Сборник "Поэзия на европейских языках в переводах Андрея Пустогарова"

Всходит луна

Когда всходит луна,
колокола пропадают
и появляются тропки,
по ним не пройти.
Когда всходит луна,
море накрывает землю,
и сердце чувствует – оно остров
в безбрежности.
В полнолуние нельзя
есть апельсины,
нужно есть зеленые
замороженные ягоды.
Когда сотней одинаковых лиц
всходит луна,
всхлипывает в кармане
серебряная монета.

La luna asoma

Помяните

Когда я умру,
похороните меня и гитару
в песке.

Когда я умру —
среди апельсинов
и мяты.

Когда я умру,
похороните меня
хоть на флюгере.

Когда я умру!

Memento

Деревья

Деревья!
Вы стрелы,
упавшие из лазури?
Что за грозные лучники вами стреляли?
Может, звезды?
Ваша музыка – птичья душа,
глаза Бога,
идеальная страсть.
Деревья!
Узнают ли шероховатые корни
в земле мое сердце?

Arboles

Арлекин

Пунцовая женская грудь солнца,
синеватая женская грудь луны.
Торс наполовину коралл,
наполовину серебро и сумерки.

Arlequin

Одной девушке на ухо

Не хотел.
Не хотел ничего тебе говорить.

Но в глазах у тебя
два шальных дерева
из золота, ветра и смеха

качаются.
Не хотел.

Не хотел ничего тебе говорить.

Al oido de una muchacha

Август

На закате соперники
персик и сахар.
Солнце внутри вечера,
словно косточка в абрикосе.
Нетронутый кукурузный початок
усмехается желто и твердо.

Август.
Дети заедают
черный хлеб спелой луной.

Agosto

Вечером

Не моя ли Лусия
стоит босая в ручье?

Три необъятных тополя,
одна звезда.

Прокушенная лягушками
тишина —
как вуаль
на зеленых веснушках.

Сухое дерево
расцвело в реке.
От него разошлись круги.

И я зазвенел над твоей водой,
смуглянка Гранада.

Tarde

Газелла чудесной любви

На известняках злой пустоши
стеблем тонким любовь,
влажным жасмином.

Под зноем злого неба
шорохом снега
в моей груди.

Небо и пустошь
сковали руки.

Пустошь и небо
стегали меня по ранам.

Gacela del amor maravilloso

Газель внезапной любви

Никто не знал, что сумрачной магнолией
благоухает твой живот.
И что любви колибри в зубах ты мучишь,
никто не разберет.

И табуны персидских каруселей
заснули под луною твоего лица.
Четыре ночи я ловил арканом твою талию,
снегов соперницу.

Меж алебастром и жасмином семян поблекших горсти
бросал на цветники твой взгляд.
В своей груди искал я буквы из слоновой кости,
что скажут навсегда,

навсегда, навсегда сады моей агонии,
сбежавшее твое тело навсегда,
и у меня во рту кровь твоих вен.
Твой рот не освещает мою смерть.

Gacela del Amor Imprevisto

Газелла страшной откровенности