– Что, хотелось быть на моем месте? Ты бы выжил? Они стреляли по мне, даже не моргнув глазом! Понимаешь?
– Понимаю. Прости. Я просто очень за тебя волновался.
– Кстати, меня зовут Аарон Бейли. Сокращение от полного имени. А так меня зовут Алекс Аронский… Ф… Фон… Бейли. Александр Аронский, то есть. Nice to meet you, my dear friend.
– Погоди. Так за запонках твое имя?
– Стало быть, мое. Ужасно, да? Я просто ходячая мумия из двенадцатого века. А, может, и не из двенадцатого, а даже раньше. Я даже помню, как зародилась Земля.
– Ну это уж совсем невозможно! – нет, я не верю ему. – Еще что-нибудь удалось узнать, кроме имени?
Параллельно разговору я ухаживаю за другом. Аарон просит налить ему молока, он очень любит молоко с украинскими бубликами или пряниками. Подносит кружку к губам, но не отпивает.
– Ну, Сотников оказался не больно разговорчив, а потом и вообще сознание потерял. Тут моя вина, конечно, я был груб. Но имя фирмы он назвал. “МИР”. Очень мирно с их стороны, не так ли? Говорит, они действовали мне во благо, пытаясь подавить монстра во мне.
– Расскажи все, что там было, раз уж меня с собой не взял.
– Припертый к стенке, доктор выложил все, что знал обо мне, но доблестная команда во главе с охраной ждала моего прихода. Только представь себе: стоим мы с Виктором в лесу, я держу его за горло, а на меня направлена добрая сотня красных лазерных точек. Конечно, мой длинный язык не смог удержаться, чтобы не съязвить, и за это вот, полюбуйся! Простреленная и окровавленная одежда! – Аарон улыбается, сжимая кружку в руке и жестикулируя, и я радуюсь, видя, как он оживает и с восторгом рассказывает о своем визите во вражеское логово. – Даже не знаю, что с собой делать.
Я беру с кухни пачку шоколадных пряников, которые Аарону очень нравятся, протягиваю ему, и он, жуя и жестикулируя, продолжает красочно описывать произошедшие между ним и врагами военные действия.
– И вот тут, – продолжает он, – наступает самое интересное! Видел бы ты их лица, когда здание просто исчезло с лица земли! Мне показалось, что оно загораживало превосходнейший вид на лесную полянку. В общем, бывшие пациенты разъехались по домам, и теперь все в порядке, теперь можно и остановиться.
– Остановиться? Не понял. – я перевариваю в голове услышанное. – Но мы так близки к разгадке! Аарон. Ты что же, боишься своего прошлого?
– Денис! – он прям мрачнеет. Видно, что я попал в яблочко. – По словам Сотникова, я сам создал в себе монстра, чтобы убивать. Каково это узнать? Что же будет дальше?
– Я чувствую, что все будет хорошо, вот увидишь. Поверь мне, мы так и останемся лучшими друзьями, что бы ни случилось и что бы мы ни узнали о тебе.
– Что? Ты, черт тебя дери, хотя бы выслушай! Я опасен. Понимаешь? Я могу убить и тебя, и твою семью. Ну вспомни, я дом чуть не спалил, твое лицо покалечил, я коллегу своего убил и занял его место!
– Вот поэтому нас не оставят в покое, пока ты не найдешь прошлое! Аарон Бейли, ты обязан узнать правду. Вдруг это все обман?
Он закусывает нижнюю губу так, что из нее идет кровь. Вспоминается, как этот парень исцелил мои ожоги, как оставил меня здесь, в безопасности, а сам отправился в психушку. Он оставил в живых Виктора Сотникова, хотя за столь гнусное обращение я бы и сам не прочь этому гаду открутить башку.
– Сотников сказал мне, когда я приезжал тебя навестить, что коллеги из Лос-Анджелеса ищут тебя. Это, наверное, и есть корпорация “МИР”. Думаю, ответы найдутся там.
– Коллеги из Лос-Анджелеса? Точно! Хороши коллеги. И зачем я им нужен? – пауза. – А вам я зачем? Вам от меня что надо?
– Потому что мы тебя любим. – я даже не думаю над ответом. Мне все очевидно.
– Это да. Но зачем? Зачем вы меня любите?
Все это клево – все эти геройские истории про спасение людей из психушки, но мой друг явно заблуждается на свой счет. Кому выгодно, чтобы он был убийцей? Мы замолчали после его вопроса о любви и просто бредем, куда несут ноги. Молча. Аарон ушел в себя, вернется не скоро. Я предлагаю ему навестить моих родителей, и он, к моему удивлению, соглашается. Но я вижу, как тяжело ему туда идти. И он не делится, почему.
– Кто там?
– Свои!
– Ребята! – мама кричит из-за закрытой двери, быстро щелкая замками и выбегая нам навстречу. Родители кидаются мне на шею, и я тоже не выдерживаю напряжения, смахивая текущие слезы. Наблюдающий за трогательной встречей из-за угла Аарон, как обычно, жмется у входной двери. Он ощущает себя чужаком.
– Сынок, ну иди сюда. Чего ты там стоишь? – зовет его отец и обнимает также крепко, как и меня. – Опять вы без предупреждения. Саша, спасибо, что не обманул.
Мама тоже обнимает Аарона в знак того, что его здесь тоже очень ждали, его тоже здесь очень любят. Он мне не солгал. На гладком юном лице сияет улыбка.
– У нас получилось… – шепчет он, закрывая от удовольствия глаза – тепло родных объятий не заменить ничем. Но этот мрачный взгляд в сторону после объятий.
“Что ты задумал?” – спрашиваю я у него.
“То, что должен, чтобы обезопасить вас. Усмири своих родных, мне не нужна их любовь и обнимашки. Они раздражают меня”.
“Да что с тобой? Они тебе рады! Тебе!”
“И еще – я им не сынок. Я старше вас всех вместе взятых. Какой к черту сынок?”
“Аарон! Прекрати вести себя по-свински! Иначе я…”
“Иначе не могу, прости. Я и так позволил вам подойти ко мне слишком близко. Слишком!”
Как же приятно дома: мама занята обедом, отец что-то чинит в своей комнате, сестра болтает с другом. Последний внутренний диалог создает между мной и Аароном видимое напряжение. Друга, чтобы не маячил с кислой мордой, отправили по делам в супермаркет, а мы садимся в гостиной обсуждать, чем же его порадовать.
– А когда у него день рождения?
– Не знаю. – я жую пирог с малиновым джемом, который мать наскоро приготовила в духовке, нервно запивая его чаем. – Ну правда.
– А давайте устроим ему настоящий праздник! – шепчет Маринка. – Уж что-что, а день рождения должен быть у каждого. Не важно, в какой день, важно, что мы любим его.
– Здорово! Так и сделаем. – маме нравится эта идея.
Аарон входит в квартиру, сжимая в руках пару бумажных пакетов. Пока мы болтали, он купил все продукты по списку.
– Я все принес! – он закидывает продукты на кухню и заходит в комнату. Маринка нарушает молчание, создавшееся после прихода друга.
– А мы тебя ждем. У нас для тебя сюрприз.
– Правда? Забавно. У меня для вас тоже. – его появившаяся на мгновение улыбка стирается с лица, он мрачнеет настолько, что я пугаюсь. Мама с папой тоже обращают на это внимание.
– Тогда мы первые! Надо же тебя порадовать. Мам, доставай подарок.
Мама подходит к Аарону и протягивает ему маленькую квадратную коробочку. Внутри – серебряный ангел с бриллиантовым сердцем. Кулон на цепочке.
– Это в честь чего? – Аарон достает кулон, вертит в руке, словно капризный малыш, который хотел что-то другое. Ему не нравится.
– Мы не знаем, когда у тебя день рождения. Но мы решили, что можем отметить этот день сегодня. – Марина очень жизнерадостно улыбается, подходя к Аарону и застегивая замок цепочки за его шеей. Он не очень-то доволен. Она достает Polaroid, мы все встаем рядом.
– Сыыыыыр!
Фотокарточка выходит из аппарата, Марина дает ее Аарону.
– На память!
Друг отстраняется от нас.
– С чего вы, ребята, решили, что надо отмечать мой день рождения неизвестно когда? И что мне нужна память о вас?
Нет, он невыносим сегодня. Его будто подменили. Он всегда был так добр и учтив с родителями, излишне говорлив и счастлив, а теперь язвит в каждой фразе.
“Аарон. Ты пугаешь меня”.
“А ты думал, что я буду радоваться, находясь здесь? Ты ошибся. Я не слуга вам – по магазинам ходить! И день рождения у меня не сегодня”.
Я замечаю, что его добрые глаза больше не блестят. Искра в них окончательно потухла. Зрачки укрупнились и потемнели, как у хищника.
“Да что с тобой, друг?”
– Оставьте меня! Это приказ! – холодный, стальной как ножи голос, от которого я вскакиваю, и меня словно отбрасывает на пару метров – грозный рык эхом продолжает звенеть в ушах. – И не трогайте меня, ясно? Мне противно, мне тяжело среди вас. Вы слишком приторные, слишком добрые. Вы видите во мне ангела? Да идите вы к черту! Нет, к дьяволу! Вы на самом деле не представляете, сколь я гадок и безжалостен! А вы видите мир в своих розовых очках! Очнитесь и посмотрите, кто перед вами!
Эти слова он говорит не в мыслях, он произносит их при всех. Встает и уходит в спальню.
Двенадцатый аккорд. Огненный ангел с холодным сердцем.
Решение принято, мистер Бейли. Или как вас там… Выкладывайте всего себя на поверхность, хватит прятать за пазухой правду. Эти люди, эта семья. Для чего они вам? Потешить самолюбие? Хочется, чтобы в вас верили. Ваша противная лощеная рожа вызывает у них умиление и доверие к вам. Но что вам от них нужно? Вы питаетесь энергией таких, как они, их вера вам вкусна. Поэтому вы убили Питера Грейта. Вы и их убьете, если они вдруг перестанут вами восхищаться? Вам доподлинно известно, что вы не человек, и теперь не стоит даже думать о человечности. Существо, способное на безжалостное убийство. Время раскрывать карты, мой друг. Время быть Александром.
И вдруг мое сердце предательски трепещет и словно отряхивается ото сна, расправляя маленькие крылышки. Чувство эйфории и какого-то непонятного восторга расходится по телу. По коже бегут мурашки. В спальню идет Денис. Вечер. Тишина. А внутри словно готовится буря.
– Да что с тобой, Аарон? Ты всех обидел. Иди извинись! – он дотрагивается до меня. Я ощущаю его поддержку, но не готов принимать ее. – У тебя глаза на мокром месте. Ты холодный. Замерз? Я сейчас одеяло принесу.
Я ежусь от его теплого касания, стараясь ладонью разгладить маленькие непослушные бугорки на теле.
– Я в полном порядке. Ты можешь сейчас пригласить сюда родителей? Я должен с вами поговорить.
– Извиниться хочешь?
– Нет. Кое-что другое.
– Тогда мы пойдем в парк, Маринка предложила погулять, остыть. Пошли с нами. На улице и поговорим.
– Нет. Я останусь дома. Видишь, у меня нет настроения.
– Хорошо-хорошо. Но такая чудесная ночь пропадает зря! Завтра уже дожди обещают
Я смотрю в окно на яркое суперлуние. Очень хочется разделить радостное настроение с семьей, но ни за что на свете не сойду с выбранного пути, единственно правильного для меня. Других путей с минимальными потерями я не вижу.
– Ладно, если передумаешь, мы в парке.
– Я не передумаю, спасибо. – сжимая кулаки до крови, жду, когда же он уйдет. Еще немного, и я сдамся. Уходи, Денис. Уходи, умоляю!
Ушли. Закрывая глаза, я погружаюсь в сны. Держись, Аарон. Держись.
Как же хорошо на улице! Темнота не мешает мне разглядывать косые капельки начинающего моросить дождя. Подставляя лицо под струю небесной воды, я, наконец, ощущаю комфорт и легкость. Казалось, этот длинный день не закончится вовсе, но вот последний лучик света прячется за горизонтом – он тоже хочет отдохнуть. Люди на улицах разглядывают сумасшедшего, стоящего под дождем и любующегося небом, а мне так хорошо, что, забыв обо всем на свете, я наслаждаюсь прохладной влагой. Вода намочила пиджак и брюки, добралась и до ботинок, но это не портит радостного настроения. Ощущение, что все будет хорошо, что выбран правильный путь, обволакивает тело мокрыми каплями. Кто-то сказал, что дождь – это слезы ангелов. А я точно знаю – на небесах не плачет никто! Там легко и тепло, беззаботно и комфортно, там нет печали и грусти, есть только любовь к Богу, переполняющая всю оболочку тел. Там счастье. Мои мысли перебивает резко начавшийся ливень, меня словно окатывают из ведра, приходится бежать под крышу. Минут через десять “плач ангелов” прекращается, и я продолжаю путь к самому высокому зданию в Лос-Анджелесе – “First Interstate World Center” на Гранд Авеню. Спросите у любого местного жителя: “Что это за высотка?” – и люди ответят: “Это самая мощная и влиятельная школа искусств в мире!” Так и есть. А раньше все было по-другому.
Когда судьба подарила мне замечательного друга, никакой влиятельной и мощной корпорации тогда не существовало. Было обычное, почти неприметное двухэтажное здание с покосившейся надписью “Peterson’s Instrumental School”, куда мог прийти каждый, кто хотел заниматься музыкой, независимо от вероисповедания, количества приданого и носимого титула: графы, аристократы, малоимущие, дети, инвалиды и совсем бедняки – Артур не отказывал никому. Спотыкаясь о безразличие президента Милларда Филлмора к искусству и к стране в целом, Петерсон все-таки добился, чтобы маленькая школа получила лицензию на право осуществления коммерческой деятельности, а это означало, что за концерты ученики смогли получать деньги, пусть и небольшие. Артур отдавал 80% прибыли от предприятия музыкантам, считая своим долгом просто открывать перед людьми двери в искусство, и лишь 20% шло на становление и продвижение дела. Однако, люди сами несли деньги и жертвовали их школе, чтобы всем вместе осуществить великолепную мечту: построить дворец, откуда идет прямая дорога на сцену.
Я шел по улице, гонимый страхом одиночества и совершенно потерянный, а дождь лил, не прекращаясь, уже вторые сутки. Навстречу неслась пролетка, а мне было все равно, мне так хотелось умереть. Столкновение оказалось неизбежным, ведь за стеной водной стихии совершенно нельзя было что-то разглядеть. Сбив меня, экипаж остановился. Управлял коляской мистер в черном плаще и с элегантной шляпой. Так произошла наша встреча. Я никогда не забуду блестящие огоньки его зеленых глаз, в которых сокрыта великая теплота и большое горячее сердце, самая крепкая дружба и немножко одиночества. Он спрыгнул, подбежал, принялся щупать пульс, а я плакал вместе с небом, потому что остался бессмысленно существовать. Глупо желать смерти, прекрасно зная – у тебя от нее прививка. Раны затянулись быстро, и мужчина не заметил их, предложив подбросить меня до дома в качестве компенсации за причиненный ущерб. По дороге он ненавязчиво, но точно переживая за близкого человека, расспросил о том, почему расстроенный юноша бродит под дождем, что его гложет, и будто заглянул мне в душу, сумел залечить ее. К концу нашего пути я уже рыдал на его плече, выплескивая наружу все, что накопилось, и мне стало легче. Артур протянул руку помощи, подарил надежду и научил играть на рояле. Теперь, прикасаясь к инструменту, я точно обнимаю старого доброго друга; сквозь время он останавливается в своей скрипящей пролетке с прыткой лошадкой, протягивает морщинистую, но крепкую ладонь, и снова к концу пути рыдаю на плече, рассказывая все, что меня гложет.
Проливной дождь всегда напоминает мне о друге, о том прекрасном времени, когда мы познакомились, а после не разлучились до самой его смерти. В каминной просторного теплого дома Артур впервые вручил мне нотную тетрадь и показал звуки. Через две недели мы уже играли дуэтом, а через месяц я забыл обо всех проблемах, огонек снова зажегся в моих глазах, и яркая светлая любовь поселилась в сердце – я встретил очередную любовь.
В день его похорон вся Америка пришла почтить память и проводить в последний путь этого доброго, отзывчивого, преданного делу человека, и не знаю, есть ли на свете хоть кто-то, подобный Артуру.
После смерти моего друга школой занялся жадный до денег предприниматель, который превратил безликую, но душевную школу в мощную корпорацию, привлекая спонсоров и делая из волшебного дома мечты прибыльный коммерческий проект. Теперь вряд ли кто-то вспоминает о том, что “P.I.S.” это аббревиатура от “Peterson’s Instrumental School”, и современники зовут ее “PEACE”, что значит “МИР”, “спокойствие”. Спокойствием и миром там теперь не пахнет. Изменилось многое с тех пор, но одного учебное заведение не утратило – оно по-прежнему ищет талантливых людей, приглашает их и абсолютно бесплатно обучает с той лишь разницей, что 90% прибыли от всех концертов забирает себе в качестве компенсации за труды, остальное же идет на стипендию артистам, и отбор проходят далеко не все. Да, вместо маленького покосившегося здания возвышается самое громадное строение в Лос-Анджелесе, и я направляюсь туда. Мой добрый друг навсегда остался в сердце и живет в нем по сей день. Никогда больше на моем пути не появится человек ближе и роднее, чем он. Артур Петерсон знал мою тайну, и теперь она похоронена вместе с ним на кладбище “Forest Lawn Memorial Park”. Это была его жертва за те знания, которыми я с ним поделился.
Наслаждаясь погодой и хлюпая ботинками, привычными и приветливыми улочками я дохожу до площади искусств. На ней возвышается подсвеченный иллюминацией памятник новому предпринимателю, держащему в руках символ музыки – Скрипичный ключ – ключ от дверей в мир звуков. Сворачиваю за угол и попадаю на бульвар Музыкантов, а там вплотную подхожу к Гранд Авеню, где располагается корпорация. Громадными буквами на строении выбита аббревиатура “P.I.S.”. Около входа застывшими взглядами меня встречают две каменные статуи в виде мистических львов с крыльями, олицетворяющие силу, полет фантазии; мраморные ступени ведут прямо в поднебесную, словно открывая двери перед молодым исполнителем, пришедшим попытать счастья. И абсолютно не узнать маленькую уютную школу искусств, основанную в 1850 году. Теперь это могущественная и влиятельная корпорация с кучей спонсоров, продюсеров и директоров. Здесь преподают самые лучшие учителя, здесь выпускаются самые лучшие ученики. Это икона для всех музыкантов и певцов. И я поднимаюсь по длинной лестнице, ведущей в мастерскую талантов, восхищенный бесспорным величием и силой. Да, мне повезло, что “МИР” обратил на меня внимание.
Подхожу к стойке администрации и прошу разрешения войти внутрь. Записывая данные с моего документа, охранник наводит на меня камеру и требует произнести вслух имя, фамилию, дату рождения, к кому направляюсь.
– Аарон Бейли, 25.12.1980, к Питеру Грейту.
– Он ожидает вас. – отвечает охранник, получая из кабинета Грейта одобрение в виде зеленого сигнала на своем мониторе.
Что ж, отлично – предстоит непростой разговор, и я к нему готов.
Их не было несколько часов, а я успел вспомнить, что еще один человек по вине моего эгоизма распрощался с жизнью. Мой друг. Нет, больше от рук Александра никто не пострадает!
– Проходите, у меня есть новости. Присаживайтесь, разговор не отнимет много времени.
– Что случилось? – Денис приближается ко мне и замерзшей ладонью касается лба. Я одергиваю его. – Мам, у него сильный жар. У тебя есть что-нибудь из лекарств в сумке?
– Да послушайте же вы! – кричу я, и сильным порывом ветра с полок сносит книги. Движение в комнате останавливается. Все замирают, и от этого становится не по себе. Тяжкий груз, собственноручно привязанный к шее, тянет на дно. – Мне больно! Меня мучает совесть. Меня создали, чтобы убивать. Перед вами стоит вор, лжец и убийца. Эта завораживающая улыбка, эти проницательные глаза с огоньками внутри, этот бархатный голос. Все во мне заставляет вас повиноваться. Я не рассказывал, но в новогоднюю ночь, когда мы познакомились, я чуть не убил тебя, Денис. Тебе просто повезло, что ты остался жив. Я даже не понял, что случилось, когда ты от моего желания узнать через тебя мир упал без чувств. Ты теперь подчинен мне. Ты мой раб. Все эти поступки – устроить побег из психушки, попросить меня остаться рядом. Понимаешь теперь, почему? Ты тот, из кого я черпаю силу!
– Да ты свихнулся! Посмотри на себя. Мам, лекарство! – кричит Денис, дрожа всем телом. В нем идет борьба – нежелание принимать правду и страх передо мной. Петр Сергеевич отходит чуть вбок и, встретившись с препятствием, замирает.
Я вбираю в себя воздух, и Дэн ощущает, как силы через ладони начинают утекать потоками в мою сторону. Я делаю новый вдох, и у него кружится голова, а моя кожа начинает гореть огнем.
– Аарон, зачем? Зачем ты это делаешь?
– Зачем? А зачем паук высасывает свою добычу? Чтобы жить. Мне нужна пища – такие как вы готовы отдать себя в жертву моему обаянию. И я сделаю то, что хочу. И вы не сможете мне противостоять. Я убью вас. Поэтому мне нужно уйти.
– Аарон, успокойся, ты пугаешь нас! Я сейчас и правда тебе успокоительное вколю! – кричит в панике Денис.
– Не называй меня так. Сейчас меня зовут Александр! Этот жалкий щенок Аарон никогда не поверит той силе разрушения, что таится в нем. Он трус. А я делаю за него всю работу.
– Аарон! Перестань!
Денис подходит ко мне, но моя рука хватает его за горло.
– Сказал же, я не Аарон. Тупой ты что ли?
Друг стонет. Петр Сергеевич пытается оттащить меня от сына, но я вырываюсь, и они оба отлетают к стене. Держась за ушибленный об угол стола бок, Денис, наконец, взрывается:
– Аарон! Александр! Здесь тебя любили! Тебя приняли в семью. Но теперь все кончено! Уходи! Немедленно уходи и не возвращайся! Ты действительно несешь разрушения! С твоими возможностями нельзя жить в этом мире. Не знаю, почему не сказал тебе раньше, но – убирайся из нашей жизни! Убирайся прямо сейчас. В тебе нет ничего хорошего. Было, но сейчас уже нет, ты решил, что ты убийца. Ты – воплощение дьявола! У тебя раздвоение личности, и тебе надо было лечиться.
– Да! Надо было. И день рождения у меня 25 декабря, так что заберите свой подарок, он мне ни к чему.
Срываю с шеи кулончик – ангелочка с невероятно красивым бриллиантовым сердцем в руках – бросаю его на стол. Еле сдерживаясь, чтобы не упасть на колени и не разрыдаться, забираю с полки золотые запонки с инициалами “А.В.” и оборачиваюсь. Память сохраняет печальные лица, лица людей, которых обидел и которые никогда мне этого не простят. После того, что сегодня произошло – мост сожжен. Я свободен от семейных уз, которые меня тяготили. Но что-то больно колет в груди. Словно я разорвал вены и связки в мышцах. Бедная Мариночка плачет, прячась от меня в коридоре, родители молча смотрят на меня с сожалением, а Денис показывает пальцем в сторону выхода, откуда они совсем недавно появились – розовощекие, счастливые и жизнерадостные. Все кончено. Доволен? Что я натворил?
– Простите. Я должен был сделать это. Я умею лишь разрушать, я не способен творить и созидать. – шепчу я и шагаю в пустоту, а по щекам катятся крупные соленые слезы, которые не удается сдержать в себе до исчезновения.
Я стою на крыше высотного здания. Порывистый ветер треплет волосы и срывает одежду. Под ногами туманный от смога Лос-Анджелес, могущественная корпорация “МИР”. Что дальше? Думай… Что у тебя остается?
Я подхожу к краю и наклоняюсь вниз. Из кармана пиджака выпадает миниатюрная карточка с фотографией семьи – единственное, что осталось у меня. Успевая среагировать, хватаюсь рукой за самый ее кончик. Но перед глазами возникает иная картина: картина прощания и грубые слова: “Убирайся из нашей жизни”. Осознанно разжимаю пальцы. Прощайте! У меня нет и не будет семьи. Вы мне – чужие.
Вдыхаю поглубже. Понемногу буря эмоций успокаивается, затихает в сердце жгучая боль. По миллиметру я разматывал запутанный клубок информации, у меня в руках был его непрочный кончик. Теперь только вперед, Аарон. К истине, сколь противной она не окажется.
Тринадцатый аккорд. Короткие гудки.
Он стоял и сжимал мое горло… Мой друг, мой товарищ! Его огненно-холодный взгляд выжег на сердце рану, оставив шрам. Он причинил боль всей семье. Как ты мог, Аарон? Мама с папой сидят на кровати, молча взявшись за руки.
– Вы в порядке? – я дотрагиваюсь до отца, и он, наконец, отрывает взгляд от пола.
– Что с ним, Денис? Он был весь в огне.
– Огонь у него от злости. Он сошел с ума! Ему просто крышу снесло! Он то Александром прикидывается, убийцей, то Аароном Бейли, певцом и музыкантом, скромным божьим одуванчиком. Мы ему праздник, а он нам целый концерт выдал. Зря я тогда из машины это чудовище не выкинул, он ведь сам просил оставить его, и не раз! – мой крик слышен даже соседям, однако я хочу высказаться.
Ненавижу тебя, Аарон! Я знаю, ты слышишь, и я ненавижу тебя всем сердцем!
– Денис, а ему не было больно? – шепчет мама, переживая за этого психа.
– Ты беспокоишься за него? Да ему было лучше всех! Больно ли Аарону? А нам не больно? Он плевать хотел на нас, а ты переживаешь! Да как можно? Он когда делал вдох, я чуть в обморок не падал. Он питался моими силами все это время! И вашими.
– Аарон не хотел причинить нам боль, он просто не нашел лучшего способа уйти, чем этот. Его никто бы не отпустил без объяснения причины, а причина одна – кто-то намеренно пытается убедить его в том, что он плохой. Нельзя оставлять нашего Аарона в таком состоянии, он может натворить глупостей. Неужели ты не видел, как тяжело ему было произносить всю эту чушь? Ежесекундно он боролся с отчаянием, злясь лишь на себя! – сестра, любящая вся и все, вставляет свое слово, вытирая слезки. – Он слишком сильно любит нас, поэтому не хотел, чтобы мы пошли следом за ним. Сделал так, чтобы его возненавидели. Неужели ты считаешь, что он слишком глуп?
– Аарон доказал, что опасен для общества и способен причинить близким людям боль! Он мог бы просто поговорить с нами.
– Не мог. Ты его не послушал бы. Зачем-то ему нужно, чтобы мы отвернулись от него. Это же очевидно, Денис.
Я кричу на сестру:
– Марина, хватит строить иллюзии! Я видел, как ты на него смотришь! Ты влюбилась, сестренка, поэтому защищаешь этого предателя, только вот ему начхать на тебя.
– Ты поступил бы также, когда увидел, что нет другого выхода. – Маришка упивается слезами. Она хватает курточку и выбегает на улицу. Глупая девчонка! Она правда любит Сашу своим большим и невероятно добрым сердцем, а я словно воткнул ей в спину нож. Ну и пусть, правда колет. Сверкая от ярости глазами, поворачиваюсь к родителям.
– Вы тоже так считаете?
– Денис, по-моему, она права. – спокойно рассуждает папа.
– Что? Мой собственный отец сомневается в родном сыне? Ты считаешь, что этому пришельцу можно доверять? Вы тоже на его стороне? Мама?
– Да, сынок. Аарон умный мальчик и просто так бросаться словами не станет.
– Да он же робот, которому все сочувствуют! Эй, вы себя слышите сейчас? Ах, какой хороший мальчик, ах, ах, ах! Тьфу! А проклятое существо питается вашей энергией, высасывает ее и идет дальше, перешагнув через вас!
– Не смей так о нем говорить! Он – твой друг! И он нам как сын. – повышает голос отец, и я ощущаю пустоту внутри себя. Мои родители встают на защиту Аарона, он что-то сделал с ними. – Он всегда был хорошим человеком. Аарон у меня сомнений не вызывает в отличие от тебя!
Аарон занял место в моей семье и вытеснил меня из нее! Он – наглый и беспринципный тип, эгоист, каких свет не видывал.
– Ну все, хватит ссориться. Больше не хочу о нем слышать. Давайте все забудем?
Но мама разворачивается и выходит, не глядя на меня. Отец испаряется следом за ней. Я огорчен.
– Ненавижу вас всех! – в нашей семье остался лишь один человек, не подвергшийся гипнозу. Аарон Бейли, твои демонические чары больше на меня не действуют!
Из-за этого проклятого демона я потерял работу. Хорошее, между прочим, место. Теперь надо заниматься поиском новой, тратить кучу времени, ездить по собеседованиям и пытаться понравиться, корчить из себя скромного и всемогущего сотрудника, не питающегося во время рабочего дня и способного денно и нощно выполнять поручения и нет, не претендовать даже на отпуск! Тьфу! Раньше мне приходилось трудиться на стройке прорабом. Да, это не просто. Начальник, закоренелый бандюга, все время орет – каждую секунду приближается срок сдачи дома. Деньги крутятся немалые, поэтому крик не смолкает. Как вспомню эти зековские морды “наших” рабочих и “не наши” – приезжих, которые знают только слова “паспорт”, “дай” и “зарплата”, и еще одно выражение: “все могу”. М-да… Жалеть тут нечего.
Часто думаю о выбранной профессии. Когда еще учился в университете, я мечтал заниматься музыкой, однако реальность ударила по карману, пришлось забыть о фантазиях. Молча сажусь за ноутбук и открываю горячие вакансии, попутно размышляя о своей жизни.
Скоро мне исполнится 29 лет, а я толком еще ничего не сделал. Ничего, чем мог бы гордиться. Нет ни жены, ни детей, а ведь скоро четвертый десяток! Чья это вина, что в свои годы я не встретил любимую женщину, не имею семьи? Только моя. Такой уж у меня характер и так сложилась судьба. Она посылала мне милых, симпатичных девушек – живи, радуйся. Но я видел в них лишь недостатки, нарочно искал. Не было той искорки, о которой усердно твердили друзья. Из-за Аарона вся жизнь пошла под откос! Теперь так сложно вернуться в привычное течение, приходится продираться сквозь заросли к истоку, чтобы начать путешествие заново. Мне кажется, что я еще ни разу за столько лет не любил по-настоящему, искренне, с замиранием сердца, с искорками в глазах. Моя беззаботная двадцатилетняя сестра идет по жизни смеясь, улыбка озаряет ее светлое и чистое лицо, и у нее все получается, а вот человек, который не ступит шагу, сто раз не подумав о последствиях, несчастен. Почему? Почему на моем пути повстречался этот юноша с черными как вороново крыло волосами и белоснежной кожей? Для чего? Эх, я до сих пор мечтаю пробудиться утром первого января 2006 года с перепачканным салатом Оливье лицом, чтобы все это оказалось потрясающе долгим цветным сном.
С работами не задается сразу. Записываясь на пару собеседований на вакансию прораба, жду завтрашнего дня. Вот поеду и устроюсь куда-нибудь, чтобы отвлечься, встряхнуться. Еще предстоит бумажная волокита. Надо восстанавливать документы после аварии. Мы ведь в этом мире были в коме. Точнее, кто-то вместо нас тут был, и теперь они исчезли. Но я-то тут. И мне нужно как-то жить дальше. Опять миллион проблем из-за одного типа. Могу ли я не думать о нем? Дольше минуты не получается.
Проходит месяц. Вечер. Злюка-Денис решается-таки позвонить родителям. Не берут трубку. Ничего, в доме стоит автоответчик – увидят, что настоящий сын им звонил, поймут, что я переживаю и хочу поговорить. Скорее всего, еще дуются, хотя прошло уже достаточно много времени с нашей ссоры. Скоро мой день рождения, хочется пригласить их.
Я думаю об Аароне. Ловлю себя на мысли, что мечтаю вновь услышать его крик о помощи. Но не откликнусь! Гарантирую!
Пожалуйста, позови меня, друг.
Кажется, без Аарона я схожу с ума. Выкидываю его из своей головы, но он постоянно возвращается. И мне ненавистна память о нем. Он словно живет во мне и управляет сознанием. Уходи, сказал же!
Решаю приготовить обед. Какой же вкусный суп варил мой друг. Опять о нем! Хватит. В свой борщ я роняю солонку и со злости добавляю слишком много уксуса. К черту Аарона, к черту все мысли об этом лживом существе!
…А вдруг Марина права?! Нет! Быть не может! Эта девчонка просто влюбилась и не видит реальности. У нее все “лапочки”, “солнышки” и “котики”.
…И все же?.. Аарон не глуп. Хм, я опять думаю о нем.
…Что нужно сделать, чтобы забыть его черные как смоль волосы, светлую кожу, веселую улыбку? Эти задорные огоньки в добрых глазах? Почему он поселился в моей голове и не хочет уходить? Я живу на грани срыва, готовый признать, что родители и сестра оказались умнее меня, гордого и слепого. Аарон никогда не поступал необдуманно. Единственное, на что он способен, это промолчать о том или ином своем действии, не поделиться планами. Мой друг уже не раз вытворял подобное. И сейчас не сказал о чем-то важном. Ушел, спрятав информацию в себе, зарыв как можно глубже, чтобы никто не догадался. Чтобы обезопасить нас. Почему мне не пришла эта мысль раньше, до его ухода? Возможно, все было бы по-другому!..
…Ты молодец, Аарон. У тебя получилось задуманное, ты добился своего, а я просто дурак, что тебя отпустил, да еще наговорил всякого… Жду тебя назад, возвращайся домой… Прошу… Ты слышишь?
…Почему он не такой как все? Почему он такой, какой есть? Почему я думаю о нем?.. Мне страшно.
Все, надоело сидеть дома. Я только и делаю, что мечусь по квартире из угла в угол, треплю волосы, опускаю руки и хватаюсь за голову! Гипноз… Аарон Бейли, твои коварные чары вновь подействовали.
В день своего рождения, не дожидаясь звонка родителей, я собираюсь к ним в гости. Серьезный шаг, но мы ведь родные люди. Как же трудно пришлось моему лучшему другу: он стоял, глядел в мои глаза и нес чушь, и нес ее так уверенно, что товарищ предал его и отрекся. Дверь не заперта, они дома. Никто не кидается встречать меня, как это было прежде. Я снимаю обувь.
– Мама, папа! Ну простите! Я был неправ. Вы оказались гораздо умнее и дальновиднее! Не сердитесь. Я звонил вам, почему трубку не брали?
– Здравствуйте, Дэнис. – слышу я и замираю. Вместо доброго и мягкого маминого голоса раскатистым громом звучит совершенно незнакомый мне голос с акцентом. Оценивая ситуацию, я тянусь за телефоном и набираю 112.
– Кладите трубку, Дэнис. Ваши родители у нас. Если вы сообщить немедленно в полисия, мы вынужден принять меры. Пока с ними все хорошо.
Я кладу телефон. Пульс учащается, тело дрожит до кончиков пальцев. Наверно, сейчас все будет, как в стандартных американских фильмах: меня возьмут в заложники и станут требовать у Аарона поведать какие-нибудь тайны, и мне придется кричать: “Нет!!! Не делай этого! Лучше я погибну, но не раскрывай свой главный секрет!!!”
– Не делать глупости, мистер Жуков. Вам ловко получилось уйти из госпиталь, вы помогли Аарону сбежать. Вы – преступник! Вы защищать убийцу.
– Я защищал своего друга. – крича, я врываюсь в комнату родителей. Тому, кто украл у меня семью и пришел шантажировать, на вид лет сорок, и выглядит он совсем не страшно. Высокий, подтянутый, загорелый, мускулистый. Особое внимание привлекает лицо, не имеющее ни одного изъяна, кроме, разве что, незагорелых участков кожи странной формы на подбородке. В остальном, это типичный американский герой из какого-нибудь фильма: красивый, мужественный. Одет незваный гость в строгий черный костюм.
Несмотря на то, что сидит он один, говорит почему-то во множественном числе.
– Sorry. – он встает, поправляя пиджак, и шипит прямо в лицо. – Друг? А кто такой друг? Питер Грейт тоже был мой друг! Питер был абсолютно талантливый человек, у него остались дети и жена. В упор расстрелян! Понимаете, что Аарон Бейли – преступник? Мы его держать в больнице до выяснения обстоятельств, а вы нам помешать!
Загадочный мистер злится, ударяя кулаком по маминому любимому столу, за которым мы празднуем каждый год, и отворачивается к окну. Сейчас взять бы что-то тяжелое да двинуть ему по затылку, но только кто скажет, где моя семья?
– Он поехал к вам в Лос-Анджелес, чего вы от меня хотите?
– Мы знаем, где он. Аарон Бейли, как и подобает преступнику, сидит в тюрьма. Нужно другое от вас. Быть свидетель по делу, тогда семья в порядке и вы – свободен.
– Свидетелем чего быть?
– Не убийство, конечно. Тут улики достаточно. Его… э… необъяснимая сила. Она пугает нас. И весь мир.
– Но он не опасен! Он хороший человек. Мне кажется, его дар от Бога.
– God? И даже когда он становится неуправляемый чудовище? Он мочь все. Это беспокоит мир очень сильно. И он не человек. – американец жестикулирует и кривит лицом, произнося русские слова, речь дается ему с трудом, однако проблем с пониманием друг друга у нас не возникает. Аарон сказал правду. Он убил человека, он не человек. Но сейчас по мне хоть мой друг уничтожил весь мир, он – мой товарищ, и снова предать его будет выше моих сил, я и так наговорил ему слишком много того, о чем сильно жалею. Наверно, если кого-то грохнул, значит, было за что.
– Могу я поговорить с родными?
Американец вплотную подходит ко мне и отрицательно мотает головой. Я принимаю боевую стойку, но он кладет руку на мое плечо. Кажется, она весит центнер.
– Нет, до суда это исключено. Дэнис, мы не враг вам и не враг Аарону. Прошу поверить, он мне как сын, но оступился и жалеет сейчас. Помогите нам. Вы поехать со мной, пока это все.
Всеми органами чувств ощущаю протест внутри себя. Дрожат руки, дрожит голос. Я пытаюсь понять причину невозможности сделать так, как велит господин в дорогом костюме со значком крылатого льва на груди. Ответ лежит на поверхности. Мне страшно осознавать его, мне боязно понимать, что вот он, нужно лишь произнести слово. Смахивая с плеча изящную длинную руку мужчины, отхожу к окну и впиваюсь глазами в унылый дождливый пейзаж. Печаль, грусть, тоска, ворох мыслей об одном лишь человеке, который забрал с собой мою душу. Вместо картины природы передо мной там, за чуть грязными от разводов стеклами, стоит Аарон, притягательный, высокий, с черными, естественно завитыми в маленькие кудряшки волосами, с белоснежной кожей, с густыми ресницами-бабочками, и я ощущаю его присутствие всем сердцем. Самое теплое на свете, самое прекрасное на земле и заставляющее меня сходить с ума чувство. Прежде мне не доводилось испытывать его, но теперь знаю, как оно выглядит. Слишком приятное, слишком нежное, манящее. Светлое, доброе, незнакомое. Дрожь скользит по телу. Теперь я знаю, каково это. Искорки загораются в моих глазах, чтобы уже никогда не потухнуть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
