Страница 2 из 6
Эдвард был очень рад и воодушевлен перспективой нашего совместного путешествия в Россию и просто светился от счастья, что же касалось меня, я все еще опасался, что меня по какой-то причине не возьмут в экспедицию. Я высказал своему кузену такие опасения, но он был убежден, что все получится.
– Самое главное, это убедить мистера де Вольфа, а это, насколько я успел его изучить, будет совсем нетрудно. Конечно, это своеобразный человек и непохож по манере поведения ни на кого из тех, с кем мне доводилось когда-либо встречаться. Однако, в целом, это славный малый, хоть и немного мрачный. Правда таким он бывает не всегда. Я слышал, что, когда он читает лекции в Кембридже это само обаяние и эрудиция, помноженные на остроумие. Если он согласится взять тебя с собой, редакция нашего журнала не будет против и конечно зачтет тебе эту поездку как успешную проверку твоих способностей. Будь в этом уверен, старина Джо.
– А как же мое новое место работы? – спросил я, вспомнив, зачем приехал в Лондон. – Кто будет замещать меня?
Эдвард улыбнулся.
– Тебя будет замещать тот человек, на место которого ты и пришел. Пока тебя не взяли в журнал окончательно, он остается здесь работать.
Я повеселел, полагая, что пока все складывается очень хорошо. У меня появился шанс заявить о себе не только в Лондоне, но и по всему миру. Такое путешествие сделает меня знаменитым, быть может, не меньше, чем Адель Симпсон.
Мы покинули ресторан в самом превосходном расположении духа. Эдвард расплатился за угощение, дав щедрые чаевые. Меня он дружески похлопал по плечу, поясняя, что начинать большое дело надо всегда солидно, не скупясь на мелочи.
Пока мы неторопливо шли домой по Ченсери-лейн, Эдвард расспрашивал меня, как я провел первые дни в Лондоне. Мне не хотелось скрывать от него свои приключения в Сохо, но я боялся, что это может испортить его хорошее мнение обо мне. И я решил рассказать все, как было, делая упор на мою предусмотрительность в случае с карманником.
Эдвард только посмеялся этой истории, но заметил, что Лондоне не стоит так опрометчиво бросаться на поиски приключений, не изучив этот город достаточно.
– Твое счастье, что ты не стал жертвой грабителей, оказавшись в этой дешевой ночлежке в Сохо и тебя не обокрали, когда привели туда в почти бессознательном состоянии. Сохо не самый дурной район города, больше следует опасаться восточной части Лондона. В ночное время там и вовсе не стоит появляться.
Я заверил кузена, что сделал нужные поправки в своем поведении и впредь буду крайне осторожен и осмотрителен. Мы торжественно пожали друг другу руки.
Я, наверное, никогда не перестану удивляться привычкам своего кузена Эдварда. У нас в семье всегда знали, что он любит поспать и делает все, чтобы просыпаться утром как можно позже. Для этого в его арсенале существовало несколько уловок. Он поднимался после других, но собирался гораздо быстрее и этим выгадывал для сна, по меньшей мере, еще полчаса времени. Уже работая в журнале «Глобус», он хвастался мне в письмах, что нашел для себя такое занятие, которое не требует слишком раннего подъема. Редакция журнала, по его словам, начинала работу в девять часов утра, достаточно поздно и очень удобно для него. Весь Лондон уже кипел в утренние часы, например в семь часов в подземку было не просто попасть и войти в нужный поезд. «Девять часов, это уже позднее утро, когда продавцы больших универсальных магазинов вовсю крутятся вокруг клиентов, а шоферы лондонских кебов теряют последние остатки сна на лице». Кроме всего прочего, Ченсери-лейн и Флит-стрит были улицами-соседями, и можно было только позавидовать крепкому и продолжительному сну моего кузена.
Так вот, в это утро, когда я проснулся на диване в гостиной и увидел, что было уже восемь часов, я направился будить Эдварда и не нашел его. Он уже умчался куда-то, оставив после себя небольшое письмо. В нем он дал мне указания насчет завтрака и велел прибыть точно в двенадцать часов дня в гостиницу «Элефант» на Оксфорд-стрит в номер тридцать три для встречи с мистером Брайаном де Вольфом. Эдвард предупреждал меня, чтобы я постарался произвести на голландца благоприятное впечатление. Тот уже был оповещен о встрече и наверняка задаст мне несколько вопросов, дабы убедиться в моей находчивости, решимости преодолевать трудности и искреннем желании участвовать в такой продолжительной экспедиции как предстоящая. Эдвард сокрушался, что не может лично представить меня профессору де Вольфу, так как у него важные дела в журнале. К тому же, как он сообщал, профессор любит личные беседы и не верит на слово, когда рекомендуют люди, еще не слишком хорошо ему известные.
«Не бойся, у тебя все получится».
Эта фраза в конце как будто немного успокоила меня. Я не трус, но моя неопытность смущала меня. Я еще не был так искушен и практичен, как Эдвард. Мне следовало обдумывать каждое сказанное слово, ведь от этого зависит мое будущее. Тем более что человек, аудиенция с которым мне назначена в полдень, известный ученый, профессор Кембриджского университета и вообще иностранец.
При мысли, что я буду беседовать с иностранцем, я заволновался. В свои девятнадцать лет я еще не имел возможности говорить с жителями других стран. Они представлялись мне особенными людьми, непохожими на англичан, валлийцев, ирландцев или шотландцев, которые меня окружали. Конечно, можно было возразить, а как же месье Лемар? Ведь он француз и тоже иностранец. Увы, это было не совсем так. Мой работодатель жил в Англии уже целых двадцать лет и общение с ним обогатило меня разве что знанием французского языка. Едва ли этот опыт поможет мне вести себя нужным образом при общении с голландским профессором. Что ж, мне придется учиться говорить с иностранцами, как говорится, на ходу.
Я позавтракал и стал прохаживаться по квартире, как бы репетируя манеру своего поведения перед профессором. Я знал, что ему сорок восемь лет, он голландец, блестяще образован и очень умен. Эдвард упомянул о какой-то странности профессора, но не уточнил какой именно. Возможно, он говорил как-то необычно или гримасничал или еще что-то. Я перестал гадать и уселся в кресло. На столе передо мной лежала карта Лондона, которую я прихватил с собой из Чатема. Я часто изучал ее и уже совсем неплохо знал столицу. Теперь я стремился свои практические знания лондонских улиц соединить с теоретическими.
Потом мне попалось на глаза несколько номеров журнала «Глобус» и я на некоторое время позабыл обо всем на свете. Это были прошлогодние выпуски, которые я еще не видел. Дело в том, что Эдвард привозил с собой в Чатем несколько номеров и я имел возможность ознакомиться с ними в доме его матери, моейтетушки.
Странное дело, тогда я был крайне невнимателен и не удостоил эту печатную продукцию из Лондона особым вниманием, хотя нас, родственников Эдварда и переполняла гордость за его успехи. Я помню, что всего лишь полистал три первых попавшихся номера и был приятно удивлен, как интересно разнообразные путешествия были представлены зрителю.
Теперь я со вниманием просмотрел все журналы и отвлекся от них только тогда, когда вспомнил, что мне предстоит сегодня сделать. Я снова обратил свой взор на карту и стал кое-что вычислять.
Оксфорд-стрит была не так далеко от квартиры Эдварда. Сверившись со схемой лондонской подземки, я с радостью убедился, что от Ченсери-лейн доберусь до нужного места очень быстро. Я еще не знал, что этот день готовит мне несколько сюрпризов.
Примерно без четверти одиннадцать я вышел из дома. Я посчитал нужным иметь некоторый запас времени, на всякий непредвиденный случай, все-таки от этого визита зависело мое возможное участие в экспедиции.
На лестнице я встретил миссис Браун и отвесил ей почтительный поклон. Она пробормотала что-то неразборчивое и я поспешил проскочить мимо нее, чтобы не злить эту даму. Настроение у меня было неплохое и я методически отсчитывал шаги, двигаясь в северном направлении. Шум города так нравился мне. Я не был избалован таким непрерывным звуком подобной громкости. У нас в Чатеме на улицах гораздо тише и спокойнее.
Очень скоро я спустился под землю и, смешавшись с толпой лондонцев, вошел в поезд. Мне предстояло проехать совсем немного, но даже здесь не обошлось без происшествий. На станции Тоттенхэм-корт-роуд какой-то увалень, поздно вспомнивший, что ему надо выходить, так толкнул меня локтем в живот, что у меня потемнело в глазах. Это была моя первая за последнее время поездка в подземке и вот случилась такая неприятность. Я едва отдышался, пока приходил в себя и вышел на станции Оксфорд-сиркус изрядно потрепанный. Стискивая зубы, я выбрался на поверхность, осмотрелся по сторонам и быстро найдя нужное направление, двинулся к гостинице, которая была совсем близко.
«Чертов болван», – шептал я под нос недовольный этим столкновением. И тут же пообещал самому себе, что буду пользоваться только лондонскими кебами.
Гостиница «Элефант» представляла собой пятиэтажное строение. Это было красивое здание бежевого цвета с резными украшениями на фасаде.
Я посмотрел на часы, было без четверти двенадцать. Мне назначили встречу ровно в полдень и для того, чтобы подняться в номер мистера де Вольфа, вполне было достаточно и пяти минут. Я решил немного подождать и, оглядываясь по сторонам, заметил уличного клоуна.
У нас в Чатеме такого не встретишь и я с любопытством стал наблюдать, как клоун развлекает нескольких мальчишек разного возраста. То он маршировал на месте, изображая смену караула у Букингемского дворца, то наклонялся влево и вправо, притворяясь, будто он маятник от часов. Это было смешно, особенно если учесть, что клоун был в разрисованном цилиндре, который все время норовил упасть с его головы на мостовую. Так и случилось вскоре, но, похоже, что все это было частью его программы. Я поблагодарил его за выступление и бросил в перевернутый цилиндр два пенса. Он поклонился мне, весело надувая щеки.
Этот уличный артист вернул мне хорошее настроение.
***
Я прошел мимо важного швейцара, который подобострастно приветствовал меня, услужливо открыв массивную дверь.
Невесть откуда взявшийся портье спросил, что мне угодно.
– Меня ожидают в тридцать третьем номере. У меня назначена встреча, – твердо произнес я, насколько мне хватило сил это сделать.
Портье понял, что я не обычный посетитель и, щелкнув пальцами, позвал какого-то мальчика, одетого в форму посыльного.
– Артур, проводи господина в тридцать третий номер.
Мы поднялись на третий этаж и прошли по коридору. Мальчик указал на одну из дверей, получил свой пенс и быстро ушел.
Я посмотрел на часы, было без пяти двенадцать. Негромко постучавшись, я услышал разрешение войти и открыл дверь.
Брайан де Вольф был совсем непохож на голландца. Его вид ничем не отличался от внешности среднего англичанина, быть может, из какого-нибудь крупного города на севере, Ливерпуля или Манчестера. Передо мной был мужчина лет пятидесяти на вид, с короткой бородой, темно-русыми волосами и круглым лицом. Обычный нос, серые глаза. Он сидел в кресле и не поднялся, даже когда я приблизился к нему. Рядом на столе у него стояла початая бутылка джина и тонкий высокий стакан. Я сразу узнал этот джин. Он назывался «Хайманс» и его иногда пил мистер Пинчер, приятель месье Лемара. И всегда уносил недопитую бутылку с собой, потому что, месье Лемар пил только французские вина и коньяки.
– Что вам угодно, юноша? – спросил он, совершенно без акцента.
– Я пришел по приглашению. Мне сказали, что нужно ваше согласие для моего участия в экспедиции.
Он слегка прищурился и осмотрел меня более заинтересовано. Кажется, его устроил мой рост и вес.
– Что вы умеете делать?
Я ответил, что умею рисовать, фотографировать, оформлять альбомы. Кроме того, я умею готовить еду, что считается очень ценным в экспедициях. Я рассказал, что уже бывал в одном плавании, сравнительно небольшом, из Портсмута в Бристоль, но пережил нечто вроде шторма и готов на подобные испытания. Я сообщил, что могу переносить тяжести и достаточно вынослив. Больше мне сказать было нечего. Я смотрел на профессора и ждал его решения.
Тот немного подумал и спросил:
– А умеете ли вы лазить по горам? Спускаться по длинной веревочной лестнице в глубокий каньон? Переправляться по натянутому канату через стремительный поток горной реки? Стрелять из карабина в диких зверей и при этом не промахиваться?
Я ответил отрицательно и стал ждать, смогут ли перевесить те мои достоинства, что я назвал ранее, те недостатки, что выявились только сейчас.
Профессор подумал с минуту и сказал:
– Увы, молодой человек, я не могу вас взять в нашу экспедицию. Мне нужны люди, более подготовленные к опасному путешествию. Вы можете идти.
Я был просто убит наповал.
Мне отказывают! Отказывают сразу и бесповоротно! Я и поверить не мог, что этот импровизированный экзамен закончится так быстро и с таким ужасным для меня результатом.
Кажется, у меня пересохло в горле. Если бы я был решительнее или даже наглее, я бы попросил у профессора стакан джина, чтобы успокоить свои нервы. Вместо всего этого, я коротко кивнул ему и медленно направился к дверям, совершенно ошарашенный и раздавленный.
И в эту минуту кто-то постучал в дверь. Я услышал за спиной все тот же голос, разрешавший войти и в двери появился какой-то крепыш, с короткой стрижкой. Он был постарше меня и, судя по загару и выправке, успел послужить где-то в одной из южных британских колоний и при этом не получить видимых ранений.
– Мне нужен профессор Бриджес. Я пришел от мистера Генри Бакера.
Я остановился как вкопанный и даже догадался оглянуться на бородатого джентльмена, который только что мне отказал. Тот, глядя мимо меня, ответил на вопрос утвердительно.
– Да, я профессор Бриджес. Мне нужны люди для экспедиции в Трансвааль.
Я развернулся на каблуках и чуть не подпрыгнул. Такая перемена обстановки мне была еще незнакома.
– Простите, сэр, так вы не профессор де Вольф?
Тот засмеялся и, подняв нижнюю губу, прошипел, что не знает никакого де Вольфа.
– Разве это не тридцать третий номер? – пролепетал я, ничего не понимая.
– Нет, господин художник, фотограф и повар, это номер тридцать пять.
И снова сдержанный смех, постепенно перешедший в раздраженный кашель. Вот это да! Мой собеседник забился в кашле, сотрясая стены и извергая молнии. Еще немного и в этой комнате появился бы Зевс-громовержец и возможно, я не очень удивился бы этому.
Я поспешил улизнуть из номера, и сам уже не помню как оказался в коридоре. Меня бил легкий озноб, а учащенный пульс сообщал о сильнейшем волнении.
Я перепутал! Вернее, это меня привели не в тот номер, но все было так похоже на то, что я ожидал увидеть. Черт побери, у меня еще есть шанс!
Часы показывали ровно двенадцать. У меня есть время! Номер тридцать три совсем недалеко, почти напротив. И как это я не заметил, что на предыдущей двери был номер тридцать пять?
Я постучал, снова, как минутами ранее, получил разрешение войти и проник в номер, все еще пытаясь унять свое сильнейшее волнение. И чуть не лишился чувств, как какая-нибудь впечатлительная дамочка!
В комнате, в кресле сидел джентльмен, подозрительно похожий на того, что был в номере тридцать пять. Такая же борода, светло-серые глаза, круглое лицо… но на этом сходство заканчивалось. Волосы у него были светлее, нос побольше, а лицо немного обветренным, как будто он недавно вернулся из морского путешествия. И на столе стояла бутылка с джином «Хайманс». Мистика, да и только!
Я был уверен, что оказался жертвой дурацкого розыгрыша. Сначала меня привели не в тот номер, затем я сам отыскал нужный, но с двойником внутри. Да еще этот джин. Все же, я нашел в себе мужество спросить хозяина номера и сделал это подробно и обстоятельно, а главное очень вежливо.
– Здравствуйте, я Джо Стамп. Меня прислал мой кузен Эдвард Фостер. Я попал в нужный номер? Вы профессор Брайан де Вольф?
В ответ прозвучал чуть хрипловатый голос:
– Профессор де Вольф вас слушает. Вы можете присесть на то кресло.
И это тоже было произнесено без акцента.
Слава богу, я на этот раз очутился в нужном месте. Я расположился в кресле напротив де Вольфа и подробно рассказал профессору, почему чуть не опоздал и в какую нелепую ситуацию попал только что. Другой бы вероятно рассмеялся во весь голос, но этот джентльмен смог выдавить из себя только некое подобие улыбки. Я вспомнил слова Эдварда об угрюмости профессора и мысленно согласился с ним.
Голландец покачал головой.
– Я не стану расспрашивать вас, Джозеф, о том, что вы умеете. Вы только что пересказали мне свой предыдущий экзамен и из него я понял, что вы выносливый, сильный и находчивый человек. Мне нужен как раз такой, тем более, что вы кузен Эдварда. Я уверен, что это родство только поможет в экспедиции. Взаимопонимание важная черта, а больше всего она возможна между родственниками. К сожалению, я одинок, и не могу похвастаться тем же самым. Если вы сами не против этой поездки, я беру вас с функциями носильщика, фотографа и художника. Об оплате не стоит беспокоиться, всем известно, что профессор де Вольф весьма щедр и никогда не скупится в таких делах. Завтра в восемь часов вечера вы и Эдвард придете сюда обсудить детали будущей поездки. Нет возражений?
Я думал, что это все происходит во сне, но на всякий случай кивнул.
– Отлично, Джозеф, вы можете идти. Я все сказал.
– До встречи, мистер де Вольф!
***
На улице был такой сильный дождь, что горожане попрятались по углам и подворотням и по мостовой шли только самые отчаянные смельчаки, загородившиеся от хмурого неба большими зонтами. Картина была впечатляющая. Я не захватил свой зонт, но это было и неважно. Сейчас я был горд и весел от той мысли, что выдержал экзамен, причем таким комическим образом, что об этом было смешно рассказывать. И я добился главного, участия в экспедиции. Не важно, насколько щедр окажется профессор и что мы обнаружим в дремучих лесах загадочной России. Важно, что я и Эдвард, бок о бок будем несколько месяцев преодолевать трудности и я наберусь такого ценного жизненного опыта. И Адель Симпсон, конечно, еще увидит мое имя в знаменитом журнале.
Я промок до нитки, а мой костюм из-за дождя стал таким тяжелым, будто был сшит из свинцовых пластин. И все равно я был так счастлив сейчас, что взял и бессовестно нарушил данное себе обещание больше не пользоваться подземкой. Я снова спустился туда и не думая ни о чем, протиснулся в вагон и даже нашел место, чтобы присесть. Удивительно, но на станции Тоттенхэм-корт-роуд, меня снова побеспокоили. Некая женщина в дешевом платье больно наступила мне на ногу, когда пробиралась к выходу. Наверное, я испытал нечто вроде сильной боли, но почти не заметил этого. Я продолжал думать о том, что скоро поеду на край света в интересное и полное невероятных приключений путешествие. Я еще не знал тогда, насколько я окажусь прав.
***
Мистер Э. Фостер, уроженец славного Чатема, что на юго-востоке Англии, вернулся домой только поздно вечером. Он весь сиял от радости. Порадовавшись от новости, что профессор де Вольф не возражает против моего участия в экспедиции, он восторженно сообщил, что на посланную им телеграмму в Россию пришел положительный ответ. Мистер Смирнов, ученый-химик из Санкт-Петербурга, выразил горячее желание присоединиться к путешественникам из Англии. Эдвард считал, что эта новость окончательно убедит профессора де Вольфа, что он не ошибся в своем выборе состава экспедиции. Теперь нас будет четверо и этого вполне достаточно для поисков следов странного небесного тела.
Я обстоятельно рассказал Эдварду все свои злоключения в гостинице «Элефант», желая позабавить его. Он хохотал так громко, что едва не примчалась миссис Браун, чтобы сделать нам соответствующее внушение.
– Боже, какое совпадение, – со смехом говорил мой кузен, – нарваться сразу на двух профессоров, ищущих людей в экспедицию. Поразительно как ты не подписался на участие в путешествии в Трансвааль. И эти бутылки с джином… ты уверен, что это был один и тот же джин?
– О да, это джин марки «Хайманс», его всегда приносил к нам в салон мистер Пинчер, большой его любитель.
Мы еще долго смеялись, обсуждая мой поход на Оксфорд-стрит. Эдвард сказал, что такие дни прибавляют опыта и закаляют характер. И учат, что не нужно отчаиваться, даже когда уверен, что проиграл.
***
Вечером следующего дня, когда на улицах города уже горели фонари, мы сидели в уютном ресторане при гостинице «Элефант» и терпеливо ждали, когда здешний официант уложит каждому из нас на колени большие салфетки с изображением слона. Стол был хорош, мистер де Вольф не поскупился для нашего удовольствия. Семга, креветки, фаршированное овощи с мясом под невероятно вкусным соусом, фрукты в огромной вазе и конечно вино и джин. Я с улыбкой заметил, как официант чуть ли не первым принес именно джин и конечно марки «Хайманс».
– Итак, джентльмены, я объявляю вам, что вы оба, Эдвард Фостер и Джозеф Стамп, становитесь полноправными участниками экспедиции в Сибирь, на поиски небесного тела, упавшего в лесу менее года назад. Я не очень люблю разглагольствовать по пустякам и как вы уже заметили, уважаемый мистер Фостер, я вообще человек немногословный. Я не скуплюсь на слова только в аудитории, заполненной студентами, а также в исключительных случаях, когда это необходимо. Например, как сейчас.
Профессор выдохнул, сделал паузу, жадно пригубил немного своего любимого джина, очевидно, чтобы смочить горло и продолжил вещать.
– Распределим для начала полномочия и обязанности. Я, руководитель и организатор экспедиции. Материальная сторона дела – моя забота. Я финансирую все предприятие и, кроме того, по завершении путешествия выплачиваю каждому из вас определенный гонорар. Размеры его мы еще обговорим, и я уверен, вы будете довольны, джентльмены. Профессор де Вольф всегда держит свое слово.
Вы, Эдвард, берете на себя техническую и организационную сторону дела. Необходимо в короткий срок закупить все, что я укажу в списке. Вы, по мере выполнения этой работы, можете вносить в него свои дополнения. Я знаю, вы уже бывали в подобных путешествиях. Ваш опыт бесценен и, несомненно, пригодится нам. Мы еще обсудим, какой именно маршрут выбрать. Стоит исходить из того, что нам нужно попасть на континент, а оттуда, вероятнее всего, морским путем в Санкт-Петербург. Все билеты и организация транспортировки нашего снаряжения на вас, Эдвард. Кстати, в столице России Санкт-Петербурге к нам присоединится ваш знакомый, профессор… как его зовут?
– Смирнов, профессор Петербургской академии наук, Иван Смирнов. Ученый-химик.
– Да, мистер Смирнов. Так вот, далее мы уже вчетвером едем до Москвы, а затем, насколько я изучил этот вопрос, по новой железной дороге направляемся в Западную Сибирь. Точное место падения этого небесного тела мне неизвестно, но, по имеющимся газетным публикациям, я знаю, что наш главный ориентир сибирская фактория Ванавара. Исходя из этого, мы сойдем с поезда несколько раньше знаменитого сибирского озера Байкал. И дальше продолжим путешествие пешим ходом. Возможно, нам понадобятся проводники и еще носильщики. Это будет определено позже, но на данный момент, я рассчитываю на силу и молодость нашего доброго Джозефа. Снаряжение и припасы весят немало, а кебы, насколько я понимаю, в бескрайней русской тайге пока еще не ходят. Вы способны выносить все тяготы главного носильщика?
Я твердо сказал «да» и профессор де Вольф явно остался доволен моим ответом.
– Вы очень похожи с Эдвардом, мистер Стамп. Я заметил это еще в нашу первую встречу, а теперь, когда вы вместе, сидите рядом, за одним столом, это просматривается еще отчетливее. У вас похожие лица и одинаковые голубые глаза. Отличие имеется лишь в цвете волос. Вы, Джозеф, немного темнее Эдварда. Вы ведь кузены по материнской линии, раз у вас разные фамилии, не так ли?
Эдвард подтвердил это и зачем-то слегка толкнул меня под столом ногой. Кажется, он хотел подчеркнуть этим всю важность этого момента.
Мы действительно были похожи с Эдвардом. Одного роста и почти одного веса. За то время, что я его не видел, он успел набрать три-четыре лишних фунта. Я же внимательно следил за собой и весил ровно двести фунтов.
Профессор закурил сигару и откинулся на кресле. Он немного прищурился, рассматривая нас по очереди и о чем-то думая. Потом сказал:
– Еще один важный вопрос я упустил, а вернее сказать, немного передержал. Каждому из нас и это касается и меня самого, нужно проверить свое здоровье у врача. В такую экспедицию нельзя отправляться, будучи больным или даже просто не совсем здоровым. Мистер Фостер, где лучше всего это сделать?
Эдвард подумал совсем немного и сказал, что удобнее всего пройти медицинскую проверку в одной из клиник на Харли-стрит.
– Это всего лишь в трех минутах ходьбы отсюда. Там работают лучшие специалисты…
Профессор одобрительно кивнул, и заметил, что с Эдвардом приятно иметь дело.
– Вы все знаете без подсказок, мистер Фостер. Даже признанные эрудиты стараются пользоваться справочниками или Британской энциклопедией, не полагаясь на одну лишь память.
Мой кузен был рад этой похвале, но, к его чести, не забыл и про меня, сообщив профессору, что в нашей семье всегда был человек, с поистине феноменальной памятью и этот малый, не кто иной как присутствующий здесь Джо Стамп.
– Отлично! – сказал профессор. – Значит, нам остается только сообщать все достойные внимания сведения, касающиеся нашей экспедиции мистеру Стампу и, можно будет не опасаться, что они пропадут в результате чьего-то беспамятства.
Нам оставалось лишь сдержанно, что было свойственно самому профессору, посмеяться над этой шуткой, хотя, если честно, мне было очень лестно в эту минуту.
Во время нашего разговора я внимательно наблюдал за профессором, чтобы составить о нем свое мнение. Это действительно был необычный человек. Из рода людей, которые умеют полностью «переключаться» в нужный момент, когда этого требует дело. Сейчас он красноречив и говорлив, а ведь Эдвард рассказывал, что он обычно немногословен, если не сказать молчалив. Конечно, де Вольф сам объяснил, что не лезет за словом в карман, когда это нужно, но я никак не мог понять такой двойственности. Молчун и говорун прекрасно уживались в одном человеке.
Выглядел он хорошо для своих сорока восьми лет. Ему можно было дать и поменьше и это притом, что это был заядлый курильщик, а именно такие курят не сигареты или папиросы, а сигары, притом недешевые. Ни я, ни Эдвард, не курили и потому плохо разбирались в вопросах табака, но я был уверен, что сигары курят только истинные любители.
Когда мы только садились за стол, я на мгновение был совсем рядом с профессором и обратил внимание, что он всего на два дюйма ниже меня ростом. Это значило, что в нем было не меньше шести футов.
Мы еще немного посидели молча, не забывая о еде, а потом профессор сообщил нам свой план на ближайшие дни.
– Завтра мы идем на Харли-стрит и выясняем, если у нас повод беспокоиться за свое здоровье. Потом я представлю Эдварду свой список необходимого для экспедиции снаряжения, которое нужно будет купить. Вам, Джозеф, как фотографу, надлежит выбрать хороший фотоаппарат для съемок в путешествии. Кроме того, купите еще какой-нибудь приличный альбом и набор красок. Ваши зарисовки будут нужны журналу. Эдвард уже говорил мне об этом. По поводу билетов на поезд до Дувра и последующего плавания я уже высказался. Все должно быть готово самое позднее через неделю. Я ставлю вас в известность, что при самых неблагоприятных обстоятельствах и задержках мы должны быть на месте назначения, по меньшей мере, за несколько дней до первойгодовщины события. По причинам, о которых я пока умолчу. У нас в запасе около двух с половиной месяцев, чтобы добраться туда. Я затеял сборы экспедиции в начале апреля, чтобы иметь достаточно времени.
Эдвард встрепенулся и сразу же спросил:
– Когда произошел этот взрыв в небе? Точная дата известна?
Де Вольф кивнул.
– Разумеется, известна. Тридцатого июня прошлого года.
Эдвард о чем-то задумался.
– По какому календарю?
Профессор сначала удивился, а потом сообразил и снова едва выдавил свою улыбку.
– По календарю, принятому в Европе. Стало быть, в России это произошло чуть менее чем на две недели раньше, если брать в расчет календарь. Я учитывал эту особенность, когда планировал сроки экспедиции.
Я был изумлен. Оказывается, в Англии и в России разные календари!
Де Вольф продолжил важным тоном:
– Вам, Эдвард, необходимо учитывать эту разницу в календарях, дабы не возникло путаницы в покупке билетов и прочего, когда мы будем уже на территории России. Все, на этом, пожалуй, можно закончить. Джентльмены, давайте выпьем за успех нашей экспедиции! Мы должны установить, что же произошло в прошлом году в Сибири, документально подтвердить это и донести до сведения научных кругов и конечно читателей журнала «Глобус».
И мы торжественно выпили каждый из своего бокала.
Как вы думаете, хватит ли одной недели, чтобы собраться в дорогу в научную экспедицию трем достойным джентльменам? До недавнего времени я подумал бы, что этого более чем достаточно. Только занявшись этим на практике, я понял, что этот срок крайне мал и все станет возможно только благодаря слаженной и четкой работе.
Для начала мы посетили клинику на Харли-стрит, дабы удостоверится, что с нами все в порядке по части здоровья. Все прошло вполне благополучно, разве что мистеру де Вольфу рекомендовали бросить курить, ибо у него были все признаки начинающейся одышки. Профессор поморщился и с явным неудовольствием прошипел, что и так курит очень редко. И тут же добавил, что подумает над этим вопросом, но только после путешествия.
Эдвард доказал всем, что просто пышет здоровьем. Придирчивый доктор не нашел у него никаких отклонений.
То же самое я услышал и про себя, разве что на моих ногах были обнаружены небольшие мозоли, что объяснялось новыми ботинками, которые я впервые надел, уезжая из Чатема.
Завершив все формальности с клиникой на Харли-стрит, мы расстались с де Вольфом. Он направился к себе в отель, составлять список необходимого в путешествии снаряжения и перечень научных приборов. Мы же, с Эдвардом, поехали на Флит-стрит в редакцию журнала «Глобус».
***
Мистер Ашер, главный редактор журнала оказался весьма любезным человеком. Правда мне показалось, что его вежливость и добродушие в большой степени были заслугой Эдварда, который сходу сообщил, что профессор окончательно утвердил нас как участников экспедиции. Это означало, что я вполне стоящий экземпляр и для журнала.
– Очень рад, Джозеф, очень рад, – заверещал он. – Вы только появились в Лондоне, и уже такая удача. Интереснейшая экспедиция в далекий неизведанный край, чтобы постичь тайну такого заметного явления как падение гигантского болида или чего-то в этом роде.
Эдвард тут же напомнил редактору, зачем мы сюда пришли.
– Мистер Ашер, мы здесь не только для того, чтобы показать Джозефу редакцию. Нам нужна газетная подборка об этом происшествии. Все публикации на эту тему. Пусть Алисия Форман соберет для нас материалы.
Мистер Ашер согласился, что это нужное дело и тут же вызвал к себе свою помощницу. Вошла милая девушка немного старше меня, одетая в строгий дамский костюм. Главный редактор представил меня ей и дал распоряжение относительно газетной подборки.
Мы еще немного поговорили о моей будущей работе и о деятельности журнала, а затем раздался телефонный звонок и мистер Ашер взял трубку. Потом он знаком показал нам, что извиняется за прерванный разговор и попросил Эдварда показать мне редакцию.
Я был просто счастлив увидеть это! Длинные коридоры, светлые комнаты с многочисленными сотрудниками, машинистки, поразившие меня своим искусством быстро печатать. Кажется, привыкнуть к такому шуму будет непросто. Мне показали также мастерскую художника и фотолабораторию, где проявляли фотопластинки. Я увидел, как верстают очередной номер журнала и был потрясен. Теперь мне просто не верилось, что после путешествия я буду работать среди всего этого великолепия.
– Смотри, Джозеф, здесь сейчас готовят к выходу очередной номер нашего журнала. Здесь есть и моя статья о холме Святого Михаила в Гластонбери. Взгляни-ка сюда! Вот фотографии полуразрушенной башни церкви Святого Михаила. Ты знаешь, чем знаменито это место?
Я действительно кое-что знал об этом из книг по истории Британии.
– Это место по легенде связано с королем Артуром, – ответил я осторожно.
– Верно, Джо. Некоторые сведения указывают на то, что где-то там находится могила самого короля и его второй жены. А вот посмотри, на другую статью. Здесь превосходные фотографии собора в Солсбери. Несколько прекрасных видов с разных сторон, и серия снимков интерьера. Как удачно выбраны ракурсы и талантливо пойман нужный свет.
Я признал, что это великолепная работа.
– Кто делал эти снимки?
– Наш фотограф Сирилл Грант. Он вынужден будет покинуть нас и вернуться в Данди из-за семейных проблем. Ты займешь в журнале именно его место и я, надеюсь, будешь работать так же хорошо, как он.
– Я буду стараться.
***
Приятно снова обедать в ресторане на втором этаже, где окна выходят на оживленную улицу. Особенно забавно, когда омнибус проезжает мимо и ты видишь сидящих наверху пассажиров. Это любопытное зрелище для провинциала. В данном случае, для меня. Я словно ученый, перед которым проходит вереница различных типажей и я должен безошибочно указать, кто тот или иной подвид. Все это было чрезвычайно интересно для меня, если бы я не занимался сейчас подготовкой к путешествию.
Эдвард беспрестанно инструктировал меня относительно предстоящей экспедиции.
– Я дождусь в редакции, подготовки подшивки про сибирскую тайну и принесу ее домой. Ты же, посети большой книжный магазин на Фаррингдон-стрит и купи все необходимые карты. Все, что касается России и особенно Санкт-Петербурга, Москвы и, разумеется, Сибири. Не помешают карты Европы, а именно побережья Северного и Балтийского морей. Мы отправимся именно этим путем и будет благоразумным знать, где мы находимся в любую минуту.
Мой добрый кузен сунул мне в руку пятифунтовую банкноту и быстро рассчитавшись с официантом, ушел, коротко попрощавшись со мной.
Теперь я мог немного отвлечься от обеда и подумать о себе. Мне невероятно повезло. Еще несколько дней назад я и не помышлял о такой жизни. Моя рутинная работа в салоне месье Лемара не отличалась разнообразием, а провинциальная жизнь в Чатеме, где я жил под одной крышей с матерью, редко баловала приятными неожиданностями. И вот, после телеграммы Эдварда, после моего приезда в Лондон, я оказался в водовороте таких событий, что едва успевал понимать происходящее.
При мысли о матери я встрепенулся. Боже праведный! Я совсем забыл, что даже не спросил у нее разрешения на участие в столь опасном и продолжительном приключении, к тому же за границей. Как я мог так оплошать?
Я сидел и напряженно думал, как следует поступить. Можно было только догадываться о том, как отреагирует моя матушка на известие, что ее сын едет в такую таинственную страну как Россия, да еще в самую Сибирь.
В конце концов, я решил спросить совета у Эдварда и до той поры не предпринимать никаких действий.
***
Я люблю книги и часто читаю их, в особенности о приключениях и путешествиях. Это совершенно точно, джентльмены. Пусть у меня нет университетского образования, и я не какой-нибудь бородатый профессор из Голландии, но поверьте мне на слово, я достаточно начитан, чтобы ориентироваться в пространстве, несколько большем, чем улицы Чатема. Я неплохо, пусть и несколько бессистемно знаю историю и изучал карты Европы и других частей света. Помните, как я мечтал о путешествиях? Они немыслимы, если ты несведущ в географии.
На Фаррингдон-стрит в магазине по продаже книг и атласов, я увидел такое разнообразие карт и учебных пособий, что едва не лишился чувств от всего этого великолепия, как юная фрейлина на балу в Сент-Джеймсском дворце.
Я сразу же решил, что не буду ограничиваться тем заданием, что дал мне мой кузен. Банкнота в пять фунтов развязывала мне руки и давала возможность показать себя как творчески мыслящего человека, готового проявить собственную инициативу. Я приобрел несколько книг о России, посчитав их полезными. Особенно я был рад, когда отыскал роман некоего Чарльза Смита, где он описывал свои приключения в бескрайних канадских лесах. Это сочинение, несомненно, принесет огромную пользу нашей экспедиции и я дал себе слово, что прочту эту книгу до того, как наше исследовательское трио покинет Британские острова. Я был уверен, что тайга и флора Канады имеют немало схожего.
Я купил столько карт, атласов и справочников о России и прочих местах, что мне срочно требовалась помощь кого-то из работников магазина. К счастью, какой-то молодой человек, расторопный и приветливый, помог мне донести все купленное до кеба «Юник». Он даже отказался от двух пенсов чаевых, в награду за свое усердие, сославшись на бескорыстие. Я сердечно благодарил его и тотчас же уехал, увидев, что мои маневры стали привлекать внимание некоторых любопытных лондонцев. Вероятно, им еще не приходилось видеть человека, выходящего из книжного магазина, с таким количеством карт и книг, да еще и с нагруженным помощником.
***
Стоит непременно отметить, что мисс Алисия Форман оказалась весьма знающим сотрудником и снабдила Эдварда всеми необходимыми сведениями и подшивками в самый короткий срок. Во всяком случае, именно такой вывод я сделал, когда вернулся на Ченсери-лейн и увидел, что мой кузен обложился газетными материалами и переносит нужные сведения в свою тетрадь. Было понятно, что он работает уже достаточно долго.
– Я раздобыл справочник Ллойда и теперь знаю расписание судов, отходящих из Англии на континент и далее, на восток.
Я одобрительно кивнул и, вспомнив о своей матери, спросил его, как мне поступить.
– Ничего невероятного придумывать не надо, Джо. Я напишу тете письмо, где сообщу, что тебя сразу же посылают вместе со мной в поездку в Санкт-Петербург, на несколько месяцев, по служебной надобности. Во-первых, Санкт-Петербург звучит гораздо привлекательнее, чем таинственная Сибирь, а во-вторых, то, что ты поедешь со мной, так же значительно смягчит общее впечатление от этой новости. Я укажу, что тебе хорошо заплатят за это путешествие, а работа твоя, не будет связана с серьезным риском. Это небольшое лукавство вполне простительно, учитывая все обстоятельства нашей затеи. Мы вложим в письмо и твое короткое послание, чтобы твоя матушка не беспокоилась о том, что ты сам не в состоянии рассказать о своих планах. Мы займемся этим завтра, дорогой Джо.
Эдвард умолк и продолжил делать какие-то пометки в тетради, но на его лице появилась ехидная ухмылка. Это был явный признак того, что он замышляет со мной какую-то шутку и она не связана с тем, что он сказал только что. Я хорошо знал своего кузена и все его привычки. Они нисколько не изменились с тех пор, как он уехал из Чатема.
– Что ты затеял, Эдди? – спросил я, пытливо всматриваясь в его хитрые глаза.
Он сразу понял, что я догадался о его каверзе. Я всегда выдаю себя тем, что называю его «Эдди» в таких случаях.
– Ничего особенного, Джо. Подай-ка мне лучше вон тот маленький листок!
Он указал на какой-то разноцветный лист плотной бумаги. Я взял его в руки и хотел сразу же передать ему, как он просил, но успел сообразить, что каверза заключалась именно в этом. Я стал рассматривать листок и увидел, что это самый настоящий билет в театр «Аполло» и, конечно же, на музыкальный спектакль «Красотка из Богемии».
– Что это значит? – спросил я, изображая недоумение. На самом деле, в душе я ликовал от такого подарка.
– Это значит, что мистер Джозеф Стамп, будущий исследователь сибирских дебрей, сегодня вечером идет в театр «Аполло» на представление. Кеб лучше всего будет найти возле станции подземки на улице Холборн.
Я довольно сдержанный на эмоции человек. Не часто можно увидеть, как я прыгаю от радости или размахиваю руками от негодования, но сейчас мне хотелось обнять своего двоюродного брата и расцеловать его. Ведь это был фантастический сюрприз. Все же, я сдержался и лишь поблагодарил Эдварда, стараясь показать, что очень доволен его подарком.
– Тебе лучше будет приехать в театр хотя бы за час до начала. Солидная публика любит приезжать заранее и вести светские беседы в вестибюле. Возможно, ты услышишь что-то интересное об Адели Симпсон.
В шесть часов вечера по Гринвичу, я был возле театра «Аполло», одетый в свой выходной темно-серый костюм. Его я берег на всякий торжественный случай и не одевал даже тогда, когда шел на встречу с профессором де Вольфом, касательно моего участия в экспедиции. Я считал, что излишнее щегольство не добавит мне популярности в глазах известного голландского ученого. Теперь же была совсем другая ситуация. Мне незачем было притворяться скромником или выдавать в себе дремучего провинциала. Я хотел выглядеть хорошо и не контрастировать своим видом с остальной публикой. Ведь я уже побывал в Сохо совсем недавно и знал, как должен быть одет завзятый театрал.
Заветный билет находился в моем кармане, а сердце пело менестрелем и я будто слышал его песню в этом безумном уличном шуме. У входа в театр «Аполло» останавливались многочисленные такси, откуда выходили дамы и джентльмены, одетые с особым, столичным шиком. Мне даже стало немного не по себе оттого, что мой вид был не так уж великолепен, как я себе воображал. Это еще раз указало мне, что я пока далек от настоящих лондонцев. Кроме того, я снова убедился, насколько популярен среди столичной богемы театр «Аполло». Одно его нахождение в районе Сохо говорило о многом. Едва ли второразрядное заведение разместили бы здесь, в центре города, неподалеку от легендарной Трафальгарской площади.
Я немного медлил с тем, чтобы войти внутрь здания. Дело в том, что я заметил в руках у некоторых джентльменов и даже у дам, небольшие букеты цветов. Понятное дело, что живые цветы предназначались артистам. Я подумал, что и мне не мешало бы обзавестись подходящим букетом, который я постараюсь вручить в конце представления самой Адели Симпсон. Это была блестящая идея. Наверняка она заметит это и узнает меня.
В этот момент я снова вспомнил о похождениях месье Лемара. Однажды он ездил в Брайтон и там совершенно случайно оказался на одной из театральных постановок. Он весьма благородно купил букет цветов, чтобы вручить его после спектакля самой красивой актрисе, но труппа играла так бездарно, что месье Лемар не решился сделать подарок. Вдобавок, в финале пьесы, в артистов полетели подгнившие помидоры и бедный француз, оказавшийся среди улюлюкавшей компании зрителей, поспешил ретироваться, дабы не раздражать их своим букетом.
Это воспоминание немного отвлекло меня от сильного волнения, овладевшего мной. С другой стороны, нелепые истории из жизни моего прежнего работодателя мешали мне сосредоточиться. Я постарался собраться с мыслями, настраиваясь на хорошее. Кажется, мне это удалось.
Радость от скорой встречи с Аделью переполнила мое сердце. Я засиял и стал оглядываться по сторонам, удивляясь, как прохожие этого не замечают. Мне всего лишь оставалось найти поблизости какой-нибудь цветочный магазин, чтобы купить букет. В эту минуту ко мне подошла скромно одетая девушка и спросила, нет ли у меня лишнего билета на сегодняшнее театральное представление. Я ответил отрицательно и зачем-то стал ее рассматривать. Внешний вид этой девушки вызывал жалость. Потрепанное пальто, явно с чужого плеча и дешевые туфли, краска на которых давно облезла. Лицо ее было печальным, будто ее против воли собирались отдать в монастырь и сейчас она прощалась со светской жизнью, горько оплакивая последние деньки на свободе.
Я осмелился спросить ее, зачем она ищет билет на такой дорогой спектакль.
– Я приехала из Уотфорда, посмотреть на мисс Стейси Уильямс. В кассе нет билетов, даже на самые дорогие места. Я должна увидеть любимую актрису.
