– Читали работу Франка Ратийского? – Арсений тоже приблизился, заинтересовавшись происходящим.
– Разумеется, мы тут в провинции, знаете ли, тоже за научным прогрессом следим. Но то, что я вижу сейчас для меня всё равно в новинку, – он нагнулся и прищурился глядя как мизинец, словно располовиненный червь пытается уползти, оставляя за собой «кильватерную» кровавую полосу.
Арсений поднял свою отсечённую конечность и поднёс её к мягко льющемуся из окна свету. Обрубок продолжал шевелиться, выдерживая строгое направление: как бы юноша его не вертел ноготь всегда самостоятельно направлялся в западную сторону. Он бросил бывшую часть своего тела на пол и наполненный любопытством смотрел, как та упорно и упрямо ползла к кровати.
Арсений лёг, уперев ладони в пол, и заглянул под кровать; исправник обошёл алхимика и сел рядом, также стремясь узнать, что же так манит уже умерщвлённую часть тела. Там было очень темно и совершенно ничего не видно; алхимик отправил туда голубой светящийся шар диаметром чуть больше монеты. Магический светильник вяло плыл в воздухе под самым матрасом, приближаясь к стене: сперва он не освещал ничего кроме пыли, но на середине пути его лучи пали на матовую деревяшку, лежащую у самой стены. И едва шар приблизился к ней, как тут же погас с громким хлопком.
– Кажется, эта штука индифферентна к магии – я не могу притянуть её телекинезом, – алхимик вытянул вперёд руку с тремя растопыренными пальцами, имитируя воронью лапу.
– А ну-ка, дай-ка я попробую, – Виктор отодвинул паренька и полез под кровать, закинув на покрывало терзаемую всё это время кипу бумаг.
Не особо раздумывая, Арсений подошёл к углу, обозначающему кухню, и отыскал там длинный чистый черпак. С ним он вернулся к койке, где сидел глава полиции, уже осознавший тщетность попыток воздействовать на деревяшку магией.
– Ты прав. Эта штука действительно невосприимчива к заклинаниям, – он вытер вспотевший лоб испачканной ладонью, оставив широкий шлейф над бровями.
– Разумеется, – собирая рукавом пыль, Арсений подтягивал загадочный предмет к себе. Зацепить его удалось сразу, но вот при передвижении деревяшка крутилась и несколько раз соскользнула, заставляя его вновь себя поддевать.
Едва он смог схватить вещицу, как тут же вскочил. Поднялся с колен и Виктор. Их взору предстал шестиугольный цилиндр с конусами по краям.
– Похоже на какую-то шкатулку, – Арсений крутил в руках штуковину, вместе с тем раскачивая головой, будто был ей заворожён.
– Если это шкатулка, то она должна открываться. И что это за знаки на ней? – исправник указал на три символа выжженных на одной из сторон, похожие на что-то среднее между геометрическими фигурами и иероглифами.
Никто из них не знал этих символов: юноша оглянулся в поисках подсказок, но всё что он заметил так это то, что его отрубленный мизинец ползёт теперь не под кровать, а к нему. Он поднял обрубок и приложил его к коробке. Отсечённая конечность, словно лёд, прислонённый к раскалённому утюгу, начала таять и впитываться внутрь загадочного устройства.
– Парень, не трогал бы ты эту штуку: во первых это вещдок, а во вторых ещё и остальные твои пальцы туда затянет, станешь как наш потерпевший, – Виктор кивнул в сторону сидевшего на табурете, и забрал у Арсения деревянный цилиндр.
– Кажется, теперь мы понимаем, куда делись его пальцы и язык. Но для чего нужна эта шкатулка?
– Это подарок для моего хозяина, – безучастный всё это время жилец, наконец, присоединился к беседе, его голос был похож одновременно и на шипение змеи, и на гортанные напевы северных народов.
И алхимик, и исправник резко обернулись, ошеломлённо отскочив назад: Виктор ударился спиной о шкаф; Арсений споткнулся о ножку кровати, едва не упав на неё. Оба они уставились на пострадавшего, который, по-прежнему не моргая, смотрел перед собой пустым остекленелым взглядом. Зато в глазах его «гостей» читалось множество эмоций: от удивления – до страха.
– Ты ж… – Арсений резко помотал головой, возвращая себе хотя бы частичку самообладания. – Вы же сказали, что у него нет языка.
– Поверь мне, у него его нет. А если ты такой скептик, тогда сунь ему палец в рот и пошеруди там. У тебя, в отличие от него, пальцы-то отрастают.
– Да уж нет, не буду. Я и так вижу, что языка у него нет. Вот только… как он тогда разговаривает?
– Двое уже отдали жизни ради его пришествия, – теперь жилец обратил на них внимание. Он больше не смотрел в пустоту, он обращался к ним. – Скоро мой хозяин окажется здесь, и вы ничего не сможете с этим сделать. Вы все будете страдать в агонии ради его удовольствия. Вас всех ждёт лишь гибель полная невыносимых мучений. Мой повелитель очень изобретателен в истязаниях.
– Да он одержим! – Арсений никогда не видел одержимых, только слышал о них. И слышал такое, отчего ему становилось дурно и совсем не хотелось сейчас здесь находиться.
– Не глупи, парень. Он просто сошёл с ума. Надо его показать нашему доктору, – исправник взял под локоть пострадавшего и подвёл его к двери. – Эй, вы, два болвана, срочно отвезите его к Валентину, пусть он его осмотрит. Только не оставляйте его с ним наедине. Я сам потом явлюсь к нему со сменщиками для вас. Ступайте.
(Сумасшедшие не сидят смирно, а ещё на них действуют целебные эликсиры.)
Арсений не стал озвучивать свои мысли – исправник всё равно бы к ним не прислушался. Да и самому Арсению было плевать на то, какие выводы сделает Виктор. Он начнёт своё собственное расследование, а то, кроме как варить зелья для повышения потенции у местных жителей, ему больше нечем заняться в этом утомительном захолустье.
– Миха! – Виктор бросил выкрик в коридор и возвратился к Арсению. – Вот держи, заслужил. Тут и за эликсиры, и за потраченное время.
Он достал из кармана щедрую пригоршню серебряных монет и отдал её Арсению. Сумма была слишком большой за такую лёгкую работу: на эти деньги можно было купить десяток целебных зелий или оплатить несколько месяцев работы крестьян в поле.
– Да, ваше благородие, зачем вызвали? – в проёме возник тот же самый лысый мужчина, что и приходил за Арсением.
– Верни где взял, – небрежным кивком исправник указал на юношу.
– Извольте следовать за мной, господин, – расправляя замявшиеся усы, он не стал входить внутрь, лишь бубнил с порога.
– Минутку. Простите, ваше благородие, но тут слишком много, – Арсений протянул часть денег назад.
– Сам знаю, что много. Но ничего – полиция от этого не обеднеет. Ты это заслужил. И на будущее, мой тебе жизненный совет: если считаешь, что тебе заплатили слишком много, бери, да помалкивай. Артачиться надо тогда, когда считаешь, что тебе недоплатили. А теперь уходи, мне тут и без тебя забот хватает.
Арсений не стал продолжать действовать на нервы главе полиции. Он убрал деньги в карман брюк; забрал свою сумку; вышел в коридор, который всё ещё был полон любопытствующими людьми. Пройдя через эту толпу, он попросил полицейского не провожать его, сказав, что пройти сорок метров по коридору он может и без сопровождения.
У двери их квартиры, его ждал приятный сюрприз – там стояла Катя. Она нервно постукивала пальцами по подоконнику, а её зрачки беспокойно метались из стороны в сторону. Увидев друга, Екатерина радостно улыбнулась, прогнав прочь тревоги и переживания.
– Что ты здесь делаешь? – по реакции и мимики Арсения, было не видно, чтобы он был рад её увидеть. Однако он был очень рад её визиту.
– Услышала разговор слуг о том, что кто-то в постоялом доме получил серьёзные увечья. Вот и пришла убедиться, что этот кто-то не ты, – она скрестила руки на груди, пытаясь быть более отстранённой и холодной.
– Значит, ты волновалась за меня. Польщён, что Ваше Сиятельство печётся о простолюдинах вроде меня.
– Ну, если ты помрёшь, СЕ-НЯ, то кого же мне тогда побеждать в скачках и фехтовании. Знаешь, что там на самом деле случилось?
– Какой-то бедолага отрезал себе пальцы и язык. А ещё там был магическая шкатулка, явно оккультного происхождения. И разговоры о том, что двое уже положили свои жизни на алтарь. У вас точно до моего приезда ничего подобного не происходило? А то с каждым днём тут становится всё опаснее: уже двое погибших и один калека, – он скукожил лоб, слабо веря в происходящее.
– Богиней клянусь, – немного убрав спесь, Катя подошла к нему.
– А знаешь что-нибудь на счёт того второго, ну которого вчера нашли? Что с ним? – он кончиками ногтей немного поправил её волосы, сбившиеся ей на лицо.
– Отец говорил, что он также как и ваш знакомый был весь покрыт языческими знаками. И ему пришлось опять уговаривать священника провести обряд в церкви, – она взяла его за руку, став нелепо раскачивать ей как маятником.
– А что ты про него вообще знаешь? Ты с ним общалась?
– Я с ним разговаривала, но общением это не назвать. Отец несколько раз нанимал его для работы на постройках нашего поместья. Он хороший строитель, мы с отцом даже бывали у него дома, чтобы оценить его мастерство на примере его собственного жилища.
За их спинами испуганно тарахтя, прошла группа людей: судя по всему, полиция уже закончила обыск места преступления, ну или просто их всех удалось, наконец, разогнать.
– Значит, ты знаешь, где он живёт. Проводишь меня в его дом? – Арсений отвернулся в сторону от толпы, опасаясь, что они его услышат.
– Могу. Но зачем тебе туда? – Екатерина тоже втянулась в его шпионскую игру начав шептать ему на ухо.
– Хочу провести своё собственное расследование. Вдруг в его доме я смогу обнаружить что-то, что прояснит мне взгляд на ситуацию, – он мельком бросил взгляд на разошедшихся по квартирам людей.
– Хорошо. Показать прямо сейчас? – она, конечно, хотела прогуляться с ним по более приятным местам, чем дом ещё вчера умершего простолюдина, но готова была отправиться и туда.
– Да, идём прямо сейчас, – Арсений, крепко сжав её ладонь, направился в дальний конец коридора.
– Что, даже не зайдёшь домой оставить свою громоздкую сумку? – Катя не поспешила следовать за ним. Тут ей находиться было куда приятнее.
– Ну уж нет. Я теперь без своих эликсиров и шага по вашему уезду не сделаю. А ещё лучше пушку себе закажу и буду с ней разгуливать по окрестностям. – Последовавший за этим смех давал понять, что эта шутка одна из тех, в которых куда больше правды, чем вранья.
– Так вот, что ты в ней носишь. А я всё мучилась догадками. Просто она у тебя такая огромная, что туда всё что угодно поместиться. В ней даже жить можно. – Они неспешна, направлялись к выходу, наслаждаясь глупыми разговорами.
– Вот только твоя надменность и язвительность туда не влезут. Для них придётся отдельный грузовой вагон нанимать.
***
– Ну и что ты ожидал здесь увидеть? Совершенно обычный дом, – она по-хозяйски расхаживала по комнатам, с пренебрежением рассматривая имущество.
Арсений молча плёлся следом, совершенно не согласный с её оценкой: возможно для наследницы графа здесь действительно было простовато, но для обыденного жителя дом был изысканным. У их семьи в Светлограде квартира была гораздо богаче, но всё равно такую мебель как здесь, мог позволить себе далеко не каждый. Занавески, обои, ковры и прочие здешние убранства стоили недёшево.
Арсений не шнырял по квартире второпях, в отличие от Кати, а тщательно и въедливо осматривал каждый угол, боясь упустить хоть что-то важное.
– Полиция вчера здесь всё обыскала. Исправник в нашем уезде, конечно, очень ленивый и работает из-под палки. Отец давно хочет его уволить, но того сюда поставил лично император – они какие-то очень дальние родственники – поэтому он абсолютно бессилен. Только и может, что ругаться на его работу сидя у себя в кабинете. Поэтому они, разумеется, могли тут что-то упустить, но вряд ли это будет хоть что-нибудь важное, – она взяла из миски на столе яблоко и с громким хрустом откусила его. Затем, развернувшись, села на стол, с улыбкой взирая на то, как её друг ползает по полу, заглядывая под диваны, столы и стулья.
В поисках неведомо чего, Арсений не заметил, как его голова оказалась под ногами Кати; та засмеялась и ткнула его подошвой сапог прямо между лопаток.
– Если ты хочешь выяснить, насколько чисто он моет полы, то давай я позову свою служанку, она хорошо в этом разбирается.
Он, осознав наконец, своё глупое положение, попятившись, вылез из-под стола и принялся отряхаться от собранной им пыли, продолжая глазеть по сторонам.
– Нет. Я ищу что-то особенное; что-то нелогичное. Что-то, что сильно бы выбивалось из обихода обычного человека. Что-то такое, чему тут точно не место, – его внимание привлекло зеркало, висевшее между столом и узким креслом. Оно было обрамлено рамой из орешника, пропитанного тёмно-карамельным лаком. И висело достаточно прочно и надёжно. – Зеркало!
– Что, зеркало? – она скользнула со стола прямо к нему. – Зеркало, как зеркало. Что в нём необычного?
– Почему оно находиться здесь? В комнате, где нет ни шкафов с одеждой, ни окон, ни достаточного количества свечей для нормального освещения, – медленно потирая подбородок, он, также медленно, подошёл к собственному отражению.
– Ну, это его дом: где вздумается там и ставит всё что захочет. Но вот то, что он заделал здесь окна, это очень подозрительно. Комната немаленькая на кладовую не похожа. Глупо лишать её света, – Екатерина несколько раз обвела взглядом помещение, а потом тоже заинтересовалась своим отражением.
– А ещё эти письмена, – он провёл указательным пальцем по раме, как водят по страницам книг плохо читающие люди.
– Какие ещё письмена? Ты о чём? – она нахмурилась, совсем перестав улавливать ход его мысли. – Это же обычные узоры, которыми украшают рамы картин и, порой, зеркал.
– Вот и я бы так подумал, если бы не держал сегодня в руках ту нелепую шкатулку: там были такие же символы и это точно были не узоры для красоты. Готов поспорить это были какие-то руны. – Пальцы нащупали неуловимые для глаз трещины в дереве образующие шесть кругов. От нажатия они плавно уходили вглубь, щёлкая затворами и соединениями шестерёнок.
– Ох, не нравятся мне эти звуки, – она повернула лицо вправо, прищурив левый глаз, опасаясь, что зеркало взорвётся и осколки лишат её зрения.
– Зря я это нажал, – на всякий случай Арсений схватил подругу под бок, перевернул стол и вместе с ней укрылся за ним. Однако же любопытство заставило его хотя бы одним глазком выглядывать из-за укрытия.
Перестав шуметь металлом, отражающее стекло улетучилось, а из рамы вышла тень. Беззвучно ступая, она приближалась к перевёрнутому столу, вульгарно и медленно раскачивая бёдрами.
Осознавая, что их укрытие не имеет смысла, Арсений вышел оттуда и, держа Катю за руку, увёл её себе за спину.
Тень обладала женским силуэтом, и была высока. Имела высокий каблук: растущий то ли из ног, то ли она имитировала сапоги – из-за её густой абсолютно не прозрачной черноты отличить очертания тела от очертаний одежды было тяжело. У неё имелось какое-то своё подобие длинных волос. А также высокий ворот рубашки, растущий тоже то ли из тела, то ли из имитации рубашки.
– Это защитное заклинание от чужаков? – не желая прятаться за спиной приятеля, она обошла его и встала рядом. Тень заняла боевую стойку, явна, раздражаясь её передвижениями.
– Именно так, а зеркало, механизм, отличающий своего от чужого, – он сглотнул, стараясь не шевелиться, слюни грубым острым камнем прошли вниз по мгновенно пересохшему горлу.
– Мне кажется или эта тень имитирует мой силуэт? – она тоже поняла, что двигаться пока не стоит: раз враг даёт время на размышления то стоит составить хотя бы начальный план атаки.
– Мне тоже кажется, что она копирует тебя, – Арсений суматошно пытался найти в своей голове хоть какие-то знания о доппельгангерах, мимиках и прочих существах способных принимать чужой облик. Но ему доводилось читать только об редких северных оборотнях «берендеях», которые могут превращаться во что угодно: хоть в камень, хоть в соседа.
– Но почему именно меня? – Екатерина на мгновение забыла, что перед ней враг и внимательно её рассматривала, оценивая её фигуру и грацию.
– Потому что ты отразилась первой в зеркале. Я подошёл после тебя. – Чем дольше он думал – тем меньше шансов на победу он видел. Однако Арсений не собирался никого звать на помощь: возможность провести несколько лет за решёткой из-за проникновения в чужой дом пугала его сильнее смерти.
– Что ж, для разнообразия подерёмся хоть с кем-то красивым.
– Сперва нужно создать барьер вокруг этой комнаты. Ты же не хочешь, чтобы на звуки битвы сюда сбежалась вся деревня, и господин исправник узнал о том, что мы вломились в чужой дом?
Он поднял руку, выставляя ладонь параллельно потолку; тень, среагировав на движение, метнула в него сгусток пламени. Добейся заклинание цели оно бы прошло грудь Арсения насквозь, а его вырванное сердце бы влетело в стену, оставив большое пятно крови. Но Катя успела подстраховать приятеля: чары улетучились с блеклой вспышкой, увязнув в её магическом щите. Звук удара не успел проникнуть за пределы стен – звуконепроницаемый купол уже был создан.
– Быстро ты с такими заклинаниями управляешься. Молодец! – она хотела поаплодировать, дабы выказать своё восхищение, но сейчас был не лучший момент для лишних телодвижений. – Приступаем!
Катя атаковала первой, уверенная в том, что напарник подхватит её темп, и когда надо будет, возьмёт на себя лидерство, дав ей передохнуть, а потом они снова поменяются, если бой выдастся совсем уж затяжным. И судя по тому, как враг принял на себя первое заклинание – бой будет долгим, и возможно, даже проигрышным: тень не стала защищаться (у неё даже на мгновение не возникло такой мысли), она безразлично встретила грудью витиеватые стволы молний, которые просто погрязли в ней. Мощное колдовство было поглощено, как дождевая капля, упавшая на губку. Последовавшую каскадом атаку Арсения ждала та же участь – их оппонент не был прост, и в схватке с ним требовалось изобрести что-то поистине необычное.
Но пока в головах была пустота, пара отбивалась от натиска тени: отступая и отражая атаки, они лишь иногда били в ответ, но всё также безуспешно.
Захлопнув в воздушном прессе очередной летящий в него огненный шар, Арсений убрал доску из-под ноги противника: древесина за доли секунды состарилась на сотню лет и превратилась в труху. Тень замешкалась, когда её опорная нога резко провалилась; Катя, используя заминку, влепила огромной вазой врагу по голове. Оппонент шелохнулся под силой удара, однако видимых повреждений на нём не возникло, оттого и не понятно было возымело это действие какой-то эффект или нет.
Зато абсолютно точно стало понятно, что враг в полном порядке, когда тень, выскользнув из ловушки, одним мощным мимолётным заклинанием отшвырнула парочку к противоположному концу комнаты.
Лёжа на полу, едва в состоянии пошевелиться из-за боли, они, почти закрывшимися глазами, беспомощно наблюдали, как их противник уже готовит новое разрушительное заклинание.
– Есть ещё какие-нибудь идеи? – Екатерина звучала хрипло и устало, её ребра сильно болели, а её зубы и язык были перепачканы свежей кровью.
– Абсолютно никаких. Эта тварь невосприимчива ко всей нашей магии, да и физическое воздействие на неё малоэффективно. Думаю, против неё мы совершенно беспомощны, – он вёл себя собранно и спокойно, к собственному удивлению. Эта была уже третья его стычка с порождениями тьмы, но первая, в которой его рассудок не паниковал, хотя на этот раз смерть была гораздо ближе.
– Может ты чего читал о них? Сам ведь говорил, что ты заядлый книголюб, – она, несмотря на внутреннюю тревогу, всё же не терялась и готовилась защитить их обоих от очередной атаки тени; но та смиренно ждала, когда непрошеные гости вновь пошевелятся.
– Мне доводилось читать только про некоторых тёмных существ. Я же не воин святого ордена и не охотник на нечисть, зачем мне было изучать всех существующих чудовищ. Это не такое уж любопытное чтиво, знаешь ли. – Его алхимическая сумка со всем содержимым болезненно впилась ему в поясницу, причиняя дополнительное неудобство. Ему очень хотелось вытащить её из-под себя, но он не собирался шевелиться пока у него не будет хотя бы простецкого плана действий, пусть даже с минимальным шансом на успех.
– Жаль. Знания убийц чудовищ нам бы сильно пригодились, эти типы носят с собой столько всякого: кучу каких-то непонятных эликсиров, странных амулетов. У них даже серебряные пули имеются, – она дышала с большим трудом, хоть и лежала всё это время неподвижно.
– Ну, раз прочих вариантов нет, давай попробуем серебро. На наше счастье мне сегодня хорошо заплатили. Прикроешь?
– Разумеется!
Вытянув руку вперёд, Катя поставила огромный магический щит разделивший комнату на их половину и половину соперника. Тень тут же швырнула несколько мощнейших чар: сил Екатерины едва хватило, чтобы выдержать такую атаку. Арсений, так быстро, как только мог, достал из кармана брюк серебряные монеты, несколько из них вывалились на пол, но он их поднимать не стал – на его взгляд и тех, что в руке было вполне достаточно.
Широкий взмах и вся пригоршня подлетела к потолку, зависнув над головой тени. Громкий щелчок пальцами от Арсения, и практически весь его сегодняшний заработок превратился в пыль – блестящую, красиво сверкающую пыль – которая мелким дождичком посыпалась вниз, накрывая тонким покрывалом врага и всё в радиусе двух шагов вокруг него.
Соприкоснувшись с серебром тело магической твари, начало прожигаться и обугливаться, словно тлеющая бумага. От неё повалил дым. Тень попыталась уйти, но серебряная пыль уже успела опуститься на пол, и её нога тоже зашипела и стала расползаться. Существо попыталось отряхнуться, сбросить с себя налёт серебра, однако то въедалось в его тело, проникая всё глубже, растворяя могучего охранника казавшегося до этого момента таким непобедимым.
Всего несколько секунд потребовалось, чтобы существо исчезло не оставив после себя даже пятна на полу.
– Неужели всё закончилось?! Даже не вериться, что мы остались живы! Уф! – она продолжала лежать распластанной на полу не желая шевелиться.
– Похоже на то. Сам с трудом верю, что мы победили, – он снял сумку и поставил её рядом, давая спине долгожданный сладкий отдых.
– Хорошо, что у тебя при себе оказалось серебро, – перестав смотреть в потолок, она повернулась к нему.
– Я собирался на эти деньги угостить тебя мороженым или ещё какими-нибудь вкусностями, – небольшая расстроенная ухмылка нарисовала на его лице досаду.
– Знаешь, мои прошлые кавалеры тоже пытались меня удивить: они дарили мне цветы, водили меня смотреть на водопады и тому подобное… но ты первый кто решил развлечь меня смертельными битвами с созданиями тёмной магии.
– Прости. Мне жаль, что встречи со мной не выходят романтическими.
– Зато запоминающимися. Ты точно знаешь, как развлечь девушку, – Катя перекатилась и легла на Арсения. – Ты ещё тот дамский угодник.
Немного резко приблизив голову, она поцеловала его прямо в губы, сияя от радости. Её поцелуй был сладким и горячим, в отличие от поцелуя Лизы, который был шёлковым и нежным. Катя, не испытывая лишней скромности, совсем не спешила останавливаться, сопровождая поцелуй медленными поглаживаниями его густых волос.
– Ух ты! – Всё что он смог выдать, когда их поцелуй закончился. Несколько секунд Арсений растерянно смотрел в её глаза, которые выражали куда больше уверенности в случившемся поступке, чем его взгляд. Первоначальная робость быстро прошла, и он всё же сподобился на романтику. – Стоило рисковать своей жизнью ради такого момента.
Екатерина звонко посмеялась в совершенно не свойственной ей манере.
– Приятно слышать такое. Но в следующий раз, если захочешь поцеловаться, лучше просто скажи. Не нужно ради такого вызывать демонов из преисподней, – она не спеша провела рукой по его лицу.
– Кстати о демонах, давай посмотрим, что же там такого тень охраняла, – обняв подругу, он поднялся вместе с ней на ноги и, отставив её в сторонку, подошёл к нише, которую скрывало зеркало.
Там оказалось немного вещей: чёрный балдахин, белая маска с красными волнистыми линиями и сложенный в три слоя жёлтый пергамент.
Первым делом Арсений взял именно бумагу.
– Что там написано? – Катя больше заинтересовалась накидкой, которую она тут же принялась трогать и осматривать.
– Приглашение на званый вечер в поместье Ухаровых, которое состоится через неделю. Ты знаешь, где оно находиться? – он протянул ей письмо.
– Да, – одев на себя балдахин, она приняла бумагу и бегло её прочла.
– Вот и отлично! Покажешь мне, где это, – следующее, что он принялся изучать, была маска. Спереди она казалась обычным карнавальным атрибутом, но вот с внутренней стороны её покрывали всё те же символы похожие на что-то среднее между геометрическими фигурами и иероглифами.
– Подожди, ты же не хочешь сказать, что собираешься отправиться туда?
– Ну а что не так? Маска у меня есть, подходящий наряд тоже имеется и приглашение на руках. Схожу к этим Ухаровым и узнаю, что затевает эта секта. Нельзя же им и дальше позволять убивать людей, – Арсений приложил маску к своему лицу и повернулся к ней, полагая, что подобный жест докажет ей, что его ни в коем случае не раскроют.
– Я пойду с тобой! – Катя решительно вырвала маску у него из рук, возвращая ему приглашение.
– Как? Маска-то одна и плащ тоже, – он снял с неё чёрную накидку и, свернув её в рулон, убрал подмышку.
– Прикажу кому-нибудь сделать такую же.
– И этот мастер, увидев демонические символы, конечно же, не откажет тебе и не сообщит о тебе ни полиции, ни священнику.
– Я заплачу ему столько, сколько потребуется, чтобы он молчал об увиденном, – она обиженно надула щёки и увела взгляд, понимая, что сказала глупость.
– Сомневаюсь, что кто-то рискнёт навлечь на себя гнев церкви ради денег. Мне придётся пойти туда одному, с этим ничего не поделать. Верь мне, я со всем справлюсь. Я должен их остановить, иначе они весь твой уезд изведут.
Глава четвёртая: Упрямство.
Упрямство одна из тех редких черт характера, которую сложно однозначно отнести к отрицательным или положительным критериям личности: с одной стороны упрямые люди очень раздражают своей не возможностью идти на компромиссы, не желанием признавать чужую правоту, и полным пренебрежением чужими советами – абсолютно убеждённые в непогрешимости собственных умозаключений; с другой же стороны упрямство помогает нам добиться цели – идти к мечте даже когда все нам говорят, что это полная глупость, и всегда твёрдо отстаивать свою позицию идя против целого мира. Порой близкие нас любят за наше упрямство и решимость – порой ненавидят. И мы сами до конца не понимаем, делает ли наша настырность нас лучше или нет.
Сейчас же Арсений был однозначен в своей оценке: ему хотелось придушить Катю за её упрямство. Но он терпеливо пытался её убедить в глупости намеченного ей плана, и в абсолютно не нужном подвергании себя риску.
– А мне всё равно, что ты там считаешь. Я сказала, что сделаю это с тобой или без тебя, но вместе у нас будет больше шансов на успех, – она пришла к нему рано утром вся довольная и сияющая, а теперь стояла и кричала на него злая от того, что он не «вдохновился» её замечательной идеей.
– Ты сама-то послушай, что ты предлагаешь: вломиться в полицейский участок и выкрасть оттуда несколько вещдоков. Ты понимаешь, что если нас поймают, то даже твой отец тебя не спасёт, а что со мной будет, так и говорить страшно, – он всегда был очень бодр и энергичен по утрам, но даже он начинал уставать спорить с ней. Людей настолько не готовых уступать, ему ещё видеть не доводилось. Возникни у неё такая необходимость, она бы переспорила даже камень.
– Если отправимся вдвоём, то у нас всё пройдёт хорошо. Никто ничего не заметит, там ночью всего один охранник, да и тот большую часть времени спит. Так что идём со мной или я отправлюсь туда одна. Но тогда уже всё будет исключительно на твоей совести, – Катя не только вела себя очень настырно, но и активно жестикулировала, раздражённая его неверием в гениальность её стратегии.
– Ох, какая же ты… – Он потряс перед собой крепко сжатыми кулаками. – Зачем тебе это? Я справлюсь со всем в одиночку, доверься мне, пожалуйста.
Арсений едва не встал перед ней на колени абсолютно утомлённый их долгим спором – он уже был готов пойти на всё лишь бы переубедить её. Однако даже свяжи он её, она бы всё равно нашла способ осуществить задуманное.
– И слышать ничего не хочу. Я не отпущу тебя в это змеиное логово в одиночку. Я всё от отца узнала: у первого убитого, который являлся другом твоего отца, полицейские нашли точно такую же маску и плащ. Так что, если мы выкрадем их, то сможем отправиться туда вдвоём. И у тебя будет партнёр, который, в случае чего, прикроет тебе спину. А вернее сказать: милая и очень привлекательная партнёрша, владеющая боевой магией лучше тебя, – Катя смягчилась и обняла его, сомкнув свои пальцы в замок на его затылке. Немного раскачиваясь, она смотрела в его глаза невинным нежным взглядом.
– Раз ты так решительно настроена, то у меня не остаётся другого выбора, кроме как починиться. Надеюсь, в тюрьме нас посадят в одну камеру. Где я буду до конца жизни говорить тебе, что я тебя предупреждал, – Арсений положил руки ей на талию и немного покружил её как в танце, уступив в споре то ли из-за усталости, то ли из-за её обезоруживающего взгляда.
***
День они скоротали простыми прогулками и разговорами не о чём, как это часто любят делать влюблённые. Всё обошлось без споров, ругани и препирательств – молодые люди просто приятно провели время в компании друг друга, не особо обращая внимание на происходящее вокруг.
Вечер же для них прошёл в томительном ожидании и нарастающем волнении. Катя всё активней стремилась войти в участок, а в Арсении всё крепче утверждалась мысль, что это всё очень плохая идея, но повлиять на подругу он уже никак не мог.
Ночью они, наконец, рискнули войти в здание полиции и сразу же убедились, что информация полученная Екатериной от её отца графа Белова оказалась не такой уж достоверной: мало того, что вахту несли аж четыре человека, так ещё и спать из них никто не собирался.
– Ну как, уже убедилась, что это всё плохо кончится? Давай уходить обратно, пока мы окончательно не влипли. – Проникнув через окно (которое Арсений сперва растворил заклинанием, а потом восстановил обратно), они спрятались за высоким столом заваленным папками с документами; и робко осматривали окружение, высовываясь из-за углов столешницы.
– Не паникуй раньше времени. Иди за мной пока нас никто не видит, – она шлёпнула его тыльной стороной ладони по плечу и вприсядку пошла в следующее помещение. Поскольку окна в хранилище не выходили, им пришлось влезть в комнату расположенную поблизости от него.
Лишённый право выбора Арсений, перебирая в голове дюжину проклятий, последовал за Катей, осторожно наступая на каждую половицу.
Не знающие покоя полицейские расхаживали по зданию, больше смотря под ноги, чем по сторонам. Но даже так, они едва было ни заметили нарушителей – лишь кое-как вымуштрованная за год в военной академии реакция позволила курсанту успеть спрятаться за выступом стены и утащить туда подельницу.
– Ох, ну и деньки пошли, – идущий по коридору полицейский резко повернулся к коллеге, стоявшему в углу маленькой комнаты полной книжных шкафов. – Буквально каждую неделю убитых находим. В нашем уезде никогда такого не было.
– Да, ситуация вырисовывается прескверная. Паскудским делом пахнет, богиней клянусь, – перестав подпирать угол, он вышел в коридор и стал подпирать неровно окрашенную зелёную стену.
– Мне не понятно только одно: почему наш исправник пытается всё выставить как обыденную смерть? Почему скрывает, что это убийства? – он снял фуражку, вытер её от пота и надел обратно.
– А ты сам слепой что ли? Не видел, какими знаками они покрыты. Это ритуальные убийства, не иначе. И едва кто прослышит про то, что тут орудуют культисты, так слух домчится и до святых орденов. Понаедут сюда тогда все эти рыцари: Ордена Святой Слезы, Ордена Алого Дерева или Ордена Белого Золота. Чёрт их всех разберёт с их названиями. А ты сам знаешь, что этим людям и император не указ. Прискочут сюды и будут свои порядки устанавливать, а оно тебе надо? – он дерзко кивнул в сторону собеседника, тот шустро замотал головой. – Вот и я хочу спокойно свою работу делать. Без надменных головорезов за спиной возомнивших себя защитниками идеалов богини от сторонников убеждений Зеля. Мы тут и без них, САМИ, разберёмся. А теперь пойдём, застоялись мы с тобой.
Ухватив молодого напарника за китель, он вместе с ним направился в противоположный конец коридора, где они и скрылись за дверью.
– Вот видишь! Даже полиция напугана происходящим. А ты собираешься к ним идти совершенно один, – Екатерина осторожно вышла и заглянула в комнаты. Убедившись, что там пусто, она замахала рукой, показывая партнёру, что можно двигаться дальше.
– А ты не думала, что я иду туда один исключительно потому, что не хочу подвергать опасности дорогих мне людей, – он вышел из-за укрытия, смело продвигаясь к двери, за которой скрылись дежурные.
– Ах, как это мило. Сейчас разрыдаюсь! А ты не думал, что у меня могут быть те же мотивы?
– Тихо ты! – приоткрыв дверцу, Арсений выглянул в щель.
Там никого не было. Охрана уже ушла дальше, оставалось лишь надеяться, что они не пойдут обратно в сию же секунду.
– Не смей затыкать мне рот! – она стукнула его, кулаком в ребро.
– Хранилище вещдоков слева? – Пара нарушителей вышла в коридор, невольно прижимаясь к стене, будто они могли с ней слиться.
– Да, если я правильно помню, – щурясь, она почесала затылок, не совсем уверенная в собственной правоте.
– А говоришь, что всё продумала. Давай, в следующий раз планы буду составлять я. – Взявшись за руки, грабители выдвинулись дальше.
Память графиню не подвела, хоть она и была тут всего один раз, да и тот в прошлом году, хранилище действительно оказалось в указанном ей направлении. Добрались они до него на удивление тихо и без встреч с полицией, что, несомненно, добавило им уверенности. И чем дальше они продвигались – тем меньше в них оставалось страха и больше становилось азартной лживой самоуверенности.
Путь к желаемой цели им преградила стальная решётка, наглухо вмонтированная в стены, пол и потолок. Дверь собой представляла такую же конструкцию из толстых металлических прутьев со встроенным замком. Взломать или сломать такое представлялось процессом довольно долгим, а потому опасным.
– Ну и что будем делать? – блеснув самодовольной улыбкой, он сел спиной оперевшись на решётку, устало запрокинув голову.
– Ты же сможешь состарить замок, как ты это сделал с окном. Так и проберёмся внутрь, – её неосторожный возглас негромким эхом прошёл по коридору, но не далеко: быстро ослабев, слова растаяли в тягучем пыльном полумраке закоулков блёклых стен.
– Это не такое уж простое заклинание, знаешь ли. Иначе бы каждый мог его делать и в замках, как и в дверях никакого смысла бы не было, – колючий вымученный стон вырвался из него, когда он отлип от насиженного места и подполз к замочной скважине.
– Ну, ты ведь сможешь это повторить, верно? Ты, ведь, у меня молодец. – Тон голоса больше походил на издевательский, чем на хвалебный. Однако Катю всегда было трудно понять, хвалит ли она или ехидничает. Арсений всё-таки решил выбрать для себя первый вариант.
– Конечно, смогу. Мне просто было интересно, а как бы ты пробиралась сюда, если бы меня не было? – Из-под приложенной к стали ладони поползла рыжая короста пожирающая металл, которому ещё пару десятков лет не должно было грозить подобное.
– Да ни как. Я наврала тебе, что отправлюсь сюда с тобой или без тебя. Без тебя я бы не пошла. Но я была абсолютно уверенна, что непременно найду способ убедить тебя отправиться со мной. И вот мы здесь. – Длинные гладкие пальцы указали на пространство вокруг.
– Ты сводишь меня с ума, – бережно и неспешно он отворил решётчатую дверь, стараясь, чтобы кусок проржавевшей стали не грохнулся на пол.
– Сочту это за комплимент, – вызывающе поправив волосы, она пошла вперёд, и, проходя мимо него, показала ему язык. Что только усилило злость и раздражённость партнёра, который, закрыв за собой дверь, принялся обратно восстанавливать замок, покрываясь жарким потом.
Высокие хлипкие стеллажи, заваленные пронумерованным хламом, занимали большую часть и без того маленького помещения. Плотно прижатые друг к другу, они были выстроены в ровные ряды, словно собирались участвовать в параде.
– Ну и где нам их искать? – Арсений лишь бродил и осматривался, опасаясь к чему-либо прикасаться.
Как алхимик он прекрасно знал, что некоторые орудия убийства могут быть отравленными, а особо дорогие яды способны сохранять свойства годами даже будучи нанесёнными на клинок.
– Ну, убийство было совершено недавно, так что вещи убитого должны быть где-то близко к выходу. Ищем шкафы, на которых меньше всего пыли, – казалось, Катю уже совершенно не пугало происходящее: она решила, что дело уже сделано, совсем забыв, что им ещё нужно как-то выбираться обратно.
Протиснувшись мимо пары рядов, они обнаружили приставленный к стене шкаф с кипой относительно свежих вещей, едва успевших покрыться хотя бы тонким слоем серой везде проникающей приставучей пыли.
– Думаешь, они там? – он обернулся, прислушиваясь к звукам из коридора. Его сердце на мгновение замерло, но похоже, пока к ним никто не шёл, и Арсений тихо выдохнул.
– А вот сейчас и узнаем. – Они подошли к полкам; небрежно перебирая вещи, нарушители быстро отыскали маску и балдахин точно такие же, как и найденные вчера в доме охраняемой тенью.
За углом звякнула связка ключей, за ней последовал щелчок замка и скрип стальных петель. В испуге побледневшая парочка несколько раз быстро переглянулась, не веря своему слуху. Но стремительно приближающиеся шаги не оставляли им сомнений.
– Что нам делать? – Боясь быть громкой, она говорила сквозь крепко сжатые зубы. Держа в правой руке балдахин и маску, левой рукой Катя схватилась рукав Арсения, притягивая его поближе к себе.
– У меня только одна идея, поданная нашими вчерашними приключениями. Это будет сделать очень тяжело. Столько колоссально трудных заклинаний за один вечер, как бы у меня сердце не остановилось от таких частых нагрузок, – прикрыв глаза, и медленно вдыхая и выдыхая, словно на медитации, он собирал силы.
Вязкая похожая на дёготь жидкость лилась вниз из его судорожно дёргающейся левой руки, образуя антропоморфный силуэт. Ладонь и предплечье Арсения посинели, словно в них остановилось кровообращение, но магия продолжала создаваться: существо всё росло, становилось более объёмным и материальным. Вскоре рядом с ними стояла тень – точно такая же, как та, что напала на них прошлым днём.
Активизировав свои остатки уже не магических, а физических сил. Арсений пнул стоявший перед ними стеллаж и бросил тень вперёд. Испуганный внезапным шумом караульный был ошарашен на столько, что не увидел ничего, кроме стоящей перед ним тени.
– Нарушитель! – в панике он просто грохнулся на задницу, и не в состоянии шевелиться только и делал, что кричал в пространство позади себя. – Нарушитель!
Чёрный силуэт, перепрыгнув через человека, помчался вдаль по коридору. Лишь тогда полицейский нашёл в себе мужество подняться, и преследовать ускользающего в застенках вора.
Хорошо понимая, что путь чист, и медлить нельзя ни секунды, Катя побежала вдоль глухих стен, за руку ведя с трудом сохраняющего сознание Арсения, уже плохо понимающего, что вообще происходит и где он находится. Однако пусть мозг и полностью устал, силы бежать, в его молодом крепком организме, пока ещё оставались.
Где-то в кулуарах доносились ругань, брань и выстрелы. И пока они не затихали, истинные нарушители могли оставаться уверенными в собственной незаметности.
Екатерина остановилась у первого же окна. Её весь покрытый потом спутник едва не рухнул на пол. Вручив ему маску и плащ, она прислонила его к противоположной стене и выбила стекло вместе с рамой мощным столпом ветра. Осколки разлетелись так далеко, что можно было пролезть в отверстие не боясь порезаться. Крепко взяв Арсения за плечи, Катя, с трудом выталкивая тяжёлое тело напарника, пропихнула того наружу.
Сама воровка пролезла легко; больше оглядываясь назад, чем смотря вперёд, она споткнулась о ногу, уже едва способного шевелится друга, и упала прямо на него. Но это совсем не спасло её от ушибов: она умудрилась больно удариться локтем, коленом и поцарапаться лицом о растущий рядом куст.
– Ты что, решила меня добить или это полицейские в меня чем-то кинули? – Его речь уходила куда-то в землю и доходила до напарницы через густую траву.
– Да помолчи ты! Я сама едва не убилась! А-а! – скатившись с него, она тут же принялась тереть ушибленные места. – Ладно, на это всё нет времени. Нам нужно идти дальше. Давай, милый, поднимайся, поднимайся.
С грацией пришибленной обезьяны парочка встала и поковыляла на другую сторону абсолютно не освещаемой улицы. Хромой исцарапанной Кате пришлось на своей спине тащить едва передвигающего ноги Арсения. Широта местных улиц вызывала сейчас у них только раздражение и ненависть – им пришлось тащиться, чуть ли ни целую минуту, прежде чем они смогли скрыться в тёмных переулках за спящими в без лунной ночи домами.
– Неужели у нас всё получилось. Как-то слабо вериться, что нам удалось ограбить полицейский участок и уйти не замеченными. – Его тело с трудом держалось на ногах, раскачиваясь, словно молодая осина при сильном ветре.
– Да всё вышло! – Короткая серия смеха сопроводила её радость. – И ты был просто восхитителен! Да мы бы с тобой могли бы банки грабить, если бы не были такими богатыми.
Екатерина ударила его кулаком по плечу; едва не израсходовавший себя без остатка Арсений начал заваливаться даже после такого слабого удара. Быстро спохватившаяся подруга поймала его и, прижав к себе, страстно и по хищному голодно поцеловала его.
***
Манящие своей таинственностью звёзды выплетали сияющие узоры яркими нитями, создавая иллюзию собственной близости: казалось, стоит залезть на крышу да подпрыгнуть, и вот она – загадочная пылающая снежинка в твоих руках. Ну, как и всё очаровывающее простотой и доступностью, эти небесные странники были лишь приманками настырно манящими ненасытных до знаний людей в иные миры. Заставляя их тысячелетиями биться в тщетных попытках подняться в небеса.
– Обожаю летние ночи: они такие романтичные и уютные. Есть в них что-то ещё, что-то такое манящее, но такое ускользающее. Не могу только объяснить что именно. Просто уж очень хорошо мне в такие моменты. Понимаешь? – Лиза неторопливо шла, взирая на небосвод, сверкающий, словно обшитая бисером ткань.
– Да, понимаю. Хорошо тут у вас. Мило и завораживающе, – Арсений, больше обеспокоенный её безопасностью, чем звёздами, смотрел вниз, следя за тем, чтобы она не споткнулась об какую-нибудь выбоину на дороге.
– Я вот не понимаю. – Её высокий голосок броско разливался по проглоченным самой ночью окрестностям. А тоненький указательный пальчик быстро ездил по нижней губе увлечённый раздумьями. – Почему ты ходишь собирать растения, разве их нельзя создать с помощью магии?
– Ты забыла, чему тебя учили в третьем классе? – он ярко улыбнулся, про себя посмеиваясь над её вопросом.
– Ты имеешь в виду то объяснение про хлеб? Что, мол, с помощью магии можно создать хлеб, но гораздо быстрее и проще испечь его из муки, – Елизавета слегка притихла и замедлилась, уловив где-то за покатыми крышами какой-то не естественный не гармонирующий с окружением звук, тонкой иглой впившийся в её чуткий ещё не искажённый старостью слух.
– Это работает и с травами тоже. Слишком многое нужно держать в голове, чтобы сотворить материальную вещь, и если ты ошибёшься хоть на долю процента в своих расчётах, то всё рассыплется. Поэтому в продовольственных масштабах создавать такое не выйдет. А мне тут уже столько зелий заказали, боюсь до конца лета не успеть, – Арсений грустно хмыкнул, думая о своём неминуемом отъезде от сюда, однако он тоже напрягся: необычный звук, слабо донёсшийся из этой легко рассеиваемой летней темноты, не ускользнул и от него.
