Я киваю, принимая заказ, а девушка в ожидании направляется к окну и начинает любоваться пейзажем. На самом деле любоваться там нечем, но она всё равно не отходит, продолжая разглядывать унылую улицу. Я вспоминаю, как точно так же смотрел из окна кофейни. Был ли тот пейзаж лучше того, что сейчас за окном пекарни, или мне так только казалось? Может, я тоже смотрел на обычные, ничем не примечательные здания и дороги, хоть и видел что-то красивое? Мне хочется спросить у незнакомки, что же так привлекло её внимание.
– За окном сегодня хмуро.
Девушка поворачивается, услышав мои слова.
– Пожалуй. Но мне это даже нравится.
Покупательница возвращается обратно к кассе. Она стоит на расстоянии вытянутой руки от меня, такая мягкая, будто вся состоит из пастельных тонов. Девушка всего на пару сантиметров ниже меня ростом, и мне хорошо видно её светлое лицо. Фигура её полновата, глаза – блёкло-карие, а кожа то ли загорелая, то ли от природы с рыжим оттенком. Если рассматривать все части её тела отдельно, то девушка кажется даже нелепой. Но я моргаю, переставая сосредотачиваться на чём-то конкретном, и передо мной опять стоит милая и симпатичная покупательница.
– Впервые вижу, чтобы парни не осветляли волосы, а наоборот.
Я неловко посмеиваюсь, непроизвольно трогая пальцами свои лохмы. Я так и не дошёл до парикмахерской, а за неделю корни отросли ещё сильней.
– Ну да. Мне нравится чёрный цвет волос.
Девушка кивает.
– Тебе идёт.
– Спасибо, тебе тоже.
Копируя моё поведение, она дотрагивается до своих сизых прядей.
– Мне кажется это прикольным.
Мы смотрим друг на друга, и я подмечаю, что, на удивление, не испытываю дискомфорта. Понимаю: эта покупательница не нахамит. Приятно, когда тебе делают комплименты. В голову приходит мысль, что их слишком мало в наших жизнях.
И ещё приятней, когда тебя просто не осуждают.
– Ты давно покрасилась?
Микроволновка пищит, сообщая о выполнении разогрева. Я неловко кривлю губы и направляюсь к печи.
– Прости.
Возвращаясь, я протягиваю девушке пирожок. Она мнётся и нервно чешет кисть руки, даже не сразу замечая меня. Но когда её взгляд наконец встречается с моим, дёрганые движения резко прекращаются. Незнакомка улыбается ещё шире и забирает товар. Мне кажется, что девушка сейчас развернётся и уйдёт, но она почему-то не сдвигается с места.
– Где-то месяц назад.
К своему искреннему удивлению, я понимаю, что девушка не против со мной поговорить. В груди отзывается что-то приятное. Одновременно с этим чувствую смущение. Я не могу вспомнить те времена, когда в последний раз вот так с кем-то знакомился. Когда-то очень давно… Ещё в первые десять лет жизни, наверное. А потом ты просто начинаешь знать людей как друзей друзей, приятелей друзей друзей, приятелей приятелей друзей друзей… Или вообще никого не знать.
Я начинаю вдруг думать о том, что нужно тактично прервать наш разговор и разойтись. К чему сейчас заводить новые знакомства?
Но, с другой стороны, почему бы и не поболтать с кем-нибудь, пусть и незнакомым? Несколько брошенных друг другу фраз не обязывают людей тут же становиться друзьями.
Мне хочется узнать имя девушки, но я слишком стесняюсь спросить у неё прямо.
– Это тоник?
– Нет. У меня тётя в парикмахерской работает, она меня покрасила.
– О, круто. Слушай…
Я тяну последний слог, медленно затихая, как это всегда делают в кино. Девушка понимает намёк.
– Хлоя.
– Красивое имя. Хлоя, ты не хочешь кофе? За счёт заведения.
Уже после того, как я произнёс это вслух, до меня начинает доходить, что фраза звучит как дешёвый подкат. Становится стыдно. Но Хлоя соглашается. Я понятливо киваю и иду к столику, где делаются напитки.
– Какой любишь?
– Латте.
Я наливаю девушке стаканчик кофе и делаю ещё один напиток для себя. Других посетителей пока нет, а значит, у меня есть минутка, чтобы перекусить самому. Я беру себе булочку с маком, которую испёк не так давно, взглядом предлагаю другую булочку Хлое, но та отказывается. Я отдаю ей латте. Девушка отходит чуть в сторону и садится перед окном, а потом поворачивается в мою сторону. У неё всё ещё нервная улыбка, хоть и, скорей всего, искренняя. Я буквально вижу неуверенность Хлои. И, тем не менее, смотря на меня, она делает приглашающий взмах рукой.
– Ты не идёшь?
Я с приятным удивлением понимаю, что девушка рассчитывала на то, что я пойду за ней.
– Прости, но мне лучше оставаться у кассы. Вдруг кто-то зайдёт.
На самом деле, поболтать с кем-то я сейчас не против. Но, сомневаясь, что мне стоит это делать, что в этом есть какой-то смысл, я отрицательно качаю головой.
Хлоя, кажется, в мой аргумент не верит, поэтому встаёт и возвращается туда, где стояла до этого.
– Тоже любишь латте?
– Ага.
– А ты постоянно тут работаешь? Место выглядит очень уютным.
Я кивком подтверждаю тот факт, что каждый день работаю здесь, а потом бегло осматриваю помещение. Уютное? Я не помню, что думал о пекарне, когда устраивался сюда, – наверное, мне вообще было не до внешнего вида, – а теперь я слишком привык к этой обстановке. Была ли пекарня на самом деле уютной? Пожалуй, мне хотелось бы верить, что да.
Хлоя говорит, что кофе отличный. Я отвечаю, что буду рад, если она станет почаще сюда приходить и покупать его.
– Смотри, вдруг это место станет моим логовом, в котором я буду проводить одна или с приятелями большую часть времени. Как в «Друзьях». Что тогда будешь делать?
– Ну, я буду получать больше чаевых.
Мы смеёмся. Чистый и яркий звон смешивается с извечным запахом выпечки. Я, как и Хлоя, смотрел этот ситком, так что разговор плавно переходит на тему сериалов. Сначала мы говорим о «Друзьях», потом об «Игре престолов», а затем – об «Убийстве на пляже». Мы перескакиваем с темы на тему, обрывая предложения, потому что слова не успевают за мыслями, постоянно смеёмся и дискутируем.
Хлоя оказывается очень упрямой – переспорить её невозможно. Но я особо и не стараюсь. Со временем я замечаю, как с неё спадает напряжение. Правая рука всё реже тянется к расчёсанной левой. Увлёкшись разговором, девушка будто бы перестаёт нервничать. Меня это подсознательно радует. В чём бы ни заключалась причина её беспокойства, кажется, она о ней забыла. Я и сам на время забываю о своей настоящей жизни.
Мы разговариваем, даже когда в пекарню заходят другие посетители. В такие моменты Хлоя отходит немного в сторону, чтобы не мешать, но мы хорошо слышим друг друга. Я всё ещё расспрашиваю посетителей, не знают ли они чего-нибудь про воздушные шары, и продолжаю получать отрицательные ответы. Каждый раз от этого становится обидно, но разговор с Хлоей не даёт долго зацикливаться на неприятных мыслях.
Остатки нашего кофе уже давно остыли, а небо за окном немного просветлело, хотя погода не изменилась. Я со смущением ловлю себя на том, что чувствую себя в своей тарелке и что я не против посидеть так ещё раз. Незаметно проносится мысль, что, встреться мы когда-нибудь раньше, то могли бы, пожалуй, стать хорошими друзьями.
