– А я не хочу терять ни тебя, ни Маркуса. Подожди, пожалуйста, я заберу его, и мы отправимся вместе.
– Хорошо, – наконец уступила Вера.
– Найди, где укрыться, мама, я сейчас, быстро.
Вера кивнула и зашла во двор ближайшего дома. Эона бросилась со всех ног. Кокон уже коснулся рук юноши и все больше обтекал его вокруг, будто всасывая в себя. Отчаяние придало ей сил и скорости.
Кокон уже захватил Маркуса и поплыл вверх и между домами. Она попробовала остановить его мысленным усилием. Не вышло. А что если?.. Ей подумалось, что нарушение работы филы может причинить вред Маркусу и может лучше поработать с гравитонным полем: его форма, окружающая устройство, говорила, что само оно летать не способно – полет регулировался извне, с дальнего корабля, которого было не видно отсюда.
Гравитонным потоком она могла управлять, но достаточно слабо, умений хватало разве, что прыгнуть на высоту до пяти-шести метров, и безболезненно спланировать с крыши двухэтажного дома – выше зданий в поселке просто не было, а с мэрии прыгать ей еще не доводилось. И все же, Эона решила попробовать и «отправила» свое сознание на борьбу с гравитацией, уносящей ее Маркуса – может удастся остановить филу, а потом и вызволить любимого.
Движение кокона замедлилось, потом фила и вовсе замерла. У нее проступил пот от напряжения, выступили вены на лице, руках. Стало тяжело дышать. И дело было не столько в силе воздействия, оказываемого кораблем, сколько в его стабильности, постоянстве – с этим Эона не могла тягаться. Превосходить границу и без того невероятных собственных возможностей она могла лишь на небольшом промежутке времени.
Она в итоге выдохлась и теперь ее сердце резала мысль, что она предает дорогого ей человека, отпуская этот ненавистный кокон. Фила поплыла дальше. Маркус в ней едва двигался, глаза были закрыты. Амплитуда колебаний его мозга становилась все выше и находилась на нижнем уровне тета-ритма – он или уже спал, или был близок к этому.
Я не отдам вам его просто так, – отчаянно подумала она.
Эона разбежалась и запрыгнула на крышу дома. Кокон уносило на север, к кораблю над мэрией. С обширной территории к нему стекались множество других таких устройств. Отсюда было видно, что купол мэрии разрушен. Как же она была права, что не пустила маму!
На северо-западе Эона заметила еще один «ковчег». Над поселком кружил с десяток даггеров, иногда стреляя по целям внизу. Она перепрыгнула на другую крышу, гладкую и более крутую. Едва удерживаясь, она добежала до конца и прыгнула на пролетающую мимо филу, пленившую Маркуса. Расчет был точным, но подвели гладкий металл крыши и неподходящая обувь – в момент прыжка левая нога подвернулась и она промахнулась.
Она сильно ушибла колено и руку с правой стороны – способность воздействовать на гравитацию помогла ей не погибнуть при ударе о землю. Сидя в испачканном платье, со слезами на глазах она наблюдала, как скрывается капсула с Маркусом за крышами домов.
Глава 6
Во дворе, куда упала Эона, были Аня и Костя – близнецы-шестилетки Алины и Андрея. Они сразу закричали, и быстро забились туда, где им было ближе всего спрятаться – в угол между забором и домом. Они замерли и боялись издать хоть какой-то звук.
На крыльцо выскочил Андрей с ружьем. Он нацелился на Эону, но разглядев, кто перед ним, опустил оружие.
– Идите сюда, – крикнул он детям.
Они подбежали. Послышалось негромкое: «В дом, в дом, к маме». Малыши исчезли за дверью.
– Что случилось? – сказал Андрей, спускаясь с крыльца. Он подошел, помог подняться. – Как ты здесь очутилась? Я не слышал калитки.
– На нас напали, – сказала Эона, решив умолчать о том, как попала во двор.
– Кто? – спросил Андрей. Его взгляд выдавал желание услышать сначала ее версию, чтобы подтвердить собственную догадку.
– Я видела корабли атлантов, собирающие рабов. По улицам ходят «молотки».
– Я слышал гул в небе… – начал Андрей.
– Даггеры, – сказала она.
– Значит, не послышалось. Почему никто не оповещает?
– Радиоволны… вообще, любая передача электричества, блокируется.
– Так вот оно что, – произнес Андрей и, видимо, для верности, нажал большим пальцем триггер своего ружья. Ничего не произошло.
– Тесла-луча и Купола тоже нет, – Эона вытянула руку с указательным пальцем вверх.
– Ну это мы уже заметили, – произнес Андрей, бросив взгляд наверх. – Что же делать? – негромко произнес он, обращаясь не столько к ней, сколько собираясь с мыслями.
– Мама предлагала достать гаусс-оружие, но в мэрии сейчас очень опасно – прямо над ней завис один из ковчегов. Купол мэрии разрушен.
Андрей какое-то время простоял в задумчивости, потом видя, как Эона прихрамывает, переминаясь с ноги на ногу, и придерживает больной локоть, сказал:
– Зайдем. Тебе нужна помощь.
– Спасибо. Все обойдется. Лучше позаботьтесь о себе и о своей семье.
– Нет, заходи. Сейчас распотрошим аптечку, – Андрей потянул руку, чтобы увести ее с собой. Она помотала головой и отошла на шаг назад, давая понять, что не пойдет.
– Ты уверена? – спросил он.
В окне справа от крыльца показалась Алина. Во взгляде читались обеспокоенность и непонимание. Рядом копошились близнецы, уже беспечно улыбаясь и корча забавные, безобидные рожицы. Эона улыбнулась, глядя на них.
– Уверена, – ответила она.
Эона вышла на улицу, и слегка прихрамывая пошла к выходу из переулка. Андрей, продолжая держать ружье в руке, вышел за калитку и некоторое время глядел ей вслед, вероятно, ожидая, что она передумает и вернется за помощью.
Она дошла до дороги, по которой они бежали с мамой в направлении мэрии. Выйдя на нее, она огляделась, увидела, как в отдалении слева, с ружьем за плечом и металлической трубой в руке бежит рыжеволосый кудрявый мужчина – обувной мастер Валентайн, недавно разменявший шестой десяток. Она окликнула его, желая предупредить, но тот уже скрылся за поворотом. Она прождала недолго, на случай, если он вернется. Нет, никто так и не показался. Она повернула вправо.
Дойдя до предыдущего переулка, она свернула к дому, куда зашла мама. Попав во двор, она обнаружила маму сидящей на каменной скамье за каменным колодцем. Были видны следы вторжения: на колодце виднелись две опалины от выстрелов; металлический козырек крыльца дома обвалился к двери, так как его каменные опоры были разрушены. В грунте было продавлено множество крупных следов H7.
– Враг побывал здесь. – Мама поднялась и подошла к дочери. – Ну что? Как Маркус?
– Ничего не вышло… – едва сдерживая слезы, ответила она. – Они забрали его.
– Ты упала? – спросила Вера, глядя на платье дочери и то, как она прихрамывает.
Эона кивнула.
– Надо домой! – сказала Вера. – Тебе нужна помощь. Мэрия подождет.
Эона помотала головой.
– Не надо «помощь». Ты же знаешь, что скоро все само вернется в норму. И… и не надо в мэрию. Над ней ковчег, ее купол разрушен.
– Да? – растерялась Вера. – Тогда… – она замолчала, потом сказала: – Значит, путь нам туда заказан. Ну… пойдем, хотя бы переоденемся, раз «помощь» не надо, – предложила Вера, глядя с болью на дочь, и с сожалением – на ее помятое и изодранное платье, посеревшее и побуревшее от пыли и грязи.
Выйдя наружу, они пошли в обратном направлении к дому. В паре метров от дорожки к дому они наткнулись на тело мужчины в камуфляже, с обезображенной импульсом верхней частью лица. По короткой бородке они узнали тридцатидвухлетнего Феликса – одного из лучших сталкеров Sath Urels. Он лежал в густой траве и с дороги был не сразу виден, на груди у него была гаусс-винтовка с оптическим прицелом, которую он продолжал сжимать рукой.
Вера подошла, взяла оружие. Сняла с его плеча сумку с боеприпасом. Прищурила глаз и заглянула в прицел.
– Целый, – сказала она.
Эоне не по душе пришлась такая практичность мамы, но она понимала: ситуация обязывает. Она не могла оторвать глаз от мертвеца. За свои шестнадцать лет она впервые видела убитого человека. Перед ее внутренним взором пробежала череда воспоминаний, связанных с Феликсом. Еще позавчера она видела его на прогулке с собакой. И вот – его больше нет. Есть только его бездыханное, обезображенное тело.
Мама осмотрела винтовку, вынула из сумки патрон и вставила в оружие. Улица понемногу заполнялась людьми – с оружием и без.
– Идем, – потянула Вера ее за рукав. – Переоденемся, потом сорганизуемся с остальными.
Быстрым шагом они двинулись по тропе к дому.
– Надеюсь, у Орди все нормально, – сказала Эона. – Жаль, он не с нами.
– Да, – отозвалась Вера. – Ты заметила, как он изменился? И это его желание стать андроидом.
Сегодня был очередной раз, когда Орди отправился в полис по поводу своей трансформации в андроида. Тесты, согласования. Мама уже дважды ездила по этому поводу – ведь она была одним из двух робототехников Sath Urels с таким мощным послужным списком в своей области.
– Ну… да… заметила, – сказала Эона. – Странно разговаривает, вопросы неожиданные задает.
– Часто говорит в первом лице, – сказала Вера. Это было самое заметное изменение в его поведении и оно было правда невероятным: униаты боялись даже малейшего намека на нечто личностное, поэтому все их роботы разговаривают только так. – Неужели мой алгоритм сработал? Сколько времени-то прошло? Поздно, мне кажется. Здесь что-то другое.
– Он умеет шутить, – сказала Эона.
– Да-да-да, – энергично среагировала Вера. – Он юморит. У него появились эмоции – не имитация, а… очень похожи на человеческие… Он восхищается красотой, подмечает ее в природе, людях, словах, музыке… Я не закладывала это в свой алгоритм. Надо по новой логи посмотреть, что-то я пропустила. Или же это не отображается в логах?.. – Казалось, мама разговаривает сама с собой. Алгоритм развития, как она называла его и о котором сейчас говорила, был особой версией ядра искусственного интеллекта, так называемое «прото», когда-то написанной ею на Марсе для перехвата управления над «молотками». Он так и не пригодился, а точнее, пригодился лишь раз – при попытке изменить Орди. Что-то сработало, что-то нет. Робот действительно стал очень покладистым, но не обнаружил стремления к развитию, вся его разумность и человекоподобие сводились к имитации. Можно было перепрошить его полностью, но на тот момент было много задач поважнее – того, что он делал, было более, чем достаточно. А потом мама просто привыкла и не стала ничего менять…
Они зашли в дом. В полумраке был виден красиво накрытый стол. Слышно было, как тикают часы, где-то жужжали мухи. Ахиллес опять отсутствовал. Вера отложила винтовку и прошла к комоду с вещами, стоявшему слева от входной двери. Порывшись, она достала маску, энергожилет – защиту от «умной пыли» для себя, и два комбинезона, и все побросала на кресло.
– Возьми свой и переоденься. Я сейчас тоже.
– Мне бы помыться, – сказала Эона, оглядывая себя.
Мама взглянула на нее, слегка кивнула.
– Да. Только быстро. Тебе, наверное, нужна будет помощь, – сказала она, кивая на руку дочери.
– Справлюсь.
Эона прошла до ванной, зашла, посмотрела в зеркало. С правой стороны лицо было пыльным, с небольшими следами засохшей грязи. Между виском и лбом была ссадина, чуть выше и влево от нее кожа слегка вздулась, обозначив контуры будущего синяка. «Вряд ли успеет», – подумала Эона, зная с какой скоростью она способна регенерировать. Да и ссадины в ближайшие полчаса-час, скорее всего тоже не будет.
Она умыла лицо, снова заглянула в зеркало. Ощущение удовлетворенности от чистого лица продлилось секунды две – ровно до того момента, как она увидела в отражении за собой нечто прозрачное, подвижное. Она обернулась.
К залу двигалась капсула, окруженная темным облачком умной пыли. От нее протянулись прозрачные нити к маме, стоявшей к филе спиной. Мама переодевалась: она уже распустила волосы и отстегивала пояс.
Эона попыталась воздействовать на устройство. На некоторое время кокон замер, начал пульсировать, а затем переключился на нее. Туман темной пыли стремительно ворвался в ванную комнату, проник ей в нос, уши.
Остановить, нужно ее остановить!Эона сконцентрировалась на умной пыли. Это возымело эффект. Облачко сразу стало бесформенным, и пятном сизой грязи бессильно упало на пол.
Но «каплю» это не остановило. Проем двери казался недостаточным для нее, но она спокойно изменила свою форму и вплыла в узкое пространство ванной комнаты. Фила, несмотря на мысленное воздействие Эоны, продолжала наступать, вытянувшись к ней и обхватив лицо, схватив за руки и за ноги. Прикосновение оказалось прохладным и мягким. Она чувствовала, как быстро циркулируют в кровотоке «проглоченные» ею микроботы, выбирая направление, и, несмотря на попытку затормозить их, все же воздействуют на ее нервную систему, меняют работу медиаторов.
Эона дергалась внутри кокона, не оставляя попыток нарушить его работу. Неожиданно ее внутреннему взору представились предсмертные вздрагивания мухи, попавшей в сети паука – так, наверное, она выглядела сейчас.
За «каплей» Эона видела маму, отчаяние в ее глазах, попытку спасти – она дергала прозрачную массу, колотила по ней.
Без толку.
«Уходи», – произнесла Эона несколько раз, надеясь, что мама прочтет по губам.
Капсула, полностью всосав ее, проследовала вдоль лестницы наверх и вылетела в сломанное окно рядом с комнатой мамы.
***
Фила оказалась настоящей пыткой. Борьба с ней поглощала много энергии: устройство стремилось погрузить ее в сон, воздействуя на сознание, пытаясь подавить волю. И все же, ценой немалых усилий она пока справлялась.
Пролетая над улицей, она какое-то время видела маму, бежавшую вслед за ней. Потом та пропала из виду. Над поселком постоянно взлетали по несколько десятков фил по направлению к ковчегам. Десятки других, пустых летели от них в поселок – за новыми пленниками. Пролетая над улицами, она видела, как одни люди бросают оружие, цепенеют и послушно ждут своей участи, другие – бегают, суетятся, пытаясь скрыться от коконов. Где-то шла борьба с «молотками», в большинстве случаев – неудачно, на разных улицах, во дворах то и дело попадались тела взрослых и детей. Она узнавала среди них своих ребятишек и боль разрывала ей сердце. На одной из улиц большая толпа сорганизовалась и уложила-таки одного «молотка», однако, пространство вокруг него было усеяно дюжиной мертвых человеческих тел. За остальными вели охоту орботы, умная пыль и филы.
Дроны продолжали кружить над поселком – вероятно, в качестве патруля, и оказывали огневую поддержку, стреляя по каким-то объектам, людям.
Оказавшись над площадью Арэте, Эона увидела десятки тел, беспорядочно лежавших повсюду. Среди них она сразу узнала андроида Горана, мастера Валентайна. Над центром площади завис «дирижабль», поглощавший все новые и новые капсулы, прибывающие со всей окружавшей мэрию окрестности. Сама мэрия теперь выглядела серой разбитой громадиной с кривым огрызком башни посередине. Из ее останков кто-то продолжал вести огонь по кораблю и роботам.
Фила Эоны подлетела к отверстию в центре нижней части ковчега. Вблизи корабль выглядел гораздо больше, чем в отдалении, невероятно огромным. Она в последний раз взглянула на поселок и скрылась в утробе «дирижабля».
***
Спустя полчаса на тропинке, ведущей к дому Веры и Эоны, показался Орди. Под правой рукой у него был дезинтегратор, за спиной – ранец с зарядом для него.
В нескольких шагах от дома он обнаружил Веру, лежавшую ничком. Она была без сознания и тяжело, с трудом дышала. Орди повернул ее. На лице была маска, закрывающая нос и рот. Из-под нее на щеку натекла и уже подсохла струйка крови. Робот поднял ее и понес в дом.
По дороге он оценил ее параметры жизнедеятельности. Микроботы разрушали ее организм и действовать нужно было срочно. Передать сигнал не получится. Нужно найти катер.
Орди усадил Веру в кресло и развернулся к двери.
– Найди ее, Орди, – услышал он, когда был уже готов выйти. Он развернулся. Вера сдернула маску, ей было трудно сфокусировать взгляд: ее зрачки непроизвольно пробежались вокруг фигуры Орди, прежде чем остановиться на нем.
– Тебе нужна помощь, Вера. Я иду за катером и мы отправимся в полис.
– Спаси мою девочку. Помнишь, о чем тебя просил Эван?
Орди кивнул. Конечно, он помнил. «Храни их. Веру и Эону. Скажу более понятным тебе языком: Es tu máxima prioridad. Задача с наивысшим для тебя приоритетом».
– Да, Вера. Я выполню твою просьбу.
– Это не просьба. Это поручение.
Орди снова кивнул.
– Я за катером. У нас мало времени.
– Хорошо, – сказала Вера и в изнеможении закрыла глаза.
Глава 7
Внутри было темно, но это не мешало ей видеть происходящее. Все пространство вокруг было заполнено филами. Теперь они максимально напоминали капли, свисая с потолка. Одни были пусты и через какое-то время отсоединялись, уходя вниз. Возвращаясь с «добычей», они подлетали к небольшому отверстию, раскрывающемуся в потолке, и «присасывались» к нему.
Капля за каплей, одна за другой они крепились максимально близко, без зазоров, образуя бесконечную гроздь, уходящую влево и вправо, к которой каждую минуту добавлялась новая «ягода».
Справа от себя она увидела Адель – женщину с белоснежной сединой, на которой почему-то была ночная рубашка. Слева было пусто, но недолго – вскоре появилось еще одно знакомое лицо – 13-летнего Дениса, сына Альберта и Оксаны. И Адель, и Денис были погружены в сон.
Микроботы, которых она вдохнула, наконец-то, вышли из строя. Однако, преодолеть силу филы не получалось до сих пор. Внутри ковчега интенсивность воздействия даже возросла. Все больше клонило в сон.
Было непонятно, сколько времени прошло. Взглянуть на часы она не могла, вещество устройства не позволяло двигаться, оно хоть и было мягким, но при этом – густым, тягучим.
Стало совсем невыносимо: возникло гадко-тоскливое чувство от невозможности видеть происходящее; все, что ей было доступно – застывшие фигуры в коконах и кусочек потолка вверху. По затылкам и скрюченным позам трудно было понять, кто это, Эона лишь строила догадки. Не было даже как-то особенно страшно, угнетало непонимание, что будет дальше и что делать. Мысли не давали покоя и становились все более спутанными, все более вязкими…
* * *
Первое, что она почувствовала, когда очнулась – периодическую легкую вибрацию. Потом до ее сознания донесся постоянный, равномерный гул двигателя. Она открыла глаза. Вокруг нее по-прежнему висели коконы с захваченными.
Она больше не чувствовала угнетающего воздействия кокона. Попробовала двигаться: руки, ноги свободно передвигались в субстанции. Она мысленно воздействовала на филу. Та послушно отцепилась от отверстия и упала вниз.
На полу она какое-то время пробарахталась внутри кокона, не понимая, как выбраться. Потом, все же устройство поддалось, меняя консистенцию и форму; через несколько секунд внешняя оболочка распалась на несколько частей, продолжавших висеть в воздухе. Она перекатилась в другое место и «куски» кокона собрались обратно в одно целое.
Эона осмотрела себя, свое несчастное платье, потрогала лоб. Ссадины больше не было, рука, нога вернулись в норму.
Часы! Их не было! Она обхватила запястье ладонью, надеясь, что ей это только кажется. Обеими ладонями она закрыла лицо от обиды. «Где же я их потеряла?».
«Нет, – сказала она себе. – Я не заплачу»
Она отняла ладони от лица. Еще раз прислушалась к работе механизмов корабля. Ковчег все еще движется. Но… если фила выпустила ее… Может, скоро они прибудут в пункт назначения?
«Надо освободить остальных. Надо найти Маркуса», – с этими мыслями она начала ползать под коконами.
Довольно быстро до нее дошло, что найти именно Маркуса – безнадежная затея. Пленных было так много, и узнать каждого, находясь под филами, было делом трудным, а встав в полный рост, она быстро осознала, что такое решение не лучше, чем ползать под ними.
И все же… «Надо освободить хотя бы кого-нибудь…»…
Когда из кокона выпал пятый пленник, послышался странный шум. Словно смесь пронзительного ветра и чавканья большого зверя. Эона застыла и прислушалась. Гул двигателя стих.
Освобожденные ею лежали расслабленные, в неестественных позах, их капсулы вернулись на свои места. Когда выпал первый из них – Борис, получивший свое прозвище «Хорек» из-за характерно выступающих вперед челюстей – она попыталась привести его в чувство, но не смогла. Отходили ото сна освобожденные очень медленно, едва двигались, ненадолго открывая глаза.
Она потянулась к шестому, когда увидела, что далеко в центре раскрылось отверстие и коконы исчезают в нем один за другим. Выгрузка. Значит, догадка была верна, они долетели до места назначения. Она бросила шестого и начала метаться между уже спасенными.
– Вставайте… Ну вставайте же… – причитала она, проводя над ними рукой, в попытке изменить ритм мозговой активности.
Откуда-то возникли два орбота. Пришлось по-быстрому разобраться с ними…
Собрание коконов редело с ужасающей скоростью. Вокруг центра было уже порядочно свободного пространства, было видно, как все новые и новые капсулы по кругу, вместе со спящими внутри людьми – взрослыми, детьми – отправляются вниз.
– Где мы? – послышался мужской голос.
Она дернулась от неожиданности и обернулась. Это был Мадха́в, врач, работавший в поселковой больнице. Ему было под сорок, точного возраста она не знала, у него были густые черные волосы, усы, густая, не окладистая, но хорошая борода до самых висок. Он был в заляпанных грязью штанах и желтой, клетчатой рубашке с коротким рукавом.
– Мы внутри ковчега. И мы пленники.
Мадхав продолжал лежать. Он попробовал встать, но ему не хватало сил. Она помогла ему сесть. Он огляделся, увидел лежащие вокруг тела. Посмотрел, как в отверстии исчезают коконы. Сознание, органы все еще с трудом подчинялись ему: он пытался понять, что происходит.
– Что с нами случилось? Почему мы здесь, а они там? – кивнул он на одну из фил.
– Что-то произошло с нашими капсулами, – Она решила умолчать, что это ее рук дело. – Мы выпали из них. Может, какой-то сбой?
Мадхав кивнул.
– Нужно будет спасти остальных, – невнятно произнес он непослушными губами.
– Да, – согласилась она…
Ко времени, когда большая часть фил ушла вниз, Мадхав полностью пришел в себя, остальные трое уже были в сознании и самостоятельно двигались – кто-то лучше, кто-то хуже. Она могла освободить еще кого-нибудь, но боялась, что у Мадхава и остальных тогда возникнут вопросы к ней.
Вшестером они подошли к отверстию, метра два в диаметре. Вверх уходили несколько ярусов – капсулы в корабле размещались в несколько этажей: она со своими «спасенными» находилась на первом, над ними было еще четыре.
– Не храни яйца в одной корзине, – послышался голос Алекса, худощавого парня в светлом комбинезоне.
– Что? – произнесла Эона.
Алекс оторвался от созерцания «этажей». Мимо пролетела капсула и скрылась в отверстии.
– Они даже наполовину не заполнены, – кивнул он наверх. – Сама смотри.
Она еще раз вгляделась в коконы на разных этажах, и поняла, что только первые два уровня – с пленниками, на остальных филы висели пустые.
– Но зачем… – начала было Эона, но не закончила: мимо снова пролетела капсула с пленником и скрылась внизу. Она, как и остальные, проводила ее взглядом.
– Кораблей же несколько? – торопливо заговорил Алекс.
– Один корабль легче отследить и поймать, чем несколько, – включился в разговор Лоренс – мускулистый, невысокого роста темнокожий мужчина за пятьдесят, с блестящей от пота лысиной.
– Верно, – сказал Алекс. – А так, если у тебя несколько кораблей, кто-нибудь да доберется обратно. Вуаля!
– Смотрите, что это? – произнес Хорек, указывая вниз. Он подошел ближе остальных к проему и со смесью ужаса и любопытства заглядывал туда.
Внизу находилось нечто, напоминающее большую гофрированную трубу, в черной утробе которой, как в пасти здоровенного червя, исчезал каждый новый пленник.
Дальше случилось ужасное и Эона поняла, что никогда не забудет этот момент: вихры и веснушки Хорька, вперемешку с прыщами, его крик, который часто всплывал в ее памяти впоследствии. Бориса сбил очередной кокон: сначала его прокрутило на месте, после чего он сперва ударился плечом о край проема, потом проехался по нему затылком. Хорек сделал отчаянную попытку ухватиться за край гофрированной трубы, но кокон, не сумевший из-за него сразу отправиться вниз, снова спустился и своим весом продавил его по трубе. Крик о помощи доносился секунд десять, потом все стихло.
Все сразу отпрянули назад. Ужас, шок и чувство вины отражались на их лицах.
– Как… как будем выбираться? – запнувшись, спросил Мадхав, глядя на Эону.
– А есть куда? Вдруг мы находимся где-то в воздухе, – сказал Лоренс.
– Может, есть другой выход? – произнесла Та́ра, красивая женщина, лет тридцати, тоже учительница, но у детей постарше. Эону всегда поражало, насколько женственной, робкой и спокойной она всегда выглядела. Такой же она была и сейчас, несмотря на все, что с ними происходило.
– И где этот другой выход? – воскликнул Алекс, озираясь вокруг.
– Может, когда все филы уйдут, мы увидим другой выход? – предположила Эона.
– Ты думаешь, что они будут ждать, когда мы найдем этот выход? Они скинут груз и все – свободны! – раздраженно и насмешливо произнес Алекс. – В лучшем случае, выйдем мы отсюда, вывалившись прямо в океан.
– В океан? – растерялась Эона.
– Ты что, не слышала никогда про Атлантис? – сказал Алекс. – Эти рабовладельцы живут, как на курорте, парят в своем суперполисе над океаном. Наша судьба будет не лучше, чем у Хорька, если мы сами, своими ножками, пойдем отсюда на корм акулам.
Конечно же, Эона все знала, просто… сознанию было непривычно в новой ситуации, было сложно свыкнуться с новой реальностью и начать ориентироваться в ней.
Сверху показалось нечто круглое, прозрачное. Мало кто обратил внимание, решив, вероятно, что это очередная фила. Внутри сферы Эона увидела две фигуры. Существо справа напоминало человека, но за спиной у него было нечто перепончатое, напоминающее крылья – большие чужеродные отростки, края которых жалко свисали вниз, а лицо покрывал белесый, едва заметный пух; одет он был в какой-то облегающий, нелепый бежевый балахон. Существо слево выглядело поизящнее – было повыше ростом, с вытянутыми по диагонали глазами, в длиннополой одежде серо-голубых оттенков в причудливых комбинациях; у него отсутствовали уши, на месте носа находилась пара складок; кожа, сильно напоминавшая чешую, была серого оттенка с золотистым и розовым отливом, рот выглядел, как рыбий.
Модификаты. Когда-то это были люди, теперь мутанты, произведшие генетическую трансформацию своего организма. В руках оба держали большие, под стать своим размерам, электронно-лучевые ружья.
Эона вскочила.
– Опасность! – крикнула она, показывая вверх.
Все подскочили и стали озираться.
– Не дергаться. Руки подняли! – раздалось сверху. Акцент был ярко-выраженный, с сочным раскатистым «р».
Все, кроме Эоны, бросились врассыпную. «Птицеподобный» выстрелил в убегающих, но попал в кокон – тот отразил импульс, передав его дальше.
– Хоакин, – прокричал «рыбоподобный». – Товарный вид!
Тем временем, луч, несколько раз отразившись от фил, описал сложную ломаную траекторию и задел Лоренса. Он вскрикнул, после чего упал, схватившись за живот. К нему подбежал Мадхав, стал ощупывать рану и задавать вопросы.
Бориса нет. Лоренс ранен. Ее ум лихорадочно искал решение. Сфера подлетела ближе к поверхности, модификаты готовились спе́шиться. Эона «прощупала» гравитонные потоки, обтекающие сферу, движение электроэнергии в ней. Она поняла, что нужно сделать.
Сфера неожиданно для мутантов дернулась проемом вверх и они упали, выронив ружья. Попытка встать не увенчалась успехом – сфера сделала еще один рывок, и они, не успев подняться с четверенек, снова отлетели кубарем. Изнутри послышались вопли и ругательства. Шар начал хаотично, безостановочно вращаться.
Собратья Эоны по несчастью сначала боялись поверить в происходящее. Потом кто-то начал смеяться. Вскоре засмеялись все, даже Лоренс, превозмогая боль.
– Лучший аттракцион в моей жизни, – крикнул он.
– Согласен, – крикнул в ответ Алекс.
Дальше раздался крик модификата и глухой стук: «рыбоподобный» не удержался и выпал в проем сферы. Непонятно было, потерял он сознание от удара о корпус ковчега, или уже выпал таким. Большая часть туловища его свисала вниз, в отверстие, куда до этого упал Хорек. Мутант сначала медленно сползал, а потом очередной кокон задел его, и тело модификата с шелестом съехало дальше, после чего скрылось. Кокон какое-то время выглядывал из проема, подрагивая, затем тоже медленно исчез. Увидев судьбу товарища, «птицеподобный» выставил руки и ноги, и в таком виде продолжал крутиться внутри сферы.
Эоне стало не по себе. Она не знала точно, что происходит там в трубе, но если они, будь-то люди, или же модификаты, ненароком попавшие туда, погибают… Ощущение, что ты можешь быть причиной смерти, оказалось жутким, чем-то новым, совершенно пугающим в палитре ее чувств, ее опыта. Она «отключилась» от сферы.
Лоренс захаркал кровью. Эона подошла к Мадхаву, сидевшему рядом с ним. По одежда Лоренса в районе живота расползлось густо-красное пятно, понять, где ранение, уже было невозможно.
– Как он? – спросила она негромко, присев рядом.
– Его бы на операционный стол сейчас…
Удрученный голос Мадхава и его печальный взгляд говорили больше, чем слова. Ей стало невероятно грустно и больно за Лоренса. Она почувствовала свою вину. На миг ее посетило сожаление о том, что она спасла их: спасла ли… может, рабами они прожили бы дольше…
– Полегче, полегче, – раздался громкий крик Алекса. Он, как оказалось, взобрался внутрь сферы и вот, ударил ботинком в лицо мутанта, тянувшегося к оружию. Завязалась борьба, было очевидно, что силы неравны, ведь модификат всегда сильнее человека, Алекса спасало лишь то, что Хоакин не до конца пришел в себя после болтанки.
«Он убьет Алекса!» – поняла она. Эона вскочила и побежала к сфере.
Хоакин тем временем сбил парня с ног своими «крыльями». Приложил ружье к его горлу и стал душить.
Эона пробежала мимо Тары, глядевшей в ужасе на происходящее внутри сферы и истошно кричавшей раз за разом: «Нет!», «Прекрати!».
Эона запрыгнула в сферу. Мутант поднял взгляд, ухмыльнулся, обхватил ладонью с казавшимися невероятно огромными, длинными пальцами шею Алекса, немного подался назад и другой рукой нацелился в нее из ружья, открыл рот, чтобы что-то произнести, но не успел. Дальнейшее оказалось полной неожиданностью для него: девушка ударила ружье ладонью, и оно передало силу удара в грудь Хоакина. Тот без звука отлетел к противоположной стене.
Он немедленно вскочил, с изумлением посмотрел на ружье, несколько раз нажал триггер. Убедившись, что оно не срабатывает, он подскочил и своей исполинской фигурой навис над ней. Эона увернулась от руки Хоакина, ухватилась за его предплечье обеими руками и вывернула мутанту локоть. Модификат взвыл и потеряв равновесие, упал на колени. Он попробовал вывернуться и нанести удар другой рукой, но она завела руку Хоакина максимально высоко, отчего модификата прижало лбом к полу.
Только теперь она вновь обратила внимание на Алекса, отползшего в сторону во время их борьбы. В его глазах был страх. Боялся он ее.
– Уходи! – крикнула она ему. Он не шелохнулся и смотрел на нее не мигая. Она крикнула снова. Алекс вздрогнул, засуетился, и поглаживая горло, дошел до проема, еще раз взглянул на нее и выпрыгнул.
Хоакин все же собрался с силами и вывернулся, сбив ее с ног, а затем и вовсе откинув к краю сферы. Он торжествующе вскочил, набросился на нее, успев обхватить ее горло обеими руками.
Тогда она мысленно сдвинула сферу. Поддаваясь движению устройства, вместе с Хоакином они совершили кувырок, и его руки ослабли – достаточно, чтобы откинуть их от себя, после чего она поднялась на ноги. Мутант взревел и в ярости набросился на нее, пытаясь, видимо, задавить ее своей массой. Эона увернулась и снова сдвинула сферу. Хоакин опрокинулся, она же удержалась, после чего выскочила в проем. Модификат, не вставая, схватил оба электроружья и мощным пружинящим движением выстрелил себя наружу.
Те, кто был снаружи, напряженно следили за развитием событий. Глядя на них, она по выражению лиц, глаз угадывала, что, желая ей победы, они испытывают страх перед ней не меньший, чем перед модификатом.
Тем временем, Хоакин выстрелил сначала с одного ружья, улыбнулся тому, что оно снова работает, и выстрелил с другого. Оба выстрела предназначались Эоне. Два сгустка энергии застыли в нескольких метрах от нее, а затем разошлись десятком затухающих молний вокруг нее.
Хоакин был сбит с толку, о чем говорило выражение его лица. Он снова нажал триггеры ружей. Теперь Эона не дала им сработать. Мутант еще пару раз прижал пальцы к триггерам, затем бросил оружие и со звериным воплем, набирая скорость, бросился в ее сторону. Тара завизжала от страха. Лоренс и Алекс застыли в напряженном ожидании. Мадхав закрыл глаза.
Эона бросилась прочь от модификата. Добежав до оставшихся у края ковчега коконов, она развернулась.
– Некуда бежать? – прорычал Хоакин. В голосе слышалось явное удовольствие, он предвкушал борьбу и ее гибель.
Мне придется его убить. Мне придется его убить. Мне придется…Не сводя глаз с преследователя, она забыла обо всем и думала о том, что ей предстоит сделать.
Она не могла.
ПУСТЬ КТО-НИБУДЬ ДРУГОЙ ЭТО СДЕЛАЕТ!
– Возьми ружье! – крикнула она Алексу, мысленно отключив идентификацию владельца. Но парень не сдвинулся ни на йоту.
Хоакин на бегу оглянулся, удовлетворенно хмыкнул, видя, что все стоят как вкопанные.
– Оно сработает! – снова крикнула она Алексу в отчаянии. – Подними! Стреляй!
Модификат был уже в метре, медлить было больше нельзя. Эона совершила настолько высокий прыжок над ним, насколько позволял потолок уровня – и достаточно быстрый, чтобы он не успел ее схватить на расстоянии вытянутой руки, после чего, едва приземлившись, побежала к брошенным ружьям.
