Страница 2 из 4
- Да. - Филипп поднял на меня глаза. Его щеки побледнели, насколько я смогла различить в полумраке. Золотистая челка волос чуть разлохматились, так что теперь через пряди виднелась бровь со шрамом.
- Филипп, ты выглядишь не очень. Может, сходишь в медпункт?
- Все в порядке. - прервал он, шепча мне в самое ухо. - просто немного в горле запершило.
Слайды меняются один за другим, как обрывки воспоминаний. Голос учителя сиплый и монотонный. Я погружаюсь в теплую дрему.
- После урока не расходимся. Все идите в медпункт. Мистер Мерсер ждет вас! – завершает лекцию объявлением мистер Халлоуэлл.
Раздались недовольные возгласы.
- Прививки от гриппа. Вам всего лишь закапают в нос по паре капель вакцины. – повышает голос учитель, чтобы перекричать гам учеников.
Предстоящий медицинский осмотр вызвал волну недовольства среди ребят. Но уже у кабинета доктора Мерсера кто-то отметил "неплохо, пропустим урок литературы". А ведь верно, обычно осмотр отменяет урок, на который приходиться. Первый же храбрец, что отважился войти в медицинский кабинет Киеран Маккена, не пробыл внутри и двух минут, как вышел и победоносно потряс кулаком.
- Урок отменили! Мистер Мерсер подтвердил.
Довольный Киеран выволок из толпы собравшихся ребят своего приятеля Класа и впихнул за дверь вне очереди.
- Так нечестно. - проскулила Патриция, девушка с выпирающим лбом. Из-за чего она походила больше на мопса, чем на зубрилу.
- Пардон, мадам. - смешно поклонился Киеран, картавя на французский манер, – Се ля ви
(такова жизнь)! Не трать время зря, из него состоит жизнь.
Если бы его слышала учительница французского, влепила бы штрафное задание за такое убогое произношение.
Очередь быстро редела. Скоро перед кабинетом остались я и Филипп. Мне не куда было спешить, и толкотня меня раздражала. Еще я боялась докторов, а доктора Мерсера больше всех. Поэтому и отошла в сторону от суматохи, делая вид, что меня это не касается.
- Ты идешь? - тихо спросила я, желая оттянуть неизбежный момент медицинской проверки.
- Да. - коротко кивнул Филипп и протиснулся в дверь.
Но прежде я успела заметить напряжение на лице Филиппа, плотно сжатые губы, суровый взгляд. По бледной щеке текла капелька пота. Вид точно нездоровый.
В подтверждении моих мыслей, Филипп пропал надолго. Прошло целых пять минут, а он не выходил. Меня начала бить мелкая дрожь как от холода. Я принялась мерить шагами коридор, тянула спину, упираясь о стену руками и, наконец, прислонила ухо к замочной скважине.
Чего с ним там делают так долго?
Бу-ум! Пошатываясь, я поднималась с пола, потирая ухо. Удивленный Филипп замер у двери.
- Джейн!
Он ухватил меня за локоть и помог встать. Я, щуря один глаз, поспешила улыбнуться. Вышло неловко. Я покраснела, а травмированное ухо пылало жаром и, конечно, стало малиновым.
Сгорая от стыда, я предстала перед доктором Мерсером. На столе осталась всего одна медицинская карта - моя. Остальные неровной стопкой расположились на подоконнике.
- Джейн Вольфстрем. - монотонно проговорил доктор, не глядя на меня. - ... есть?
- Извините, что Вы сказали?
В ухе еще звенело. Доктор поднял на меня свои проницательные глаза. Он всегда меня пугал. Особенно его такой взгляд - животный, хищнический, суровый.
- Какие-нибудь жалобы есть? - громче повторил он.
- Нет. - замотала я головой.
- Позвольте.
Он пощупал мышцы моих рук, ног. Послушал легкие, прислонив ледяной кругляшек стетоскопа мне под лопатки. Спасибо, что не потребовал оголить грудь. Замерил кровяное давление и пульс.
- Повышенное. - отметил он и поставил отметку в моей карте.
- Позвольте. – помахал тонким шпателем перед моим носом.
Доктор заглядывает мне в горло. Тут я понимаю, что он делает что-то не так. Вертит мое лицо за подбородок.
- Сомкни зубы. - холодный палец доктора приподнимает губу, оголяя верхний ряд зубов.
Я таращусь в каменное лицо доктора, впиваюсь в его серые глаза. Пытаюсь понять, что он делает и зачем. От его взгляда у меня побежали мурашки по спине. В голове звучит вопрос: что происходит? А язык не слушается меня от страха.
Никогда прежде не было такого смотра. В этом году доктор Мерсер дал маху.
- Левую руку, - велит он, - Возьму кровь.
- Зачем? У меня же все хорошо! Обещали же прививку от гриппа закапать! - испуганно залепетала я. Никогда ни у кого здесь не брали кровь и это чертовски больно.
Доктор вернулся от стеклянного шкафчика с металлическими штуками внутри. В пальцах холодно поблескивал острием ланцет.
- Все хорошо. - он крепко схватил мою ладонь. Мой палец пронзает боль. Короткий миг и доктор уносит капли моей крови в пробирке в смежную комнату.
- Все, можешь идти.
Закрывая дверь, я вспоминаю, что вакцину от гриппа мне так и не дали. Я возвращаюсь, заглядываю в кабинет.
Мистер Мерсер держит в руках мою мед карту, затем бросает ее в камин. Пламя неторопливо растекается по плотной бумаге.
Я замираю, не в силах ничего произнести. Когда мистер Мерсер поворачивается от камина, я на цыпочках отхожу прочь от двери и, стараясь не шуметь, бегу прочь.
Я терялась в догадках такого странного поведения нашего доктора – сжечь мою медицинскую карту! Да он точно с ума сошел! Случай шокировал меня до такой степени, что я даже Луне Рене ничего не рассказала и решила пока сохранить все в тайне.
Вечером я опять задержалась в ванной комнате перед зеркалом. Пыталась еще раз оценить себя со стороны, проникнуть в мысли Филиппа и понять: почему он выбрал меня? Сегодня он даже пересел за мою парту.
В отражении на меня смотрят усталые глаза. Продолговатое лицо без косметики, каштановые волосы до плеч. Маленькая родинка у левого глаза. Моя кожа бледна. И вообще я не кажусь себе красивой. С макияжем и налаченной прической я бываю сногсшибательной. Почти сногсшибательной. Но сегодня я обыкновенная. Что привлекло во мне Филиппа - остается загадкой. Меня даже охватил страх, что он поймет или уже понял свою ошибку и откажется идти со мной на «свидание».
"Знаешь, Джейн, сегодня не получиться. Уроков много задали."
Этот голос, нарисованный логикой в моей голове, так не похож на Филиппа, что я немного успокоилась.
Я ополоснула лицо горячей водой, чтобы увидеть румянец на щеках. Мое внимание привлекают глаза. В них мелькнул едва уловимый огонек. Я приближаю лицо вплотную к зеркалу. Алый кровавый всполох в зрачках, должно быть, мне померещился.
Утром в субботу я не находила себе места. Мне не терпелось встретиться с Филиппом в холле, откуда мы собирались пойти на «кофе». В то же время меня одолевали и сомнения. Вдруг это такая шутка, розыгрыш? Сегодня суббота. Большинство студентов собираются прогуляться в наш уютный городок Солтберри. В кафе, по магазинам, в кино. У всех разные планы.
Луна поправляет мне прическу, перед тем как я спущусь по лестнице и говорит:
- Все будет хорошо. Ты самая красивая девушка. Помни об этом.
Хотелось пошутить и поблагодарить Луну за поддержку, но мой язык от страха и волнения прилип к гортани. В утренний час в холле всегда полно народу.
Я спускаюсь в шумный холл. Луна осталась позади. Через большие окна на пол льется солнечный свет. Он слепит меня. Я не вижу лиц других студентов. Голова кружится.
- Привет. Идем?
Филипп берет меня за руку. Я хватаюсь за нее, чтобы не упасть на последней ступеньке. Мои коленки дрожат. Мы выходим на зеленую лужайку. Туман страха исчезает под теплым солнцем. Гомон учеников остался позади. Я поднимаю глаза на него. Филипп красив и уверен в себе. Чего про меня не скажешь.
Филипп оказался очень милым. Не таким, как в вечер знакомства с «Голодными играми». Он взял меня под руку. Я тут же покраснела как помидор. Мне мерещились всюду косые взгляды одноклассников, коих оказалось и во дворе ни мало. Мы шли к воротам, а в спину раздавались смешки. Ребята высыпали на улицу и глазели на нас. Человек десять. Не меньше. Кое-кто противно "гыгыкал". А Джером засвистел нам вслед.
Прикосновение ладони Филиппа было аккуратным и осторожным. Наверное, он стеснялся, как я. У него оказалась нежная кожа, немного шершавая на ощупь, но негрубая, а как бархат. От Филиппа сильно пахло духами. Не знаю, какими духами пользуются парни, но аромат завораживал.
Наш колледж расположен на окраине городка Солтберри. Десять минут ходьбы и мы на центральной улице города. Прогуливаясь по дороге к Солтберри, я решила отвлечься от неловкого момента близости с парнем и отогнать смущение, что сковывало меня страхом. Заодно полюбоваться одним из последним запоздалым летним днем.
Через низкий дощатый забор к дороге склонялись раскидистые яблони. Весной они распускались белоснежными цветениями, манившими своим пряным ароматом всех пчел в округе. А осенью, когда перезрелые яблоки падали на землю, привлекали живность по крупнее: диких кабанов и лисиц.
Мне нравился этот старый сад. За забором под куполом веток царит особый неповторимый уют. Иногда, когда мне грустно, я мечтаю в будущем завести яблочный сад или представляю себя пчелой, сидящей под самой верхушкой яблони. Тогда зеленый бархат листьев, словно домик укроет меня от всех невзгод.
От запаха, от волнения мне трудно было поддерживать беседу. По началу мысли мои путались. Я не могла ни на чем сосредоточиться. Ответила парой обыкновенных затертых фраз об уроках. У Филиппа был приятный голос, а сам Филипп не очень словоохотлив. Потом я осмелела и решила взять инициативу светской беседы на себя.
- Как провел лето?
- Ничего особенного. Ездил к дяде на пару дней. Еще был в Лондоне.
- В Лондоне? – перебила я. – Чем там занимался? У тебя там родные?
- Друзья. – объяснил Филипп и рассказал что Лондон большой, пыльный, шумный. Ни слова о своих приятелях. Голос у Филиппа становится монотонным и вялым. Похоже, столица не оставила у него хорошего впечатления.
- В театре был?
- Нет. По правде говоря, моя поездка больше походила на деловую встречу.
«Какие деловые встречи могут быть у студента?» – подумала я. – «Рисуется передо мной!»
- А Тауэр видел? Букингемский дворец?
- Конечно. – и Филипп воодушевленно рассказывает мне, как ходил на экскурсию. Выдал пару исторических фактов, как по учебнику. Дворец, точно, запал ему в душу. Я мечтаю когда-нибудь там побывать.
За беседой я не заметила, как оказалась за столиком не где-нибудь, а в «Испанской лозе», в дорогом ресторане.
В зале ресторанчика царит таинственная и гнетущая атмосфера: приглушенное освещение розовых светильников, только чтобы осветить столик, легкая спокойная музыка. Из мрака потолка проступают деревянные балки, украшенные виноградными лозами. Кажется, виноград настоящий. В зале только я, Филипп и официант за своей конторкой. Других посетителей, кроме нас, нет. Я ощущаю себя не в своей тарелке. Стараюсь незаметно, бесшумно проследовать за Филиппом до столика и замереть на стуле. Тут Филипп оставляет меня одну. Я провожаю его пытливым взглядом, вдруг он тут-то меня и бросит.
Филипп говорит с официантом и возвращается.
Я уверена, здесь все чертовски дорого. Конечно, частный колледж не для бедных студентов, но ресторан перебор и для таких.
- Слушай, - начинаю я говорить едва слышно, - кажется, подобное место не для нас.
- Ты так думаешь? – он улыбается.
- Не для меня уж точно. – меня раздражает пренебрежительный тон Филиппа. - Ты вроде меня на кофе позвал?! Не сюда. – прошептала я, ошарашенная роскошью зала.
Обычно студенты и учителя захаживают в небольшую, но довольно приличную кофейню в центре города. «Испанская лоза» - дорогое заведение. Никогда и на пушечный выстрел к нему не подходила.
- Я ощущаю здесь себя сидящий как на иголках.
Филипп равнодушно ответил:
- Я подумал, тут поспокойнее, чем в кофейне на площади. Посетителей мало. Да и музыка хорошая. Тебе нравиться?
Верно. Легкие звуки пианино, доносившиеся из невидимого динамика, теперь ласкали слух. Не слышала прежде ничего подобного.
Явился официант. Если бы не поднос в руках, я бы его за графа приняла – белоснежный жилет, рубашка, пышный галстук. Сам прямой как палка и неразговорчивый.
Официант элегантными движениями выгрузил ношу с подноса на столик и исчез, пока я разглядывала то, что он поставил передо мной. Миниатюрная фарфоровая чашка. От нее поднимался горьковатого и терпкого аромата дымок. Пирожное с заварным кремом и «сливочный десерт» на тарелочке.
- Пряный кофе. – объяснил Филипп и пригубил из своей чашечки.
Кофе оказался обжигающе горячим. Поэтому я принялась сперва за пирожное. Десертная ложечка оказалась легкой и теплой, словно ее специально подогрели. Пока я смаковала превосходный сливочный десерт, Филипп держал кончиками пальцев свою чашечку и разглядывал меня.
- Ну, как?
- Очень вкусно. Как, ты говоришь, называется эта вкуснятина?
- "Ванильная Венеция".
- Точно. - кивнула я и добавила, - никогда не была в Венеции. Между прочим, венецианская школа живописи главная живописная школа Италии. Неудивительно, что там изобрели такую вкуснятину. Должно быть, Доменико Каприоло подрабатывал на кухне.
Я хихикнула своей остроумной шутке. За одно не помешает разрядить немного неловкую обстановку.
Филипп едва заметно нахмурился. Его левая бровь дрогнула. От меня не утаилась такая деталь. Значит, Филипп не знает о венецианской живописи. Ладно, ему простительно, ведь перевелся он сюда в том году.
- Этот Доменико был одним из великих художников венецианской живописи. – пояснила я. - Вообще венецианские живописцы тонко и натуралистично передавали ощущение цвета. Как будто смотришь через влажный воздух. Зная эту особенность, никогда не спутаешь их с флорентийскими художниками. – закончила я свою тираду.
- Ты столько всего знаешь. Почему ты не ответила миссис Ларквист, когда она спросила тебя на уроке?
- Ах, это, - поморщилась я и растерялась, что ответить. Поведать, что на уроке думала о нем? Ни за что. – Просто сглупила. У меня такое бывает. А у тебя, Филипп?
- Прошу, называй меня Фил. И , – он пожимает плечами, – если я говорю глупости, надеюсь, не часто.
- Значит, Фил так Фил. Ответь, ты – сирота, тогда откуда у тебя деньги, что бы пригласить меня в такое место? Ведь у тебя есть деньги? – понижаю я голос до шепота и пытаюсь обратить свой неловкий вопрос в шутку, – или нам придется линять, когда принесут счет? Если что, я очень быстро бегаю. Хочешь посмотреть?
Фил смотрит в свою чашку и не реагирует на шутку.
- Дедушка оставил мне наследство. Но пока я могу пользоваться небольшой частью банковских сбережений. А как только мне исполниться двадцать один год, полноценно вступлю во владение наследством.
Могла бы и сама догадаться. Дедушка Филиппа, то есть Фила, - совладелец нашего колледжа! Все студенты об этом знают.
Что-то Фил не весел, рассказывая о деньгах. Похоже, не такое простое наследство ему досталось. И если он действительно богат, почему живет в общежитии при колледже, а не в доме деда или не арендует комнаты в городе?
- Могу я спросить тебя о... О кое-чем? – тон голоса Фила меня интригует.
"Ты еще спрашивает? Конечно! О чем угодно!" Вслух я только киваю:
- Ага.
- Расскажи о своих родителях. Кто они? - его глаза смотрят на меня серьезно, если не строго. А я отодвигаюсь на стуле с открытым ртом.
"Вот он куда клонит. Хочет узнать, насколько богата моя семья! Так его интересуют только деньги?"
- Джейн? - его голос становится мягче. - Прости, я не хотел тебя огорчить.
Мои пальцы оказываются в его ладони. Не заметила, как он протянул ко мне руку. Его прикосновение ощущается таким теплым. На самом деле это меня бьет дрожь, и липкий холодок проникает в кровь. Я выдергиваю пальцы из его ладони. В ушах пульсирует ответ: "Их убили!" Два слова, которые я никогда не произнесу вслух.
Он замирает. То ли удивлен моей реакцией, то ли, правдой. На миг мне показалось, что он прочитал ответ по моим глазам, услышал мой внутренний голос. Но такого не бывает. Мои губы плотно сжаты. Тут я чувствую, как по щекам бегут слезы.
- Джейн, прости. - вторит смущенно Фил. Тянется в карман школьного жакета. Платка в нем не оказалось.
- Я сегодня порезал палец. Платок отправил в стирку. - виновато говорит он и предлагает мне бумажную салфетку, кладет ее возле моего блюдца.
На его указательном пальце действительно багровеет полоска кожи. Мои мысли переключаются на порез.
- Больно... - шепчут мои губы. Это не вопрос. Я знаю что больно. Фил сгибает палец, пряча порез в кулаке.
- Нет.
По лицу Филиппа проскальзывает напряжение.
- Как ты порезался? - меня очень интересует это рана. Не знаю почему, но мне хочется посмотреть, как из нее снова выступит кровь. Кровь Фила. Моя ладонь ложится на стол, пальцы впиваются в бумажную салфетку и сминают ее.
- Ничего особенного. Случайность.
"Какая такая случайность?"
- У тебя есть нож?
Никогда не интересовалась оружием, даже таким простецким как ножи, но с губ слетает этот дурацкий вопрос прежде, чем я останавливаю себя.
Фил мотает головой. Но его щеки чуть покраснели. Глаза выдают волнение, если не больше. Испуг. Вот что это такое!
Или он мне соврал! А еще напомнил мне о моих родителях. Никому не позволю судачить об этом, как на праздную тему. Я, не говоря больше ни слова, поднимаюсь и ухожу.
На выходе у дверей ненароком цепляю туфлей толстый ковер, едва не падаю, схватившись в последний момент за штору. Опасаясь, что штора упадет, я молнией выскакиваю из ресторана.
На улице натыкаюсь на Джерома и Дорна. Стоят у самых дверей. Увидев меня, они смутились. Дорн кивнул мне, а Джером отвернулся.
Вид у обоих смущенный и обескураженный, как будто я поймала их с поличным за проказой или воровством.
"Они что, следят за нами?" – возмутилась я и поспешила уйти, гордо подняв голову. Проходя мимо, я учуяла едкий табачный дым.
Я дошла до конца улицы, а внутри все еще ощущала неуютное беспокойство. Словно, через кожу в меня проникал липкий холодный взгляд моих одноклассников. Я обернулась. Джером и Дорн топтались на прежнем месте и, конечно же, оба еще таращились на меня. Дорн поспешно спрятал руку за спину. Джером засунул руки в карманы школьного жакета. Но вид у них был скорее комичный, чем высокомерный, как мне представлялось мгновенье назад. Чуть далее у витрины мясной лавки стоял высокий худой мужчина в коричневом плаще. Готова поклясться, он только что смотрел на меня. Вот от этого человека мне стало не по себе. Я ускорила шаг и поспешила вернуться в колледж.
Только оказавшись в своей комнате, я подумала, что день начался из рук вон плохо. Свидание не удалось. Наверное, на таких встречах парни и девушки целуются. У нас даже романтикой не пахло. Мой разговор с Филом сейчас показался одним большим недоразумением. Может, Фил и старался произвести на меня впечатление, выбрав дорогой ресторан, но влюбленности я не увидела.
- Что ему от меня надо? – спросила я себя и тут же едва не подпрыгнула от испуга.
- Ну как все прошло? – ворвалась в комнату Луна. – Филипп похвастался своими деньгами?
Подруга не спрашивала. Она говорила так, словно знала это. У меня зародились подозрения на ее счет: как-то она вовремя появилась с расспросами.
- Честно говоря, не знаю. – отвечала я, стараясь заинтриговать Луну. – Ты за нами подглядывала?
- Конечно. – не смутившись ответила Луна. Она бросила сумку в угол, плюхнулась на кровать напротив и заморгала, приближая свое лицо к моему.
- «Испанская лоза»! – восхищенно развела она руками. – Вот это да. Он тебя поцеловал?
- Что?
- Филипп хорошо целуется?
И не дав мне даже рта открыть, заметила:
- Вы совсем недолго пробыли в «Лозе». Он приставал к тебе?
- Луна! – строго остановила я допрос. – Перестань. И вообще это касается только нас.
- Ну, я никому не скажу.
- Только меня и Филиппа. – я встала, чтобы поскорее уйти, но у двери повернулась к подруге. - И нет. Не приставал.
- Та-ак! – подпрыгнула Луна, - значит, поцелуй был. И как он целуется? По-французски?
Луна выскочила за мной в коридор.
- По-голландски. – парировала я и сама рассмеялась сказанной нелепости.
- Значит, со мной делиться не хочешь. – Хихикала Луна. – Скажи хотя бы, вы продолжите встречаться?
Я не ответила. А Луна, вглядываясь в мое лицо, понимающе кивала.
- Конечно, да. По глазам вижу. Ты так просто от него не отстанешь.
Дальше по коридору располагалась комната Моники. Той самой девчонки, что бегала за Филиппом весь прошлый год. Дверь дрогнула, открывая узкую щель. На миг я увидела опухший заплаканный глаз. Дверь тут же захлопнулась. Луна замолчала. Мы прошли мимо, храня траурное молчание. Я навострила слух, ожидая услышать всхлипывания. Но по ту сторону двери царила мертвая тишина.
Когда мы оказались по лестнице, Луна в полголоса сообщила:
- Мне даже жалко Монику. Получается, ты разбила ей сердце. То есть, сердце разбил Филипп. Но это все равно что ты. Ведь он выбрал тебя.
Перед обедом еще было время, и мы свернули во двор посидеть под старым дубом. Под тем самым, с которого я уронила книгу на Фила.
Мы уселись на траву. За деревьями раздаются веселые возгласы. С нашего места совсем чуть-чуть видно лужайку за корпусом общежития. Мальчишки играют в футбол.
Послышались шаги. Кто-то остановился на ступеньках. Я и Луна чуть в стороне от тропинки, укрытые и стволом дуба, и сами перилами. Поэтому человек на крыльце нас не мог увидеть. Я обернулась, вытянула шею посмотреть, кого там принесло, как в тот же миг рука Луны потащила меня назад в укрытие. Луга едва сдерживается от смеха, закрывая себе рот ладонью. В ее глазах прыгают озорные огоньки.
Над перилами появляется белобрысая шевелюра Фила. Он, задрав голову, ищет что-то в листве дуба. Потом тяжко вздыхает, задерживает взгляд на просвете между деревьями, туда, где играют в мяч, хмурится и, поколебавшись, уходит обратно в дом.
- Ты видела? - улыбается Луна. - он что-то высматривал на дереве.
- Наверное, первого тома "Голодных игр" ему мало.
- Каких игр?
- Это книга, что у меня лежит на тумбочке.
- Первый том? Но она у тебя всего одна.
- Луна, лучше помолчи. Иначе ты меня разочаруешь.
На самой деле я ощущаю себя виноватой. Все потому, что я сбежала от Фила в «Испанской лозе». Хотя он сам виноват. Напомнил мне о трагедии с моими родителями. С другой стороны, он же не хотел меня задеть. Не такой Фил человек. Конечно, я погорячилась и обижаться мне не стоит. И не буду таить: Фил – красавчик и мне очень нравится.
После обеда красавчик спешит ко мне.
- Джейн, подожди. Что делаешь завтра?
- М-м. - пожимаю плечами. – Точно еще не решила. Надо бы эссе написать и штрафную работу - тоже.
- Можно я составлю тебе компанию? Напишем эссе вместе.
- Хорошо. – я улыбаюсь, не в силах сдержать довольную улыбку.
«Завтра меня ждет еще одно свидание! Отлично.» Фил уходит.
На следующее утро после завтрака Фил ждал меня в холле. Я пришла на встречу с Луной. Ей тоже надо готовить задание по «Се человек». Я слышала, что многие ребята еще в субботу написали свои работы. Не хотелось отставать от других.
Втроем мы и отправились в библиотеку. Меня сегодня не тянуло на романтический лад. Во-первых, ночью я извелась, думая о Филе и о себе. Его ухаживания не шли ни в какое сравнение с ухаживаниями Антуана. Во-вторых, уроки нужно сделать. Не хватало еще в список неуспеваемости попасть. Тогда директриса точно спуску не даст. Будет задерживать по вечерам с дополнительными уроками.
Я делаю вид, что Фил меня не интересует.
- Привет. – только это я сказала Филу. Я не смотрю в его сторону. А сама прислушиваюсь к его дыханию и оцениваю реакцию.
Он молчалив. Улыбнулся мне, когда я подошла к нему. Сейчас, несомненно, сверлит меня взглядом пока мы идет в библиотеку. Хотя, что ему еще делать? Не в пол же смотреть.
Библиотека больше похожа на подсобку маленького кинотеатра. Низкий беленый потолок, голые стены и два маленьких оконца. Толку от оконцев никакого, поэтому даже днем в библиотеке включают свет: тускловатые лампы, от которых и глаза испортить можно.
В подсобку кинотеатра я заглянула только один раз и то на секунду, когда ждала Луну. Она там уединилась на поцелуи с местным работником. Милый парень, но Луна его бросила на следующий день.
– Деревенщина. – объяснила мне подруга.
В интернете полно фотографий дорогих библиотек. Со сводами потолков, которым позавидует венецианский собор. С позолоченными книжными стеллажами из дуба. С бриллиантовыми груздями люстр, что могли бы висеть в Букингемском дворце.
Библиотеке нашего колледжа подобные изящества не ведомы.
Но все равно я люблю ее. За тишину, за запах старых книг. За те миры полные изящных шедевров живописи, которые она мне открыла. Даже третью книгу «Голодных игр» я читала здесь, а не в парке. Чтобы лучше погрузиться в атмосферу. А действие на страницах книги разворачивались в подземном бункере.
Наша библиотека я не самое романтическое место, чтобы уединиться влюбленной парочке.
Помня, что большинство ребят уже написали письменные работы по «Се человеку», я задержалась у стойки библиотекаря, чтобы порыться в стопке не разобранных книг. Конечно же, нужная книга лежала сверху.
Я и Луна расположились за столом напротив и принялись описывать репродукцию, черпая эпитеты из книги «Эпохи живописи». Фил скрылся за книжным стеллажом в поисках чего-нибудь по венецианскому стилю. Может он и хотел, чтобы я уединилась с ним за шкафом. Поэтому и объявил свое намерения найти книгу по теме, которую я отлично знала. Но я осталась с Луной. И тут же желание писать эссе улетучилось. Даже стало тоскливо.
Луна испысала целый лист тетради. Я листала альбом с репродукциями в поисках шедевра «Се человек» чтобы хоть как то изобразить деятельность и зевала. Вдруг послышали тихие шаги.
- О, Джейн, привет. - Дорн сделал вид, что только меня заметил. - Как провела лето?
- Привет. - холодно ответила я. Что-то показалось мне в поведении Дорне неестественным. И вообще это он Луну "свихнутой" обзывал. Я вопросительно подняла брови.
- Как хорошо, что я тебя встретил. - бросил Дорн наигранно приветливым тоном. - Слушай, не поможешь мне с "Историей искусств"? Мне попалась тема просто жуть. Не могу разобраться. Я подумал, может у тебя найдется свободный вечер.
Луна бросила свою ручку. Ее лицо краснело от злости при каждом слове Дорна. А тот этого не замечал. Наконец, Луна встала, оттолкнула Дорна в сторону, словно он мешал ей пройти, и потопала прочь.
- Эй! - возмутился Дорн. Но Луна, не обернулась.
Из-за книжного стеллажа появился Фил.
- Дорн, привет. - он вопросительно посмотрел на друга. - готовишь доклад?
- Мне пора. - буркнул хмуро Дорн и отошел.
- Чего это он?
