Все продвинулись вглубь склада. Вонь разложения стала сильней.
Десятки дохлых мух плавали в растворе в чанах, которые не были закрыты. Летающих мух не было. Они ворвались в открытую дверь, но не сумели долететь до гниющей плоти.
Запах исходил от мертвецов.
У дальней стены стоял длинный, массивный дубовый верстак. С тремя трупами в процессе демонтажа. Вокруг валялось то, что было отрезано.
Справа от скамьи находился самый большой чан, высотой всего со стол, зато в три фута шириной и шесть длиной. Оторванные лоскутки плоти можно было смести в раствор, который наверняка был чем-то ужасным – хотя и становился слегка разбавленным. В нем плавали еще не растворенные остатки крупных костей.
Пулар Синдж выбросила из головы все, кроме способности наблюдать.
Она справилась со своим ужасом лучше, чем на ее месте смог бы я. Определенно лучше, чем бойцы Белинды и жестяные свистульки. Некоторые из них покинули склад и не вернулись. Другие вернулись, но извергли последнюю трапезу. Только Бегущая по ветру, Поток яростного света осталась невозмутимой. Она медленно двинулась внутрь помещения, внимательно осматривая все.
Синдж было неприятно прочувствовать подобное с помощью обоняния, хотя для тех крыс, от которых она происходила, вонючее мясо означало еду.
Она почти не обращала внимания на Бегущую по ветру. Я не мог наблюдать, как смертельно опасное облачко разгуливает по складу, окруженное десятью футами чар «не подходи ближе».
Но крысодевушку интересовала только фабрика ужаса.
Так вот что она нашла. Место, где из фрагментов мертвых тел создавали монстров. Возможно, самую грязную берлогу некромантов, какие только могли быть в Танфере за целые столетия.
Я ощутил разочарование. Синдж не только игнорировала Бегущую по ветру, она не шарила там, где пошарил бы я. Однако она справлялась лучше, чем смог бы я. Я бы сфокусировался на женщине.
Бегущая по ветру была замечательной во многих отношениях, к тому же родом с Холма и одна из верховных колдуний Танфера. Когда-то давным-давно она ясно дала понять, что склонна находиться очень близко от одного профессионального сыщика.
«Гаррет!»
Ничто не сравнится с ударом молотка промеж глаз, когда нужно заставить тебя сосредоточиться.
Синдж направилась обследовать отгороженное место. В перегородке имелась самодельная дверь, которая запиралась на щеколду с другой стороны. Дверь была приоткрытой. Синдж толкнула ее.
– Может кто-нибудь принести лампу?
Просьбу исполнили быстро. Синдж и тот, кто доставил лампу, вошли в комнату. За ними последовала Бегущая по ветру. Она сделала что-то таинственное, чтобы свет стал ярче.
Отгороженное место оказалось комнатой ребенка. Повсюду валялась грязная одежда. Неубранную кровать занимал большой потрепанный плюшевый медведь. Кругом был мусор и заплесневелые остатки неоконченных трапез.
Жестяная свистулька с лампой заметил:
– Кто-то любит плюшевые игрушки.
Я насчитал их штук пятнадцать, в основном крупных. Разбросанная одежда была девчоночьей, разных подростковых размеров. Синдж ее внимательно не исследовала. Но принюхалась.
Бегущая по ветру начала пристальный осмотр.
– Он держал в плену ребенка? – спросил жестяная свистулька, поспешив сделать очевидное умозаключение. – Нам нужно взять этого изверга.
– Вы не отойдете в сторону, офицер? – спросила Поток яростного света. – Если хотите, наблюдайте из дверей. Нашей первой задачей будет выяснить, кто здесь жил.
Синдж она позволила остаться, ведь Синдж была чудо-девушкой.
Чудо-девушка не обращала внимания на то, что делает Бегущая по ветру. Насколько я мог судить, женщина занималась тем же, чем и Синдж, только вынюхивала магию.
И на этом все. Поток яростного света решила, что склад следует эвакуировать и огородить. Будет выставлена охрана, и никому не позволят входить, кроме как по указанию принца Руперта.
Синдж выведала, что смогла, но ей пришлось уйти вместе со всеми. Она доложила Белинде и отправилась домой.
Больше об этом деле ничего не было слышно.
«Среди прочих моментов, которые я узнал, пока мисс Контагью была с нами, – это сердитые воспоминания о том, как ее попросили передать ее частное расследование наследному принцу».
29
– Все это изумительно, – сказал я. – Но какое отношение это имеет к Морли?
«Что касается взаимосвязи, ты должен быть терпелив. Я приступил к работе, но она напоминает попытку свалить дерево, перегрызая ствол».
Синдж потерла виски.
– Это было невесело. Надеюсь, мы прошли через такое в последний раз.
«Теперь я все запомнил и смогу оживить в памяти, когда захочу. Больше я тебя не побеспокою».
Я начал задавать вопросы. Старая привычка.
– Ты видел то же, что и я, – сказала Синдж. – У тебя есть вся информация до последнего нюанса, какая есть у меня. Мне нужно повидаться с братом, пока голова не пошла кругом.
– Кстати, о Джоне Растяжке. Его парни были с тобой у того курятника. Почему?
– Белинда собиралась как-то их использовать. К тому же Растяжка был там, чтобы присмотреть за мной. Белинда передумала и отпустила их.
– После того, как ей приказали отойти в сторонку.
Может, я захочу обсудить это с Белиндой.
«Нет. Она будет гадать, откуда ты узнал. Придет к заключению, что ее волшебная сетка ненадежна».
Синдж встала:
– Закрой за мной дверь. – И добавила: – Я быстро.
Она и впрямь отсутствовала недолго. Я все еще стоял, наслаждаясь обменом мыслями с Покойником, наблюдая за лицами людей на улице, когда увидел, что Синдж возвращается с двумя мускулистыми крысючихами.
«Там нет ничего примечательного, – сказал мне Старые Кости. – Один человек из империи мисс Контагью, чья единственная задача – отследить тех, кто еще наблюдает».
– Вот как? Никого из Аль-Хара?
Я открыл дверь для Синдж.
«Женщина, живущая дальше по улице, по-прежнему состоит в Страже?»
– Проникнись духом современности. Теперь это больше не Стража. В наши дни она называется Гражданской Гвардией.
«А ответ на вопрос? Что насчет женщины, живущей дальше по улице?»
– Миссис Кардонлос? Синдж, миссис Кардонлос доныне представитель красных фуражек?
– Да. Но с тех пор как ты съехал, у нее здесь больше нет постоянной команды. Теперь она всерьез занимается сдачей комнат. Позволь мне пристроить этих дам, чтобы они начали работать с мистером Дотсом.
Дородные, плохо одетые крысючихи смотрели на Синдж как на богиню. Они никогда еще не видели, чтобы кто-нибудь из крысиного народца беседовал с человеком на равных. К тому же Синдж была женского пола!
Одна из прибывших взглянула на меня так, будто думала: со мной что-то не в порядке.
Я последовал за ними, но оставался в коридоре, пока Синдж давала им указания. Ее спутницы выполняли такие задания и раньше и без труда поняли, что от них требуется.
Среагировав на намек Покойника, Дин принес им поднос с угощениями в благодарность за помощь, а заодно и еду для Морли.
Прежде чем вернуться на кухню, он кисло улыбнулся и сказал:
– Суматоха началась.
Вообще-то нет. Мы будем просто сидеть здесь и заниматься точно таким же ничегонеделаньем, как и в «Огне и льде». Все остальное будет в руках других. Профессионалов. И преступников. Даже приказ самих богов отойти в сторонку не удержит Белинду от расследования.
Я надеялся, что никто из стражей закона и порядка на нее не надавит. Она была достаточно сумасшедшей, чтобы надавить в ответ.
Дин отправился в постель раньше, чем крысоженщины закончили работу.
Я помог Синдж прибраться, и мы вернулись к обмену сплетнями, на этот раз воздавая честь пиву Вейдера. Последнего не понадобилось много, чтобы я начал тормозить. Я собирался позадавать Синдж вопросы, как мне справиться с Тинни. Но сумел сохранить остатки трезвости, чтобы понять, как это будет глупо. Синдж едва достигла зрелости. Она не была человеком. А Тинни являлась уникумом, вероятно необъяснимым и для самой Тинни Тейт.
В конце концов я потащился вверх по лестнице. Моя комната осталась точно такой же, какой была, когда я ее покинул, если не считать того, что кто-то прибрался здесь и застелил постель чистым бельем.
Синдж была слишком деловитой. И возможно, негодовала, что я вторгся в ее тихий, упорядоченный мир.
30
На втором этаже моего обиталища было четыре спальни.
Самая большая, в передней части дома, считалась моей. Комната Дина занимала всю заднюю часть здания, кроме кладовой и площадки под лестницу. Синдж принадлежала лучшая из оставшихся комнат, к западу от главного коридора, по площади почти как у Дина. В четвертой комнате – гостевой – помещались редко используемая кровать и множество вещей, которые стоило бы выбросить. Раньше мы время от времени прятали там кого-нибудь.
В моей комнате имелось два настоящих застекленных окна. Без задвижек, потому что злодеям нелегко было бы добраться до этих окон. Оба выходили на Макунадо-стрит.
Окно восточнее с тем же успехом могло бы и не существовать. Я никогда его не открывал и редко из него выглядывал. Другое, у изголовья моей кровати, видывало кое-какие действия. Когда-то давным-давно я глазел в него, размышляя. Сегодня ночью, как всегда в теплую погоду, оно было приоткрыто на несколько дюймов, чтобы в комнату проникал свежий воздух.
Мне нравилось спать в прохладе.
Этой ночью была такая возможность. После заката температура резко упала. Один раз я проснулся, чтобы добавить легкий плед к простыне, которой раньше вполне хватало, чтобы укрыться.
Позже я снова проснулся и воспользовался ночным горшком, выпустив на волю выпитое пиво.
Потом проснулся в третий раз – мне требовалось одеяло поплотнее, а мочевой пузырь готов был взорваться.
Днем и вечером небо было затянуто облаками. Теперь оно очистилось. Свет невидимой луны лился на крыши, превращая их в странный волшебный ландшафт.
Мой прицел был менее чем идеальным. Я начал с того, что промахнулся мимо ночного горшка. Отвратительно. Я злобно пробормотал что-то невнятное, что должно было быть призывом к Покойнику. Понятия не имею, что, с моей точки зрения, он должен был сделать. В любом случае я не получил ответа.
И тогда я увидел привидение.
Призрак плавно появился из ночи и приблизился к моему окну, как вампир во сне.
– Вампиры не умеют летать, – напомнил я себе. – Они просто очень далеко прыгают.
Вампиры могли прыгать в высоту и в длину, но не порхали, как летучие мыши. И они не превращались в летучих мышей, как бы им ни хотелось, чтобы жертвы верили в такую их способность.
Я успокоился, закончил свои дела, составил план, как все вымою, прежде чем Синдж или Дин обнаружат улики. Проверил окно – и почти запаниковал.
Летающая женщина была все еще здесь, ее волосы и платье развевал ветерок. Она была одета во что-то легкое и белое. При свете луны это заставило меня подумать о модном саване. Напомнило, что носили невесты вампира в гнезде во время того приключения, когда я впервые столкнулся с Тинни Тейт.
Мой слух приказал долго жить. Я услышал свое имя. Мозг стряхнул сон, чтобы сложить все детали вместе.
Это была Бегущая по ветру, Поток яростного света. Она желала попасть внутрь.
Естественно, я знал, что вампиров, как и большинство злых существ, следует пригласить войти. Припомнил свою реакцию на эту женщину, когда наши пути пересеклись в прошлый раз.
По ее виду было непохоже, чтобы она задумала обольщение. Женщина выглядела обеспокоенной.
Я поднял створку окна как можно выше – ненамного выше, чем было. И зажег лампу.
Бегущая по ветру, тонкая, как тень, проплыла через оконную щель.
Я устроился на кровати и ждал, надеясь, что ей не понадобится пройти мимо ночного горшка.
Она огляделась, спихнула с кресла мою грязную одежду и устроилась в нем. Выключила лампу.
– Часовой может озадачиться, увидев свет.
Это если он не заметил летающую женщину в ночной рубашке, проскальзывающую в окно.
– На сей раз ты ни на чем не летаешь.
– В метле нет необходимости.
Бегущая по ветру заметила мой интерес к ее облачению.
– Король давал бал в Летнем зале. Я была среди приглашенных. У него легкая одышка, – сказала она негромко.
Значит, на ней не ночная рубашка.
