– Вещатель! – крикнул анарх. – Выйди и встреть нас. Или ты думаешь, что мы сами пойдем по непонятному пути?
– Путь вам и не нужен. Вы его уже выбрали.
Свет приблизился и из пещеры, держа в руках свечу, появился Вещатель судьбы. Он посмотрел на своих гостей исподлобья. Но в глазах его не было и капли ненависти или злости. Была тоска.
– Пошли за мной, – сказал он, развернулся и двинулся обратно.
– Ты говоришь, что ждал нас, – сказал анарх, ступая вслед за Вещателем, – так может скажешь, что знаешь, зачем мы здесь?
Сгорбленная спина продолжала двигаться вперед. Ответа не последовало. В мрачной тишине они достигли центра пещеры. Мраморный пол, установленный алтарь, в дальнем углу виднелся вход еще в одно помещение.
– Мы пришли, – сказал Вещатель, остановился, поставил светильник на выступ в стене и посмотрел на пришедших с ним, – теперь вы скажете, что привело вас ко мне?
– Ты сказал, что ждешь нас, – начал Тлайк.
– Да, ты в раздумьях, цевич. Вижу, мой посыл расстроил твой разум. Ты хочешь узнать больше.
– А я не хочу, Вещатель, – перебил анарх, – ты вверг моего сына в уныние. В своем запределье ты встретился с Агрией? Она тебе что-то сказала, а ты понес это как истину. Может, это было твоей галлюцинацией?
Вещатель напрягся, услышав имя своей создательницы.
– Глупый! Не будь пренебрежителен! Я долгие лета был предан тебе. Не было ничего, в чем бы я усомнился. Мои предсказания всегда точны и правдивы. И все это благодаря моей Агрии, которой я предан до конца дней своих.
Он прошел вглубь пещеры, взял нечто, вроде клинка и вернулся к алтарю. Тлайк знал, что, прежде чем получить любое предсказание, вещатель входит в транс, потом отделяет свое тело и попадает в мир астральных иллюзий. Сам он пытался проделывать подобное много раз. Но у него ничего не получалось. Не мог он успокоить свой ум настолько, чтобы тот превратился в пустоту. Мысли наполняли разум, цеплялись друг за друга, разрывали мозг, и Тлайк оставался ни с чем. Но не мог отрицать того, что уединение помогало ему восстановиться, трезво смотреть на вопросы, которые не поддавались разрешению.
Вещатель закрыл глаза, протянул руки над алтарем и застыл в безмолвии.
– Я никогда не понимал этой его трансформации, – прошептал Галло, – это игра в заблуждение. И Агрия – плод его воображения.
–Ты так говоришь, будто забыл, сколько его предвидения помогали твоему государству выжить и оставаться в числе независимых и мощных, – ответил Тлайк.
Ему не нравилось такое отношение отца к Вещателю. При всей его справедливости, он оставался глух к настоящему таланту провидца.
– Я помню, но могу ли воспринимать его благожелательность за помощь? Его предсказания не точны, омыты туманом. В них всегда есть две стороны, при повороте к которым любая может оказаться правдой. Мы даже не знаем его имени, хотя в Леглане он провел уже много времени. Никто не знает. Почему?
– Не в имени правда, анарх! – голос вещателя разразился в пещере внезапно. – Имя – лишь бремя живущего. Нести его не всегда получается. В праведности дело. Если получил ты имя при рождении, то и будешь отвечать за его наследие. Я отказался от него, путь мой в другом.
Сказав это, вещатель закатил глаза, замер, и через некоторое время его начало трясти. Тело засветилось прозрачным ярким светом. Он поднял клинок, резко провел им по руке, и на алтарь быстрой струйкой потекла кровь.
В тот момент, когда первые капли крови Вещателя ударились о центр алтаря, из него взошел столп огня и пыли. Он представлял собой воронку, в центре которой раскручивалась золотая тень некоего образа.
Галло, обезумевши, смотрел на происходящее. В его глазах читался испуг. Он сжался и превратился в нечто маленькое и недееспособное.
– Отец, – прошептал Тлайк, – не бойся. Сейчас не выказывай своего страха. Агрия приходит.
– Так это все не сон? – проскрежетал анарх. – Какое-то безумие!
Он сник еще больше, прижался к холодной стене и продолжал наблюдать. Тлайк взял его за руку. Здравый ум не покинул его. Он много раз спрашивал у Вещателя, как тот получает судьбоносную информацию. Агрия приходила посредством определенных ритуальных действий. И сейчас он все видит своими глазами.
Воронка раскручивалась с бешеной скоростью. Тень в середине приобретала заметные черты. В один миг все взметнулось вверх, растворилось, и перед ними предстала она.
Ее глаза сверкали молниями, пышные и густые волосы развевались, белое тело прикрывала золотая мантия. Она застыла на месте и смотрела вокруг себя. Взгляд ее остановился на Вещателе. Он по-прежнему стоял, качаясь, с полуприкрытыми глазами, произносил заклятия и тянул руки к пришедшему образу.
Тлайк и Галло упали на колени. Их обездвижило. Они ждали.
– Уйди! – крикнула Агрия Вещателю. В тот же миг тот упал на спину и застыл в позе мертвеца.
Затем она резко развернулась в направлении отца и сына. Спрятаться, убежать, отвести от нее взгляд было невозможно. Оба они, как заблудшие овцы, ждали своей участи. У Галло промелькнуло в голове, что это последний день его жизни. Он готов был умереть, но не увидеть перед смертью свою Гейлу было выше его сознания. Странно, что сейчас он думал о своей возлюбленной. Он сделал усилие и встал.
– Стой! – крикнул он. – Что тебе надо? Это мой сын, Тлайк. Мы оказались здесь случайно. Уходи! Нам ничего не нужно!
– Кто ты? – спросила Агрия. Голос ее прозвенел эхом.
– Я – правитель Леглана. Тебя вызвал мой Вещатель судьбы. Зачем – не знаю. Наверное, продемонстрировать силу свою и способность общаться с потусторонними силами. Я поверил. Все на этом. Дай нам уйти, – с этими словами он потянул Тлайка к выходу.
Тот вдруг обмяк в его руках. Очевидно, сила магии воздействовала на него больше. Он потом приведет его в чувство, а сейчас надо убираться отсюда. Чем скорее, тем лучше. Галло сам не знал, сколько еще продержится, чтобы не пасть в истерике и не сойти с ума от увиденного.
Агрия смотрела на двигающиеся фигуры. Конечно, она знала, кто это. Ее вызвали не просто так. Будущее, которое предрекли человечеству, было ужасным и могло нарушить баланс сил между материальным и духовным. Человечество не усвоило уроков истории. Разросшееся эго ставило под удар оба мира. Чернота вот-вот сомкнет свою пасть, поглотив ростки любви, веры и света.
– Стойте! – прогрохотала она. – Вы должны знать, зачем вы здесь!
Слова громом вонзились в мозг Галло и Тлайка. Они остановились. “Если выслушать эту гарпию – единственный способ выбраться отсюда, надо это сделать”, – подумал анарх. Он усадил Тлайка на камень, развернулся и посмотрел на Агрию.
– Говори, для чего мы здесь, – страх ушел, жажда свободы пересилила его, и он покорно приготовился слушать потустороннюю бестию.
Она молчала, пристально смотрела на них и будто выжидала чего-то, что помогло бы ей начать свою речь. Агрия подняла свои золотые руки и направила свет в сторону Вещателя. Он окружил его, приподнял и оживил. Маг встал, до конца не понимая, где находится, осмотрел свое жилище и увидел ту, к которой призывал всю свою таинственную жизнь.
Агрия была перед ним. Он упал на колени, склонил голову и в молении замер.
– Встань, судьбоносец. Ты взывал ко мне. Говори, зачем.
Вещатель поднялся и повернулся к цевичу и его отцу. Он вспомнил, зачем привел их к себе. Предсказание, которое он увидел во сне, повергло в ужас. Главными его участниками были эти два человека, которые необдуманно могут ввергнуть мир в пустоту и хаос.
– Я вызвал тебя с одной лишь целью – опровергнуть или подтвердить то, что я видел в грезах. Я не знаю, как к этому относиться. Неведение преследует меня.
Агрия подняла руку, и Вещатель замолчал.
– То, что грядет, изменит лишь человек. «Вмешательство извне повлечет за собой еще большее разрушение», – произнесла она. Голос ее стал металлическим, и она продолжила:
– Верните то, что не принадлежит вам обоим. Если вам не удастся этого сделать, то она встанет на путь мести. Разум ее затмит чернота и ненависть. Разверзнется земля и огонь ада вырвется наружу, и его пасть будет поглощать все живое.
Эти слова были обращены к Галло и Тлайку. Они удивленно посмотрели на Агрию.
– Я не понимаю, о ком ты говоришь, – сказал анарх.
– Гейла.
От этого имени правитель содрогнулся. Не может быть, чтобы все это действие совершалось лишь с целью разлучить его с любовью! И причем тут Тлайк? Он внимательно посмотрел на сына.
– Что происходит, объясни мне!
– Отец, я не смел говорить. С момента, как Гейла оказалась здесь, я не прекращаю ее любить и страстно желать.
– Да как ты смеешь! То, что принадлежит мне, может ли принадлежать кому-то еще? Закон этот прописан веками. Кто пойдет против правителя, будет казнен.
– Меня все это время останавливало не только это, – пытался объяснить Тлайк, – но и то, что ты мой отец. Я не думал, что, отбирая ее у Калиса для тебя, сам попаду в плен ее чар. Сейчас я прошу тебя уйти отсюда и поговорить без всякой чертовщины.
Галло молчал. Прошло столько времени, а он ничего не видел и не понимал. Теперь сын прав. Надо убираться отсюда и самим решать, что дальше делать.
Их прервал голос Агрии, все еще наблюдающей за ними:
– Отпустите ее. Ваше решение принесет мир и благость. Не рвите давно уже раненую душу. Не делите. У вас один только выход – дать свободу девушке, которую вы приковали цепями собственного эгоизма.
С этими словами образ ее переметнулся обратно к центру алтаря. Вновь закружил вихрь света и пыли. Вещатель судьбы подбежал и упал ниц. Агрия уходила обратно. Больше она ничего не могла сделать. Двусмысленно предупредив, она надеялась, что разум этих людей возобладает над их желаниями.
– В череде событий не будьте невежественны. Ваша судьба отныне зависит от принятых вами решений, – с этими словами она исчезла, растворившись в воздухе.
В пещере воцарились мрак и тишина. Никто не смел заговорить или пошевелиться первым. Наконец, Тлайк дернулся с места. Он не хотел больше здесь оставаться, тем более что тайна, которую он хранил так долго, раскрыта. Он боялся гнева отца и последствий своего откровения.
– Вещатель, – Галло заговорил первым, – мы уходим. С этого момента я запрещаю тебе посещать Леглан и его окрестности. Ни мы, ни люди мои не должны будут слушать тебя. Твое изгнание пойдет на благо всем. Оставайся здесь. И помни, если ты нарушишь мой приказ, то твоя голова покинет твои плечи.
– Но, отец! – вскрикнут цевич. – Это слишком тяжелое наказание!
– Нет, это лишь причина нашей будущей боли. Теперь я чувствую, что впереди нас ждут большие испытания, и всему виной – Вещатель судьбы с его навязчивыми предположениями. И даже сегодняшняя иллюзия не заставит меня передумать. Теперь пойдем, делать нам здесь больше нечего.
Тлайк, перед выходом из пещеры, взглянул на Вещателя. Тот сидел ничком у алтаря, будто что-то или кого-то ждал. Он совсем не обращал внимания ни на сына, ни на отца. Для него сейчас было важно совсем другое. Агрия пришла, и это не было плодом его воображения. Его молитвы и служение достигли своей цели, он стал избранным.
Глава 5
Она сидела на берегу моря и смотрела на башню. Странно, что за время ее пребывания здесь Галло ни разу не поднимался с ней по отвесной скале, на краю которой было построено это величественное сооружение.
Гейла не стремилась туда попасть сама. Крутой подъем находился внутри скалы и был небезопасен. Настанет день, и она увидит горизонт с высоты птичьего полета. Боже, как прекрасен свет, окружавший ее. Только сейчас она заметила, что морская вода была настолько прозрачной, что с легкостью можно увидеть дно, а там – удивительную морскую жизнь причудливых растений и другой живности. Подводные рифы обросли зелеными водорослями, а мелкая рыбешка суетилась в поисках пищи.
Погреться на солнце вылезли маленькие крабики. Они усыпали своими тельцами теплые камни и наслаждались тишиной. Присутствие на берегу человека нисколько их не смущало. Гейла несколько раз порывалась нырнуть в морскую гладь, но не решалась нарушить покой морских питомцев. Она тихо опустила ноги в воду, повернулась к солнцу и закрыла глаза под его лучами. В какой-то миг она задремала.
Поодаль, на пороге лесной зоны, стоял Масол. Скрывшись в тени широкого дерева, стражник наблюдал за возлюбленной своего правителя. Красивая, с необъяснимо пленительным телом, его госпожа наслаждалась морским пейзажем. Он любил смотреть на нее голодным взглядом, не раз представлял девушку в своих объятиях, мечтал о том, чему не сбыться. Первым и важным для него было служение. Анарху и цевичу он был предан безраздельно и выполнял любые их поручения.
Следить за наложницей было его обязанностью, когда правители оставляли город. После возвращения Галло требовал от него в мельчайших подробностях рассказывать, как провела день его собственность. Масол старался ничего не упускать. Но докладывать особо было нечего, девушка проводила свои дни весьма заурядно – часто гуляла у моря, иногда общалась с другими наложницами, оставалась в своей комнате за чтением книг. Многочисленные жены анарха жили не во дворце. Для них был отстроен специальный замок, где они разместились и предавались забавным утехам, чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь.
Галло давно не приходил к ним, не выбирал, кто же украсит его очередную ночь или проведет с ним несколько дней. Теперь для него существовала только Гейла. Но женщин все устраивало. Некоторых из них забирали из бедных селений, где жители едва сводили концы с концами, стараясь тяжело работать, платить дань и кормить семьи.
– Все нормально? – оторвал от мыслей Масола его хозяин.
– Господин, вы напугали меня!
– Спать на посту не очень хорошо, – сказал Галло, – верно?
– Да-да, простите меня, я просто задумался, – сказал с боязнью стражник.
– Ну, ну, не будь так смешон, – продолжил анарх, – я только хочу, чтобы ты служил мне без ошибок. Так что тут?
– Ничего особенного. Ваша жена пришла сюда два часа назад и сейчас сидит у моря. Ничего интересного.
– Хорошо. Иди, ты свободен.
Масол поклонился и тихо пошел обратно в город. Он был рад внезапному окончанию своего дежурства, хозяин был мрачен, а это не сулило ничего хорошего.
Галло вышел из леса, ступил на прибрежную зону и быстро направился к своей возлюбленной. Он не спускал с нее глаз. Она лежала под ярким солнцем, глаза были закрыты, грудь аппетитно вздымалась. Всю дорогу он думал о предсказании Агрии. Его не покидало чувство, что кто-то намеренно хочет отнять у него ту, которая была смыслом его жизни. Почему именно Гейла? Кто такая Агрия? Ему недостаточно знать, что она была вызвана из потустороннего мира. В конце концов, все, кто туда попадает, когда-то были живыми материальными формами.
Бешеная. Так называл ее Вещатель. Только один раз он заикнулся о том, что, когда он попытался проникнуть с помощью своего астрального тела в мир, где находится Агрия, он был ею спущен вниз не просто так. Она приобрела форму разъяренной, огненной гиены. Когда Вещатель очнулся в своей постели, на его теле были кровавые следы ее укусов.
Агрия, конечно, перерождалась. Она прошла круг тысяч жизней, освободилась от земной скверны и была повышена до ступени, где ей были вменены обязанности земного помощника. На этой фазе ее поддержкой стал Вещатель. Его заурядная способность видеть, слышать и запоминать то, что не дано обычному смертному, стало отправной точкой ее нынешней небесной работы.
– Милая, – тихо сказал Галло, боясь нарушить отдых Гейлы.
Она приоткрыла глаза, улыбнулась:
– Ты? Почему здесь? Я вскоре собиралась возвращаться.
– Прости. Не мог дождаться. Ты же знаешь, что я не в силах надолго расставаться с тобой, вот и решил сам прийти.
– Но вы с Тлайком ушли еще утром, а скоро закат. Что вас так задержало?
Галло покрылся мурашками, когда вспомнил истинные причины своего отсутствия. Он помолчал, прежде чем ответить.
– Непредвиденная встреча. Мы вынуждены были остаться. Вопросы государственные, ничего интересного.
– Мне кажется, что ты лукавишь. Да ладно, мне, действительно, неинтересно, какие проблемы вы решаете. Просто думаю, что все, что делается, ведет к миру и порядку.
– Не сомневайся, – облегченно улыбнулся Галло.
Ему не пришлось что-то выдумывать, так как говорить о случившемся с ним и сыном в пещере Вещателя он не собирался.
– А где Тлайк? – спросила она. – Ты говорил, что сегодня мы будем ужинать вместе. Надо предупредить прислугу и кухню, чтобы…
– Нет, нет! – перебивая, крикнул он, чем если не напугал, то привел в замешательство девушку.
Она внимательно на него посмотрела.
– Не волнуйся, дорогая, сегодня Тлайк не в городе. Вернулся только я, а ему предстоит решить несколько вопросов с нашими соседями. Последнее время на границе замечены посторонние. Вот он и разбирается.
– Все так серьезно?
– Нет, опытные командиры держат все под контролем и докладывают об обстановке. Мой сын разрешит ситуацию с помощью мирных переговоров.
– Хорошо, если ты так думаешь. Надеюсь, Тлайк знает, что делать, —сказала она, поднимаясь, – пойдем, солнце скоро сядет и станет темно.
“Почему она заговорила о сыне? – с ревностью подумал анарх. – Думает о нем, заботится. Нет, нет. Это лишь плод моего больного воображения. Зная теперь о чувствах Тлайка, я не допущу его к ней. Он отправится на очередную войну. Воевать и побеждать – его участь. А если сына убьют, я буду оплакивать его как истинного героя своего отечества”.
– Не задерживайся! – крикнула Гейла и уже почти дошла до леса. – Догоняй!
Галло быстро пересек побережье и присоединился к той, которая его навеки.
Вернувшись от Вещателя, Тлайк проследовал в свои покои. Добравшись до спальни, он обессиленно распластался на кровати и закрыл глаза. Легкая дрожь в теле до сих пор не проходила. Он сам стал инициатором того, чтобы они с отцом вошли в пещеру. Докопаться до правды, узнать правду о предсказаниях Вещателя было его главной задачей. И что в итоге? Он, воитель Леглана, испугался. Вид Агрии, упавший замертво судьбоносец, скованный невидимыми цепями-все это заставило его стать сторонним наблюдателем, не произнесшим ни слова.
Они вышли вместе с отцом, тот поддерживал его, как ребенка, помог достичь дворца и ушел, не вымолвив ни слова. Тлайк понимал, почему. Он знает. Теперь скрывать своего отношения к его жене не было смысла.
«О чем хотела предупредить их Агрия? Она сказала, чтобы мы дали свободу. Кого она имела в виду?» – в напряжении думал он. Конечно, Агрия говорила о свободе Гейлы. Цевич присел и окончательно понял, что на это решится не смогут ни он, ни его отец.
В коридоре раздались шаги, и в дверь постучали.
– Кто здесь? – спросил Тлайк.
Дверь приоткрылась и показалась голова Масола.
– Цевич, прошу меня извинить. Я только хотел сказать, что я в вашем расположении. Буду неподалеку, только дайте знать.
– Постой, постой, – Тлайк встал и подошел к стражнику, – а отец? Разве ты сегодня служишь не отцу?
– Анарх отпустил меня. Вас не было день. Я следил за безопасностью госпожи.
– Следил?
Масол осекся:
– Ну, я просто смотрел, чтобы с ней ничего не случилось в отсутствие анарха. Она была у моря. Оно часто бывает неспокойным, поэтому я должен был страховать ее.
– А госпожа, конечно, не знала об этом.
– Нет. Я выполнял приказ и стоял поодаль, в невидимой зоне.
Отец следит за женой. Это было странно. Чего он боится? Тлайк подумал, что на это может быть только одна причина. Страх отца состоял в его старости, он боялся, что Гейла бросит его. А теперь еще у анарха появился соперник. Собственный сын. “Галло наверняка продумывает план: как избавиться от меня”, – подумал Тлайк, а вслух сказал:
– Где они сейчас?
– Пошли на ужин. Я спрашивал, позвать ли вас, но повелитель ответил, что нет, он хочет побыть наедине со своей женой.
Это уже слишком. Тлайк оттолкнул Масола в сторону и вышел в коридор. Он решил объясниться с отцом, даже если после этого они станут врагами.
Быстрыми шагами пересек он широкий зал и свернул в сторону гостевой столовой. Приглушенные голоса слышались все ближе. Толкнув резко дверь, Тлайк ворвался в обеденный зал. За столом сидели Гейла и анарх. Они о чем-то говорили в полголоса. Вернее, говорил отец, а девушка слушала, держа в руках бокал с ароматным вином. На шум они обернулись.
– О, Тлайк! – воскликнула Гейла. – Ты приехал! Это здорово, проходи, присоединяйся к нам.
– Я никуда и не уезжал, дорогая.
– Нет? Но твой отец сказал, что ты срочно отлучился по делам.
Тлайк все понял и подставлять отца не захотел:
– Да, да. Все к этому шло, но посланник принес хорошие вести, и поездка не состоялась.
– Отлично! Тогда садись за стол, сейчас тебе все принесут, – она похлопала в ладоши, в комнату вошли служанки, быстро развернули перед цевичем приборы, заполнили их яствами и удалились.
Все это время Галло молчал и наблюдал за происходящим. Его накрыла злость. Он не хотел, чтобы уединенный вечер был нарушен. Тлайк никогда раньше не позволял себе подобной наглости. Осмелел после встречи с Агрией?
Остаток ужина они провели, в большей его части, молча. Гейла очень быстро поняла, что между отцом и сыном что-то произошло. Могла ли она догадаться, что причиной такого поведения была она? Возможно, но говорить об этом никогда бы не стала.
– Ладно. Вы оставайтесь, – она встала с места, – я вижу, что вам надо поговорить друг с другом. Пойду к себе, тем более что после морских прогулок изрядно устала и хочу спать.
Гейла быстро покинула столовую и поспешила к себе в спальню по крутой широкой лестнице, ведущей на второй этаж их массивного замка.
Мужчины, проводив девушку, сидели и довольно долго молчали. Никто не решался начать разговор первым. Но каждый знал, что говорить придется. Наконец, заговорил Тлайк:
– Я не знаю, как быть, отец. Но невыносимо думать, что мы с тобой становимся чужими. Так быть не должно. Сейчас мы должны с тобой придумать, как сохранить наше единство. Мы не соперники.
– Как ты себе это представляешь, храбрый воин? – еле слышно произнес Галло.
Он прекрасно понимал, что нарушение родной связи означает крушение Леглана. Их царство защищено, пока они держат его своей обоюдной преданностью и силой. Конечно, он был зол. Но мог ли отец обвинять сына в том, что тот полюбил? Гейла встала между ними, их дружбой, верностью. Союза отец-сын боялись далеко за пределами леглановских земель. В этом, думали многие, и была их непобедимость.
– Моя жизнь гаснет, – продолжил он, – с каждым днем я чувствую, что недолго мне осталось. Единственным утешением для меня является Гейла. С нею жизнь приобрела смысл. Ее нежность, ласки, красота держат меня. Я отдам тебе все, что пожелаешь, только ее не проси.
Тлайк молчал. Не смел он говорить. Он слушал завывание ветра. Там, вне замка, внезапно раскручивалась настоящая буря. За мрачными тучами скрылись звезды, молнии разрывали небо своими электрическими щупальцами. Природа истошно выла, будто предвещала что-то зловещее и неисправимое. Непредотвратимое.
– Ты и не собираешься, верно? Правду сказала Агрия, – прохрипел Галло, – не поделить нам ее.
– Придется освободить? – спросил Тлайк.
– А будем ли тогда свободны мы? – анарх с болью посмотрел на сына. – И тебе отдать ее я не могу.
– Тогда, – подумав, сказал воитель и пристально посмотрел на отца, – она должна исчезнуть. Нет человека – нет проблемы. Мы тихо убьем ее.
Как эти слова так внезапно, так легко и только что пришли ему на ум! Он произнес их будто не сам, казалось, какой-то внутренний, доселе незнакомый монстр захватил его разум и выдавил из него чудовищный приговор.
– Убьем? Мы? Вдвоем? Но ты же знаешь, эта девушка для меня все! Как я могу согласиться на такое безумие? А ты, ты сам, говоривший, что любишь, как можешь так легко бросать эти убийственные слова?
– Нелегко, – воитель уже успел обдумать пришедшие ему на ум мысли, – сам подумай. Да, я люблю, по-прежнему, но смогу ли я терпеть безответность, безразличие, видеть вас постоянно вместе без возможности дотянуться? И после ее освобождения ничего не изменится. Ее образ останется в нашей душе, любовь к ней будет расти, разрывать сердце, пока мы, в ненависти, страданиях и бессилии не перебьем друг друга. Не будет причины, не будет и повода.
Галло пытался увидеть в глазах воителя хоть какой-то подвох. Но нет, ничего такого. Сын говорил серьезно, хотя и трудно, что, скорее всего, было связано с игрой собственного разума: любить не любить, предать или не предать, что важнее и как любой вариант пережить и перемолоть в себе окончательно.
– Но…?
– Главное – решиться, – не дал сказать ему Тлайк, – и твердо исполнить нашу волю. Сейчас. Или мы, или она. Ночь поможет. Мы увезем ее к морю, сбросим с утеса, и вода заберет нашу боль навсегда.
И ее отнимет. Галло посмотрел на сына. Лицо его исказилось и болью, и ненавистью, прежде всего к себе самому. Он никогда не видел таким своего сына. Бескомпромиссным. Да, Тлайк прав. Если сейчас не решиться сделать задуманное, то их жизнь перестанет быть прежней: славной, богатой, сытой.
– Пойдем, – он встал первым и направился к выходу быстрыми шагами, – быстро, пусть все закончится быстро.
Тлайк последовал за ним. Они вышли в коридор и направились к покоям Гейлы. Здесь уже шли медленно, путь освещался настенными паникадилами, тени от которых растеклись по стене и с натяжкой двигались за своими хозяевами.
Вот она, сокровенная дверь. Галло тихонько постучал, и через несколько секунд пред ними предстала их обоюдная страсть. Она ничего не сказала. Молча смотрела на непрошенных гостей. Первым тишину нарушил Галло.
– Тебе нужно с нами пойти, тут, недалеко, – тихо сказал он, – одевайся, мы подождем.
Опять она посмотрела на них, пристально изучая. Не поднимали глаз ни отец, ни сын. В этот момент в окно резанула молния, стекло разлетелось на мелкие осколки, и в комнату влетел холодный ветер. Гром разорвался над замком оглушительным криком. В этот момент она все поняла:
– Ждите, иду, что бы не решили, все от сердца вашего, – и скрылась в комнате, чтобы собраться в свой последний путь жертвы.
Втроем они покинули замок и вышли на тропинку, ведущую к морю. Дождь хлестал по лицу. Но никто не пытался от него укрыться. Сильный ветер отталкивал их обратно, и своим свистом как будто предупреждал о наступающей трагедии.
Галло взял Гейлу за руку и быстрым шагом пересекал зловещий путь. Впереди, освещая путь факелом, торопился Тлайк. Он понимал, что предложение, которое прозвучало из его уст, перечеркнуло всю его сущность. В какой-то момент он готов был отказаться от своих намерений, но, посмотрев на отца, понял, что обратного пути нет. Возможно все еще надеялся, что кто-то, встретившись на пути, остановит их, отрезвит и заставит вернуться. Пока не поздно.
Никого не было видно. Редкие дома, все еще встречающиеся на их пути, казалось, замкнули в себе своих хозяев и безмолвно их охраняли. Все трое ступили в лес и вскорости оказались на берегу. Здесь разворачивалось другое действо. Шторм беспредельно раскачивал волны. Исказившись, они набрасывались на берег в поиске жертвы, чтобы утянуть ее в свое жерло, перемолоть и выбросить на съедение ожидающих морских хищников, помощников владычицы Векши.
– Нам нельзя подходить близко к морю! – крикнул Галло. —Тлайк, возьми правее, к башне есть еще одна дорожка! Вокруг!
“К башне, – подумала Гейла, – значит, они ведут меня туда. А ведь сегодня утром, на пляже, я думала о том, чтобы побывать там. Теперь мое желание, по всей видимости, исполняется”. Слезы хлынули из ее глаз. Тяжелый камень лег на сердце. Она видела, но не понимала причину такой резкой перемены ее анарха. Ни разу, ни словом, ни делом она не причиняла боли своему мужу. То, что ее с силой привезли сюда, можно сказать, заставили стать женой анарха, не изменило ее характера. Она выполняла свой долг с уважением и даже некоторой любовью, ведь за все время со стороны Галло она чувствовала только уважение и преданность.
– Мы на месте, – сказал Тлайк, когда уперся в массивную дубовую дверь, на которой висел тяжелый замок, который успел повесить анарх перед поездкой к Вещателю.
– Ключ у меня, – Галло вытащил его из-за пазухи и протянул сыну.
Тлайк посмотрел на Гейлу. Его сердце сжалось от нежности, любви и жалости, в первую очередь к себе от ощущения никчемности и трусости. Наверное, если бы не его преданность жизни, в которой были отец, славные победы, гордость народа, он отступил бы. Или нет? Бороться за право быть счастливым можно только в случае, когда точно уверен, где твое счастье.
Гейла наблюдала за лицом Тлайка. Она ощутила борьбу в его глазах, его желание остановить все. Но пристально приглядевшись, поняла, что нет, ему не удастся перебороть самого себя. Он падет в глазах отца, станет посмешищем и проиграет. Вдруг что-то нежное промелькнуло в его взгляде. Тлайк, всегда такой сильный, смелый, добродушный, удачливый. Что же с тобой происходит?
“Да он любит меня!” – осенило Гейлу. Глаза ее расширились от удивления, и она в упор посмотрела на воителя. Тот отвел взгляд, в одночасье превратился в жалкого и беспомощного мальчишку. Не замечала она его чувств. Силы оставили ее, девушка присела и попыталась унять дрожавшие ноги.
Дверь с натяжкой открылась. За нею в свете факела была видна винтовая лестница. Преодолеть ее казалось невыполнимой для нее задачей. Тело обмякло и не реагировало на команды мозга.
– Я устала, – прошептала она, не смея пошевелиться.
– Давай понесу тебя, – бросил Галло. Посмотрел на нее и отпрянул в темноту. Какое невыносимое страдание и бессилие отразились в ее теле, содрогающемся от дрожи. Неужели она догадалась, зачем они все сюда пришли, – ты боишься?
Она сверкнула глазами и кинула обоим:
– Трусость ваша победила любовь. Теперь тьма заполнит ваши сердца, тяжелым камнем будут биться они, не узнаете вы больше света, потому что продадите душу.
– Ты ничего не знаешь об этом. Это мы спасаемся, не ради себя, а во благо наших подданных, величия Леглана! – крикнул Тлайк. – Мы должны быть тверды, от этого зависит наше будущее правление. Но сейчас ты встала меж нами. Посмотри, что с нами произошло. Желание обладать тобою вызывает ревность, зависть и страдание. И если не усмирить эти пороки, то на их месте возникнет всепоглощающая ненависть. Сердце успокоится, когда желания обладать тобой не будет.
С этими словами он слегка отодвинул отца, быстрым движением поднял на руки обессилившую Гейлу и стал подниматься по лестнице. Она не сопротивлялась. Галло смотрел им вслед. В какой-то момент он хотел вонзить в сына свой охотничий нож, висевший у него за поясом. Но остановился и медленно стал подниматься вслед. “Трус, трус, – думал он, – мерзкий, шкурный старик, ты поплатишься за это. Боги не простят тебя, жалкого предателя”.
Поднявшись на самый верх, Тлайк поставил Гейлу на ноги. Она огляделась. Башня не представляла особого интереса. Прямо с лестницы они вышли в небольшую комнату, у единственного окна которой стояли бревенчатые стол и два стула. В углу напротив имелся резной шкаф с посудой, а рядом с ним небольшая кровать, покрытая досками. От старости и большой влажности скудная мебель была покрыта лопнувшими пузырями. Сама башня когда-то служила маяком. В ней жил смотритель и с помощью света направлял заходившие в бухту корабли. Раньше здесь, на вершине башни, находился очаг с решеткой, ящик для золы, поддувало и необходимые приспособления для подъема топлива и для регулирования силы огня при различном направлении и силе ветра. Сейчас все исчезло за ненадобностью и ветхостью. Только малые следы железных крючков, другие торчащие остатки напоминали о былой жизни маяка.
Морская торговля с Легланом была на высоком уровне. Много периодов назад с далеких земель везли сюда богатые меха и шелка, золото и драгоценности, оружие и рабов, редких животных и птиц. В обмен легланцы предлагали добываемый жемчуг, продовольствие, табак, древесину и зерно.
Все замерло, когда страшный шторм обрушился на сооружения для швартовки кораблей. Огромными волнами все было смыто за несколько часов, а стоявшие в бухте корабли с легкостью разбились о висевшие над водой скалы, не оставив в живых никого. Многие тогда посчитали, что место проклято. Торговля остановилась, а добрососедские морские отношения с далекими землями прекратились. Давно это было.
Галло знал об этой трагедии. Много раз он слышал рассказы о “черной водной смерти”, так называли шторм старожилы, от своих предков. Как ни странно, на его веку здесь никогда не было ничего подобного. Он любил море, которое волновалось небольшими барашками, купался с удовольствием в небольших волнах, подгоняемых слабым ветром.
Он вышел на площадку перед башней через низкую для его роста дверь. Расстояние до края утеса составляло не более трех шагов. Подойти к краю обрыва не представлялось возможным, ветер усилился и мог с легкостью вырвать и унести в бездну все, что попадется на его пути. Держась за еще крепко воткнутый меж камней столб, он попытался выйти вперед и посмотреть зачем-то вниз. Может, этим жестом Галло все еще пытался себя убедить в чудовищности их решения и отказаться от этой затеи.
Галло оглянулся. В свете трепещущейся лучины он увидел Тлайка и Гейлу. Они стояли в шаге от него.
Она дрожала, укутывала себя мокрой шалью и смотрела в сторону.
– Тлайк, сын, мне страшно, – промолвил удрученный анарх, – должны ли мы остановиться?
Гейла вскинула руку, чтобы остановить его ненужную речь:
– Выбор сделан. Не поделив меня, вы свободе предпочли мое исчезновение. Пусть будет так. Я смирилась. Волны поют и зовут меня. Они унесут меня в свой дом. Слышите? Там холодно и страшно! Но там нет вас!
Двоим, стоящим на ветру мужчинам, может, и было не по себе от слов женщины, которую оба боготворили и готовы были сами отдать за нее свои жизни совсем недавно. Но они стояли как вкопанные, не смевшие произнести ни слова, не желавшие остановить Гейлу, забывшие обо всем, что делало их счастливыми – о своей любви.
– Прощайте! – крикнула она и шагнула в темную бездну. Ни всплеска, ни крика не услышали они. Только ветер продолжал гнать темные тучи, нависшие и смешавшиеся с морем.
Галло закрыл лицо руками. Он плакал, возможно, до конца еще не понимая, как они изменили своей жизни и всему, что все еще их окружало.
Глава 6
“Ты все испортил. Ты виновен. Ты обречен. Готовься, готовься, готовься!” Галло вскочил с постели. Он не сразу понял, где находится. Пот струился у него по спине, лицо горело. В ушах звенели слова, которые он никак не мог унять. Анарх заткнул их ладонями, но мерзкий голос не покидал его головы. Мозг разрывался.
– А-а-а-а-а.., – закричал он, – не могу! Мне больно!! В бессилии рухнул на пол и стал кататься по нему из угла в угол. На крик правителя сбежались слуги, его дверь была закрыта, а на громкие стуки он не реагировал.
Тлайк спешил к отцу. Стражник принес весть, что в покоях Галло творится что-то невероятное. Взбежав по лестнице, он приблизился к двери, оттолкнул всех стоящих и начал с озверелостью выбивать дубовую преграду.
– Отец! Отец! Это я! Впусти меня к себе! Я помогу! – кричал Тлайк и продолжал лупить своими мощными кулаками дверь. Она не поддавалась. Он сделал паузу и отошел в сторону. Масол стоял радом.
– Цевич, мы не справимся своими силами, – сказал он, – нужен таран.
Ну, конечно! Боевое бревно хранилось на оружейном складе. Это было бы выходом. Но как быстро его сюда доставить? Оно неподъемно для простых смертных. Необходимо погрузить его на повозку, пригнать сюда и через окно попытаться поднять с помощью винтовой цепи, завести в коридор, раскачать и ударить по двери. Нет, это не выход. Вся работа займет немало времени, а его у них нет.
– Масол, – ответил он, – я не могу ждать. Неси крепкую веревку. Через крышу я спущусь к окну спальни и проникну внутрь.
– Но это опасно, – сказал Масол, – на улице бушует ураган, ливень.
– Я рискну.
Пока они обсуждали способы проникнуть в покои анарха, за дверью тяжело стукнул засов, и она медленно стала ползти. Костлявые руки старика показались в проеме. Тлайк кинулся в комнату, с силой нажал на дверь, и та с грохотом отворилась. Отец стоял на пороге. Или то, что от него осталось с момента возвращения с каменного утеса.
Три месяца прошло с того мрачного события, когда двое мужчин, полюбив одну женщину, нашли для себя лучшее решение: они убрали ее из своей жизни, они убили ее в надежде, что все наладится, сердца успокоятся и откроются для новых чувств. Ошиблись. Жизнь не стала в прежнее русло. Не было ни веселья, ни ярких побед. Жители земель Леглана утопли в непрекращающихся дождях, их хозяйства терпели большие убытки. Торговля с соседними государствами сошла на нет, многие предрекли скорый голод и разруху.
