Кудис

– А… да, спасибо, – выдавил я. Будь они бандитами, я бы уже угодил в ловушку.

– Я получил приглашение… – начал я, но меня перебили.

– Разумеется, – всё тот же низкий, мягкий голос, но теперь я различил в нем твердость, скрытую под этой вежливостью, как кинжал под бархатной подушкой. – Мадам ждет вас.

– Мадам? – спрашивал я скорее себя, чем его, но в ответ получил такую же вежливо твердую реплику.

– Пожалуйста, поторопитесь, вы опоздали.

– Прошу прощения, – все мы дрессированы, с самого младенчества нас муштруют и обучают правилам игры, так что нет ничего удивительного в том, что мы выдаем вбитую в нас реакцию в ответ на соответствующий раздражитель. – Я просто…

Широкие ворота совершенно бесшумно поползли в стороны, испытав укол стыда и немного раздражения, я вернулся к машине и вдруг услышал звук приближающегося автомобиля. Интересно, подумал я, кого-то еще занесло в эту «страну чудес»? Или это какой-нибудь житель? Звук приближался стремительно, водитель явно не экономил силы, нажимая на газ. Любопытство взяло верх, я замедлился и повернул голову в сторону звука, кто-то ехал по той же дороге, что и я. Я открыл дверцу, влез в салон одной ногой… и тут на площадь влетел большой джип, резко затормозил, шины протестующе зашипели, а потом снова двинулся вперёд и резко свернул на подъездную дорожку дома номер 9. И хотя фары тоже били мне в глаза, я всё же сумел разглядеть, что это золотисто-коричневый Ниссан, тот самый, что я видел из окна кафе всего пару часов назад. От удивления и какого-то странного волнения я начал часто дышать, застыл на месте, как кролик, парализованный светом фар. Боги всех миров, что делал Женя здесь?? Так вот куда он торопился после работы, как и я! Может, это не он, мелькнула мысль, но я знал, что не ошибаюсь, как знал в глубине души и то, что здесь меня не ограбят и не расчленят, чтобы потом сбросить в реку.

Фары погасли, двигатель заглох. Дверца водителя резко распахнулась.

– Сема??

Он выскочил из машины, тот самый Женя, который так и не попал в Семейные Рецепты, из-за чего вынужден был тратить время на поиск другого места трапезы, поэтому, видимо, так сильно опоздал. Он был так удивлен, как будто увидел меня в костюме Бэтмена или в компании яйцеголового пришельца. Хотя, чего там, я был удивлен не меньше. Просто я уже видел его сегодня, а он меня – нет, подумал я, но тоже вынул ногу из салона и направился к нему.

– Женя? Что ты…

Я осекся, сообразив, как глупо прозвучит мой вопрос. Что он еще мог здесь делать? Явно не жить.

– Сто лет тебя не видел! – закончил я как-то фальшиво.

– Черт возьми! – он тоже как-то неуверенно шагнул ко мне, явно сбитый с толку и смущенный. – Это же надо…!

– Господа, – голос за нашими спинами стал громким и властным, он без труда перекрыл наши возгласы, но по-прежнему оставался вежливым. – Время.

Мы как дети, получившие замечание от строгого учителя, тут же отстранились, обменявшись виноватыми и обескураженными улыбками.

– Надо загнать машину, – сказал я, а потом подумал, что возможно – вполне ведь может быть, черт возьми – что он вовсе не в Клуб приехал, и добавил:

– Ты – сюда? – и кивком указал на здание номер 9. Он на секунду замялся, а потом коротко кивнул, глядя мимо меня в слепящий свет, и мы двинулись к своим машинам.

Я первым заехал в широко раскрытые ворота, поражаясь, какой большой двор скрыт за ними. Между стеной соседнего здания и самим домом номер 9 был достаточно широкий проезд, как раз на ширину ворот, или на 3 машины, а дальше, за светом прожектора я видел целый парк с высокими деревьями и просторным местом для парковки. И еще я наконец разглядел обладателя голоса, не очень хорошо, конечно, но в свете впервые проступила огромная фигура с гулькой на голове. Честно говоря, картина была пугающая. Фигура амбала указала на парковку, занятую машинами – неужели все эти люди приехали по приглашениям, подумал я – я проехал вперед, оказавшись вне досягаемости слепящего прожектора и поставил машину на свободное место. Женя ехал прямо за мной.

Выключив мотор, я невольно застыл, с горячим интересом пожирая глазами новое место. Парковка занимала угол заднего двора, примыкающий к тому не то складу, не то ангару, здесь была высокая, примерно в два этажа побеленная стена с колючей проволокой поверху. А слева от меня был целый лес. Деревья росли густо и имели раскидистые кроны, и ни одного фонаря, так что я видел звёздное небо над вершинами и темную громадину здания позади меня – ни одно окно не горело. И снова тревога прошлась холодком по телу, во что я позволил себя втянуть?! Еще и загнал машину… как я теперь сбегу, если вообще успею хоть что-либо предпринять…

Цепочку моих жутких размышлений прервал стук дверцы джипа, Женя, в отличие от меня, времени не терял. Ладно, по крайней мере, нас двое, утешил себя я, и поскольку психике свойственно хвататься за любую соломинку надежды, я немного успокоился и вышел из машины. Женя поставил свой джип рядом с моей машиной и теперь с интересом разглядывал заполненную парковку.

– Вижу, мы не одни такие дураки, – кивнул он на ряды машин и издал нервный смешок, он тоже боялся и прекрасно понимал, как глупо мы в сущности поступаем, два взрослых мужика.

Я не успел ответить, на границе заднего двора возникла та самая огромная фигура, свет прожектора за ее спиной сиял, как ореол, и знакомый голос сказал:

– Прошу за мной, господа.

Мы вышли с бетонного прямоугольника парковки и, едва не держась за руки, двинулись к амбалу. Когда подошли так близко, что свет на переднем дворе позволил мне разглядеть его, я едва не наложил в штаны – это был настоящий головорез! Ему бы в фильмах сниматься! Ростом под 2 метра с огромными ручищами и ногами, похожими на два столба, с совершенно круглым лицом, заостренной бородкой и щелками раскосых глаз, а на макушке торчала туго затянутая гулька. Этот азиат как будто сбежал из какого-нибудь боевика 90-х, и я готов был спорить на свою машину, что под черной курткой у него пистолет. Мне стало жутко, до дурноты жутко, я понял, что только что совершил самую роковую ошибку… и самую последнюю, судя по всему.

– Будьте осторожны, – вежливо предупредил он, – здесь темно, но дорога ровная.

И он бесшумно скользнул в темноту под деревья, ветки тянулись к темному дому, образуя зеленую крышу над нами. Мы с Женей переглянулись, точно как дети, угодившие в логово людоедов, а потом пошли за ним как под гипнозом. Когда глаза привыкли к темноте (она не была кромешной, в городах такой темноты не бывает, даже в таких полуживых районах) я понял, что мы идем по дороге вдоль дома, а впереди – нечто, очень похожее на обычный подъезд. Заброшенный многоквартирный дом, осенило меня, должно быть, когда-то здесь было здорово – такой большой двор, весь в зелени. Здоровенный азиат шел уверенно, чувствовалось, что он знает территорию как свои пять пальцев… или он видит в темноте, подумал я и хихикнул про себя, вот вам и чудеса.

Наш проводник направился к первому подъезду, мы послушно проследовали за ним, а когда подошли на расстояние в несколько шагов, я понял, что это не подъезд – перестроенная квартира, в таких обычно делают магазины или салоны красоты, вынося выход на улицу. Широкая лестница заканчивалась небольшой площадкой, на ней стояли горшки с какими-то цветами, в темноте невозможно было разглядеть, а прямо по центру располагалась резная двустворчатая дверь. Почему они не зажигают здесь свет, задался вопросом я, перед воротами же горит прожектор?

– Так как здесь нет необходимости в постоянном освещении, – как будто прочитав мои мысли, сказал вдруг громила, – на крыльце мы используем датчики движения, берегите глаза.

И как по команде вдруг вспыхнул ослепительный свет, как будто выжигающий глаза. Я вскинул руки, пытаясь спасти себя от этого холодного безжалостного освещения. А вот наш проводник как будто даже не испытывал дискомфорта, выждав несколько секунд, пока наши глаза более-менее привыкнут, он так же вежливо предложил нам подниматься. По лестнице запросто могли одновременно пройти 4 человека, но мы пошли по одному, сначала Женя, адаптировавшийся быстрее меня, потом я, всё еще прикрывая рукой глаза. Послышался звук тяжелой массивной двери, открывающейся для нас, сердце мое забилось, как бабочка в паутине, всё это было так странно и так нереально… но и так завораживающе волнительно.

– Опоздавшие, – услышал я голос амбала, по-прежнему спокойный, никакого раздражения, он просто сообщал кому-то о прибытии новых гостей.

А потом я услышал голос, от которого мое сердце сделало сальто, а нервы зазвенели, как струны под рукой умелого гитариста.

– Спасибо, Рафаэль.

Женский голос дивной красоты, в меру низкий, льющийся, как весенний ручей под ночным небом, с плавными интонациями и четким выговором. Мне не терпелось увидеть, какому же прекрасному созданию может принадлежать такой голос, разве что королеве эльфов, не иначе.

Я торопился войти и увидеть ее, готов был толкнуть нерасторопного Женю… хотя, возможно, он уже увидел ее и остолбенел, подумал я и начал протискиваться в дверь мимо него. В итоге мы вошли одновременно, дверь была настолько широкая, что с нами в ряд мог бы зайти и наш проводник, но он уже был внутри, стоял слева от меня, сложив руки в замок перед собой – типичная поза телохранителя. Переступив порог, я тут же поднял глаза, здесь царил полумрак, разгоняемый мягким теплым светом, напоминающим свет свечей. Я не стал рассматривать обстановку, хотя любопытство прожигало дыру в моей голове, но сейчас важнее было найти ее, «королеву эльфов», поэтому я вращал глазами, как бешеная лошадь, и, наверное, смотрелся очень комично, потому что голос вдруг произнес:

– У вас будет время осмотреться. А сейчас – прошу минуту внимания.

Я перестал шарить глазами и устремил взгляд на источник этого прекрасного звука, но увидел только стену таких же громил. Господь всемогущий! Ими была полна целая комната – широкая и круглая прихожая-холл. Разных рас и национальностей, но все как на подбор здоровенные, широкоплечие, высокие, мускулистые и… невероятно красивые. Как будто я попал в модельное агентство, а не в какой-то загадочный Клуб Удивительных Историй. Мои глаза невольно бегали от одного совершенного лица к другому, и все они были молодыми, хотя, какого возраста – определить не представлялось возможным. И все они смотрели на нас, бесстрастно, спокойно, как хорошо натасканные псы, которые не гавкают и не скалятся без повода или команды хозяина, зато потом кидаются и убивают. Их было никак не меньше 20, чернокожие гиганты с как будто высеченными из камня лицами, азиаты, у одного шикарные волосы спадали ниже плеч, один индиец с невероятными черными глазами, горящими как будто каким-то сверхъестественным огнем, и благородным лицом. Я видел блондинов-близнецов, похожих на ангелов, и мужчину с тонкой бородкой и лицом киношного султана, настолько он был красив своей восточной красотой; рыжий громила с дредами как будто сошел с рекламного баннера какого-нибудь дома моды – высокие четкие скулы, аккуратный нос, широкий подбородок, слегка впалые щеки; а рядом с ним стоял мужчина, олицетворяющий собой словосочетание «прекрасный принц», с интеллигентным лицом – таким же идеально красивым – и темными волосами, идеально подстриженными и зачёсанными на боковой пробор. Я с глупым изумлением и любопытством разглядывал этих красавцев, это сборище совершенных людей, забыв, что пялиться невежливо, забыв думать о том, как я выгляжу, я просто не мог оторвать от них взгляд.

Я, наверное, так и стоял бы весь вечер, загипнотизированный безупречностью человеческой красоты, но прямо передо мной стена красавцев-громил начала расступаться, я жадно устремил взгляд туда, и через секунду мое нетерпение было удовлетворено. Я не помню, что подумал, когда увидел ее впервые, скорее всего – ничего. Я не мог дышать, не то что мыслить. В мягком полумраке из-за высоких могучих тел к нам вышла богиня, не киношная имитация совершенства, а настоящее чудо во плоти. Высокая китаянка, не такая высокая, конечно же, как ее телохранители, идеально сложенная, изящная, как пантера или как змея, а лицо…. Нет в человеческом языке слов, чтобы описать хотя бы бледный образ этой красоты. Причем красота была не только в гармоничных и правильных чертах лица и пропорциях, что-то шло изнутри, какая-то мощная, сокрушающая энергия, что-то загадочное, неземное, возвышенное. Черные глаза со вздернутыми уголками горели мудростью, в них был свет и сила; струящиеся как шелк волосы были уложены в прическу, убраны от прекрасного лица и спадали на спину и на грудь. Эта царственная осанка, изящные руки с длинными, нежного оттенка ногтями, длинные ноги, восхитительно красивые, точеная фигурка в облегающем элегантном платье черного цвета, дорогие украшения… передо мной стояла королева, но не эльфов, а всего сущего, Богиня, сошедшая на землю в окружении ангелов. Да, именно так я и подумал, когда ко мне вернулась способность хоть как-то мыслить. Мне захотелось упасть перед ней на колени, убить и умереть за нее, все женщины, которых я когда-либо видел, казались серыми и невзрачными простушками по сравнению с ней. И ее легкая улыбка ясно говорила, что она прекрасно знает, какое впечатление производит.

– Я приветствую вас в Клубе Удивительных Историй, – проговорила она своим неземным голосом и слегка развела руки в стороны в приглашающем жесте. – Вы получили приглашения…

Бог ты мой, я чуть не хлопнулся в обморок у ее ног – я ведь совсем забыл про приглашение! Оно осталось в машине! Краска стремительно начала заливать лицо, я это чувствовал, надо же так облажаться пред этой совершенной леди в первый же раз! Она заметила всё, что со мной происходило, она вообще видела и замечала всё, а понимала еще больше.

– Не беда, если вы забыли его взять, – взгляд черных глаз сместился на меня, и я понял, что если она продолжит вот так смотреть, я скорее всего умру на месте. Не спрашивайте почему, просто умру и всё. Женя уже протягивал руку с зажатым в ней черным кусочком бумаги, так мне знакомым. – Я вижу, когда человек несет в себе сокровище – историю, которая должна быть рассказана. А вы, – ее глаза вспыхнули, и мое сердце сбилось с ритма, – вы определенно член нашего Клуба.

Я улыбнулся, как слабоумный, чувствуя, что попал под ее чары и что мне не выбраться, не справиться с ее энергетикой и силой, и это радовало меня, это приносило наслаждение.

Она отвела взгляд, и я смог наконец сделать вдох.

– Однако, – в голосе появилась твердость и прохлада, и мне сразу захотелось разбить себе голову или вскрыть вены, лишь бы не огорчать ее, я готов был на всё, лишь бы голос снова стал мягким и доброжелательным. – Опоздания в нашем Клубе недопустимы. Это – Правило. С остальными правилами я ознакомлю вас, когда вы присоединитесь к другим членам.

– Простите…

– Извините, пожалуйста…

Мы с Женей забормотали, как два школьника, но на задворках сознания мелькнула мысль: значит, есть и остальные, мы здесь не одни. Машины на парковке могли принадлежать и этим «ангелам», что охраняли ее, так что мне принесло немалое облегчение сообщение о других членах этого странного Клуба.

Мысли летели как ураган, сталкивались, смешивались, налезали одна на другую. Что это за место? Кто эти странные люди? Почему они так выглядят? Кто эта богиня? И зачем ей столько охраны? Что, что, что, почему, почему, почему… Я понял, что потом смогу обдумать и хоть как-то проанализировать весь этот нереальный калейдоскоп впечатлений, а пока моя задача – не отвлекаться и собирать их как можно больше. Так что я захлопнул дверцу разума, где бушевал мысленный ураган, и в блаженной тишине отдался судьбе.

Глава 11

В кольце охраны, как будто мы какие-то важные шишки или особо опасные преступники – честно говоря, разницы на самом деле нет, почитайте новости, и сами всё поймете – мы прошли из большого круглого холла в первую же дверь, такую же широкую. Но сначала пара гигантов взяла наши куртки, едва одежда перешла к ним в руки, они тут же исчезли в толпе высоких коллег. Хозяйка – а то, что она здесь правит безраздельно, было ясно без сомнений – шла первой, за ней двое громил-близнецов, похожих на ангелов с картин, потом мы в компании остальных гигантов. Дверь была почти напротив входной, прекрасной хозяйке Клуба нужно было сделать шаг в сторону – дверь была прямо у нее за спиной. Мне было немного неуютно в плотном кольце могучих телохранителей, но они совершенно не смотрели ни на кого из нас, просто окружили и повели за хозяйкой, как свора собак самое маленькое стадо в мире. Я и чувствовал себя барашком, беспомощным и глупым, но эти чувства утонули под волной, нет, цунами любопытства. Пока они не окружили нас – я не маленького роста, 183 см, но они возвышались надо мной, как баскетболисты из какой-нибудь супер-сборной – я успел увидеть еще 2 двери справа от меня и уходящий куда-то коридор почти напротив входа. Везде было чисто, ремонт под старину, на полу – настоящий паркет, не ламинат, не жалкая имитация дерева. Солидно, успел подумать я, видно, они тут любят повыпендриваться. А потом наша проводница дошла до широкой резной двери, тоже из цельного дерева, взялась за массивные ручки и распахнула ее.

Оттуда полился такой же мягкий, теплый, приглушенный свет, за спинами громил я ничего не мог увидеть, но ясно слышал негромкие голоса, которые замолкли, едва открылась дверь. И еще я уловил божественный аромат каких-то благовоний, чем-то похожим пахнет в лавках, которые торгуют амулетами, травами и ароматическими палочками, только здесь запах был более тонкий и более чистый. Мне сразу вспомнились грядки с белыми лилиями, что росли у моей бабушки во дворе и перед домом, они расцветали в середине июня и пахли на всю улицу. На душе вдруг сразу стало как-то спокойно и легко, как в детстве, когда я приезжал к бабушке в село, этот запах всегда означал одно – учеба закончилась, меня ждет целое лето радости и беззаботности. Выходит, не только музыка – лучшая машина времени, но и запахи.

Я втянул в себя воздух, стараясь вобрать как можно больше этого блаженного аромата, пахло не только лилиями, но доминирующая нота была именно такой, как мне показалось. Рядом со мной Женя тоже задышал как бегун после марафона, на лице затеплилась совершенно искренняя улыбка, его напряжение тоже уходило. Магия какая-то подумал я, не имея в виду настоящее колдовство. Мне уже хотелось удобно расположиться в комнате, которую я всё еще не мог разглядеть, может быть, выпить чашечку чая или чего покрепче и просто вдыхать этот аромат, растворяясь в приятных ощущениях.

Когда хозяйка переступила порог, телохранители стали расходиться в разные стороны, один вправо, другой влево, открывая наконец обзор. Это была большая гостиная с высоченными потолками и камином с правой стороны, окна были завешаны тяжелыми темными шторами, почти на всю комнату раскинулся ковер с замысловатым орнаментом, с потолка свисали 2 хрустальные люстры, сейчас они не горели, свет давал лишь огонь в камине и несколько настенных бра, мебели почти не было, только стол возле окон, диван перед камином и – что меня поразило – целые ряды кресел, мягких и изысканных, как и остальная мебель, с резными изогнутыми ножками и бархатом на сидениях. Они стояли вдоль всех свободных стен, иногда в два ряда, все одного цвета – темно-зеленые, под цвет штор. Большего я рассмотреть не успел, потому что мое внимание привлекли люди, конечно, это было самым важным – рассмотреть остальных гостей Клуба, тем более, что все они повернули головы и с не меньшим любопытством смотрели на нас.

Их было около 10, все разных возрастов, один мужчина в костюме держался как-то странно, как будто ждал, что все должны обратить внимание на него, а он – выступить или что-то в этом роде. Его лицо показалось мне знакомым, но я не стал задерживать на нем взгляд и пытаться вспомнить, мог ли я его видеть или знать, или он просто похож на какую-то известную личность. Я скользил глазами по остальным, чувствуя, как губы растягиваются в дежурной вежливой улыбке: «всем привет, а вот и я, я славный парень». Пожилая дама с высокой прической и крупной брошью на строгом платье; типичный городской хипстер с бородой и выбритыми висками; молодая девушка с тонкими светлыми волосами и невыразительным лицом; мужчина со знакомым лицом, который вроде как ждал внимания; пожилой мужичок в джинсах и майке Deep Purple, лицо у него было как у героя вестерна; пузатый нацмен в ослепительно белых кроссовках; молодой мужчина, явно пропадающий в спортзалах, майка на нем почти лопалась, не выдерживая натиска мышц под ней. Они сидели полукругом пред камином в креслах, диван почему-то пустовал. Я сразу подумал, что на диване придется сидеть нам с Женей, но потом заметил еще 3 свободных кресла и обрадовался – я большой ценитель личного пространства.

Телохранители хозяйки встали возле стен, кроме близнецов, они шли по обе стороны от нее, держась чуть сзади, как приклеенные. Она подошла к дивану, стук каблучков по паркету сменился приглушенным топотом, когда ее туфельки ступили на ковер, развернулась лицом к камину и гостям, боком к нам с Женей, мы застыли на пороге, как оробевшие дети. Близнецы развернулись вместе с ней и стояли теперь за спиной, как два ангела-хранителя.

– Прошу, господа, садитесь, – и она рукой указала нам на свободные кресла. Всего их было по 5 с каждой стороны камина, в ближнем к нам ряду пустовали два соседних кресла рядом с диваном и одно почти у самого огня.

Мы послушно шагнули вперед и прошил к креслам, они оказались невероятно тяжелыми, я с трудом отодвигал свое, хотя на отсутствие физической силы пожаловаться не могу, всё это время на нас смотрели остальные гости, и меня это одновременно нервировало и успокаивало – я не любитель быть в центре внимания незнакомых людей, но, с другой стороны, присутствие гостей успокаивало, притупляло опасения и подозрения. Такие уж мы, социальные животные, видя, что в незнакомом месте есть наши сородичи, мы устремляемся туда уже не с такой опаской.

Наши кресла были ближайшими к дивану, но она указала именно на кресла, весьма недвусмысленно, так что мне не пришлось переживать о нежелательном соседстве. Женя после недолгой возни занял левое, рядом с диваном, я сел между ним и накачанным парнем. Теперь, влившись в ряды гостей, я чувствовал себя почти спокойно.

– А теперь, когда все готовы слушать, – подала голос хозяйка, обводя каждого взглядом своих загадочных глаз, в которых невозможно было ничего прочитать, – я представлюсь и изложу вам Правила нашего Клуба, прежде чем мы перейдем к тому, ради чего собрались – к историям.

Все смотрели на нее, пожирали ее глазами полными восхищения, преклонения или просто спокойного смирения – дама в платье с брошкой сидела с неестественно прямой спиной, и по ее лицу я понял, что она привыкла смотреть на людей свысока, но не в этот раз, сейчас она напоминала послушную школьницу. Телохранители, выстроившиеся вдоль стен, смотрели на нас с тем же спокойным равнодушием. Однако я чувствовал их готовность, их внимательность, их силу. Один кивок, и они вышвырнут отсюда любого, кто посмеет не угодить госпоже. Что будет дальше с этим беднягой? Я не хотел об этом думать.

– Называйте меня Мадам, – она слегка наклонила голову и улыбнулась легкой, вежливой улыбкой гейши, – я буду встречать вас каждый раз и буду хозяйкой каждого вечера.

Свет от камина и мягких светильников делал ее то совсем юной, я мог поклясться, что ей не больше 25-ти, то женщиной в расцвете сексуальности – 33-38-ми лет. Но в любом виде она была прекрасна, шикарна, недостижима.

– В решении любых вопросов вам следует обращаться ко мне.

Мы молча слушали, как завороженные глядя на нее. Я ждал, что сейчас она представит своих охранников, хотя бы близнецов (которые так и стояли у нее за спиной, как два ангела, такие же прекрасные и могучие), может, объяснит, кто они и какую функцию выполняют, но она перешла к следующему пункту повестки.

– А теперь о самом главном – о Правилах нашего Клуба.

Она сделала паузу и остановилась взглядом на каждом госте, скажу честно, под ее взглядом мне стало неуютно, в душе снова забилась тревога, как пойманная в сети птичка. Этот взгляд был твердым и холодным, как оружейная сталь.

– Хочу подчеркнуть: эти Правила незыблемы, они не будут обсуждаться и не будут игнорироваться. Ни одного раза.

В ее голосе, всё таком же красивом и отнюдь не громком, было столько силы и повеления, что меня пробрал ужас при мысли, что кто-то может хотя бы задуматься о том, чтобы ослушаться ее.

– Если гость позволит себе нарушить хоть одно из правил – он более не будет допущен в Клуб. Это понятно?

Все кивнули, едва она успела договорить.

– Общение в нашем Клубе построено на уважении и вежливости. Это неписаное Правило, которое так же надлежит строго соблюдать.

Ее взгляд смягчился, всего на секунду, чтобы снова стать жестким. Эта смена эмоций завораживала.

– А теперь перейдём к писаным.

Она всё так же стояла за диваном, отгороженная от нас темно-зеленой бархатной громадиной, ее лицо было волевым, но бесстрастным, а вот близнецы у нее за спиной слегка улыбнулись – совершенно синхронно и одинаково.

– Правило первое, – она возвысила голос, слегка, но он заполнил всю комнату, каждый ее уголок, – НЕ ОПАЗДЫВАТЬ.

Она выразительно посмотрела на нас с Женей, и я почувствовал, как краска заливает лицо, щеки как будто раскалились, я тут же отвел взгляд, краешком глаза заметив, что Женя тоже опустил голову.

– Двери нашего Клуба открыты ровно до без пяти 7 и ни секундой позже со следующего раза. Уважайте рассказчика и историю, прерывать – невежливо, наверняка вы это знаете.

– Правило второе: НЕ ОБСУЖДАТЬ КЛУБ С ПОСТОРОННИМИ. Всё, что говорится и делается в этих стенах – не выходит за их пределы.

– То есть, наши визиты сюда – тайна? – спросил пузатый нацмен, поднимая брови и выпучивая глаза, видимо, такая уж у него была манера разговора. – Я должен врать, где провел вечер?

– При необходимости – да. – И она в упор уставилась на него. – И отсюда как раз вытекает следующее правило: НИКАКИХ ВОПРОСОВ. Ни об истории, ни о Клубе, ни об участниках. Здесь мы только слушаем и делимся историями. Рассказчик вправе рассказать всё, что сочтет нужным, но не более. Расспросы недопустимы.

Ловко она заткнула нам рот, подумал я, испытывая смешанные чувства: раздражение и любопытство в равных долях. И тут вдруг мой внутренний бунтарь неожиданно прорвался наружу. Я услышал свой голос и понял, что это говорю я сам, уже на половине фразы, когда давать задний ход было поздно.

– Простите, но пока мы еще не дали свое согласие остаться здесь, я могу всё же поинтересоваться? – это был риторический вопрос. – А какой тогда во всем этом смысл? В чем суть, если мы даже не сможем обсудить то, что услышим и расскажем?

Глаза Медузы Горгоны сместились на меня, мне было так неловко и вместе с тем жутковато, что я с радостью проглотил бы эти проклятые слова, но они были уже сказаны. И я всерьез опасался, что превращусь в каменный столп или сгорю заживо под этим взглядом. Нет, злости в нем не было, была лишь сила, сокрушающая энергия, которая сейчас вся текла на меня. А вот лица близнецов так же синхронно посуровели, что тоже совсем не радовало.

– Смысл в том, господин Семен, – она знает мое имя?! Взорвался в голове вопрос, но ответ тут же нашелся: конечно, знает, она ведь прислала мне приглашение, – чтобы поделиться тем, что вы носите в душе, что мучает вас, не дает покоя по ночам и в минуты одиночества. Смысл в том, чтобы приобщиться к тайнам и обогатить свой опыт. Вам этого мало?

В тот момент я бы согласился со всем, чем угодно, готов был признать себя даже гуманоидом-шпионом, только бы она отвернулась, только бы забыла про мой идиотский выпад. Плохое начало, подумал я и расстроился еще больше.

– Наверное, нет, – промямлил я, чувствуя себя деревенским идиотом на рыночной площади, все глаза смотрят и потешаются.

– Нет, – согласилась она, – как и нет больше места для выходок. Или вы принимает эти Правила, или покидаете нас.

Я замолчал, как отруганный и наказанный ребенок. А она продолжила.

– И хочу пояснить, что вы можете высказывать свои предположения и умозаключения, в стенах Клуба, разумеется. НО! Не вопросы. Вопросы здесь запрещены. Это – ПРАВИЛО.

Она окинула всех взглядом учителя, объясняющего урок нерадивым ученикам.

– С этого момента я прошу полной тишины. Когда я оглашу весь список правил, каждый из вас сможет решить: будет ли он или она нашим гостем или гостьей, или покинет нас.

– Итак, мы прошли ровно половину списка. Следующие правила касаются уже непосредственно рассказываемых историй. – Она снова выдержала необходимую паузу, лицо вновь стало выражать эдакую вежливую твердость. Я видел людей с такими лицами, обычно они управляли большими корпорациями и занимали высокие строчки в рейтингах Форбс. – Правило номер 4: ИСТОРИЯ, КТОРУЮ ВЫ РАССКАЗЫВАЕТЕ, ДОЛЖНА БЫТЬ О ВАС. Тут необходимы пояснения.

Она обвела взглядом каждого из гостей. Мне тоже достался очередной энергетический удар этих глаз. А я ведь еще не совсем оправился от предыдущего.

– То, что вы собираетесь рассказать, должно было произойти с вами. Или вы лично стали свидетелем чего-то необычного, чего-то удивительного. Истории, рассказанные вам кем-то, здесь не уместны и приняты не будут.

Как она собирается это проверить, поинтересовался мой внутренний бунтарь. На этот раз про себя, слава Богу.

– Следующее Правило: НИКАКИХ НАСТОЯЩИХ ИМЕН, если на то есть причины и ваше желание, НО МЕСТА – ВСЕГДА НАСТОЯЩИЕ. Не важно, с кем вы разделили опыт, о котором собираетесь рассказать, но важно – где именно.

Быстренько окинув взглядом моих сотоварищей, я понял, что сбит с толку и растерян не только я. На лицах отражались самые разные эмоции, от возмущения на лице пухлого нацмена, до легкой презрительной улыбочки бородатого хипстера. Пока она полностью игнорировала эту радугу эмоций.

– И последнее Правило, – объявила она и понизила голос, заставляя нас податься вперед и прислушаться. – НИКОГДА НЕ ВРАТЬ.

Ледяная улыбка расцвела на ее красивом лице. Она была прекрасна во всех проявлениях. Даже с этой ядовитой улыбкой. Возможно, потому, что за этим предупреждающим фасадом действительно скрывалось нечто опасное и могущественное. Не знаю, почему я был в этом уверен, но интуиция, все ощущения говорили именно так. Перед тобой опасное существо, кричали мои инстинкты, ее яд смертелен, она беспощадна и могущественна, как сам Дьявол.

– Поверьте, я узнаю, если это правило, как и все вышеизложенные, будет нарушено.

А вот и ответ на мой невысказанный вопрос, подумал я, но по-прежнему не мог понять, как она может утверждать такие вещи. Снова всплыли мысли о розыгрыше, вся эта напряженно-торжественная обстановка, загадочные приглашения и заброшенное здание в почти необитаемом районе, эти красавцы-телохранители, эта жесткая и прекрасная Мадам, которая сама нас пригласила, а теперь еще ставит условия, на которых нам будет позволено остаться… Может, это какое-то новое реалити-шоу? Новая, извращенная версия теледерьма, потому что обычные говно-передачки народ уже не хавает?

А потом перед глазами всплыла картина: парень, лежащий на проезжей части в оранжевом пуховике, свет фонарей, отражающийся от мокрого асфальта, потемневшая от мокрой грязи штанина («это не кровь, только бы не кровь!», – думал я), острый нос, торчащий из-под зеленой шапки… Всё это действительно было со мной. И это точно не было фальшивкой. И я сдался. Я понял, что останусь, что приму все правила, только бы разобраться в этой истории, не для кого-то, для себя самого, чтобы наконец сбросить этот тяжелый ком сомнений и раздумий, когда логика и здравый смысл тянут в одну сторону, а факты – в противоположную. Я хотел рассказать ее. Как любила повторять Рина: то, что снаружи – уже не внутри. Эта история как кислота разъедала мне душу, и мне просто необходимо было сделать надрез и выпустить этот яд из себя.

– Итак, господа, – она развела руки в стороны, ладонями вверх, – теперь ваше слово. Артем?

Она повернулась к хипстеру, сидящему в первом от дивана кресле напротив меня. Она всех знает по именам, снова изумился я, обычно я не мог запомнить людей, если только не контактировал с ними каждый день, как и большинство из нас, а она точно знала каждого по имени, видя нас впервые. Еще одна загадка с налетом волшебства.

– Я остаюсь. – Быстрый взгляд и снова опущенные глаза, вся бравада этого парня осталась за дверями этого зала.

– Леди Роза?

– Остается. – Твердо, но без вызова ответила дама в строгом платье. Она сидела рядом с хипстером.

Так, по одному, Мадам спросила каждого из гостей, пока все отвечали согласием. Блондинку с невыразительным лицом звали Диана, пожилого ковбоя в майке Dееp Purple – кажется, Николай, он тоже принял решение остаться. Опрос переместился на наш ряд кресел, следующим был пузатый нацмен, и тут снова случился сюрприз. Не дожидаясь, пока к нему обратятся, он вскочил и, опять выпучив глаза, громко заявил:

– Я не остаюсь! Что я должен – врать жене? Всем врать? Ради чего? Что за цирк вы тут устроили? ЦРУ, что ли? Превратили обычный развлекательный балаган в тайное общество! Может, еще кровью расписаться?!

Лицо Мадам никак не изменилось. А вот от стены отделились трое громил. Одни чернокожий красавец, индус и тот, кого я про себя прозвал Султаном.

– Что?! Убьете меня теперь?! Я сказал дома, где буду…

– Держите себя в руках, господин Артак. – Похоже, вся эта сцена ее забавляла. – В развлекательных балаганах людей не убивают. И хорошо, что вы озвучили свое решение до того, как расписались кровью, в противном случае вам бы не позволили уйти, это ведь тайное общество. Или всё же балаган?

Пузан стоял, таращил глаза и дышал, как загнанная лошадь. Было видно, что он не знает, что делать дальше… и боится.

– Я… ухожу!

И он нерешительно направился к двери, под любопытными взглядами гостей и холодными – телохранителей.

– Азалиах, – не оборачиваясь произнесла Мадам, и тот, кого я звал Султаном, выступил вперед и кивнул своим коллегам – чернокожему гиганту с каменным лицом и индусу с горящими глазами. – Проводите гостя.

Все трое кивнули и в миг взяли мужчину в кольцо – Султан стал перед ним, двое других – чуть сзади.

– Прошу. – Азалиах с легкой улыбкой, от которой у меня лично прошел мороз по коже, открыл перед нацменом дверь и жестом пригласил выйти. От пузана так несло страхом, что это почувствовал даже я, совершенно обычный городской человек. – Не спешите, там темно. Мы проведем вас к воротам.

В тот момент я порадовался, что остался, что мне не придется выходить в темноту с этими жутковатыми громилами, такими безупречно вежливыми и такими опасными.

– Я… я сам…, – пытался отделаться от пугающей компании нацмен, голос его дрожал и срывался, и никто бы его за этом не винил. – Оставьте меня…

– Вас пока никто не трогает, – услышал я шелестящий голос Султана, это был голос тигра, играющего с барашком перед тем, как его съесть. – Осторожно, ступенька…

Что было дальше, мы не услышали, от стены отделился еще один гигант и мягко закрыл дверь, как бы подчеркивая, что всё, что находится за ней, нас не касается. Но меня касалось. Я был здесь, в этом месте, с этими людьми, я мог быть на месте этого неприятного мужчины… что могло ждать меня за этими дверями в темноте? Что еще может поджидать?

– Господа, – могу поклясться, что улыбочка на ее лице сияла злорадством, хотя налет вежливости был таким большим, что почти скрыл это неприглядное чувство.

Все повернулись к ней, ставя точку в этой сцене.

– Продолжим. Господин Денис? – как ни в чем не бывало спросила она качка рядом со мной

– Я остаюсь. – Здоровенный парень смотрел в пол и пытался стать как будто меньше и незаметней.

Я следующий, успел подумать я, и тут она назвала мое имя. По телу как будто пробежал ток, в горле пересохло, а сердце завибрировало и стало огромным, на всю грудь. Момент истины, сказал беспристрастный голос в сознании, от твоего ответа зависит, какой будет твоя жизнь…

– Я…, – голос подвел меня, горло превратилось в наждачную бумагу. И хотя я чувствовал себя совершенно обескураженным, и колокольчик тревоги звенел в моей голове, я ни секунды не колебался с ответом.

Я кашлянул и твердо и громко ответил:

– Я остаюсь.

А через секунду Женя повторил мои слова. Назад дороги не было, мы стали членами Клуба.

Глава 12

– Итак, вы приняли решение. – На этот раз улыбка была полна удовлетворения и какого-то торжества, она получила, что хотела. Мы? Не знаю.

Мадам едва заметно кивнула, и от стены бесшумно как тень отделился очередной громила, легко, как ветер, он подошел к камину, держа в руке какой-то ларец или шкатулку, ближайшее к камину кресло в нашем ряду оставалось пустым, а после ухода пузатого нацмена их стало даже 2, но я всё равно невольно вжался в боковину своего кресла, стараясь держаться подальше от этого огромного мужчины с красивым и бесстрастным лицом каменной статуи. Его длинные черные волосы сияли в мягком свете ламп, а отблеск огня в камине на секунду превратил его в юнца, потом в зрелого мужчину, а потом он снова стал человеком без возраста, как и его госпожа. Это может быть ее брат, подумал я, каким-то образом точно зная, что никто в этой комнате не имеет кровных связей, привычных нам, людям, и так же точно я знал, что у этой компании связь ближе и неразрывнее, чем любая доступная нам, смертным.

Высокий азиат на секунду застыл возле камина, я успел рассмотреть красивый резной ларец в его руках, потом он повернулся и едва заметно поклонился, то ли нам, толи своей госпоже – я ставил на второе – медленно открыл ларец, запустил в него руку и быстро бросил что-то в огонь. Пламя взорвалось фиолетовым фонтаном, женщины вскрикнули, мужчины ахнули, все заслонили лица руками, и сквозь ткань рукава моего свитера до меня долетел чудесный аромат. Я не смогу его описать, ничего подобного я раньше не нюхал, он был свежим и сладким, горьким и обволакивающим, в голове тут же замелькали образы: ночное небо весной и фиалка, спрятанная в траве, под звездной россыпью; свежий морской ветер, развевающий белоснежные занавески в доме на скале, когда солнце играет на бирюзовой поверхности южного моря; туманное утро и запах дождя над бескрайними лугами; горящие свечи и запах хвои, аромат ванили и шоколада, комната, залитая уютным светом гирлянд; осенний дождь, накрывший мегаполис, запах опавшей листвы и большого города, готового к праздникам…

– Прошу вас взяться за руки, – ее голос вырвал меня из этих чудесных грез, я осторожно открыл глаза, остальные члены Клуба делали то же самое.

Мадам больше не стояла за диваном, теперь она сидела на нем, два ее ангела-хранителя сидели по бокам, не смея оставить свою хозяйку ни на секунду. Она сидела между ними, элегантно сложив ноги, и держала руки сложенными на коленях. Пламя в камне по-прежнему было фиолетовым, хотя горело теперь совершенно ровно, аромат стал слабее, но от этого еще прекраснее.

– Смелее, возьмите руку соседа в свою.

Хипстер напротив меня робко протянул руку даме в платье, после секундного раздумья она вложила свою маленькую ладонь в его, потом повернулась к мужчине в костюме, лицо которого казалось мне знакомым, и протянула руку. Я почувствовал, как меня легонько толкают справа, качок протягивал мне свою лапищу, одновременно рука Жени нашла мою с левой стороны. Я повернулся, чтобы увидеть, как Женя будет брать за руку близнеца, порадовался, что сел именно в это кресло, почему-то мне не хотелось прикасаться ни к кому из этих странных людей. И еще меньше хотелось, чтобы они прикасались ко мне. Близнец едва заметно улыбнулся, но улыбка была теплой и ободряющей, и вместе с протянутой рукой, повернутой ладонью вверх, он прямо выглядел воплощением добра и света.

Женя сжал мою руку, наверняка не замечая этого, а потом медленно и не очень охотно взял за руку близнеца. Я окинул взглядом нашу компанию, теперь за руки держались все.

– Ишим, – обратилась она к стоящему возле камина японцу с длинными волосами, – помоги нам.

Дальнейших объяснений не понадобилось, азиат осторожно поставил резной ларец на пол, а потом так же быстро и легко двинулся к креслу возле камина в противоположном ряду, там сидел пожилой фанат Deep Purple, держащий за руку блондинку. Не обращая внимания на его недоуменный взгляд, телохранитель Мадам легко, как игрушку, подхватил кресло и, не размыкая цепь из рук, передвинул его в центр, поближе к нам. Так как 2 последних кресла в нашем ряду пустовали, мы не могли замкнуть цепь, догадался я, и снова мурашки пробежали по коже.

– А теперь Николай, возьмите, пожалуйста, за руку Дениса.

Моя догадка подтвердилась. Седой мужчина протянул руку, вытягивая ее на всю длину, качок рядом со мной сделал то же самое, и цепь замкнулась.

Мадам взяла за руки близнецов, сидящих по обе стороны от нее, и в ту же секунду странная волна энергии пробежала по телу, сердце вдруг сбилось с ритма, воздух застрял в груди, я почувствовал, как каждая клеточка моего тела вдруг завибрировала, запела какую-то песнь, о существовании которой я и понятия не имел до этого момента. Это как поднять случайно половицу в старом доме и найти тайник с золотом, оно всегда было там, просто ты не знал и не пользовался им до этого момента. Я не смог сдержаться и шумно прерывисто выдохнул, замечая теперь, что эта волна накрыла всех без исключения. Кто-то часто дышал, кто-то глупо и растеряно улыбался, по щеке дамы в платье тихонько ползла слезинка, качок рядом сом ной не то застонал, не то пытался что-то сказать.

– Господи, – выдохнул мужчина в костюме, – что это…?

– Связь, – не дала ему закончить Мадам. – Пожалуйста, не размыкайте рук, пока я не скажу.

Это будет непросто, подумал я, ощущая, как нарастает энергия в каждой клеточке тела, пока они пели, но скоро начнут кричать, вопить от перенапряжения, понял я и стиснул руку качка посильнее.

– Вы все дали свое согласие поделиться тем, что принесли в душе, – сказала Мадам, ее это напряжение совсем не беспокоило, либо она виртуозно держала себя в руках. Я бы уже ничему не удивился. – Теперь, когда наши энергетические потоки связаны, пусть каждый скажет от души, повторит свое согласие. Вслух или про себя. Но пусть ваша чистая эмоция отразится в энергии, идущей от вас к окружающим и возвращающейся к вам, вобравшей частички тех, с кем пересеклась.

И это было первое настоящее чудо, я вдруг понял, что знаю, что Женя подумывает изменить жене, а еще через доли секунды узнал, что ее зовут Инесса, она администратор в фитнесс-клубе, куда он ходит после работы. Знание вливалось в меня и утекало, точно, как сказала Мадам, энергии других людей приходили и приносили знание, обрывки информации о своих хозяевах, и так же быстро уходили. Дама в платье очень гордилась своим происхождением, она была из старинного дворянского рода и так и не вышла замуж – не смогла найти достойного такой родословной; у пожилого рокера разболелось бедро – последствия падения с мотоцикла 10 лет назад, иногда перед дождем нога так болела, что он уходил в ванну и лупил по ней в бессильной злобе, обливаясь слезами; мужчина в костюме провернул удачную махинацию, продал городской участок под застройку за гроши, получив боле чем солидный откат, завтра он собирался праздновать с партнерами это дело, однако боялся дотошности молодого помощника прокурора какого-то западного района… Он политик, вот где я его видел, вот почему его лицо было мне знакомым, а его манера держаться – такой самоуверенной….

А что они узнают обо мне, прострелила голову ледяная мысль, и тут я услышал нестройный хор голов, шепчущих и бормочущих.

– Я согласен… я остаюсь… я приняла решение…я останусь…

– Я останусь, – тихо проговорил я, чувствуя, как циркулирует энергия, как приходят и уходят всё новые сведения о людях, сидящих со мной в этой комнате. Но не о Мадам и не о ее близнецах, ничего от них.

Какую-то долю секунды я еще чувствовал этот поток, а потом напряжение вдруг скакнуло, клетки моего тела завопили, лицо непроизвольно скривилось в гримасу, я выгнулся дугой, сжимая изо всех сил руки своих соседей, они отвечали мне тем же, но сейчас меня это мало волновало, люди вокруг меня стонали и ахали, кто-то вскрикнул… а потом всё прошло, закончилось резко, как будто кто-то выдернул шнур из розетки или щелкнул выключателем.

– Всё, – выдохнула Мадам, впервые ее голос выражал что-то, присущее простым смертным, и это было облегчение.

На глаза навернулись слезы, поэтому я не сразу увидел четкую картину происходящего, медленно отпустив руки – пальцы сжал спазм, так что высвободиться нам удалось не сразу – я шумно вдохнул и стал протирать глаза.

Члены клуба выглядели потрёпанными и растерянными, как дети, проснувшиеся после тихого часа в детском саду, из носа блондинки текла тоненькая струйка крови, но она пока не замечала этого, растеряно моргая и глядя в пустоту перед собой. От стены бесшумно отделился еще один гигант с кофейной кожей и множеством косичек до плеч, опустился на одно колено перед блондинкой, в руке у него была салфетка.

– Позвольте, я помогу, – мягко проговорил он, она лишь медленно моргала, непонимающе глядя на него.

Не дожидаясь ее согласия, он нежно стер кровь с ее лица, она испугано ахнула при виде покрасневшей салфетки, но его улыбка успокоила ее.

– Иногда так бывает, – его низкий, полный теплоты и заботы голос обволакивал, весь его облик излучал доброту и понимание, но я знал, что они могут быть другими, они могут быть солдатами и палачами, не знающими пощады, идущими вперед по приказу своей госпожи. Эта двойственность делала их еще прекраснее и таинственней.

– Ничего, уже прошло. Всё в порядке. – И он грациозно поднялся, одаривая растерянную девушку улыбкой ангела.

– Что за…, – начал было хипстер, в эту секунду он выглядел как студент после бурной вечеринки. Уж я-то знаю, сам таким был.

– Теперь вы – официальные и полноправные члены нашего Клуба, – не дала закончить ему Мадам, а ее предостерегающий взгляд пригвоздил язык парня. – Пожалуйста, верните кресло в прежнее положение и перейдем к тому, ради чего собрались – к рассказыванию историй.

Откуда-то снова возник азиат с длинными волосами и переставил кресло с пожилым рокером на прежнее место, как будто оно было пустым. Близнецы легко поднялись с дивана, их лица были такими же прекрасными и бесстрастными, как лица моделей на показе или манекенов в магазине. Они прошли в глубь комнаты, целеустремлённость их движений ясно говорила о том, что они не собираются раствориться в тенях возле стен, как остальные гиганты. Еще трюки? Подумал я, хотя прекрасно понимал, что это не трюки, это было то самое необъяснимое, сверхъестественное, которое люди так страстно ищут всю жизнь, чтобы потом так же яростно от него бежать и отрицать. А отрицать становилось с каждой секундой труднее. После этого энергетического вихря, закрутившего нас всех, как смерч, я уже не мог относиться к происходящему со скепсисом, я чувствовал себя Фомой неверующим, который только что просунул палец в дыру на руке Христа – всё, во что ты привык верить, во что правильно было верить, вдруг рухнуло… А что теперь будет в этой пустоте?

И еще я вдруг подумал, что наша психика удивительным образом напоминает мне глупых красоток средневековья из фильмов для дамочек: когда их постоянно захватывали в плен то пираты, то султаны, и склоняли к близости, они заявляли: «я лучше умру, чем отдамся…», тогда покоритель говорил: «ну так умри, бросить ее за борт» или «казнить», и тут дамочка прямо на ходу меняла мнение и говорила, закатив глаза: «ладно, будь по-твоему, будь ты проклят!». Тут прослеживалась та же линия – психика упорно отрицала факт чего-то необъяснимого, фыркала и подкатывала глаза, искала логическое объяснение, списывала всё на обман или сумасшествие… а когда получила «нож к горлу» в виде этого вихря, когда все мы вдруг стали немного телепатами, тогда деваться стало некуда, и она просто сдалась. Ну так, значит так, сказало мое сознание, будь по-твоему, если правила игры теперь такие, ну что ж, я изменю настройки и будем играть. Вот и всё.

И по лицам остальных членов, я понял, что их «дамочки» тоже не желали быть брошенными за борт или казненными, они решили отдаться тому, что их захватило.

В камине потрескивало сиреневое пламя, и в образовавшейся паузе все уставились на него, осмысливая происходящее или просто пытаясь заполнить неловкую пустоту. Все ждали команды, но Мадам молчала, сидя на диване с абсолютно прямой спиной. Я тоже старался не смотреть на нее. Она внушала страх, она подчинила нас своей воле, все мы это понимали, но лично я даже не думал о том, чтобы оспорить эту власть. Она была хрупкой и изящной, не то что ее телохранители, но сила, исходившая от нее, подавляла, подминала чужую волю под себя настолько жестко и ощутимо, что никто не смел поднять глаз.

Внезапно краем глаза я уловил легкое движение, Мадам кивнула или тряхнула головой, и тут же от стены отделилась очередная громадная тень, двери в комнату открылись, один из телохранителей покинул зал. Я не успел задаться вопросами, куда он пошел и зачем, и насколько это может быть опасным для нас, из глубины зала вернулись близнецы, ступая мягко и плавно, как танцоры или как убийцы высшего класса. На этот раз все повернулись к ним, на них смотреть было легче, чем на их хозяйку.

– Благодарю, – произнесла она, когда один из близнецов вложил в ее руку зеленый бархатный мешочек, перевязанный золотой лентой, тот же темно-зеленый бархат, что и на обивке кресел и на шторах, отметил я.

Они снова стояли у нее за спиной, и то, как она изящно вытянула руку, не поворачиваясь к ним, точно зная, что всё будет так, как должно быть, как у них было отрепетировано, меня завораживало. Один из близнецов отдал ей мешочек, второй держал в руках еще один из коричневой кожи.

– Всё готово, Мадам, – слегка наклонившись к ней, произнес тот, что отдал бархатный мешочек.

– Спасибо, Эрелим.

Что за имена, успел подумать я, а потом она встала, как змея, готовая к атаке, резко, но пластично. Мешочек она держала перед собой, подхватив одной ладонью под дно. Он был небольшим, примерно 20 см в высоту и 10см в диаметре дна.

– Господа, – она снова улыбалась улыбкой гейши, мешочек в ее руках зашумел, в нем что-то было, камешки или бусины, судя по звукам. – Каждый из вас несомненно желает поделиться своей историей, и для вашего удобства порядок такой: в этом мешочке собрано 8 шариков, ровно по числу гостей. 7 шариков одного цвета – белого, и один – черный. Сейчас я обойду каждого из вас и предложу вытянуть один шарик. Несложно догадаться, что тот, кто вытащит черный, и будет нашим рассказчиком на сегодняшний вечер

Все молчали, глядя на нее, как дети на волшебницу, вышедшую со страницы сказки к ним в спальню.

– Прошу, Артем. – Она потрясла мешочек, развязала тесемки и двинулась по часовой стрелке, первым был хипстер.

С большими блестящими от возбуждения глазами он осторожно просунул руку в мешочек, как будто был уверен, что там змея или ядовитые пауки, шарики загремели, он несколько раз перебрал их пальцами, а потом нервно улыбнулся и вытащил белый шар. Было видно, какая мешанина из чувств твориться у него в душе, но мне кажется, преобладало всё же облегчение. И я его понимал, трудно быть первым, трудно рассказать что-то очень личное перед незнакомыми людьми. Я вдруг испугался, что черный шарик достанется мне… готов ли я вытащить на свет свою темную историю? Ответ был скорее отрицательным.

– Что ж, значит, не сегодня, – улыбнулась она и двинулась дальше. – Держите шарик у себя пока.

Дама с брошкой манерно запустила наманикюренную руку и вытащила шарик, зажатый в кулаке. Открыла, посмотрела, холодно улыбнулась.

– Покажите его всем, Роза, – властно сказала Мадам, дама тут же подхватила шарик двумя пальцами и подняла над головой. Он был белым.

Таким же, как у политика, сидящего рядом с ней. С азартом заядлого игрока он запустил руку в мешочек и уже через секунду продемонстрировал всем свой жребий.

– Белый, – тоненьким неуверенным голосом проговорила блондинка, сидящая рядом с ним, когда ее рука вынырнула из мешочка, а потом подняла над головой свой шарик.

Пожилой фанат Deep Purple что-то пробурчал себе под нос, нервно хихикнул и запусти руку в мешочек под пристальным взглядом Мадам. Шарики вновь загремели, напряженная улыбка проступила на морщинистом лице, а потом рука выскользнула из мешочка, и все мы услышали, как ахнула блондинка.

– Черт возьми, – вырвалось у мужчины, кажется, его звали Николай.

– Возьмет, если предложите, – холодно улыбнулась Мадам. – Покажите всем свой жребий.

– Черный, – хрипло проговорил мужчина, поднимая над головой шарик. – У меня черный.

Несказанная волна облегчения прокатилась по моему телу, остальные, по-моему, чувствовали то же самое. Да, я знаю, что все мы, люди, настолько эгоцентричны, что склонны наделять других своими чувствами и мыслями, даже за вещи мы иногда думаем и говорим… но, например, дама с брошкой шумно выдохнула, закатила глаза и даже робко улыбнулась, явно довольная, что честь рассказать свою историю первой выпала не ей. Качок рядом со мной хмыкнул и провел огромной ладонью по волосам, откинувшись на спинку кресла – явный признак ушедшего напряжения. Я повернулся к Жене, но он во все глаза таращился на мужичка с черным шариком, как будто это была черная метка, и теперь его прилюдно казнят.

Может, и казнят, змеей прокралась в голову холодная мысль, откуда нам знать, что будет, когда все мы расскажем свои истории. Да что так далеко ходить, что будет сегодня, после того, как этот бывалый рокер облегчит перед нами душу?

Пока я размышлял, Мадам вернулась на диван, села, приняв очередную элегантную позу, мешочек всё еще был у нее в руках, второй близнец начал обходить гостей, собирая шарики в кожаный мешочек. Фанат Deep Purple перед тем, как бросить свой черный шарик ко всем остальным, поднял его на уровень глаз, оценивающе посмотрел и, криво улыбнувшись, бросил в мешочек.

– Судьба выбрала вас, Николай, – сказала Мадам, – порадуйте нас своей историей.

– Мне… кхм! – мужчина прочистил горло и закончил предложение, – мне нужна минута, собраться с мыслями, я не думал…

– Разумеется, – уважительно кивнула Мадам, и тут двери открылись.

Все гости как по команде тут же повернули головы, в зал вошел рыжеволосый громила с дредами, я его хорошо запомнил, с такой-то внешностью. Перед собой он катил тележку, на таких в отелях развозят еду в номера, только эта была побольше, целый стол на колесах, на нем стояли высокие белоснежные чашки и какие-то вазочки. Богатую гамму ароматов в помещении тут же пополнили запахи чая, трав и фруктов, ванили и шоколада. И восхитительный запах сдобы. Мой желудок, как последний предатель, громко заурчал и выдал меня.

– Прошу, угощайтесь, – изящным жестом указала на стол Мадам. – А вам, Николай, это поможет настроиться на историю.

– Благодарю, – проговорил он, когда рыжеволосый гигант протянул ему первому красивую чашку с дымящимся напитком.

Все молчали, пока телохранитель, временно взявший на себя обязанности прислуги, раздавал чай. После рассказчика чаши получили дамы, сначала Роза, затем блондинка, а потом все остальные. Мы с Женей получили напитки последними, и я с нетерпением склонил лицо над широкой чашкой, выполненной из тончайшего фарфора. Аромат был дивный, пахло травами, фруктами и немного ванилью. Пар поднимался и приятно гладил лицо, я несколько раз глубоко вдохнул, держа изящную ручку и наслаждаясь и тактильными ощущениями тоже. Тут всё по высшему разряду, подумал я, не сомневаясь, что на вкус этот напиток будет ничуть не хуже, чем на вид – темно-красная жидкость, цвета рубинов в свете свечи. Внезапно мне стало неловко, я лихорадочно пытался вспомнить все правила приличия, какие-то обрывки знаний об этикете… мне не хотелось выглядеть быдлом в этом пафосном месте, здесь уж точно знали, как себя вести и что такое высший уровень. От нас этот и не ждут, попытался оправдаться мой внутренний бунтарь, мы – простые люди, принесшие сюда свои истории, мы не дипломаты и не потомки царских семей. Но это была тщетная попытка, в этом роскошном месте с этими безупречными людьми мне тоже хотелось быть лучше, чем я есть. Что, наверное, не так уж плохо.

– Ну, я готов рассказать вам мою историю, – продал голос пожилой фанат Deep Purple, ставя чашку на подлокотник кресла, только тогда я заметил, что они специально отделаны деревом, ширина – как раз для чашки и блюдца.

– А мы готовы слушать, Николай, – с довольной улыбкой кивнула Мадам и сделала аккуратный глоток из своей чашки.

Кто-то из громил щелкнул выключателем, и весь свет погас, осталось лишь странное фиолетовое пламя в камине.

Пока Николай делал глубокий вдох и прочищал горло, я успел заметить, что чай произвёл-таки на всех впечатление. После первого осторожного глотка брови поднимались, губы растягивались в улыбке, а последующие глотки были уже жадными. Я тоже осторожно приложился к чашке, подавив желание подуть на чай. Да, это было восхитительно! Аромат заполнил меня изнутри, богатый и обволакивающий, я не дегустатор, но явственно почувствовал какой разнообразный и какой гармоничный букет собран в этом напитке – травы, дающие свежесть и терпкость; нотки черного чая, как основа; какие-то фрукты с кислинкой и самая малость ванили. Я бы купил такой чай, подумал я, сколько бы он ни стоил, купил бы хоть щепотку, чтобы побаловать себя иногда. И Рина бы его точно оценила.