Страница 2 из 3
Дракон принюхался и поморщился:
– Ага, чую, он тоже здесь был. И, кстати, он-то чем занимался в моём кабинете?
– Так меня охранял.
Хозяин дома рассмеялся:
– Вижу, как ты ему дорога. Как только жареным запахло, сразу сиганул в окно и слился…
Девушка грустно потупилась.
Мужчина представился:
– Меня Престон Дарлингтон зовут.
– Да кто ж в городе Вас не знает…
– Вообще-то надо назвать своё имя в ответ.
– Голди Галлард.
– О, золотая…Красивое имя. Какое-то драконье, мы же обожаем золото. Ну, что, Голди, хочешь заплатить за книгу непринуждённо в постели?
– Я люблю своего волка,– призналась девушка, и слёзы потекли из её глаз.
– Иди уже домой,– махнул на неё рукой расстроившийся Престон,– И книгу себе оставь, вдруг, и правда, пригодится.
Утром Голди потянулась в постели.
С губ слетело имя желанного объекта:
– Иден. Я с твоим именем засыпала, с твоим именем проснулась.
В её маленькой спаленке почти на всю ширь располагалась большущая постель, сделанная из соломенного толстенного матраса, который обтянули дорогой тёмно-зелёной тканью с большими защипами. На нём возлежала белая перьевая перина, а на ней пять белых подушек и две коричневые из атласа. Плед вязаный, коричневый. Изголовье Голди побелила с тёмно-зелёным красителем, а рядом, сбоку, нарисовала огромную бардовую розу. Белёсый пол местами застилали вязаные коричневые половики. По бокам «кровати» две небольших прикроватных серых тумбочки, над которыми маленькие золотистые магические светильники. Коричневая невзрачная штора, белая вуаль вместо тюля.
Мать заглянула в её комнату:
– Встаёшь?
– Мам, а мне приснились вялые цветы.
– На яву: фальшивые отношения.
– Ни за что не поверю,– напряглась красавица.
– Сны не лгут,– хмыкнула Ялна,– Погоди, а в кого это ты влюбилась? Только не говори, что в бродягу-волка!
В дверном проёме показалась Джекки, сонно потирая глазки, девочка предложила:
– Сбегать за ромашкой погадать о чувствах?
Старшая сестра улыбнулась:
– Пусть живёт цветочек, я и так всё знаю.
Мать закачала головой:
– Никогда не слушай, что говорят мужчины, потому, что за словами они прячут истинные намеренья, не всегда добрые. Суди по делам.
Но молодушка не воспринимала советы, соскочила, взяла с тумбочки платье для работы.
Провожая с работы до дома Голди, Иден довёл до сведенья:
– Пришёл попрощаться. Нанялся на фрегат гарпий матросом. Надо до своих лесов доплыть. Но я вернусь за тобой. Вот передам документ и вернусь.
– Не боишься гарпий?
– Они наши союзники. Я в удивлении, что их корабли торгуют с вашим городом.
– Лояльный мэр-вампир,– пожала плечами девушка.
– Ну, я побежал.
И оборотень развернулся и затерялся в толпе.
Можно было пойти в порт и проводить его корабль, но не хотелось показывать всему городу свои слёзы.
Через несколько дней родные заметили постоянную грусть на лице Голди.
Мать за завтраком узнавала:
– Что с тобой? Заболела?
– Ага. Острая недостаточность тёплых чувств в душе и сказочных событий в целом…
– Всё шутишь! Не срослись отношения с одним, появится другой. Ты такая молодая и красивая, тебе ли быть в печали?
Отец, глядя поверх газеты, сообщил:
– Мир, наконец, заключили. Выгодный со всех сторон. Овны лишь сильно пострадали. Принц их у львов в плену.
И вот конец лета.
К ювелирному прилавку в магазине пробивается некий блистательный аристократ. Голди пригляделась к тому, кто отпихивает покупателей и обомлела – это ни кто иной, как её знакомый бродяга Иден.
Он прорычал одной толстухе:
– Утихни, такие, как я, в очереди не стоят.
Радостная продавщица воскликнула:
– Ты, что, в плаванье выловил сундук с сокровищами?
– Не «ты», а Вы. Я – аристократ,– торжественным голосом признался мужчина.
На неё словно ведро холодной воды вылили. А ведь, действительно, его одежда ранее была хоть и поношенной, но явно с плеча дворянина…
А Иден продолжал разбивать мечты о счастье:
– Не вижу воодушевления от нашей встречи. Смотри на жизнь позитивнее. Бродяга не смог бы взять тебя в жёны, твои родители были бы против. Граф Иден Лунгейт не может взять тебя в жёны. Но аристократ может взять тебя в любовницы.
Стоявшие рядом покупатели с выжиданием воззрились на эту парочку.
Голди вскричала на весь ювелирный отдел:
– Пошёл ты к демону, Иден!
– Я подожду,– ухмыльнулся высокородный и высокомерный подлец,– Приду, когда ты будешь готова согласиться. Вот оценишь свою нищую жизнь и согласишься.
– Вы лгали мне, прикидываясь бродягой. Лжёте, я полагаю, всем и всегда. Идите уже от меня прямиком в бордель. Там, поди, Вы – частый гость. Ведь верно?
– А где ещё здоровому мужчине найти развлеченья? Я никогда Вам ничего не обещал. Болтал от скуки, а Вы придумали какую-то сказку для себя. Ты действительно полагала, что я в тебя влюбился? Наивная.
– Теперь я понимаю, что никогда не могла рассчитывать заполучить Ваше сердце в собственность.
Благородный поморщился:
– Не люблю простодушных дур.
Этими спокойными фразами он добивал её последнюю любовь.
Она вменяла ему:
– Если Вам удалось обмануть человека, это не значит, что он – дурак, это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь. Равнодушный, надменный ублюдок.
Тот пикировал:
– А ты – дешёвка.
– Это спасибо за мою безвозмездную любовь?
– Ты должна была продать свою девственность подороже, а ты её подарила бродяге…
– А ты привык к продажным шлюхам и продажным аристократкам, это они все на себе ценник вывешивают. Вот и катись к ним, в свой мир. Какой полезный опыт! У меня пошатнулись устои мировоззрения. Я разочарована в мужчинах. Теперь я знаю, что даже аристократы – сволочи, что уж говорить об остальных мужчинах.
К прилавку протиснулась невзрачная особа лет сорока со светлыми волосами и чёрными глазами, одетая в коричневое изысканное платье.
Незнакомка скривила лицо и посетовала, кивая на продавщицу:
– Муж, не знала, что ты такой неприхотливый и непривередливый. Любая подзаборная дешёвка тебе сгодится.
Расплавленная лава нежнее жжёт, чем эти слова соперницы! Иден ещё и женат! И эта страшилка считает себя гораздо лучше, раз выше по положению!
Оборотень отвечал жене, как всегда ухмыляясь:
– Любой кусок хлеба будет обедом, дорогая. Есть быстрый дешёвый перекус, а есть, как ты – очень дорогой.
Голди заметила аристократке:
– И ведь и Вам он не сказал ни слова о любви. Только о том, что Вы ему дорого обходитесь.
Та взвилась:
– Да ты думаешь тем местом, на котором обычно сидят! Я – маг-некромант! И сейчас душу из тебя достану!
Народ вокруг притих, но не отхлынул, все замерли в надежде на шоу.
Жена Идена только размахнулась, а от продавщицы с прилавка взметнулись в воздух драгоценные камни и посыпались на противницу.
Оборотень проворчал бывшей любовнице, утягивая жену к выходу:
– Даже ударить камнями нормально не могла. Не дотягиваешь до гордого звания ведьмы. Неумёха.
– Жалкая отвратительная человечка,– бурчала аристократка.
А, значит, и эта благородная леди – волчица.
К её прилавку прибежал директор магазина. Он вместе с Голди заползал на четвереньках по полу, собирая товар.
Люди ушли из их отдела, дабы им не мешать.
Начальник ворчал:
– Чего аристократам грубила? Они же могут рекламацию написать, покупки охаять… Сейчас ты расстроена и подавлена, но этого не должны видеть покупатели! Улыбайся, иначе уволю! И не крась глаза так ярко, вон всех мужиков в городе привлекаешь. Поди, всю зарплату на косметику тратишь…
Настроение у новоиспечённой ведьмы желало быть лучше, и с языка слетело обвинение в адрес руководства:
– Почему каждый месяц беру так много косметики?! Да потому, что на ту мизерную зарплату, что Вы мне платите, жмот, можно только маленьких вещиц много взять!
Начальник-лев раздражённо резюмировал, обижаясь на правду:
– Заставь обезьяну работать и она заматерится. То есть заговорит. Быдло ты с низов мироздания.
– И Вы щеголяете статусом, положением и расой…
– Всего лишь веду себя сообразно своему чину! Мне нужна продавец с повадками мегеры, чтоб врала, глядя людям в глаза.
Отдавая последний найденный камень льву, Голди выпрямилась и произнесла:
– Прочь от этих пустых, бездушных глаз, которые отгораживаются от чужого страдания!
– Уйдёшь – остаток зарплаты за месяц не верну!
Но ведьма ушла.
Милан Галлард развешивал высушенную кожу во дворе на верёвку для белья, прикидывая по какой цене продать каждый кусок.
Напевал:
– Чтоб дело мастера боялось, он знает много страшных слов…
Ялна подкралась сзади мужа и толкнула его.
Тот спросил:
– Майя?
Жена возопила:
– Опять Майя тебе мерещится?!
– Ну, должна была соседка кожу для табурета купить…
– Оправдываешься? Значит что-то в визитах этой женщины не чисто.
– Тебе везде чудится подвох и заговор! Это просто соседка!
– Да-да, я помню: просто лебёдушка.
И тут калитка открылась и зарёванная Голди с размазанной косметикой на лице вступила во двор.
– Уволилась?– понял отец.
Дочь кивнула.
Мать проскользнула за ней в комнату.
– Причина твоих слёз ведь не увольнение?– постигла душой родительница.
Голди надсадно завыла, упав на кровать:
– Подпустила к сердцу настолько близко, что это сердце сейчас собираю по кускам…
Самоуничижение, казалось, вспарывало кожу, ело внутренности огнём.
Мать закивала:
– Понятно…Обаяли тебя комплиментами?
– Угу. Доброй называли, милосердной, кра-а-асивой…– ревёт молодушка.
– Когда умную женщину хвалят за красоту, она глупеет на глазах… А, как итог – неимоверно высокая цена шалости: тебе будущий муж никогда измену не простит. Всё, о богатом муже можно даже не мечтать.
– Мам, мой возлюбленный из богатеев. Но обманул меня. Женатым оказался.
– Разве ты не знаешь всех толстосумов нашего города?
– Этот приезжий какой-то, наверное, детей в Академию привёз… Зато у меня от злости проснулся дар ведьмы. Или ещё кого… Я в воздух камни подняла. Может, стихия воздуха просто?
– А ну, подними подушки.
Голди оторвала голову от подушки и только мысленно пожелала, а подушки закружили по комнате.
Мать от радости всплакнула, взмахнув руками:
– Эти способности были потеряны моим родом в предыдущих поколениях. А у тебя раскрылись…
– Книжку мне одну магическую подарили…Почитала немного…
– Эх, Голди, бестолочь ты моя…Ведьмы счастливыми не бывают – народная мудрость. Забудь всё и не используй тёмную магию.
Подушки подали на пол.
– Пойду учиться в Академию. Неиспользованные возможности жгут душу,– в глазах девушки высохли слёзы, взамен их пришла уверенность.
– Там же высшее общество! Я мечтала для тебя о самом простом дворянине, потому, что лорды считают нас пылью под своими ботинками! А их барышни вообще презирают нищих… Это безумство идти им на съедение, они изведут тебя насмешками…
– А мечты и должны быть безумными или нереальными, иначе – это будут планы на завтра. Ещё кто над кем надсмехаться будет…Ух, я им всем отомщу…Хорошо там, где нас нет, но, ничего, мы туда доберёмся!
Следующим утром за окном нудно моросил дождичек.
Семейство Галлард собралось за завтраком, доедали нераспроданные баранки с отваром липовых цветов.
– Папочка, можно я тебя поцелую?– хотела выспросить денег на новое платье Голди.
Родитель хмуро поделился обстоятельствами?
– Денег не дам. Меня уже мама поцеловала.
Старшая дочь намекала:
– Я сегодня иду поступать в Академию.
Отец пожал плечами:
– Там будут богатеи новыми нарядами каждый день щеголять. Всё равно за ними не угонишься.
Голди перевела взгляд на мать, та хитро ухмылялась. «Ага, подговорила папашку,– сделала выводы она,– Всё равно не удержите».
Вслух посетовала:
– Жаль, воды горячей нет, волосы хотела помыть…
Джекки с серьёзным видом дала совет:
– На улице дождь. Выйди и побегай.
– Зонт возьми,– послышалось от Матли.
– Платочек паучьего производства водоотталкивающий повяжи,– подхватила Минди.
Голди нанесла чёрные тени на край века и подвела глаза малиновым карандашом. Эльфийской жидкой помадой пропитала губы, чтоб блестели.
Платье надела то, в котором ходила на работу. Невзрачное, старое и чёрное. Успокоила себя, что для ведьмы – самое то, главное, что чёрное.
Вышла из дома. Моросящий дождичек перешёл в серую дождевую хмарь.
Пока дошла до ворот Магической Академии, дождь прекратился. Но на её волосах блестели капли воды.
От клумб с цветами, кои посажены в завезённую землю, пахло петрикором. Пальмы и деревья красиво обрамляли учебное здание.
Молодую ведьму грызла мысль, что вдруг дракон прознал о том, что она способствовала шпиону-оборотню выкрасть важный документ и теперь её…проглотит!
Чопорная знать прибывала в каретах, на единорогах, на монтикорах и прилетала на пегасах и химерах.
Ректор Дарлингтон встречал прибывших студентов вместе с родителями у крыльца. Слуги несли чемоданы и сундуки учащихся в отдалении от хозяев. Голди пристроилась возле одного такого слуги, чтоб не отсвечивать своим видом, и подошла к дракону.
Тот сразу её узнал. Просканировал взглядом и довольно расплылся улыбкой.
– Давненько в наших краях ведьм не было…Проходи в фойе, там все адепты с родителями. Сейчас прибудут последние, послушаете напутствие, и распределю тебя в какой-нибудь класс к первокурсникам.
В фойе оказались яркие элементы – красные колонны на фоне серых стен и несколько красных балок на потолке меж бежевых. Также потолок усеян магическими огнями. Одна из стен с красными панелями. Пол в серый и белый большой квадрат, с редкими красными. Пальмы в кадках по углам. Бежевым полукругом отделена раздевалка для верхней одежды.
Вдруг Голди услышала знакомый голос бывшего любовника, он выговаривал жене:
– Пошли, подойдём к знакомым волкам, оставь уже парней одних, пусть знакомятся с девчонками. А то носишься с ними, как со щенками, а они уже взрослые.
Чета Лунгейт ушли в другой конец фойе.
Ведьма из-за чужих спин разглядывала выводок Лунгейта. Младший – утончённый красавец-блондин с крупноватым носом и серыми глазами отца, среднего телосложения. Но на фоне старшего брата выглядел худощавым, так как тот имел накаченную фигуру. Его чёрные волосы зачёсаны назад, уложены маслами, но непослушная длинная чёлка скатилась на лицо с подведёнными чёрным глазами, как принято у некромантов. Старший дёрнул головой, посылая чёлку с лица на бок, сверкнув чёрными же, как агаты, глазами. Его резкие черты лица, впалые щёки говорили о том, что это не человек. В тоже время аристократичен, хищен и явно опасен. У Голди сжалось сердце от того, как этот волчик похож на отца, омоложенная версия. Не хватает лишь морщинки между низких бровей и густой щетины. Только у этого глаза чёрные, тогда как у отца – серые. Одеты братья по-щёгольски франтовато.
Вокруг волчат-оборотней вертятся барышни со всех курсов. И так пройдутся и сяк…
Одна из аристократок с синими волосами язвила ведьме:
– Меня позабавил твой вид. Уточни, пожалуйста, эти оригинальные тряпки тебе в наследство от пугал достались?
Голди разозлено ляпнула в ответ:
– Зато у вас, богачек, жизнь – обзавидуешься. Сиди запертой весь день и скучай. Ни отец, ни муж после не выпустят.
Обидчица поняв, что эта девушка с шипами, сразу свинтила подальше.
На них обратили внимание. В том числе братья Лунгейт. Младший подался в её сторону, принюхиваясь. Старший жадно разглядывал каждую чёрточку её лица.
Сделала замечание:
– Неприлично так пялиться на молодых девушек.
Младший поражённо переспросил:
– Неужели человек?
Она парировала:
– О политкорректности что-либо слышал?
– Просто человек,– вторил старший.
Отражала суть:
– Человек не может быть простым, его структура многогранна.
Накаченный волчик с любопытством и пафосом интересуется:
– Нищенка среди нас? Но красивая… Как тебя зовут, детка?
– Зови, не зови, но к тебе я не подойду.
– Распустили людишек…– ворчит старший, подходя вплотную,– Всё же представлюсь. Наследный граф Лауд Лунгейт. А блондин возле тебя – мой брат маркиз Джулс Лунгейт. Так что: падай ниц, безродная.
– В Академии все равны,– задрав нос, парировала беднячка.
– Разбаловали здесь львы вас, босяков.
– Развязные манеры нынче в моде?
