Страница 3 из 6
Услышав такие речи, я с сомнением посмотрел на нее. Нет, она явно не из богатого семейства. Едва ли она в состоянии купить билет даже на галерку. Хорошо, если ей хватит средств вернуться обратно в Уотфорд.
Бедная девушка… впрочем, почему бедная? На свете существует один билет на эту музыкальную комедию, судьба которого полностью зависит только от меня. И этот билет сейчас лежит в моем внутреннем кармане, дожидаясь часа, когда при входе в фойе его корешок оторвет внимательный билетер.
Я могу отдать ей свой билет и этим самым сделаю ее счастливой, пусть и всего лишь на один вечер. Это будет просто замечательно. Я поступлю как настоящий джентльмен и смогу гордиться тем, что здесь в Лондоне, веду себя благородно.
– Вот, возьмите этот билет, мисс. Кажется для вас он гораздо важнее, чем для меня, – сказал я не таким уверенным голосом, как мне хотелось, и добавил, – нет, не нужно денег…
Я без колебаний протянул ей ярко раскрашенный билет и был удостоен поистине восхищенного взгляда. Кажется, еще никто в этом мире не был мне так благодарен. Что ж, Лондон учит меня настоящей жизни и делает это, не откладывая в долгий ящик.
Удивительно, но как только билет попал в ее руки, она вдруг замерла в растерянности. Возможно ей, скромной девушке из Уотфорда было странно видеть, как какой-то, прилично одетый молодой человек возле самого входа театра «Аполло» дарит ей свой билет на хорошее место недалеко от сцены.
Мне не хотелось видеть ее сомнения и отчуждение и я, коротко кивнув ей, растворился в толпе. Я выполнил свою миссию и теперь мне здесь делать нечего.
Уже уходя от театра прочь, я испытал странное чувство. Совершенно неведомое мне доселе. Я будто вышел из игры, не испытав горечи поражения, но и не став при этом победителем. Все куда-то шли, надеялись, предвкушали, а я двигался в обратном направлении, хотя и делал это по своей собственной воле. По велению своего сердца. Тут было над чем поразмышлять, и я занимался именно этим и сам, незаметно для себя оказался сначала в подземке, а затем и на Ченсери-лейн. Как я попал сюда так быстро?
***
– Кажется, ты вернулся слишком рано, Джо, – сказал мне Эдвард, когда я появился в его квартире в гостиной комнате. Он сидел, зарывшись в бумаги, делая какие-то пометки и заглядывая то в одну, то в другую запись.
Я решил, что не стоит обманывать брата и выдумывать какую-нибудь убедительную причину, почему я не попал на спектакль в театре.
– Увы, Эдвард, я оказался слишком сентиментален для того, чтобы присутствовать на искрометной музыкальной постановке, о которой говорит весь Лондон.
Эдвард удивленно посмотрел на меня, не понимая, как такое могло произойти.
– Что же тебе помешало, мой юный друг? – спросил он вполне дружеским тоном.
Я рассказал кузену о моей встрече с театралкой из Уотфорда и был приятно удивлен, что он одобрил мой поступок. Он даже пожал мне руку и сказал, что сделал бы точно так же и нисколько не жалел об этом.
– Ты еще увидишь Адель Симпсон на сцене, старина, – утешал меня Эдвард.
Я оставил его наедине с бумагами и прошел на кухню. Вероятно, мне еще долго учиться благородству и бескорыстию, дабы стать настоящим джентльменом, но, похоже, сегодня, я сдал свой первый экзамен.
Передо мной снова и снова мысленно возникала витрина театра с яркими портретами актеров и актрис, разряженная публика и ощущение какого-то интересного события, которое должно произойти на сцене в этот вечер.
Я поймал себя на мысли, что, пожалуй, я слишком впечатлителен и терзаюсь, переживаю и чувствую чересчур сильно, в отличие от других людей. Ранее, я не замечал этого за собой, но сейчас, когда повзрослел и уже несколько дней назад вступил в настоящую взрослую жизнь, не в пример моей чатемской, я стал чаще оглядываться на самого себя. И теперь я решил стать сильнее и тверже, не обращая внимания на мелочи и не думая о них больше, чем они того заслуживали. Эдвард Фостер, мой кузен, вот пример силы характера и стойкости духа. Я был уверен, что он подарил бы этой девушке билет без всяких лишних разговоров, и преспокойно ушел бы домой, не переваривая внутри себя упущенный шанс увидеть дорогого друга после долгой разлуки.
С этими мыслями, я лег спать, чтобы на следующий день целиком и полностью посвятить себя дальнейшей подготовке к нашему путешествию.
Весь этот день мы занимались закупками нужного снаряжения. Я и представить себе не мог, сколько стоит хороший бинокль или микроскоп в магазине на Джордж-стрит. Банкноты одна за другой укладывались в ящички касс, а продавцы широко улыбались нам. Эдвард, похоже, разбирался в подобных вещах и я гордился тем обстоятельством, что профессор де Вольф не ошибся, выбрав моего кузена. Я тоже мечтал проявить себя и теперь вечерами, когда у меня было свободное время, не только читал книгу мистер Смита, но и изучал карты и просматривал статьи о России и Сибири. Именно я посоветовал Эдварду найти подходящее средство против сибирских москитов или чего-то подобного, что могло расстроить все наши планы и доставить массу неприятностей. Он очень внимательно отнесся к моим рекомендациям.
В аптеке на Брук-стрит нам составили средство, способное защищать путешественника от комаров и прочих мошек достаточно долгое время.
– Ты весьма предусмотрителен, Джо, – хвалил меня мой кузен, – с тобой рядом словно чувствуешь какую-то основательность в организации экспедиции. Я почти уверен, что теперь мы подготовимся очень хорошо и ничего не забудем. Профессор де Вольф будет очень доволен, хотя, как я уже успел заметить, это не тот человек, которому легко угодить. Насколько я могу судить об ученых людях, многим из них свойственна дотошность, придирчивость и очень внимательное отношение к мелочам.
К слову сказать, сам профессор не появлялся в поле нашего зрения. Эдвард говорил, что он занимается денежными вопросами, а также собирает сведения о прошлогодней небесной катастрофе в сибирской тайге.
В один из вечеров, когда я сидел дома и читал книгу Чарльза Смита, Эдвард вернулся довольно поздно и был взволнован больше обычного. Он сообщил, что виделся с де Вольфом и тот всячески торопил его. Именно поэтому, Эдварду пришлось заниматься срочной покупкой билетов.
– Мы отплываем через два дня, в понедельник.
Я раскрыл рот. Несмотря на то, что все эти дни я был в напряжении от предстоящей поездки, мне почему-то казалось, что наш отъезд случится не так скоро.
– Откуда мы отплываем?
– Из Дувра. Нью-Хейвен не совсем нам по пути, Джо. Именно из Дувра мы плывем в Остенде, а далее сразу же пересаживаемся на другой корабль и держим курс на Амстердам. Билеты на поезд и почтовый пароход до Остенде у меня в кармане.
– А почему же не сразу в Санкт-Петербург? – спросил я из простого любопытства, впрочем, догадываясь, что Эдвард ничего не стал бы делать без веской на то причины.
Эдвард присел напротив меня.
– Дело в том, что из Остенде нет прямых рейсов до России. Но это не главное. Главное, что мы плывем через Амстердам. Это очень важно. По просьбе профессора мы остановимся на одну ночь в столице Голландии. Де Вольф сказал мне, что ему возможно понадобится кое-что из приборов и какие-то бумаги, которые он намерен взять с собой в экспедицию. В Амстердаме у него живет друг, тоже ученый и наш профессор, во что бы то ни стало, собирается нанести ему короткий визит. Именно по этой причине мы не поплывем в Россию напрямую из Англии. И нам нужно очень спешить, делая такой, пусть и небольшой крюк.
– Стало быть, у нас остается совсем немного времени. Мы успеем собраться?
– Не сомневаюсь в этом. Завтрашний день обещает быть очень насыщенным. Мы должны купить необходимую одежду для экспедиции. На себя и двух профессоров. Хорошо, что я знаю, как выглядит профессор Смирнов. По моим воспоминаниям он ростом пять футов и примерно шесть дюймов и немного крупнее де Вольфа. Будем надеяться, что за то время, что я его не видел, он не успел еще растолстеть.
– А что с питанием в экспедиции?
– О, этот вопрос можно отложить до России. Нет смысла везти консервы и прочую провизию из Англии. Мы купим ее на месте, в Санкт-Петербурге или, что будет логичнее, уже в самой Москве.
Мы еще немного поговорили на эту тему и Эдвард предупредил меня, что завтра вечером у нас встреча с профессором. Тот желал отпраздновать с нами отбытие из Англии и, по словам моего кузена, очень суеверно относился к таким вещам. Говоря мне об этом, Эдвард хитро прищурился, из чего я сделал вывод, что он опять готовит мне сюрприз.
***
В магазине для охотников близ Паддингтонского вокзала мы оказались по настоянию Эдварда. Он уверил меня, что во всем Лондоне нет такого разнообразия ружей и снаряжения для охоты.
– Где еще можно найти подходящую одежду для путешествия по сибирской тайге? Если искать нечто подобное в модном магазине на Оксфорд-стрит то, боюсь, мистер де Вольф будет разочарован нашим чересчур праздничным видом. Непромокаемые куртки-плащи и все остальное, что выдержит сильные ветра и непогоду, все это мы разыщем здесь, на этих вешалках и полках.
Бегло пройдя по стройным рядам большого магазина, я признал правоту Эдварда без колебаний. Здесь было все, что нам могло понадобиться. Осмотревшись, изучив цены и товары, мы купили три охотничьих ружья и заказали собрать нам прямо сейчас четыре полных комплекта одежды.
Пока Эдвард расплачивался за покупки, а я переносил вещи в стоявший на улице кеб, на моем пути оказался Фрэнк Аткинс, мой старый знакомый из Чатема.
Я не удивился его появлению здесь. Всем известно, что Фрэнк и его дядя Крейг были большими любителями охоты и начинали готовиться к сезону, объезжая все охотничьи магазины.
– Джо? Ты здесь, дружище? Не верю своим глазам. Неужели и ты увлекся охотой? – спросил меня Фрэнк, как только увидел. Мне почему-то показалось, что он пошутил относительно того, что очень удивился.
Я по-дружески его поприветствовал и ответил весьма скромно:
– Как видишь, я тоже приобщаюсь к миру приключений, вооружившись первоклассным ружьем.
Я сказал так только потому, что не хотел касаться подробностей своего путешествия. Я был уверен, что Эдвард не одобрит мои откровения, пусть даже и со знакомыми людьми. Он успел предупредить меня заранее, что наше путешествие не будет освещаться журналом, по крайней мере, до тех пор, пока мы не прибудем в Россию.
«Конкуренты внимательно следят за нами и не упустят шанс воспользоваться нашей идеей. Такое уже бывало не раз. Английские и иностранные журналы дорого бы дали, чтобы знать, куда и зачем мы направляемся».
Мы немного поговорили с Фрэнком и мне удалось избежать расспросов относительно моей нынешней работы и особенно касательно путешествия в далекую Россию. Вероятно, здесь помогло не столько мое умение хранить чужие тайны, сколько азарт Аткинса, когда он увидел одно из наших ружей. Его буквально потрясло, как можно выложить такие большие деньги за двуствольное ружье и при этом не быть заядлым охотником.
Я убедил его, что мой знакомый достаточно богат и просто попросил нас с Эдвардом подобрать ему хорошие ружья.
Мы тепло попрощались и я поспешил к нашему автомобилю, где Эдвард на заднем сиденье методично делал пометки в своей записной книжке.
– Старый приятель? – спросил он, не отрываясь от своего дела.
– Да, знакомый из Чатема, Фрэнк Аткинс. Большой любитель охоты.
– Надеюсь, ты не сообщил ему, что мы направляемся в экспедицию? Хотя уверен, что нет.
– Нет.
Эдвард на мгновение оторвался от своих записей.
– Послушай, Джо. Сегодня наша подготовка завершается. Вечером, мы поедем в Сохо, но конечно не для встречи с Адель Симпсон. Нас будет ждать сам де Вольф. Я уже говорил тебе об этом, но не сказал, что мы будем отмечать наше отплытие из Англии в казино. Он очень суеверен, этот голландец. Хочет не только хорошо выпить, но и попытать счастья в рулетку. Если удача будет на его стороне, значит, так будет и в путешествии. Странно, конечно, но у ученых мужей, тем более состоятельных, свои причуды.
***
Мы уже ехали к себе домой, когда я стал рассуждать над сказанным Эдвардом.
Я никак не ожидал такого поворота. Мне показалось, что мой костюм, мой самый лучший, тот самый, выходной, не подойдет для заведения высшего сорта, где без всякого исключения водятся только аристократы.
И я сразу вспомнил, как скромно была одета девушка из Уотфорда, собиравшаяся посетить театр «Аполло». Ее никто бы не остановил при входе. Казино – это совсем другое дело.
Я украдкой стал рассматривать свой пиджак, стараясь, чтобы мой кузен не заметил этого, но от Эдварда трудно было что-то утаить.
– Не волнуйся, старина Джо. У меня есть еще один фрак и он как раз тебе впору. Мы сложены с тобой совершенно одинаково как близнецы.
И как можно что-то скрыть от этого человека?
Представьте себе, что вы житель небольшого городка и очень редко бываете в столице или каком-нибудь другом крупном городе. Это совсем не трудно сделать, если у вас хорошая фантазия. Я в этом плане был совсем неплох, ведь я художник и фотограф. И все же мне трудно было справиться с такой быстрой переменой. Еще две недели назад я фотографировал провинциальных увальней в фотосалоне месье Лемара. В лучшем случае, это были свадебные фотографии какого-нибудь английского моряка с местной красавицей. И вот сейчас, я, облаченный в роскошный фрак, двигался между столов для игры в карты, где сидели настоящие аристократы. Повсюду сновали разряженные официанты, рулетки отдавали каким-то особенным блеском. Фишки на стол бросали ухоженные руки, украшенные дорогими кольцами и огромными бриллиантами.
Как я сюда попал?
Я догнал Эдварда и тихо спросил его, бывал ли он тут прежде. Мне почему-то казалось, что это заведение даже для него было недоступным. В какой-то мере, его ответ подтвердил мое предположение, хотя и не в точности.
– Я был здесь всего один раз, Джо. Мистер Ашер, наш главный редактор привел меня сюда. Это самое большое казино в Лондоне и самое престижное из тех, куда можно попасть любому иностранцу или не лондонцу, если у него достаточно денег.
– Почему?
Мы остановились перед официанткой и мой кузен знаком показал мне взять с ее подноса бокал с игристым вином. Сам он взял второй и повел меня дальше, но теперь мы шли с бокалами несколько медленнее.
– Видишь ли, существуют игорные заведения закрытого типа. Только для избранных, состоящих в них на постоянной основе и регулярно вносящих в его фонд определенные суммы. Здесь же, если ты соответственно одет и можешь себе позволить купить фишки, а в ресторане заплатить за дорогое шампанское, тебе все дозволено без каких-либо вопросов. Бедняк не пойдет сюда сам по себе, а средней руки горожанин едва ли способен купить такой фрак, какой сейчас на тебе или мне.
Эдвард подвел меня к месту, где выдают фишки и обменял их на свои деньги, взяв несколько штук. Он сунул мне в руку два легких кругляшка.
– Попробуем?
– Если покажешь, как это делается.
Я, разумеется, читал в книгах, как играют в казино, но в большинстве своем, там не описывались подробности игры. Фишки, красное и черное и числа, вот и все, что я знал.
Мы подошли к одному почти свободному столику. Там сидели только пожилая дама и какой-то джентльмен средних лет, по виду иностранец. Он был щегольски одет и, кажется, успел хорошо набраться к нашему приходу.
Я поставил на красное, Эдвард на черное.
Рулетка крутилась, казалось, целую вечность. Мои глаза успели устать от этого бешеного вращения. На мгновение я представил себе свою предыдущую неделю жизни и нашел поразительное сходство с тем, что сейчас наблюдал. С тех пор, как я приехал в Лондон, мой ритм сильно изменился. Я успевал за день сделать множество дел и посетить много мест. Это было так не похоже на то, чем я занимался раньше. Клиенты нашего фотосалона в Чатеме, месье Лемар и его приятель мистер Пинчер, с которым он играли в карты по вечерам в задней комнате, вот, что я мог видеть за день.
Стрелка показала на красное. Я выиграл.
Прежде чем поставить следующий раз, Эдвард посоветовал выбрать что-нибудь из чисел на зеленом сукне.
Я немного подумал и поставил на двенадцать и девять. Иностранец поставил на тридцать шесть, а дама двинула фишки на зеро. Эдвард воздержался от игры.
Выпала девятка. Крупье сдвинул в мою сторону солидную кучу фишек.
– Новичкам везет, – шепнул мне мой кузен.
– Ты так считаешь?
– Это старая истина.
Я сыграл еще несколько раз, и дважды подряд проиграл по две фишки. Зато в третий раз я поставил все и угадал. Моему кузену тоже один раз улыбнулась удача.
– Тебе определенно везет, – сказал Эдвард, – но лучше будет, не испытывать судьбу снова. Ты уже достаточно выиграл.
Мы отошли от зеленого сукна и расположились за столиком, чтобы выпить шампанского. Кое-кто, из тех, кто видел мою игру, смотрел на меня с восхищением. Одна дама, лет тридцати в потрясающем платье, подняла большой палец вверх, оценивая мой успех.
Официант принес нам французского шампанского, бутылку коньяка и шоколадные конфеты. Я снова посмотрел по сторонам, удивляясь, как много здесь людей, но уже никто не обращал на нас внимание. Только что я был на виду с хорошим выигрышем, и вот сейчас уже сижу за столиком и вижу, как жизнь бьет ключом без моего участия.
Мелькали официанты, играла музыка, кто-то выигрывал, кто-то огорчался неудачам, бурно выражая свои эмоции. Рассматривая публику, я подумал, как легко и беззаботно они ведут себя здесь. Наверное, я единственный новичок в этом зале. Все остальные без сомнения не раз уже бывали в этих стенах.
– Здесь весело, не так ли, Джо?
– Не знаю, странные ощущения. Мне кажется, что мы сидим здесь, как два человека-невидимки и никому нет до нас дела. Пока ты не щелкнешь пальцами, даже проныра официант не станет интересоваться тобой.
Эдвард понял мои слова по-своему и подозвал официанта. Нам принесли еще две бутылки.
– Ничто так не поднимает настроение, как хорошее шампанское, Джо. Есть и другие напитки, что будоражат кровь точно так же, но игристое вино из Франции делает это гораздо быстрее.
Фужеры наполнились, и я заметил, что теперь их было три. Я не успел спросить Эдварда про лишний, как появился профессор де Вольф. Странное дело, я совсем забыл про него.
Голландец поприветствовал нас и расположился за нашим столиком. Он снова курил сигару.
– Вы уже играли? – спросил он.
– Да, Джозеф был на редкость удачлив, – отозвался Эдвард. – Его выигрыш составил шестьдесят фунтов. Я выиграл всего восемь.
– Отлично, просто отлично, джентльмены, – сказал профессор, неизвестно чем обрадованный. – Я пришел раньше и тоже успел выиграть двадцать два фунта в блэкджек.
– Вы уже играли? – спросил Эдвард.
– Да. Я здесь уже два часа и видел, как вы пришли. Я нарочно позвал вас в казино. Хотел проверить вашу удачливость. Кажется, с этим все в порядке.
– Вы настолько суеверны?
– Эта черта не характерна для ученых, но астрономы отдельная каста. В моей жизни было немало случаев, подтверждающих некоторые суеверия. Возможно, вы еще убедитесь в этом за время экспедиции. Кстати, среда не слишком удачный для меня день. Мой бедный отец умер в среду. То же самое произошло и с моим котом, которого я очень любил. Он тоже покинул меня именно в этот день недели.
Меня удивило, что де Вольф был явно больше расстроен из-за своего кота, чем из-за смерти отца, но решил, что все имеет свои причины. Просто я в очередной раз убедился, что это необыкновенный человек и его непохожесть на других, совсем не такая, как, например, у месье Лемара.
Мы заказали себе еще шампанского и провели остаток вечера в компании именно этого напитка. Больше мы не играли. Эдвард предупредил меня, что под действием игристого вина или какого-либо другого алкогольного напитка, вся наша удачливость может мгновенно испариться и мы проиграем то, что сегодня выиграли.
***
Такси долго вез нас по улицам и наконец, остановился. В едком тумане и слабом освещении я едва разглядел табличку «Ченсери-лейн».
Все правильно.
Эдвард рассчитался с шофером и тот сразу уехал. Мы уже шли к входной двери, как где-то сзади, в низко стелящейся дымке взвизгнули тормоза и одновременно хлопнули две двери. Кто-то приехал вслед за нами и, похоже, поспешил выбраться из авто. Я замедлил шаг и обернулся через плечо. Эдвард сделал еще несколько шагов и тоже остановился. Я едва успел заметить, как две фигуры вынырнули из тьмы и подошли к нам совсем близко. Даже не совсем трезвому джентльмену было понятно, что такая встреча во мраке не сулила ничего хорошего. Разве что, это были полицейские детективы, ведущие какое-то важное расследование в ночи и проследившие за нами от самого казино. Такая наивная мысль мелькнула вдруг в моей голове.
Они были высокого роста. Не ниже нас с кузеном. Широкие плечи, массивные челюсти, шляпы, надвинутые на лоб.
Мы с Эдвардом коротко переглянулись.
Нет, это не полицейские детективы. Вероятно, это были парни, про которых можно прочесть где-нибудь в «Таймс», в разделе «Происшествия», где в коротком сообщении говорится о ночном ограблении на улице.
Один из них, что остановился напротив меня, вытащил нож, другой выхватил револьвер.
Я напрягся.
Сердце бешено колотилось в груди, вызывая дрожь во всем теле. Нет, это конечно было не от испуга. От возмущения и негодования. Такой прекрасный вечер в невероятном месте, доступном лишь сливкам общества или просто богатеям, заканчивался подлым нападением на нас.
Краем глаза я покосился на Эдварда. Тот почему-то не проявлял такого беспокойства и волнения как я и был в той же позе, в какой и остановился на мостовой. Со стороны, глядя на эту сцену, можно было предположить, что двое молодчиков собираются выпотрошить свои жертвы. Причем одна из жертв, возможно, боится, а другая, вследствие выпитого большого количества шампанского, пока не понимает происходящего.
Что было дальше, наверное, трудно было угадать. Грабители не успели даже произнести свою дежурную фразу, что-то вроде «а ну-ка, парни, выворачивайте ваши карманы». Ничего подобного…
Раздался какой-то стук. Я увидел, как Эдвард, только что спавший на ходу и равнодушно наклонивший голову, как уставший пьяница, вдруг ударил ногой по руке с револьвером. Оружие упало, а бандит, получив сокрушительный удар в челюсть, охнул и повалился на мостовую.
Я не стал ждать, пока меня ткнут ножом и треснул своему оппоненту в грудь что есть силы, стараясь использовать свой вес. Мой противник вздрогнул и согнулся. Все остальное, я помню смутно. Кажется, мы с кузеном выместили на этих разбойниках всю злость добропорядочных граждан к грабителям. Отделав негодяев, испортивших нам вечер, мы, не говоря друг другу ни слова, забрали их оружие себе. Двоих субчиков мы привалили к стене дома и направились в квартиру Эдварда.
Удивительно, но за то время, что мы укладывались спать, Эдвард не проронил ни слова, напялив на себя маску равнодушия. Я снова увидел перед собой человека, будто бы крепко выпившего и не интересующегося происходящим. Точно таким, каким его увидели ночные грабители.
Я не стал проявлять назойливость, затевая разговор. Мой кузен только что показал себя отважным и хладнокровным человеком, а все остальное было не так важно. Завтра, быть может, он захочет поговорить со мной о сегодняшней безумной дуэли на улице. Я не буду торопить его.
Воскресенье! День накануне отъезда из Англии. Моего первого заграничного путешествия. От такого события закружится голова и у более крепкого парня, чем я. И конечно ничто не должно омрачить наше торжественное отбытие с родины, даже вчерашний досадный инцидент.
Утром за чаем, я внимательно наблюдал за стариной Эдвардом, ожидая, что он, наконец, скажет что-нибудь о ночном происшествии. Мне почему-то казалось, что он, хотя и не хочет об этом говорить, но, все же, не сможет сдержаться. Только спустя четверть часа после начала нашего завтрака Эдвард внимательно посмотрел на меня и произнес:
– Увы, Джо, в нашей жизни бывают и такие суровые минуты, когда настоящее зло подходит к тебе вплотную и словно пробует тебя на прочность. Нельзя уступать этой дьявольской силе. Никак нельзя, Джо. Она может запросто растоптать тебя и сломить твой дух. Я сразу понял, что те двое не забавы ради подошли к нам так близко во мраке, неожиданно выпрыгнув из ночного тумана. Это обычные лондонские грабители, которые поджидают своих жертв в подворотнях или за углом, где не светит фонарь. О подобных налетах я иногда читаю в «Таймс» в разделе происшествий за день. Кажется, они проследили за нами от самого казино. Мне бы стоило быть немного осмотрительнее в этот раз, чтобы не испортить тебе впечатление об этом знаменитом игорном доме. Тем более, что у нас в карманах был выигрыш, а это первая причина преследовать нас, чтобы напасть и ограбить. Я попросту понадеялся на автомобиль, который быстро увез нас из Сохо. Кто бы мог подумать, что эти злодеи поедут за нами на другом автомобиле?
– Ты вел себя очень мужественно, Эд. Я был немало удивлен, когда увидел, как вяло ты реагируешь на опасную ситуацию и подумать не мог, что через мгновение ты преобразишься и дашь отпор вооруженному грабителю.
– Я показался тебе слишком пьяным? Это была всего лишь уловка, чтобы усыпить бдительность разбойников. В общем-то, старый прием, сослуживший добрую службу многим ярким личностям.
– Отчего же ты не вызвал полицию, потом, когда опасность для нас миновала? Ведь нашей вины в этом столкновении не было. Нам нечего было бояться властей.
Эдвард посмотрел на меня так, как смотрит строгий и придирчивый учитель на глупого ученика, который задал наивный вопрос во время урока.
– Видишь ли, Джо, вмешательство полиции дело более хлопотное, чем ты можешь себе представить. Нам пришлось бы участвовать в судебном процессе и через какое-то время давать показания в суде. Это очень долго и суетно. И, разумеется, пришлось бы отложить нашу поездку на несколько недель. Вообрази, какой это большой срок, когда время и без того сильно ограничено. Вероятно, что профессор де Вольф попросту отказался бы от наших услуг и без особого труда нашел бы других людей на замену. Мы же, вчера поступили, может быть и не совсем законно, но вполне по-джентльменски. Преступники были жестоко наказаны и разоружены. Теперь они хорошо подумают, прежде чем пойдут на новое преступление. Возможно, этот урок будет для них своего рода дорогой к исправлению.
Я понял его позицию и почти согласился с Эдвардом, но какое-то сомнение все же терзало меня. И я даже хотел спросить у него, обратился бы он в полицию, если бы нам не нужно было в ближайшее время покинуть Англию, но постеснялся, решив, что этот разговор и так неприятен моему кузену. Вместо этого я задал ему вопрос совсем на другую тему.
– Насколько мы сейчас готовы к отправлению в экспедицию, Эд?
Он посмотрел на меня с улыбкой. Вероятно, ему понравилось, как незатейливо я перескочил с одного дела на другое.
– Почти готово, Джо. Остались в основном железнодорожные формальности и кое-что по мелочи, о чем тоже не следует забывать.
– Ты очень ждешь этого путешествия?
– Безусловно.
– Но ведь ты бывал уже в поездках, в том числе и заграничных.
– И никогда не был в научной экспедиции, да еще и на место, где произошла мировая сенсация. Я не перестаю удивляться, почему до сих пор никто не вознамерился приехать в сибирскую тайгу, чтобы попытаться найти ответ на вопрос о загадочном взрыве в прошлом году. Поразительно, как может быть пассивен научный мир в таком вопросе. Можно подумать, что гигантские метеориты или кометы каждый год врезаются в Землю.
– Ты действительно считаешь, что мы будем на том месте самыми первыми?
– Только при условии, что нас не опередят в самый последний момент. Нужно всегда быть готовым ко всяким неожиданностям. Именно поэтому профессор так торопит нас.
– Есть ли у тебя самого какие-нибудь версии относительно произошедшего в тайге?
Эдвард медлил с ответом. Я догадывался, что он сейчас скажет и оказался прав.
– Я не астроном и недостаточно образован, чтобы со знанием дела строить разные теории, но думаю, что там упало нечто такое действительно гигантских размеров. Взрыв был очень силен и его отголоски были слышны на сотни миль. И если вспомнить про странное свечение, даже на территории Англии, то получается просто пугающая картина. Что-то огромное ударило в Землю. Если мы найдем очень большую воронку в эпицентре, наша задача будет выполненной. Необходимые фотографии и конечно найденные там же частицы метеоритного вещества, будут вполне достаточными доказательствами для ученого сообщества. Я могу себе представить, как будут рады наши читатели, видеть наш фоторепортаж из сибирской тайги, снабженный качественными снимками и соответствующими комментариями голландского профессора. Конкуренты просто лопнут от зависти, а наши тиражи взлетят до небес.
– Ты действительно веришь в это, Эд?
– А разве может быть по-другому?
– Думаю, да, вполне может.
– Подумай сам, может ли подобная катастрофа оказаться без следов? Без явных следов? Нам очень повезло, что этот гигант упал именно на твердую поверхность, а не рухнул, например, в Тихий океан где-нибудь у берегов Полинезии. Тогда бы вся наша экспедиция и вовсе не имела бы смысла. Вообрази, чего стоит найти крупный болид на дне океана. Задача в наше время неразрешимая.
– Пожалуй, ты прав.
– Конечно. И нам будет легче найти этот метеорит или что-то в этом роде, ориентируясь на поваленные деревья. Взрыв разметал их по тайге, но исключительно по определенному принципу. Ты догадываешься по какому?
Я кивнул. С этим вопросом было все ясно.
Мы еще немного поговорили с Эдвардом, относительно необходимых в экспедиции личных вещей и, закончив с завтраком, стали собираться, чтобы провести время в заботах.
***
Весь день мы занимались делами, больше не вспоминая о ночном столкновении со злом и не рассуждая о предстоящей экспедиции. Мы и так уже достаточно обсуждали этот вопрос.
Эдвард договорился относительно нашего груза и теперь можно было не беспокоиться, что мы что-то забудем из нашего основного снаряжения. Благодаря усилиям моего кузена, ящики с оборудованием уже поджидали нас на вокзале Виктория. Да, именно с этого вокзала мы должны были выехать из Лондона.
Я не забыл и свое обещание послать выигрыш в казино своей матери. Эдвард помог мне в этом деле, указав самый лучший способ. Почтовый перевод, вероятно, придет в Чатем несколько раньше моего письма, где я сообщал матери, что уезжаю в поездку в Санкт-Петербург, по делам журнала. Мой кузен предусмотрительно добавил к письму и несколько строк от себя, где уверял мою матушку, что присмотрит за мной во время путешествия и все, разумеется, будет очень хорошо.
С легким сердцем, я провел вечер в компании Эдварда. Мы гуляли по Стрэнду, Флит-стрит и даже дошли до собора Святого Павла, обсуждая график поездки на континент.
Эдвард наставлял меня.
– С завтрашнего дня, Джозеф, начинается новый этап в твоей жизни. Это будет самое начало нашей экспедиции и возможно, самый легкий ее отрезок. Будь осмотрителен и проницателен. От этого зависит очень многое в твоей жизни.
Сегодня понедельник, девятнадцатое апреля тысяча девятьсот девятого года. Наше турне по евразийскому континенту начинается. Волнительный день. Теперь я буду тщательно фиксировать все наши передвижения в своем дневнике и считаю это очень важным делом.
Вокзал Виктория был мне хорошо знаком. Как вы помните, совсем недавно именно сюда я прибыл из Чатема. И вот теперь это величественное здание, находившееся в состоянии реконструкции, словно провожало меня в далекий путь.
Я спросил Эдварда, долго ли здесь будут ремонтировать вокзал и он уверил меня, что все закончится в будущем году.
Надо сказать, что всю прошедшую ночь я не сомкнул глаз, переворачиваясь с бока на бок. Такое уже бывало со мной, когда предстояла дальняя поездка. Я сказал об этом Эдварду и он предположил, что большое волнение мешало моему нормальному сну.
– Обычно в таких случаях очень помогает хорошая кружка пива или бокал вина на ночь, – сказал он, пока мы ждали профессора на вокзале.
– Но я ведь выпил с тобой вина прошлым вечером, Эд. Почему же этого не помогло?
Кузен не нашелся что ответить, а наша беседа прервалась появлением господина де Вольфа. В его руках была большая дорожная сумка, которую он нес сам. Профессор довольно сдержанно поприветствовал нас, отметив, что мы показали себя пунктуальными людьми и не заставили себя ждать. Что-то в его голосе выдавало некоторое волнение, пусть и не такое, как у меня. Я же просто не узнавал себя. Мое сердце колотилось так, будто меня вели на казнь или тащили на костер людоеды из амазонских дебрей. Безусловно, сегодня был великий день. Быть может, самый значительный в моей жизни. В обществе своего родственника и нового знакомого, большого ученого, я отправлялся в далекое путешествие. Мое волнение было объяснимо, но, кажется, я плохо справлялся с ним.
Между тем, подошел наш поезд и Эдвард дал распоряжение носильщикам заносить наш багаж в вагон. Мы арендовали специальное отделение в багажном вагоне и Эдвард попросил одного из железнодорожных служащих присматривать за нашими большими чемоданами и коробками. Кроме того, Эдвард заплатил специальный таможенный сбор, который предусматривался для лиц, едущих на континент. Оказалось, что наш общий багаж не должен был превышать ста шестьдесяти фунтов. Кстати, эта процедура на вокзале позволяла нам избежать таможенных формальностей в Дувре.
Было уже без четверти восемь, когда мы разместились в купе первого класса. Оно было четырехместным, но четвертого пассажира не было. Эдвард шепнул мне, что профессор просил его выкупить лишний билет, чтобы нам никто не мешал.
Курьерский поезд должен был отходить от вокзала ровно в восемь часов. Когда оставалось всего пять минут, профессор вдруг вышел из купе и, не закрывая нашу дверь, встал у окна, что-то высматривая на перроне. Он вертел головой, как филин, сидящий на ветке, высматривает глупую мышь под деревом. Потом он вернулся к нам, бормоча под нос:
«Кажется, нас не преследуют».
И сел на свое место, укрывшись вчерашней газетой «Дейли телеграф».
Я хотел было спросить, кто нас может преследовать, но перехватил предупреждающий взгляд Эдварда и сдержался. Поезд тронулся, и мой кузен вышел точно так же, как и профессор. Он смотрел на перрон, с неподдельным интересом. Похоже, он знал больше меня и что-то скрывал. Когда поезд проехал уже не меньше мили и пересек Темзу, Эдвард сел рядом со мной и с улыбкой сказал:
– Похоже, никто из конкурирующих изданий не увязался за нами в поисках сенсации.
Я даже приподнялся на месте.
– Сенсации?
– Разумеется, Джо. Катастрофа над сибирским небом год назад, серьезный повод, чтобы написать в любом солидном журнале серию сенсационных репортажей. Наш журнал всячески старался сохранить нашу поездку в тайне. В Англии и не только, немало изданий ухватилось бы за такую идею.
Профессор продолжал читать «Дейли телеграф», не обращая внимания на наш диалог. Разве что, уголки его газеты иногда почему-то передергивались, как будто де Вольфа бил легкий озноб.
– Но почему год назад никто не придал большого значения этому событию и не снарядил туда экспедицию?
Эдвард ответил мне, подумав:
– Трудно сказать. Все-таки Сибирь не самый приятный край для путешествия и очень далекий. Кроме того, такого рода экспедиция весьма затратное предприятие. Я наводил справки в нашем журналистском сообществе. Только парижский журнал «Энигма» проявил какой-то интерес, но все кончилось тем, что они затеяли переписку с каким-то русским журналом и состряпали небольшую статью, написав в ней все, что удалось выведать у очевидцев. Об экспедиции речи не шло, по финансовым соображениям.
– Что это за журнал?
Эдвард достал из своей сумки папку и выудил оттуда какой-то красочный журнал. Его обложка мне понравилась. Красивый виды природы, горная река, скалы, устремленные ввысь и все это было как бы объединено в один снимок. Нашему фотосалону в Чатеме и не снилось такое оформление, хотя мы занимались свадебными альбомами и умели их украсить.
Я пролистал журнал. Он был на французском языке. Я неплохо знал этот язык, благодаря работе у месье Лемара и имел повод гордиться этим. Не каждый англичанин может свободно говорить по-французски.
Я изучил некоторые тексты. Статьи были написаны живым и интересным языком. Множество фотографий дополняло написанное. Без сомнения это был хороший журнал.
Поезд тем временем уже покинул центральные районы Лондона и разгонялся в утренних лучах, словно торопясь поскорее отвезти нас в Дувр. Впрочем, скоро он снизил скорость и остановился. Я вопросительно посмотрел на кузена.
– Разве это не экспресс? Почему мы остановились?
– Это Херн-Хилл, стыковочная станция. Здесь несколько составов с разных лондонских вокзалов сцепят в один и дальше мы поедем без остановок.
И действительно, я увидел где-то в паровозной дымке серое здание станции с надписью «Херн-Хилл». Наш вагон несколько раз испытал на себе резкие толчки, что говорило о том, что к нам подцепляют еще вагоны. Вскоре поезд тронулся в путь и на этот раз набрал еще больший ход.
