– В центральный морг.
Отшвырнул парнишку на землю, запрыгнул в машину и летел вслед за скорой. Догнал машину быстро. Не осознавал, что произошло. Все как в тумане. Перед глазами до сих пор, вертелась картинка, как Нинэль летела, кувыркаясь по лестнице. Лицо парня, на котором отражался ужас, от крови на руках.
Как только скорая остановилась у морга, Игнат перестал дышать. Затормозил, выскочил из машины.
– Мне нужно ее увидеть! – прокричал людям, в белых халатах. Которые с обыденным выражением лица, выгружали черный мешок с телом из машины.
– Так мы и не запрещаем. Во всяком случае, нужно родственников на опознание вызывать. Вы кем девушке приходитесь?
– Б-б-рат, – заикаясь проговорил, шагая за санитарами, которые на носилках уносили его любимую девочку, в вонючий и холодный морг. Остановили его. Сказали подождать пару минут, потом они позволят войти.
Работники морга, переложили девушку на стол, убрали мешок и накрыли белой простыней. Только тогда впустили Игната. Он наблюдал за их действиями, через маленькое окошко в двери.
– Готовы?
– Открывай, – рыкнул, сжал кулаки до побеления костей. Один из санитаров открыл простынь, отошел в сторону. Когда Игнат увидел ее, упал на колени. Слезы непроизвольно, ручейками стекали на белоснежную рубаху.
– Оставьте нас, – грозно обратился к медикам, на что, те пожали плечами и вышли. Игнат взял еще не остывшую ручку девушки, прислонился губами.
– Девочка моя, любимая, – шептал сквозь слезы, – вернись ко мне. Я очень прошу тебя.
Вот только она молчала. Больше он никогда не услышит ее голоса, никогда не сможет обнять, никогда не почувствует ее нежных поцелуев. Родной дом, теперь станет пустым без нее, он, станет пустым без нее.
– Нин, проснись, – беззвучно рыдая, не переставал молить. Он судорожно трогал её тело, пытаясь разбудить, – я же сдохну без тебя.
В этот момент в морг влетел Богдан. Он давно в столице был, так и не уехал после того, как поймал убийцу жены. Ему позвонили ребята, из третьего Аркана. Не поверил в смерть дочери, рассмеялся в трубку. Ему просто скинули адрес морга, приписав, что Игнат уже там.
Так же как и сын, упал на колени с другой стороны стола.
– Доченька, как же это, – впервые со смерти жены, Богдан заплакал. Схватился за сердце, повалился на пол.
Игнат подскочил, поднял отца с пола, кричал врачей. Но в этом месте, даже патологоанатом приходящий. Санитары принесли нашатырь. Богдан немного пришел в себя. Оттолкнул всех, прижимаясь щекой, к уже холодной ручке дочери. Его глаза потеряли цвет, он медленно превращался в немощного старика, выявляя все морщинки на бледном лице. Качал головой, отказываясь верить в происходящее.
Игнат целовал Нинэль, в щечки, в губки, в носик. Стирал кровь с ее белоснежных волос, трясущимися руками. Шептал, чтобы простила его, за то, что вел себя как отморозок. За то, что не сберег. За то, что не любил так, как того хотела она.
Они еще долго сидели у ее тела, пока не явился врач. Сказала позвонит им, когда можно будет забрать девушку и с каменным лицом выпроводила их.
Похороны прошли не лучшим образом. Артем с трудом удерживал Игната. Он порывался лечь рядом с Нинэль. Дамир держал Богдана, который порывался как Игнат, уйти за единственной любимой женщиной их семьи.
Народу было очень много, но Игнат не видел никого. Мысль, что Нинэль больше нет, убивала и его. Агата стояла в стороне. Она не успела познакомиться с Нинэль, но была благодарна ей, за то, что вытащила из психушки. Василису, Димка увез к родителям. Оставил там конвой, чтобы глаз не спускали. Ей нельзя сейчас нервничать.
Ты дождись меня, Нин, – мысленно разговаривал с любимой Игнат, – я скоро к тебе приду. Не нужна мне эта жизнь без тебя. Слышишь!
– Парни, что я сделал не так? – еле слышно обратился к друзьям, уткнулся в грудь Артема, роняя слезы горя.
– Не вини себя, – тихо ответил Димка.
– Я так боялся потерять ее, из-за того кто мы есть. А потерял так нелепо, но все равно виню, только себя. Я мог дать ей другую жизнь, но сам оттолкнул её.
В тот момент, кажется и не стало Игната. Она была единственной, ради кого, он пытался оставаться человеком. После похорон, Богдан отошел от дел, уехал в другую страну. Не мог находиться в столице. Этот город, забрал у него двух любимых женщин. С сыном практически не общался. Игнат и не желал, замкнулся в себе.
Он утопал в страданиях. Забросил Аркан, благо друзья все держали под контролем. Плакал и пил, желая скорее умереть, чтобы встретиться с Нинэль. Каждый день, в течение года, приходил на могилу. Снова пил, разговаривал с бездушным изображением на памятнике. Нина всегда ему улыбалась. Эту фотографию, он сам выбрал.
– Вот мог бы вернуть все обратно, вернул бы, – заплетающимся языком бубнил, гладил холодный камень, – я бы, женился на тебе. Детей бы с тобой родили.
Вздрогнул, когда почувствовал теплые ручки на своих холодных. Повернул голову, опустил виноватый взгляд на землю.
– Прости Василек, я чет не в форме последний год.
– Не мучай себя, Игнат. Ты о ней подумай. Разве ей нравится, наблюдать за тобой таким? Ты ей больно делаешь.
– Это ты верно подметила, я всегда делал ей только больно.
– Пойдем домой. Там Дамир с Матвейкой тебя ждут.
– Он красивый у вас получился, – обнял Василису, – на Димку похож, только рыжий.
– Еще и не понятно, на кого похож, – улыбнулась Васька, – пойдем, я очень тебя прошу.
– Пойдем, – тяжело вздохнул, попрощался с Нинэль и с трудом перебирая ногами дошел до машины. Домой его заносил Дамир, так как в машине Игнат вырубился.
На утро, было очень хреново. Не успел глаза раскрыть, уже искал бутылку. А нашел Василису.
– Если ты ищешь выпивку, я все выкинула. Условия такие, ты приводишь себя в порядок. Мы с тобой поживем недельку, если ты и потом решишь, что хочешь загнать себя в могилу, мешать не станем. Но сейчас, ты встаешь!
– Ладно Вась, я понял, только не кричи.
– Вот и умничка! – протянула ему стакан воды, две таблетки ацетилки, – выпей, немного легче станет. И советую принять душ, от тебя воняет бомжем.
– Вась, с тобой не умрешь, – держась за голову пробубнил недовольно. Немного приподнялся, закинул таблетки в рот, осушив стакан воды, вернул голову на кровать.
– Именно поэтому, я рядом! Поднимайся, Агатка там завтрак приготовила.
– Неужели я надеялся, что вы меня в покое оставите.
– Глупо было так думать. Но я думаю мы дали тебе достаточно времени. Нам всем очень жаль, – Васька опустила глаза на руки, крутя обручальное колечко. Всегда сложно, говорить в такие моменты. Да и нужны ли эти слова, – но Нинэль, будет рада, если ты наконец станешь человеком и продолжишь жить дальше.
– Не обещаю, что у меня получится. Но обещаю, что попробую. Для начала встать с кровати, – глухо выдохнул, с трудом оторвал голову от подушки.
Василиса спустилась вниз, предоставляя время Игнату. Сидел на кровати погрузив пальцы в волосы, облокотившись на колени локтями.
Задумался. Уже прошел год с момента ее смерти, но он практически ничего не помнит. Только их ночь, только ее глаза, только боль. И море вины, с которой придется жить до конца.
Вытер слезу с отросшей щетины. Поднялся и пошел в ванную. Посмотрел на себя в зеркало. Постарел, в свои двадцать девять, в черных волосах виднелась седина. Под глазами синяки, похудел. От былого Игната не осталось и следа. Принял душ, пытаясь смыть с себя запах алкоголя. Завис, облокотившись на стену руками. Горячая вода обжигала струями кожу на спине, но ему все равно. Прикрыл глаза. Как же найти стимул, чтобы жить дальше? Ради друзей, он попытается. Если не получится, он уйдет к ней.
Игнат спустился вниз. Обнял девчонок. Поздоровался с парнями. Васька не раздумывая, сунула в руки Игната, Матвея.
Кажется в этот момент, он немного ожил. Кроха смотрел на него голубыми глазенками, что-то гугукал на своем детском языке, размахивал тоненькими ручками. Игнат сжал губы, сдерживая подступающие слезы. Ведь он отказался сам, от такого чуда, а мог быть счастливым.
– Привет, малыш, – тихо прошептал, поцеловал мальчика в лоб. Передал его Василисе.
– Мне к Нинэль нужно съездить, – обратился ко всем, и ни к кому.
– Давай позавтракаем и вместе съездим, – предложила Агата.
– Хорошо.
После обеда, они с девушкой стояли у могилы Нинэль.
– Я оставлю тебя, – Агата поцеловала парня в щеку и ушла в машину.
Игнат присел на скамейку, тяжело вздохнул.
– Привет, любимая, – стер пыль с фотографии и продолжил монолог, – я очень скучаю по тебе. Смотри, они заставляют меня жить, – хмыкнул. Вытер слезы, – правда не бритый пришел, но я до завтра исправлюсь. Нин, ты бы хоть приснилась мне что ли. Сказала бы, может хочешь чего?
Прикрыл глаза. Нет сил у него. Сжал кулаки, слезы на лице разъедали кожу. Игнат не мог, пережить ее смерть. Не хотел переживать, не хотел принимать. Все должно было быть не так.
– Да скажи же хоть слово! – закричал во все горло, от чего стаи ворон взлетели в небо.
– Прости, Нин. Плохо мне без тебя, – медленно выдохнул и трясущимися губами прошептал, – я завтра приду, ладно? Я очень сильно, тебя люблю. Всегда буду.
Добрел до машины, уселся на пассажирское сидение. Агата протянула ему спиртное.
– Васька тебе нотации будет читать, – выхватил из ее рук флягу, сделал обжигающий глоток напитка. Откинулся головой на сидение, прикрыл глаза.
– Не привыкать, – фыркнула девушка, – бери себя в руки, – дополнила, завела машину и поехала к дому Игната.
– Извини, что наорал на тебя, – обратился к девушке.
– Ты постоянно орешь на меня, папочка. За какой именно раз, ты извиняешься, – съязвила Агата.
– Ты тогда сказала, что Нинэль сильная женщина и сделала свой выбор. И мне посоветовала, не мотать ей нервы.
– Ах, ты об этом, – скривила мстительную улыбку, – поверь, я еще отыграюсь за это. Но сначала, ты становишься человеком.
Со следующего дня, Дамир, начал каждый день гонять Игната.
– Форму потерял совсем. На чудовище похож, – он не жалел его, пусть девчонки ему сопли вытирают. Он знает как это, когда смерть забирает любимую женщину. Да, у них с Темой, совсем другая ситуация, но Димка должен помочь другу. Такую боль невозможно заглушить, но он попытается его отвлечь.
Друзья задержались на месяц. Каждый день для Игната, был одинаковым. Сначала он ехал к Нинэль. Разговаривал с ней. Ехал домой, где Димка с Артемом, выматывали его тренировками. Без сил он падал на кровать и засыпал.
Когда он остался один, немного стало хуже. Но не могут же друзья вечно жить с ним? Решил вернуться в Аркан. Завалил себя делами по самое горло. В какой-то момент вспомнил, что так и не узнал чем занималась его девочка. Набрал номер друга, два гудка и басовитый ответ:
– Брат? Ты как?
– Пока живой, – горько усмехнувшись ответил ему и продолжил, – Вань, у меня дело к тебе есть.
– Говори, помогу чем смогу.
– У Нинэль дела секретные были, про них я так понял, только отец знает. Может порыскаешь?
– Не вопрос, как, что узнаю, наберу.
– Спасибо, брат.
– Не за что. Держись. Ты нам нужен.
– Я стараюсь.
Глава 5. Как научиться жить
Ванька позвонил ему только через месяц.
– Слушай, тут странно все.
– Что именно? – Игнат напрягся.
– Нет на Нинэль никакой информации. Где бы не искал. Естественно мне это не понравилось, такого быть не может.
Ванька отвлекся, давая указания своим сотрудникам. Игнат смиренно ждал.
– Извини, работа. Так вот, я к лесничему обратился. И там ничего.
– Словно стерли, – пробубнил Игнат.
– Именно. Но кое-что, я все же нарыл. Я бы даже сказал, что это было специально для меня приготовлено. Однозначно знали, что я искать буду.
– И? Ванька не томи? – надрывисто прорычал Игнат.
– Я скину тебе адрес. Там ящик. Как я понял, только ты открыть сможешь. Внутри ключи и письмо вроде. Есть еще адрес, там хранилище. Номер ячейки двадцать три.
– Понял. Брат, ты гений.
– Нужно подучиться, есть та кто круче и меня это цепляет.
– Ты найдешь его, я не сомневаюсь.
– Это она, от того и бесит, – возмутился парнишка.
– Ты лучше. Созвонимся.
Игнат отключился. Открыл сообщение от Ивана. Переписал инструкцию.
– Что же ты задумала, моя девочка? Даже с того света, играешь со мной.
Первый адрес, привел Игната к небольшой фирме. Своего рода тоже хранилище, но не для ценных вещей.
Вошел в здание, его встретила довольно приветливая женщина.
– Здравствуйте! Чем могу вам помочь?
Игнат посмотрел на бейдж.
– Ольга, здравствуйте. Мне поступила информация, что для меня ящик есть.
– Все может быть, – девушка загадочно улыбнулась, – назовите вашу фамилию, имя и отчество, пожалуйста.
– Радов Игнат Богданович.
– Да, есть на ваше имя бронь.
– Могу я узнать, когда была сделана?
– Думаю да, это открытая информация, – девушка щелкала мышкой, печатала что-то и наконец нахмурившись проговорила, – знаете, на всех наших ящиках есть информация, а на вашем нет.
– Не удивлен, – пробурчал Игнат, – проводите?
– Ах, да. Конечно, идемте.
Девушка поднялась из-за стола, показывая куда нужно идти. Завела Игната в огромную комнату с потолками метра три высотой. Стены были заставлены ячейками, а по периметру лестницы. Как в городских библиотеках. Впервые видит такое.
Ольга достала ящик, благо находился он невысоко. Поставила его на стол.
– Он в вашем распоряжении. Нужно ввести, четырехзначный код. Раз вы здесь, думаю вы его знаете. Я вас оставлю.
– Спасибо, – ответил в спину уходящей девушке, внимательно рассматривая металлический ящик. Размером с книгу. Но замок электронный. И что он должен ввести?
– Нинэль, ты же знаешь, я не помню ни одной даты, – прошептал, присел сверля коробку взглядом.
Хотя, – Игнат помнил только одну, что была связана с его девочкой. И дата рождения, тут вовсе не причем.
– Дата нашей ночи, – набрал заветные цифры, и коробочка открылась. Засунул руку, нащупал ключи и свернутый лист.
Вытащил, сложил все в карман. На трясущихся ногах покинул здание, буркнул девушке до свидания. Уселся в машину. Не решался открыть письмо. Сердце колотило с такой силой, что становилось больно.
Развернул лист.
«Здравствуй Игнат! Если ты читаешь эти строки, значит меня больше нет. Заранее хочу ответить на твой вопрос. Моя смерть, скорее неожиданность. Но ты так боялся меня потерять, что я решила приготовить для тебя игру! Уверена, в конце, ты будешь ненавидеть меня! Люблю тебя, твоя Нинэль.»
Парень улыбался, но из глаз, как и прежде текли слезы. Игнат завел мотор и рванул по второму адресу. В этот раз, заведение оказалось серьезным. Банк. Странно, что она тут могла оставить?
Ворвался с бешеными глазами, где его встретил молодой человек. Бесил его, от того что заваливал стандартными и заученными фразами.
– Мне нужен доступ к ячейкам! – прорычал Игнат. Видимо переборщил, молодой человек застыл, глаза заблестели от скопившихся слез. Опять этот страх, – фыркнул, махнул на парня рукой и вошел в отдел обслуживания юридических лиц.
– Здравствуйте! Вам помочь?
– Да уж, хотелось бы. Мне нужен доступ к ячейкам, к кому обратиться? – у Игната внутри все сжалось от нетерпения. Кажется впервые с момента смерти Нинэль, в его глазах плескался живой огонек.
– Мне нужны ваши документы, ключи и номер ячейки.
Игнат протянул паспорт, два ключа.
– Ячейка двадцать три.
– Пройдемте, – женщина проводила его к камерам хранения. У входа стояли два охранника, довольно нехилые. Видно, что профи. Проверили документы, открыли дверь. В отличие от прошлого места, эта комната была меньше.
– Ячейка двадцать три, – девушка искала нужную глазами, – вот она. Вставьте, пожалуйста, первый ключ в верхний замок.
От нервов не сразу справился. Сотрудница банка, вставила свой ключ во второй замок.
– Поворачиваем одновременно, на счет два. Раз, два.
Повернули ключи, услышали щелчок.
– Отлично, – женщина достала ящик и этот был не маленьким, поставила его на стол, – у вас час, вторым ключом откроете ячейку и можете забрать содержимое. Когда будете готовы выйти, постучите в дверь. Охрана проводит вас.
– Понял.
Облокотился руками на стол, закрыл глаза. Пытался успокоить себя. Он захлебывался эмоциями, которые Нинэль ему подарила. Медленный выдох, открыл глаза, вставил ключ. На мгновение замер, повернул, услышал щелчок. Открыл крышку, убрав в сторону. Заглянул. Рассмеялся, увидев содержимое.
– Ты сумасшедшая! – достал перетянутые жгутами, три тетради. Это ее дневники. Сверху, пылилась записка. Вытащил, развернул.
«Вот только не нужно смеяться! Эти дневники, ценнее любого золота! Хочу, чтобы ты прочитал их. Твоя задача, читать в том порядке, в котором они сейчас лежат. Обещай, что выполнишь просьбу! Я не слышу!»
– Обещаю девочка моя, обещаю, – улыбаясь, дочитал оставшиеся строки:
«То-то же! Люблю тебя, твоя Нинэль!»
Игнат вытащил тетради, постучал в дверь. Мужчины осмотрели его, проводили к выходу. Он ехал домой. Не терпелось начать читать. Всегда хотел заглянуть в ее душу, но пообещал, что никогда не притронется к дневникам, пока она сама не разрешит ему. Не думал, что это произойдет при таких обстоятельствах.
Забежал в дом, скинул ботинки. Достал бутылку виски. Нет, так сильно он уже не пил, но по вечерам пару бокалов все же вливал в себя. По другому, не получалось заснуть. Кинул два кусочка льда, налил напиток. Взял первую тетрадь, уселся в кресло.
Сделав глоток, поставил стакан на тумбочку. Включил лампу.
Провел рукой по кожаной обложке, грустно улыбнулся, вспоминая как она всегда с горящими глазами, сидела и заполняла эти дневники. Открыл тетрадь. На первой же странице, обнаружил еще одну записку.
«Не обещаю, что тебе не будет больно. Но, ни в чем себя не вини. Я счастлива в любом случае! Потому что ты любишь меня.»
Игнат перечитал несколько раз, пытаясь воспроизвести в своих мыслях ее голос. Сглотнул горький ком, перевернул страницу.
Детским, немного корявым почерком, посередине страницы, было написано, ярким красным цветом:
«Это моя первая запись. Меня зовут Нинэль, мне шесть лет. Хочу через этот дневник, общаться со своим братом. Ведь, он мне очень дорог.»
Перевернул следующую.
«Пока поднималась в свою комнату, столько хотела тебе сказать. А сейчас сижу и не знаю, что написать. Почему ты меня постоянно ругаешь? Я правда стараюсь, разве ты не видишь?»
– Я видел Нин, видел как ты старалась, – провел пятерней по щетине, сделал еще глоток виски. Это будет не легко, – подумал он, сделал еще глоток и продолжил читать.
«Сегодня, я впервые приготовила тебе завтрак. Я очень счастлива! Ты так на меня смотрел! Да я теперь научусь готовить лучше всех, лишь бы видеть тебя таким постоянно. Добрым.»
– Твои завтраки, всегда были потрясающими. Ты готовила их для меня, и мне это всегда нравилось.
Игнат разговаривал с Нинэль, пусть и через дневник, но ему это было необходимо. Слишком много недосказанности осталось между ними.
«Зачем ты меня долбишь постоянно? Почему ведешь себя так, словно я груша боксерская, а не человек? Неужели не замечаешь, что я девочка?»
– Да потому, Нинэль! – выкрикнул Игнат в пустоту, – я как и отец, считал, что ты должна уметь постоять за себя! Да если бы я знал, что ходить не умеешь и улетишь с лестницы, я бы тебя и этому учил!
Отшвырнул тетрадь на пол, залпом осушил остатки виски. Запустил пальцы в волосы и тяжело выдохнул.
– Я не жалею Нин, что учил тебя быть сильной, – еле слышно проговорил, – жаль, этого было не достаточно, чтобы ты была сейчас рядом.
Поднял тетрадь с пола и продолжил читать.
«Сегодня, ты заступился за меня! Я не злюсь на отца, понимаю почему он гоняет нас. Это все из-за мамы. Но иногда, мне хочется гулять с девчонками из соседних домов, жить обычной жизнью, а не как мы.»
– Я помню этот день, – Игнат улыбнулся, – отец впервые повысил на тебя голос, за то, что отказывалась тренироваться. Я заступился, потому что считал, только я могу ругать тебя, – хмыкнул, – глупо да?
«Я никогда не полезу на твое, чертово бревно! Ясно тебе! Ты что, специально для того, чтобы мучить меня сделал его?»
Игнат рассмеялся, вспоминая, сколько истерик было из-за этой полосы препятствий.
– Ты же все равно прошла ее, с закрытыми глазами, как и я. И я горжусь тобой, слышишь! Горжусь тобой, всегда гордился, – как же больно. С каждой прочитанной строчкой, от его сердца отрывался кусок и растворялся в бездне собственного горя.
«Ты снова кричал на меня. А мне обидно стало, вот я и заплакала. А ты еще больше разозлился. Больше, я не буду плакать при тебе.»
– Я всегда знал, когда ты плачешь. Каждый долбаный раз, я хотел обнять и успокоить тебя, но сдерживал себя. Считал, это слабостью. Я и правда часто забывал, что ты девочка, – отложил тетрадь. Поднялся и подошел к барной стойке, налил еще стакан и прошептал, – это последний на сегодня. Я знаю, ты не любила, когда выпивал.
Уселся обратно в кресло. Глаза слипались, но ему хотелось прочитать этот дневник сейчас.
«Сегодня нам исполнилось десять лет. Вместо торта, стрельбище. Но я не расстраиваюсь. Отец учил нас стрелять. Мне нравится. А еще, мне нравится смотреть на тебя. Ты очень похож на папу. Такой же сильный, строгий, красивый. Интересно, я похожа на родную маму? Жаль, что у меня нет ее фотографий.»
– Не знаю Нин. Я попробую найти фото для тебя и потом скажу, похожа или нет. Ты всегда была красивая для меня, самая лучшая. Всегда любовался тобой, пока ты не видела. А еще, я любил приходить в твою комнату по ночам, смотрел как ты спишь. Спорим, ты об этом не знала? – очередной глоток, который обжог горло.
«В школе, мне все девчонки завидуют. Ты смотришь только на меня, а на них внимания не обращаешь. А мальчишки боятся ко мне подходить. Всех от меня разогнал. Может ты это делаешь, потому, что я нравлюсь тебе?»
– Нравишься, – хмыкнул Игнат, – да я уже любил тебя. Ты моя Нинэль, всегда была только моей. И сейчас моя, навсегда.
«Зачем ты ударил Никиту? Мы просто разговаривали? Ты же гуляешь с девушками, почему мне нельзя?»
– Каюсь, – усмехнулся, отхлебнул из стакана крепкого, вспоминая слезливые глаза мальчишки, – я не мог смотреть, как ты улыбаешься другим. Я ревнивый, – пожал плечами, словно Нинэль, могла увидеть этот жест.
«Иногда, я ненавижу тебя. Мне очень больно, видеть тебя с другими девушками. Зачем тебе они? У тебя же есть я! Я знаю, ты любишь меня.»
– Именно этого, я всегда добивался. Думал, если будешь ненавидеть меня, тебе будет проще начать жить, когда уеду. Я ошибался, – провел пальцами по тетрадному листу, – а сейчас мне, приходится учиться жить без тебя. У меня не получается.
«Ты сказал, что у тебя никогда не будет жены и детей. А как же я? Я хочу быть твоей женой. Я же люблю тебя. Папа сказал, что это из-за него ты так говоришь. Сказал ты боишься, что я умру. Все умирают, Игнат. Не нужно бояться.»
– Я думал, что ты сама догадалась, а нет, снова отец влез. Боялся и был дураком. Мне больше нечего сказать, – закрыл тетрадь, положил на тумбочку. Поднялся к себе в комнату, принял душ.
– Сегодня, я буду спать в твоей кровати. Ты же не против?
Игнат иногда заходил в ее комнату. Ничего не менял, там все так, как она оставила. Расправил кровать, залез под одеяло. Втянул запах.
– Тут все еще пахнет тобой. Я так скучаю, что выть хочется, – уткнулся головой в подушку и заплакал.
Не заметил, как уснул. Боль от потери, она выматывает. Зудящая, никогда не проходящая. Слегка затухает, когда перекрывает невыносимая тоска. Но это, тоже боль. Все внутри ломается, человек рассыпается на много мелких частей. Их невозможно собрать в единое целое, поэтому на сердце и в душе, остаются огромные рубцы.
Утром Игнат с огромным трудом раскрыл глаза. От слез, ресницы слиплись. Растер их руками. Лежал, смотрел в потолок, прижимая к себе одеяло.
– Доброе утро, любимая, – медленно выдохнул. Слезы снова подступали. Нужно брать себя в руки, – мысленно настраивался на новый день. Нужно найти фотографию Дианы. Он обещал Нинэль, поэтому сделает все возможное.
Умылся, переоделся. Спустился в кухню, сварил кофе. Набрал Ивана.
– Доброе, брат. Я не рано?
– Доброе. Нет, говори.
– Попробуй фотографию найти, женщины одной. Правда я сомневаюсь, что в сети они будут. Она при родах умерла, двадцать девять лет назад.
– Я попробую, но ничего не обещаю. Имя?
– Найденова Диана Викторовна.
– Сделаю, все, что в моих силах. Кто она?
– Мама Нинэль.
– Понял. Ты как?
– Плохо, Вань.
– Мы рядом, ты же знаешь.
– Знаю и очень вам благодарен за это.
– Созвонимся, брат.
Игнат отключился, выпил кофе. Посмотрел на тетради, которые лежали на краю стола, аккуратной стопочкой.
– Мне на работу нужно съездить, а когда приеду обязательно, продолжу читать. Ладно?
Посмотрел в пустоту, словно ждал ответа. Вздохнул, налил чашку кофе и оставил ее на столе. Он каждое утро так делал, для Нинэль. Приезжал домой и как идиот бежал проверять, выпила ли она его. Он сходит с ума. Но ему так легче.
Съездил на кладбище, поменял вчерашние цветы на свежие.
