным лицом, что у него даже спрашивать что-либо в этот момент не хотелось.
– Толя… – осторожно привлекла я к себе его внимание. – С тобой всё в порядке?
Он поднял на меня тревожный взгляд, а потом посмотрел на Белену.
– Я знаю, для чего нужен этот заговор.
– Да неужели? – удивлённо вскинула она брови. – Ты? Ну-ка, просвети нас.
Власов снова посмотрел на меня, и в этот раз в его взгляде явственно читался застарелый страх.
– Это призыв, – поняла я и положила недочитанное послание на стол. – Коробку мог вскрыть только живой колдун, а простой смертный или дух это письмо даже увидеть не успел бы. Думаю, если я это дочитаю, мы будем иметь честь познакомиться с Марфой Оленевой поближе.
– Письмо вызывает призраков? – округлила глаза Женька, но без страха, а с интересом.
– Одного призрака, – уточнила я. – И, скорее всего, не просто вызывает. Боюсь, мы получим мёртвую ведьму вроде Белены, и упокоить её повторно будет уже нельзя.
Все дружно уставились на Власова, ожидая объяснения его осведомлённости.
– Я однажды участвовал в настоящем спиритическом сеансе, и по ощущениям сейчас атмосфера очень похожа, – пояснил он.
– Ты? – удивился Сергей. – В спиритическом сеансе? Ты же реалистом всегда был.
– Был, – кивнул Толя, давая понять, что на подробности он не расщедрится.
Интересная у нас получилась компания – живая ведьма-неуч, мёртвая ведьма-утопленница, два реалиста, по воле судьбы поступившиеся своими принципами, и наивная девочка, которую ненадолго избавили от инстинкта самосохранения. А ещё домовой, дворовой, кикимора, перевёртыши, леший, моховики и лесавки в зимней спячке, водяной и нявки. Дурдом на гастролях. Марфы нам для полноты безумия только и не хватало. И где-то по периметру вокруг урочища, строя коварные планы, бегает злющая сатанистка Антонида.
– Мне казалось, что Марфа жаждет упокоения, – заметила я, убрала письмо обратно в контейнер, чтобы кто-нибудь случайным прикосновением не уничтожил это «сокровище», и настежь открыла входную дверь, впустив в дом прохладный осенний воздух.
Строить теории относительно мотивов, целей и намерений тех, кого уже нет в живых, надоело до чёртиков. Ну правда, сколько можно-то? Я уже сто раз меняла своё мнение относительно того, почему Марфа выбрала именно меня. Последней версией было моё доброе сердце и надежда на то, что мне можно доверить защиту леса. А теперь что? Снова думать о причинах? Нет уж. Достало. Не хочу. И ещё одна мёртвая ведьма с собственническими замашками мне здесь точно не нужна.
– А ведь всё одно к одному, – сощурилась Белена, проигнорировав выражение решимости, прилипшее к моему лицу. – Ну-ка, Нефёд, вспомни, часто ли ты Марфе сны намурлыкивал?
– Шиш тебе! – фыркнул домовой, приглаживая торчащую во все стороны шёрстку. – Я жадинам ничего не должен.
– А если по шее дам? – пригрозила ведьма.
– А у меня её нет, – язвительно огрызнулся Нефёд и показал Белене язык, предусмотрительно юркнув за спину Власова, сидевшего на кровати.
– Думаешь, Марфа могла знать о том, что здесь начнётся такое? – спросил Толя у Белены. – Я говорил Эльке о вещих снах, но она сказала, что это вряд ли возможно.
– Марфу лес этот не заботил никогда, – ответила ведьма. – Она своим могуществом кичилась, а до всего остального ей дела не было. Видать, удумала и после смерти здесь всем заправлять. Если знала заведомо, какую силу наша Элька получит, то и придумать всё так могла, чтобы отдать малость, а обратно забрать намного больше. В болоте-то лежать она не захотела, на кладбище ей надо было, причём без отпевания. Болотных-то всех Элька сожгла, а прах Марфы остался нетронутым. Смекаешь, к чему веду?
– Не очень, – признался Власов.
– Если Марфа заберёт лес у Эльки, Тося получит дырку от бублика, – пояснила Белена.
– У меня сейчас паранойя начнётся, – раздражённо пробормотала я. – Ну допустим, я из любопытства дочитала бы заговор до конца. Дальше что? Марфа материализуется из воздуха и начнёт требовать, чтобы я вернула ей дар и владения? Она ведь уже даже не ведьма.
– Зато она здесь, – подал голос Сергей. – Чокнутая шаманка за рекой, а жадный призрак у нас под боком будет. У кого больше шансов тебе навредить?
– А почему нельзя просто отдать этой Марфе то, что она попросит? – спросила Женька, ни к кому конкретно не обращаясь. – Эля станет простым человеком и сможет уйти отсюда, а злодейки потом пусть сами между собой разбираются.
– Эля умрёт, – возразила Белена. – Колдовской дар часть души занимает, его нельзя просто вынуть и отдать. Мы тебя, милочка, этим утром зачем в реке топили? Душа по частям не делится, она целиком выходит.
– Можно, – настал мой черёд возражать. – Моим врождённым даром изначально была пустота, ты сама это говорила. И если я отдам Марфе всё, чем эта пустота заполнена, со мной ничего не случится. Стану просто опять никому не нужной неудачницей, как раньше было.
У Белены аргументов против этого утверждения не нашлось, потому что я была права. Тосю мне не победить – это и ослу было бы понятно. И Тося церемониться со мной не будет, это не в её правилах. А с Марфой можно договориться. Вот и ещё одна версия того, почему она выбрала именно меня – мне можно жизнь сохранить при передаче колдовского наследия. Марфа хоть и была при жизни стервой, и мужа своего первого мёртвой водой отравила, и потом злодействовала немало, но даже у таких людей есть чувство благодарности – я помогла ей, а она поможет мне.
– Нет, – сурово сдвинув брови, отрезала Белена. – Даже не думай. Ты потеряешь всё.
– Я спасу себя, своего ребёнка и всех, кто здесь находится, – упрямо возразила я.
– А если не спасёшь? Мы ведь не знаем, кого призывает это письмо. А если не Марфу? Вылезет с того света Дьявол, и пиши пропало. Антонида, кстати, и просто из вредности тебя наказать может за то, что ты ей жизнь усложняешь.
– Ну тогда давайте просто ждать у моря погоды, подъедать припасы Семёныча и готовиться к катастрофе, – вздохнула я устало. – А если после грядущего Апокалипсиса кто-нибудь из нас выживет, то сможет сделать вывод о том, стоило мне воспользоваться единственным вероятным шансом на спасение или нет.
– Вы меня пугаете, – сообщила нам Женька. – Я на улицу пойду.
– Я тоже, пожалуй, свежим воздухом подышу, – пробормотал Сергей и удрал вслед за девочкой.
Нефёд и Фрося тоже незаметно ретировались, чтобы не принимать на себя ответственность за последствия человеческих решений. В доме остались только я, Власов и Белена. И Батон, который сыто развалился на полу рядом с тёплой печкой, полностью довольный жизнью. Белена многозначительно молчала – она своё мнение уже высказала и менять его не собиралась. Власов молчал угрюмо – он не разбирался в магии, но понимал, что всё плохо. А я молчала, потому что снова переоценивала ценности.
Ещё совсем недавно у меня не было ничего, кроме долгов и одиночества. Я жила скучно и предсказуемо, но у меня всегда была уверенность в том, что завтрашний день обязательно наступит. Потом я приехала сюда, и всё перевернулось с ног на голову. Конечно же, мне не нравилось, что мои однообразные дни в мгновение ока наполнились опасностью, загадками, задачами и ответственностью. Я об этом не просила. Это слишком сложно, слишком сказочно и слишком не по мне. Но я привыкла. Освоилась. Научилась мириться с существованием того, многое из чего не понимаю до сих пор. Моя жизнь наконец-то обрела смысл. И у меня появилась новая, самая большая ценность – мой сын. Он появится на свет обычным ребёнком. Будет плакать, когда потеряется соска, будет пачкать пелёнки и памперсы, будет совать в рот всё, до чего сможет дотянуться, и называть меня мамой. В нём моё будущее. Ради этого будущего в настоящем я готова на любые подвиги. Не ради себя, не во благо волшебного леса, даже не ради Власова, который для меня тоже очень важен – я должна жить для сына. Я должна жить. А Тося меня убьёт.
– Пройдусь до омута, – известила я своих молчаливых собеседников, встала из-за стола и потянулась к железной коробке с письмом.
– А это зачем берёшь? – хмуро сдвинула брови Белена.
– При мне оно целее будет, – ответила я, намекая на то, что нежить или простые смертные могут уничтожить лист с заговором одним прикосновением, а мне это не с руки.
– Дурочка упёртая, – проворчала ведьма и отвернулась.
Ну и пусть. Белена слишком много на себя берёт. Да, она старше меня на триста лет. Да, она гораздо опытнее в плане магии. Да, она желает мне только добра, но защищает-то свои интересы, а не мои. Она всегда недолюбливала Марфу, потому что та не проявляла должного уважения к лесу и к старшим. Если заговором можно вернуть мёртвую ведьму с того света, между ними снова начнутся конфликты. Белена принадлежит этой земле, она обязана подчиняться воле хозяина. Я не требую от неё подчинения, потому что безмерно благодарна за помощь и заботу, но Марфа не будет столь щедра. Белена просто не хочет становиться покорной рабыней новой хозяйки. Ей нравится свобода.
Власов вызвался сопровождать меня на прогулку. Я в ответ улыбнулась и пообещала показать ему полянку, на которой хотела построить свой собственный дом. На улице к нам присоединились ещё и Сергей с Женькой. Я молчала, они ни о чём меня не спрашивали, но чувствовалось, что им не по себе. Особенно Власову, для которого наивысшей ценностью с недавних пор стала я.
– Какое красивое дерево! – восхищённо уставилась Женька на мощные ветви волшебного дуба, когда мы дошли до конца деревни.
– Его раньше здесь не было, он только летом вырос, – похвастался своей осведомлённостью Сергей.
– Да ну! – не поверила Женька. – Я такие в заповеднике видела, но поменьше. Этому дубу лет триста.
Ветер шевельнул голые ветки деревьев, спугнув птиц. Откуда-то примчались составить нам компанию игривые перевёртыши – рыжими лисичками. Женька нисколько не испугалась, хотя лисы тоже похожи на собак. «Жаль, что Фрося заставит её забыть это всё», – подумала я не без грусти. У девочки тоже непростая судьба. Женька ведь могла умереть. Должна была умереть. И я. И Власов. И Сергей.
У меня внутри всё сжалось и похолодело. Руки и спина покрылись пупырышками «гусиной» кожи. Я остановилась и с ужасом посмотрела на Власова.
– Нас пятеро.
– В смысле? – непонимающе нахмурился он.
Женька и Сергей тоже навострили уши, но мне было уже всё равно, услышат они страшную правду или нет.
– В моём кошмаре были нарисованные кровью круги и пентаграмма в центре, – начала объяснять я. – Сейчас вокруг этого леса два магических барьера. Внутренний круг состоит из природной магии этого места. Точнее, это не круг, а просто граница заповедной земли. А с внешней стороны находится то, что во сне разрушило мою защиту. Это не кольца. Это две противоположные по силе магии. Одна внутри другой. Жизнь, окружённая смертью. И в центре этой жизни находимся мы. Женька должна была утонуть два года назад, но тогда перевёртыши уговорили водяного отдать её душу.
– Это вроде бы была не её душа, – неуверенно напомнил мне Власов.
– Да без разницы. Она должна была умереть, понимаешь? И Серёжа должен был умереть, потому что деревянной пулей ему порвало внутренности. Водяной вытащил его и Виталика из омута, а я исцелила от ран. И я должна была умереть от руки Демида.
– Три, – с мрачным выражением лица подытожил Сергей. – Палыч четвёртый? А кто пятый?
Мы дружно уставились на Власова.
– Я свинкой болел, – нервно дёрнув щекой, сообщил он. – Били меня в молодости часто, но не критично, а от этой заразы я реально чуть не загнулся.
– Нет, – покачала я головой. – Ты вообще ни при чём. Мы все должны были умереть здесь, в этом лесу. Я забрала у смерти троих – Мирона, Виталика и Серёжу. А потом магия этого леса отняла у неё ещё и нашего с тобой нерождённого сына.
– Шесть, – насчитала Женька. – Я, Сергей, ты и твой ребёнок уже здесь. Если приедут дядя Мирон или другой, будет пять. А если ребёнок не в счёт, потому что он ещё не родился, то нужно, чтобы приехали оба.
– И что потом? – зло поинтересовался Серёжа. – Мы все умрём? Слушайте, я на это не подписывался. Палыч, ты же мастер разруливать проблемы…
– Не такие, – строго посмотрел на него Власов. – Я только один способ могу предложить, но Элю он не устраивает.
– Да, не устраивает, – начала я раздражаться. – Вам её не убить, понимаешь? Вы даже ни один из здешних мостов перейти не сможете. Если я права, то ей нужно, чтобы мы все оставались здесь. Через Карпуниных она добилась того, что сюда вернулась Женя. Серёжа здесь по моей вине, это я сказала тебе его привезти, но так или иначе он всё равно приехал бы в этот лес. И Мирон с Виталиком приедут.
– Дядя Мирон обещал меня здесь проведать и привезти вещи, – подтвердила Женька.
– А это всё тебе интуиция подсказывает или бурная фантазия? – продолжал наседать на меня Сергей, потому что испугался.
– Не истери, – одёрнул его Власов и посмотрел на меня. – Позвонить Карпунину, чтобы не совался сюда?
– Без толку, – покачала я головой. – Надо ломать систему изнутри, а у нас есть только мои догадки. Если я ошибаюсь, то могу навредить ещё больше. Можно вызвать Марфу, можно разбудить землю, поднять всю нежить… Нежити здесь, кстати, очень много, и клятой Антониде это может быть только на руку. Толя, я не знаю, что делать.
– Для начала успокойся, – предложил он, обнял меня и уткнулся носом в мою макушку.
Я не видела Женьку и Сергея, но чувствовала, что они тоже нервничают. От Серёжи разило паникой, а Женя волновалась потому, что должна была бояться, но не боялась. Её истерзанный колдовством разум не понимал, почему нет страха, когда он должен быть.
Уже смеркалось. Осенью в лесу темнеет быстро, и мне в тот момент казалось, что если я не придумаю что-нибудь немедленно, то дневного света больше никогда не увижу. Будто бы в ответ на эти мои невесёлые мысли на другом краю деревни ярко засияли автомобильные фары. Звука двигателя не было слышно – далеко, да и ветер шумел высоко в соснах.
– Это Мирон, – упавшим голосом произнёс Власов. – Левая фара тусклая, я говорил ему, что надо лампочку заменить.
Я обречённо закрыла глаза и вздохнула. Если считать малыша у меня под сердцем, то нас теперь пятеро.
– С ним Виталя, – сообщил Сергей, когда после первого хлопка двери послышался второй.
«Значит, ребёнок не в счёт», – подумала я и вспомнила про свечи. По углам пентаграммы в моём кошмаре горели пять свечей. Углы прорезали внутренний кровавый круг и упирались во внешний, и свечи стояли именно в этих точках соприкосновения. В каждом луче пятиконечной звезды имелся уродливый символ – я не знала значений, поэтому даже строить догадки не пыталась. А в центре был символ смерти.
Магия крови не только тёмная, но и очень сложная. И тяжёлая. Она отнимает силу. Сколько я после кладбищенского ритуала без способностей маялась? Неделю? Две? А Тося пользуется таким колдовством постоянно. Не убивает же она людей налево и направо, чтобы восполнить утраченное, правильно? Либо она за счёт нежити восстанавливается, которой везде полно, либо по кладбищам шастает. А в моём лесу всего в избытке – тут и кладбище имеется, и моховиков тьма тьмущая, и нявки ещё в реке в большом количестве. Всё, что будет потрачено на сложный ритуал, эта ведьма вернёт извне. Да ещё и бонус от тёмных сил получит за то, что вернула смерти отнятое. Смерть неизбежна. Она всегда забирает своё. Может и подождать, но рано или поздно все свечи догорают.
Нас пятеро. Пять свечей. Пять лучей остроконечной звезды. Пять символов в сложном заклятии, назначение которого я не понимала. Мы все должны были умереть в этом лесу, но не умерли. Но если Тося меня убьёт, то как она получит мой дар и мой лес?
От умственных усилий у меня началась мигрень. Боль пронзила висок, заставив меня поморщиться, но внутренняя целительная сила оперативно устранила этот раздражитель.
– С ними какая-то баба, – щурясь, пробормотал Сергей. – Они в дом пошли.
– Не баба, а женщина, – автоматически поправил его Власов и заглянул мне в лицо. – Может, тебе лучше сейчас исчезнуть?
– Нет, – упрямо возразила я и вздохнула. – Охотиться на убегающую добычу веселее. Я ей такое удовольствие доставлять не собираюсь.
– Думаешь, Мирон сюда эту ведьму привёз? – удивился он.
– Тося сюда не пройдёт, – отрицательно покачала я головой. – Лес её не пустит.
– Тогда кто это может быть?
– Она толстая, – сообщила Женька, переминаясь с ноги на ногу, потому что замёрзла.
– Давайте возвращаться, – решила я. – Заодно и познакомимся.
– Ты же хотела к реке сходить, – напомнил мне Власов.
Глупый. Даже в такой безвыходной ситуации пытается удержать меня подальше от вероятных проблем.
– Река никуда не денется, – улыбнулась ему я.
Хотела, чтобы это прозвучало успокаивающе, но получилось нервно. Ну и ладно. Уж кто-кто, а Власов моё настроение с одного взгляда понимает. Даже если бы я растянула улыбку во всё лицо, он не поверил бы в её искренность. Вздохнул, коснулся лёгким поцелуем моих губ, взял меня под руку и молча зашагал рядом со мной обратно к дому. Сергей тоже предложил руку Женьке, но в ответ получил высокомерное «Отстань!» – с характером девочка, оказывается.
Припаркованная рядом с авто Власова машина действительно принадлежала Мирону, хотя в вечернем полумраке её шоколадный цвет казался тёмно-коричневым. Присутствия чужой магии я не почувствовала – значит, женщина, которая приехала с Карпуниным и Виталиком, самая обычная. Гости ждали нас в доме, где было тепло, но нежить предусмотрительно попряталась. Нефёд свернулся пушистой кошкой на кровати и старательно делал вид, что люди его не интересуют, а Белена просто вернулась в естественное состояние бесплотного духа, и видела её теперь только я. Виталик и пухлая незнакомка лет сорока пяти сидели за столом, а Мирон с интересом разглядывал горы книг, высившиеся во всех углах комнаты.
– Привет! – небрежно бросил он Власову, который вошёл в помещение первым и инстинктивно определил меня за свою надёжную спину. – А Женька где?
– Тут я! – с крыльца подала голос девочка. – У меня куртка за гвоздь зацепилась.
– Отцепляйся давай и иди смотри, кого я тебе привёз! – крикнул Мирон и наконец-то посмотрел через плечо Власова на меня. – Привет, Эль.
А я смотрела на женщину. Она сразу же отвела взгляд, потому что узнала меня. Мы встречались раньше. Это госпожа Ершова – мать мальчика, через которого Фрося два года назад передала Женьке убийственный шепоток. Постоянная клиентка покойной Клавдии Ильиничны – ягодки, грибочки, травки, настоечки и всё такое. Она не поздоровалась со мной. И в ней не было ни капли магии – чувствовалась только растерянность, как будто эта женщина не понимала, зачем приехала.
– Женя, оставайся там, где стоишь, – громко и твёрдо произнесла я. – Это не к тебе гостья, а ко мне.
Глава 77. Вестница зла
Женька не ушла. Она ещё и Сергея обругала, когда он попытался вывести её обратно на улицу. Во-первых, девочка замёрзла, и ей нужно в тёплое помещение. Во-вторых, Мирон ведь сказал, что гостья приехала к ней, так почему она должна… Короче, моё предостережение пропало впустую.
Гостью звали Ирина. Тётя Ира. Пухленькая миловидная женщина с болезненным цветом лица. Парламентёр. Посланник зла. На похоронах Клавдии Ильиничны именно она наводила смуту предположениями о том, что старушка умерла не своей смертью. Тогда Мирон её урезонил, а теперь вот притащил в Лесное якобы порадовать племянницу.
– Женечка, здравствуй, – фальшиво улыбнулась Ирина, глядя мимо меня на бывшую подружку своего сына. – Как ты себя чувствуешь?
Женечка не ответила, потому что растерялась. Два года назад, когда с этой девочкой по воле Назара произошло несчастье, Ирина запретила своему отпрыску общаться с чокнутой дочерью Артура Карпунина, а сейчас почему-то начала демонстрировать интерес. Я бы тоже на месте Женьки не поняла, с чего вдруг мать несостоявшегося жениха сменила гнев на милость.
– Не хочешь со мной разговаривать? – равнодушно произнесла гостья, снова обращаясь к Женьке. – Ну и ладно. Ты мне никогда не нравилась.
– А повежливее нельзя? – подал голос Сергей.
«Ого! Как быстро Женька себе защитника нашла!» – мысленно восхитилась я, продолжая сверлить Ершову изучающим взглядом. Ни капли магии. Совсем ничего. Даже шепоток кикиморы при желании можно распознать визуально, но эта женщина с точки зрения сверхъестественных сил была совершенно чиста. Я даже посмотрела на неё так, как Белена меня учила распознавать подмену души – тоже ничего. Гипноз? Или она изначально была как-то связана с Антонидой? Ну если только так. Другого объяснения у меня не нашлось.
– Зачем вы приехали? – сухо осведомился Власов, глядя на Мирона. – Я же сказал утром, что с Евгенией всё в порядке.
– А я у тебя разрешения спрашивать должен? – нахмурился Карпунин. – Палыч, ты в последнее время слишком много на себя берёшь. Думаешь, если трахаешь ведьму, то всё можно?
– Рот закрой, – посоветовал ему Толя.
– Перестаньте, – раздражённо попросила я. – Нам сейчас только перессориться не хватало.
Мирон, значит, в курсе наших с Власовым отношений. И узнал он об этом не от Власова – скорее всего, Виталик доложил. Виталик, кстати, хмуро помалкивал и старался ни с кем не встречаться взглядом. Меня смущало то, что он всегда носит при себе оружие – а если ему внушили всех нас убить? Я же не знаю, что у этой треклятой Тоси на уме.
Неприятная обстановка, напряжённая. У Карпунина неожиданно проснулась ревность, хотя он женат и сам от меня отказался. Власову не понравилось поведение Карпунина. Виталик нервничает. Серёжа не понимает, чью сторону он должен занять в случае открытого конфликта. Женька наконец-то начала отходить от вмешательства кикиморы в её сознание и по-настоящему испугалась, но вида подавать не хочет – побледнела только ещё больше. Я злюсь. А госпожа Ершова смотрит на это всё с лёгкой тенью улыбки на губах и молчит. Столько негатива, аж дышать тяжело стало, а ведь ещё даже пяти минут не прошло с тех пор, как мы вошли в дом. Что дальше-то будет? Кровавая бойня?
– Вы все такие глупые, – насмешливо произнесла Ирина, расслабленно откинувшись на спинку стула. – Антонида была права, когда сказала, что обычные жизненные обстоятельства и простые человеческие чувства сами сделают большую часть работы. Что здесь у нас? Любовный треугольник, вынужденное предательство, сломанные судьбы, искалеченные души, ревность, недоверие, обиды, ложь… Вас даже направлять на этом пути не пришлось, вы сами к этому пришли.
– А, у нас сегодня заседание клуба анонимных смертников, – язвительно усмехнулась я, сняла куртку, встала перед Власовым, позволив ему обнять меня со спины и посмотрела на Мирона. – Карпунин, ты уже в курсе, что ты приговорён? А Виталик?