Марк Шувалов "Повести"

***1

На первой паре я чуть не заснул, хотя сидел с не полностью прикрытыми глазами. Лекция была монотонной и для меня почти бесполезной. Сквозь сон я слышал голос препода и даже что-то улавливал из его пояснений по теме, а в перерыве провалился в сон глубоко, положив голову на папку с конспектами.

Мой приятель Платон подстраховывал меня и разбудил, заметив, что препод идет прямо к нам. Еле продрав глаза, я постарался сесть прямо и придать лицу выражение крайнего внимания.

– Студент Пахомов, – обратился ко мне препод, – вы можете быть свободны. Вы ведь уже сдали зачет по данной теме.

– Мне хотелось еще раз послушать материал, – ответил я, но он мельком глянул на Платона и вновь обратился ко мне:

– У вас, кажется, ребенок не так давно родился, вы наверняка сейчас не высыпаетесь.

– Простите. Я исправлюсь, – ответил я.

– Надо же, – удивился Платон, – этот непробиваемый чурбан даже проявил к тебе сочувствие. Ты ему явно нравишься.

Но отошедший препод вдруг снова вернулся:

– Совсем забыл. Ваша работа очень заинтересовала комиссию по инновациям. Подойдите после занятий в деканат.

– Ого, – завистливо воскликнул Платон, когда препод наконец-то ушел, – Макс, это же здорово!

Платон был единственным из нашей группы, с кем я общался. Хотя и он меня порою напрягал. Остальные парни держались компанией, куда я не хотел вливаться. И конечно они считали меня гордецом. Платон мог побалагурить в кружке с одногруппниками, но все равно потом возвращался ко мне. Приносил кофе и бутерброды, хотя я и не просил.

В деканате меня уже ждал руководитель экспериментальной группы.

– Мы хотим предложить вам поработать с нами. Тема – нейросети и искусственный интеллект. Судя по представленной вами работе, вы вполне в теме и на уровне. У нас очень сильная команда, уверен, вам понравится.

– Понимаете…, – вздохнул я, – У меня слишком мало сейчас возможностей отвлекаться от основной учебы. А после лекций я должен спешить домой по семейным обстоятельствам.

– Ах, да, мне сказали, что у вас маленький ребенок. Мы могли бы освободить вас от практических занятий и от части лекций, которые, судя по всему, для вас фактически бесполезны, поскольку вы самостоятельно уже перешагнули на более высокий уровень. Мы только с военной кафедрой не сможем договориться, с остальными проблем не будет. Почему вы сомневаетесь? Давайте попробуем? Если вам что-то не подойдет, вы всегда сможете вернуться в прежний режим.

– Не думаю…, – вновь начал я, – С лекции или практики я в любой момент могу сорваться в случае, если это потребуется моей семье. Моя жена остается одна с ребенком и всякое бывает. А если я войду в ваш проект, вряд ли возможно будет часто отлучаться.

Руководитель задумался, но потом сказал:

– Я понял вас. Мы решим этот вопрос, у вас будет достаточно свободный режим. Мне только требуется ваше принципиальное согласие.

Платон уже ждал меня на выходе.

– Ничего себе! Жаль только, что теперь я смогу реже тебя видеть.

– Еще ничего не решено окончательно. Я согласился лишь попробовать. И с женой нужно поговорить.

– Но сам факт того, что они пригласили тебя, второкурсника, говорит о многом. Хотя чему я удивляюсь, ты уже три зачета досрочно сдал. А жена… поймет. Куда ей деваться.

– Не смей говорить о моей жене пренебрежительно! – оборвал его я.

Платон удивленно взглянул на меня и поспешил извиниться:

– Прости. Я вовсе не хотел…

– Закончим об этом. Прошу тебя больше не касаться вопросов о моей семье.

– Да, конечно.

На обеде к нам за столик подсел мой знакомый с четвертого курса, Игорь:

– Слышал, тебя к нам на проект зовут?

Я кивнул:

– Да. Только я пока ничего не решил. Вернее всего, откажусь.

– Из-за жены и ребенка?

Мне не хотелось отвечать на этот вопрос, чтобы в очередной раз не затрагивать данную тему. Но Игорь склонился через стол и сказал:

– Знаешь, я тебя понимаю. Твою подноготную наверняка уже пристально изучили. Будь готов дать подписку о неразглашении. Думаю, мы на военпром там работаем, хотя позиционируется все благообразно и пристойно под разработкой продукта для пользования в научной сфере. Так что забудь о свободном творчестве и о свободном времени. Могут и ночью выдернуть. Было пару раз, когда сервер чуть не обрушился. Тут такая паника началась, словно третья мировая на пороге.

Когда Игорь ушел, Платон, доедая свою порцию, сказал:

– Он же откровенно завидует тебе. Наверняка хочет убрать такого конкурента, как ты, с дороги. Не бескорыстно же они там пашут. Возможно, им даже платят гонорары или обещают карьеру в будущем.

После обеда я собрался домой, но Платон предложил:

– Куда ты спешишь? Мы же должны были еще на практических сидеть. Ты ведь уже сдал им работу, а я прогулять хочу. Давай сегодня оторвемся по полной! Тебе двадцатника еще нет, а ты как сорокалетний мэн – семья, дети, ответственность.

– Ответственность? Вернее, желание. Для моей жены я – заслоняющий.

– Как в баскетболе?

– Да, только для меня это не игра, а жизнь.

Мне всегда легко давалась учеба, вне зависимости от предмета. В гимназии я чувствовал себя лидером, поскольку не только имел отличные отметки, но и физически был сильнее многих своих однокашников. Одно время даже прослыл драчуном, хотя в старших классах почти перестал драться, мне хватало уже одного взгляда на противника, чтобы тот ретировался. У меня были приятели, но особой дружбы с кем-то в школе я так и не завел, а в выпускном классе вступил в клуб айтишников, там и заимел себе друзей, хотя все они были старше меня на три, а то и на четыре-пять лет. Правда, близко я сошелся только с двумя парами, слишком сближаться с одиночками мне не хотелось. Предубеждение это родилось недавно, после того, как я поймал себя на мысли, что совершенно изменился после соединения с Николь. Именно поэтому в одиночках я стал подозревать отсутствие психологической зрелости вне зависимости от возраста.

Атмосфера в клубе мне очень нравилась, в нашей компании было весело, все чувствовали себя непринужденно, никто никого не прессовал, ни по возрасту, ни по хакерскому опыту, ни по навыкам в гейм-дизайне. И профессиональными секретами в нашем кружке делились щедро, поскольку почти сразу с моим приходом в клуб мы решили, что наберем команду сильных программистов и зарегистрируем фирму. Идея принадлежала мне, и мои старшие друзья подхватили ее с энтузиазмом, избрав меня лидером в этом вопросе. Сами они варились в своем кружке уже года три до меня, но так ни на что и не решились, кроме как потусоваться в близкой для себя среде. Я вполне понимал их нерешительность, но знал, что если не пробовать, то никогда ничего нового не освоишь и не сделаешь. Игорь тоже входил в наш кружок в клубе, а у нас было принято поддерживать друг друга, поэтому я ничуть не удивился его участию и совету по поводу того, входить ли мне в университетский проект.

Моих новых друзей при нашем знакомстве впечатлил высокий уровень моих видеоигр, но главное, их удивило то, что я до всего, чего достиг к сегодняшнему дню, доходил сам, в одиночку. Хотя мне мое самообразование не казалось чем-то выдающимся, в интернете ведь просто море материалов по программированию, был бы интерес и желание все это изучить и опробовать. А мой интерес родился уже лет в тринадцать, и с тех пор я постоянно наращивал свои знания и умения.

Именно в клуб я привел в свое время Нику. Мне хотелось представить ее друзьям, но более этого мне хотелось узнать ее мнение о них. Однако она увильнула от прямых оценок, сказав, что у нее было слишком мало времени для наблюдения. А ее мнение я всегда особо ценил. И знал, что она безоговорочно поддержит меня во всем, даже если ей что-то не понравится. Сказать скажет, иногда даже покритикует, но все равно останется на моей стороне. Просто через какое-то время вернется к спорной теме и попытается донести до меня свои мысли. Николь уже прекрасно меня изучила и знала, что я никогда не принимаю необдуманных решений и прислушиваюсь к любой критике. Но всегда старалась идти в обход, без нажима, и ее маневры в своем большинстве завершались успешно. Я прекрасно видел всю ее деликатную стратегию и порой специально шел на уступки ей, если, конечно, вопрос не стоял о серьезных вещах. Мне хотелось потакать ей, чтобы она почаще победно улыбалась.

Дома я рассказал ей о проекте, куда меня позвали, на что она лишь испуганно посмотрела на меня.

– Я откажусь, хотя сначала и согласился попробовать, – сказал я ей, и только тогда она немного успокоилась. И ее реакция была для меня лишь подтверждением моих собственных сомнений насчет участия в данном мероприятии. Хотя отец, как и ожидалось, вечером позвонил мне, и я сказал ему, что решил все-таки отказаться.

– Почему?! Для тебя это откроет новые перспективы. Ты первый второкурсник, которого они решили пригласить. Все остальные участники проекта студенты с четвертого-пятого курсов или уже действующие стажеры в сильных компаниях. А тебя выбрали, несмотря на твой возраст и только еще начальный уровень образования. Чем ты думаешь?! Я найму для Николь няню-помощницу и водителя, у нее будет время даже в спа-салоны ходить, а не только кашки ребенку варить и пюрешки протирать. Как же вы оба не понимаете, что от таких предложений нельзя отказываться?

– Я уже принял решение!

– Это из-за нее?

– Ты забыл, что у меня еще и Берточка имеется. И неужели ты думаешь, что мы с Николь доверим нашу девочку какой-то там няне? Но главное, я не желаю откладывать и пропускать самые лучшие моменты своего семейного счастья, все этапы роста нашего ребенка. Их нельзя будет ни вернуть, ни повторить. Хотя тебе такого не понять. Ты наверняка не помнишь меня маленьким, я существовал где-то на задворках твоей жизни и постоянного карьерного роста. Была бы моя воля, я бы завтра уже бросил универ. Но Николь против, она хочет, чтобы я получил диплом, хотя для меня многое из того, что нам дают, давно пройденные шаги. Я посещаю универ фактически только из-за военной кафедры.

– Пожалуйста, позволь мне поговорить с Николь!

– Нет! Даже не проси. За депозитный банковский счет для Берточки спасибо, но в остальном не лезь в нашу жизнь, иначе я разорву все связи с тобой!

***2

Мало, кто из моих знакомых понимал, как я в 19 лет могу быть совершенно равнодушен к развлечениям своих сверстников. В наше время жениться в таком возрасте считается каким-то сверх нарушением правил, но мне были безразличны эти правила. По отношению к моей жизни и моим чувствам никакие правила не срабатывали. Однако такая категория, как брак, воспринималась мною совершенно искусственным инструментом, хотя и полезным с практической точки зрения в некоторых вопросах. Но регистрация и свидетельство о браке не дали мне того, чего я так желал – уверенности в нашей неразрывной связи с Николь. Только рождение Берточки немного сдвинуло баланс в эту сторону, но даже такое значимое событие не стало железобетонной гарантией для меня ни в чем, что касалось нашей с Николь любви. Я не думал о том, что Николь может уйти от меня, моей душе не давал покоя страх потерять нашу всепроникающую близость и какое-то глубинное взаимопонимание. Хотя одной из основ нашей неразрывной связи для меня служило наше физическое взаимное притяжение. Ни с кем и никогда, кроме как с ней, я не испытывал ничего подобного. И притяжение это не менялось во времени, не притуплялось, напротив – оно углублялось, крепло и вспыхивало при каждом нашем прикосновении друг другу. Только это успокаивало меня и вселяло надежду, поскольку постигать более высокие сферы, такие как мысли и логику своей возлюбленной я начинал лишь сейчас.

Ее лицо, каждая ее черточка, очаровывали меня, каждое движение губ возбуждало, а выражение глаз совершенно обезоруживало своей непостижимой наивной открытостью. Николь не была изнеженной и такой уж слабой, однако совершенно не умела защищаться, словно какой-то строгий судья внутри нее тормозил любые резкие движения в сторону другого человека, даже если тот вел себя агрессивно. Пытаться что-то объяснить или просто попросить отпустить ее – было бы первым, что она попробовала бы предпринять. Даже закричать она смогла бы лишь в самом крайнем случае, поскольку кричать – это ведь неприлично.

В связи с учебой я теперь не брал заказов на игры, но все равно находил время делать кое-какую работу за хорошие деньги для фирмы, где работали мои друзья и куда меня звали фрилансером. Директор этой фирмы обещал мне дальнейшее трудоустройство постоянным сотрудником и даже руководителем отдела после завершения универа, хотя я не очень-то хотел идти к нему в штат.

Обычно я выделял для работы раннее утро или промежуток с 0 до 2-х часов ночи. Все иное время, свободное от учебы, я посвящал ребенку, чтобы разгрузить жену. И все равно она сильно уставала и даже похудела за этот год, поскольку поправляться ей не давала постоянная тревожность. Я должен был всеми силами освободить ее от этого. Самым большим моим желанием являлось видеть ее спокойной, уверенной и счастливой. Ведь, казалось бы, для этого у нее имелось все необходимое. Но я знал все ее страхи, главным из которых являлась наша разница в возрасте, и поставил себе целью сделать так, чтобы Николь навсегда о ней забыла. Тем более что все признавали – выглядела она значительно моложе своих лет, а я, напротив, только за этот год внешне уже значительно повзрослел, поднакачал мышцы и начал регулярно бриться. Хотя из-за того, что я был светловолосым, даже трехдневная моя небритость почти не бросалась в глаза, да и отросшая щетина пока еще никак не становилась жесткой. Это обстоятельство очень нравилось Николь, однако я хотел бы выглядеть более мужественно, а мягкая растительность на моем лице совершенно не вязалась с таким образом.

Друзья уверяли, что лет через пять я заматерею по-настоящему, а тренер из тренажерки посмеивался над моими сомнениями по поводу слишком мягкой щетины. Накачку мышц он рекомендовал мне не форсировать и считал, что мои физические данные хороши от природы. Это было очень кстати, ведь уделять тренировкам слишком много времени у меня теперь не получалось.

Гуляя с ребенком, я пару раз замечал невдалеке руководителя проекта, в котором я отказался участвовать. Близко он не подходил, но слишком уж внимательно следил за мной. Наверно, никак не мог понять моего отказа, хотя я все ясно и четко объяснил. Но видно он поверить не мог, что я выберу семью и ребенка вместо перспективы получить значительные профессиональные преференции.

Со своим приятелем Игорем я после нашей последней встречи общался по телефону, и он сказал мне:

– Может быть, я был не прав, отговаривая тебя. Подумай еще раз. Впрочем, зная тебя и Николь, я вполне понимаю твой выбор. Ты с твоей подготовкой и безо всякого проекта будешь обеспечен высоко оплачиваемой работой. Мы же планируем создать свою фирму с тобой во главе. Если что, буду работать в ней не только программером, но и твоим личным бескорыстным консильери. А прорываться в нашем бизнесе придется с кровью, поскольку слишком велика конкуренция.

– Конкуренция? Да, конечно. Но я хотел бы производить нечто только оригинальное и уникальное. Тогда конкуренты будут не страшны.

– И что, есть идеи?

– Несколько.

– Ничего себе! Кстати, ты давно в нашем клубе не появлялся. Зашел бы, покумекали бы с тобой о том, о сём.

Платон слышал этот наш разговор, я тогда включил громкую связь по причине того, что мы как раз обедали.

– Ты все-таки доверяешь ему? – спросил он меня и даже отложил вилку в сторону, хотя пока еще не доел свою еду.

– Чего ты прицепился к нему? Я давненько его знаю, побольше, чем тебя, и он всегда давал мне дельные советы. А пару раз так и вовсе прилично выручил, когда я зашивался с одним заказом, – сказал я ему.

– Это же он отговорил тебя от проекта?

– Нет. Я сам решил.

– Если бы меня туда позвали, я бы зубами уцепился! Ээх…

После универа мне нужно было много куда заехать. Во-первых, подкупить новых игрушек для Берточки, во-вторых, фермерских продуктов. Я хотел немного откормить Нику, которая очень плохо и мало ела сейчас. Поэтому я решил, что буду заставлять ее съедать больше. Но для этого требовалось что-то очень вкусное. Я придумал даже, что приготовлю ей, когда приеду.

– Наверно, спят обе после прогулки, – подумал я и улыбнулся, представив, как обниму каждую из них.

Однако для начала я заехал в клуб, где договорился ненадолго встретиться с Игорем. Он уже ждал меня. Мы обсудили как составить бизнес-план. У меня еще не имелось подобного опыта, Игорь также был не сведущ в таких вопросах, поэтому он предложил нанять для данной задачи профессионала.

– Хорошо, давай, если этот твой приятель не назначит слишком высокую цену за свои услуги, – сказал я ему.

– Нет, не переживай. Зато он очень грамотный в этих делах, на своей основной работе занимается как раз тем, что анализирует бизнес-планы и стартапы, подаваемые фирмами для получения грантов и инвестиций.

– Что ж, тогда все отлично. Но ведь ему для нашего бизнес-плана нужны какие-то вводные. Мне хотелось бы знать, что именно ему потребуется. Буду ждать твоего звонка.

***3

– Мимоза, скажи, трудно ли составить хороший бизнес-план? – спросил я у Николь, когда мы ужинали.

– Ну… как тебе сказать, все зависит от идеи бизнеса. Есть накатанные пути, такие как, например, создание стандартной малой торговой точки, пункта по ремонту или чего-то подобного, где почти нет каких-то внешних условий, влияющих на варианты решений по организации бизнеса. Нам в универе давали эту тему, но на моей основной работе я с этим не соприкасаюсь. Тут, знаешь ли, нужен опыт постоянной работы с потенциальными инвесторами, нужно хорошо знать их предпочтения и требования, а кроме того, нужно умение убеждать того, кто готов вкладываться в новое начинание.

– Игорь предложил нанять специалиста. У него есть кто-то на примете. Этот кадр вроде даже сидит на этом, анализирует реально подаваемые бизнес-планы и помогает найти инвесторов. Я просил узнать стоимость таких услуг.

– Ты хочешь, чтобы я занялась этим? – простодушно спросила Николь, продолжая кормить Берточку с ложки.

– Нет, не хочу тебя нагружать, – ответил я, – И перестань портить мне воспитание ребенка, отдай ей ложку, она уже прекрасно умеет сама.

Николь рассмеялась, но сделала, как я сказал:

– Ох, какой строгий воспитатель! А ничего, что половина пюре окажется у нее на одежде?

– Ничего, без этого никто в детстве работать ложкой не учился.

– Я только не пойму, ты уже готовишься открыть фирму? А как же универ?

– Не собираюсь я пока ничего открывать, это всего лишь подготовительный период. Просто мне нужно понимать, во что все выльется в плане организации и первоначальных вложений, – поспешил я ее успокоить, но она все-таки слишком внимательно на меня взглянула, правда, не стала больше ничего говорить.

Я приготовил ей вкусную еду, но она по своему обыкновению съела совсем мало, хотя и хвалила мои блюда.