Страница 3 из 7
Лить на кого-то дерьмо в его отсутствие – подло, это да. Но бессовестно позорить нашу группу не лучше. С Таром-то понятно, у него в последнюю неделю мозги взяли отгул. Но Лиенна, эх…
Я слышал в наушнике, как она блеет оправдания перед Халларом:
– На Длинном мосту два оленя бамперами зацепились. Затор километров на десять!
Угу, затор. Кого ты лечишь? Что за нужда была рисковать: одни, вне укрытия, в машине без тонировки стёкол, да ещё в такое время. Мы тут пёрднуть лишний раз боимся: без любого из нас шансы на успешный исход ощутимо рухнут вниз. А они оторваться друг от друга не могут.
– Пошли, что ли, – сказал я и направился к лестнице.
Внизу, в тени берёз, Карвел и Халлар уже одевались в свежие штаны. Рядом на зелёном ковре из пырея стояла целая коробка с баллонами «некусайки». Раздетый Тар – один белоснежный бинт на руке остался – щурился на солнце и лениво что-то жевал, пока Лиенна пшикала на него из баллона. Если Лиенна и могла навтирать про оленей, которые их задержали, то Тар притворяться не умел: его томно-довольная морда сдавала обоих. Того и гляди заснёт прямо в фургоне на пути в Саард. Жевал он семена горянки, не иначе.
Безалаберные. Какие они после этого профи?
– Что это с ним? – Рисса заинтересовалась потрёпанной шкурой Тара. Она в первый раз его вблизи видела, тем более голого.
От лёгкого прикосновения пальцем дурик отшатнулся, как от удара, поёжился. Ты смотри, какой неженка.
– Не тронь, Тар не любит, – объяснила Лиенна. На меня смотреть она избегала, знала свою вину. Совсем спутала, когда можно уступать альфьим хотелкам, а когда нельзя.
Рисса любопытно потянула носом, пытаясь обнюхать странного альфу со стянутой рубцами кожей, но только расчихалась от брызг «некусайки».
– Поможешь? – Я протянул малышке баллон и сбросил свои потные тряпки в общую кучу.
При такой жаре «некусайка» сможет маскировать наш запах не дольше трёх часов. Судя по карте Саарда, которую Лиенна купила в киоске для туристов, дорога до Института займёт с полчаса. Уложимся.
– Запомните место, – инструктировал нас Халлар. – Если кто-то отстанет, или со мной что-то случится, возвращайтесь сюда. Коммуны не станут искать у себя под носом… насколько мы их знаем… Каждый полдень поднимайтесь на крышу этой высотки. Если всё будет чисто, дежурные заберут вас и доставят в укрытие. Они будут ждать семь дней, начиная с завтрашнего. Кто не успеет добраться…
…того посчитают мёртвым, понятное дело. Хоть малёхонький, но шанс. Правда, я смутно представлял, как доберусь сюда из города даже за неделю, если потеряюсь. Один, да с моей приметной внешностью? В общем, от Халлара лучше не отставать, ведь теперь только он знает, где наш клан.
Коробку с припасами и водой в подвале высотки мы уже припрятали. Дежурные от Райдона или Вегарда, конечно, будут ждать не в «Дубовой роще», а следить за крышей в бинокль издалека. На случай, если потеряшка приведёт коммунский хвост.
Старейшина полез в свой рюкзак.
– Мы с Аби подготовили кое-что. Неизвестно, сколько течных омег там встретим. Поэтому… Арон!!! – От недовольного окрика с ближайшей бузины разлетелись воробьи.
В то время, пока все стянули шмотки и покрывали друг друга «некусайкой», пунцовый Арон залип, разглядывая… меня. Кхарнэ!
От крика отца он вздрогнул, выронив майку, но штаны снять так и не решился. Стоял и мялся, дёргая ремень, а от направленных на него взглядов краснел всё сильнее. Арону не хотелось показывать спрятанный в штанах стояк… на альфу.
– Живей! – торопил Карвел, потряхивая баллончиком.
Разрядила обстановку Лиенна:
– Закругляйся ты под скромняху косить! Думаешь, мы с Риссой первый раз видим, как у альфы встаёт на нас?
Вздохнув с облегчением, Арон изобразил косую лыбу и всё-таки расстегнул ремень. Я отвернулся: это мне меньше всего хотелось видеть.
Халлар подождал, пока мы с Гаем оденемся – штаны и разгрузка на голое тело, и протянул нам горстку каких-то белых кругляшков.
– Так вот… неизвестно, сколько течных омег там окажется. С этими штуками вы не почуете приманку и не будете отвлекаться. Использовать всем. – Он взял пару кругляшков и воткнул их в ноздри.
Задумка дельная! Неужели вправду поможет?
Мы тоже послушно вставили затычки в носы. Дышать эти штуки почти не мешали. Даже Арон их вставил, хотя ему от омежьей приманки ни тепло, ни холодно. Спалиться не хотел. Рано или поздно спалится, Лиенна наблюдательная и не дебилка.
– Остальные возьмите с собой. – Халлар разделил остатки затычек на всех. – Это для тех альф, которых сможем освободить. Им тоже отвлекаться нельзя. И… повторяю: в первую очередь ищем и выводим «суперок». Мы идём туда за ними. Когда всех «суперок» освободим, тогда выпускаем остальных. Но всего – не больше… тридцати омег. Это уже до хрена, но пусть будет тридцать. Выпустите больше – подставите всех. И только если освободите альф, на каждого альфу можете взять ещё по две омеги. И всё. Ясно?
Мы хмуро закивали, соглашаясь. Халлар был, разумеется, прав. Но я не представлял, как смогу выбирать… Как решу, кому жить с нами, а кому сдыхать в четырёх стенах Института без просвета и надежды? Кто я такой – решать чью-то судьбу?
Похоже, Карвела и Гая одолевали те же мысли.
Альфы. Вот кто нам нужен для начала. С каждым освобождённым альфой появится шанс на жизнь у двух омег. А если посчастливится найти альфу-«супера», в счёт него можно и трёх омег выпустить. Как там Аби говорила? Мудрость беты-философа плюс мощь экскаватора. Сила Риссы, помноженная на семь, такой же искусственно выведенный эксклюзивчик…
…ей под стать.
Дикий ужас пригвоздил меня к месту. Малышка охнула, схватила моё плечо:
– Дар?
Почему я не подумал об этом раньше?
– Дар? – недоумевающий шёпот.
Рисса – совершенство, каких нет в природе, так? Любой из нас – труха на её подошвах. Если и существует для неё истинный альфа, то он тоже создан искусственно, в лабораториях коммунского Института. Он спрятан за Защитной Стеной, за КПП с «ежами», за сотнями шакалов с автоматами.
А я лезу, сломя голову, в этот осиный рой, чтобы его освободить!
– Дар?!
– Дарайн, это твой. – Халлар протянул белый комочек, похожий на жевательную резинку б/у, я машинально подставил ладонь. Парник. Старейшина шагнул к Гаю, выдал его дозу. – Оболочка продержится во рту двадцать четыре часа, потом растворится. Не забудьте выплюнуть, когда всё кончится.
Смутно понимая, что делаю, я прилепил парник на самый дальний зуб. Принял от Халлара готовые шприц-тюбики, сунул в карман разгрузки.
– Дар?!
Что я творю!
Занятые подготовкой, остальные не замечали моей паники. Шнуровали берцы, затягивали ремни на разгрузках, раскладывали гранаты по карманам. Настроение перед боем задаёт группе координатор, а Халлар держался ровно и сосредоточенно. Только иногда повышенный тон выдавал его напряжение.
– Синий наконечник – противоядие от парника, – объяснял он, раздавая шприцы. – Помните про три часа, потом противоядие уже не поможет. Красный наконечник – антишоковое.
Я не позволю. Пусть он могуществом хоть с богом равняется, я не позволю ему отобрать у меня Риссу.
– Дайте и мне гранаты, – расстроилась Лиенна. – Пойду с Дарайном.
Халлар отказал категорически:
– Это решено. Мы с тобой будем резать дверь.
Старейшина ещё в Гриарде дал понять, что сомневается в нашей способности защитить Лиенну в случае беды. Своё сокровище он никому не мог доверить, только себе.
У меня преимущество. Я опытнее него. Знаю о жизни намного больше, чем он узнал из своей клетки с трена-жорами. И на шее Риссы уже стоит моя метка. Утрись, поделка.
Лиенна не сдавалась:
– Я могу с Таром на крышу…
– Я сказал нет, Мио! – рявкнул Халлар. – Хватит споров, иди за руль!
Мы притворились, что не поняли оговорки. Тар – тот просто не понял, без притворства, он был занят завязываньем банданы. Сама Лиенна и ухом не повела. Неужели Халлар забылся так не в первый раз? Всякое могло быть между ними за закрытой дверью бокса. Возможно, Керис не так уж ошибалась про суррогаты…
Надев плоскую шляпу, Лиенна промаршировала к фургону, раскрыла дверцы кузова, фырча от обиды. Таких раздолбайских униформ, как в «Коммуне ландшафтных дизайнеров», у неё ещё не было. Рубаха эта серая, штаны на подтяжках – дурачок деревенский, ну или бродячий артист. Чем более придурковато она выглядит, тем меньше вызовет подозрений. Туго перемотанные тканью груди Лиенны совершенно не выделялись. Бета как бета.
Я поправил наушник; микрофон занял своё место на груди. Кроме гранат, из оружия взял опровскую «бесшумку». Таким трофеем можно гордиться: лёгкая, надёжная, сама в руку ложится. Ещё со времён Ласау осталось с десяток полных магазинов к ней.
Пошарив по карманам сброшенных вещей – не забыл ли чего – я вытащил за жёлтые волосы однорукого куклёныша, которого дала мне Вайлин.
Папка, ты только не мри
Постараюсь, родная.
Игрушечный я уставился крашеными в лазурь глазами; чувство вины вгрызлось в сердце. Где-то на прорве квадратных километров от Гарала до Приморья четыре трейлера, возможно, уже достигли того места, где мои дети смогут расти в безопасности. Если же нет, они уже нашли покой. Я дал им жизнь, но вместо того, чтобы быть рядом и её защищать, волокусь за омегой, оправдывая себя тем, что Райдон бычара. Райдон кремень, боец, он справится. Я же – телок на омежьей верёвке.
Моя пластмассовая копия легла в карман разгрузки, я прикрыл её клапаном на липучке. Не потеряю.
Рисса стащила с себя майку и осталась нагой, как в день нашей встречи в поезде. Грациозным прыжком она забралась в фургон, там забренчали цепи.
Пора.
У двери кабины творилось непотребство. Тар целовал Лиенну – яростно и глубоко, будто сожрать её собрался. Слышно было, как стучат, сталкиваясь, зубы. Слетела в траву дизайнерская шляпа; Лиенна давалась покорно, прикрыв глаза, сползала в жадных объятьях, как течная омега от феромонов альфы. Ого! Это точно тихоня Тар? Аж меня проняло.
По правилам нашей группы они получили бы лютую нахлобучку, чтоб не бесили тех, с кем омег на вылазке нет. Даже дома, в клане, никто не позволял себе так откровенно лизаться при посторонних. Но у Халлара им всё можно. Старательно отворачиваясь от них, старейшина влез в фургон, таща за собой генератор.
– Всё, грузимся.
Я прикусил язык: раз сам старейшина это бесстыдство допускает… Следом за Халларом в фургон полез Гай с болгаркой в чехле и канистрой бензина, которая поможет прикрыть наш отход. Карвел уже вернулся со стороны заросшего бурьяном котлована, где он спрятал под сухими ветками «Шеро».
Арон в таком же, как у Лиенны, наряде ландшафтных дизайнеров, всё не шёл в кабину, будто ждал чего-то. Я наткнулся на его взволнованный взгляд. То ли сказать мне хотел что-то, то ли поцеловать тоже. Кхарнэ, как и где мне укрыться от его надоедливой привязанности? Ясно же дал понять – не нужно мне это…
– Мы не умрём сегодня, – внезапно сказал мне Арон. Полувопрос-полуутверждение.
Тьфу ты! Да у него поджилки тряслись похлеще, чем у меня. Ещё бы: намечается второй реальный бой в его жизни, тем более на таком ответственном участке: натасканный на стрельбу с семидесяти метров Арон будет помогать на крыше. Не поцелуй ему сейчас нужен, а братский толчок в спину. Вера, что бетонная махина Саарда ему одному кажется неодолимой, а для старших-опытных она просто пшик.
– Сегодня, – ответил я, – мы станем сильнее.
Обвешанный стволами Тар прошёл между нами к фургону: потащил и снайперку, и гранатомёт, и «танатос» с «мухой». Его морда выглядела пьяно-шальной: вот у кого были более важные планы на будущее, чем какая-то смерть. Я хлопнул Арона по плечу и полез вслед за Таром.
Голая Рисса сидела на полу фургона, поправляя цепи, закреплённые в стенах. Я присел перед ней, помог защёлкнуть кандалы. Они на тонком штырьке держались; на тренировке Рисса освобождалась за четыре секунды. На вид беззащитная такая, чумазенькая – не мылась неделю, как и сговорились; исцарапанная – она громила вещи в Большом зале в полном угаре; руки и ступни потемнели от сажи. Шрам метки слился с кожей, тщательно замазанный гримом. По запаху беты не способны различить, меченая омега или нет.
Не получит её поделка. Моя. Любой ценой.
Я на минуту вытащил из носа затычки, которые мешали ощутить густой омежий аромат с привкусом гари и наших вчерашних поцелуев, обнял ладонями её лицо. Растянутые цепями руки не позволяли ей обнять меня. Но она и так касалась – иронично-ободряюще.
«Береги себя, Рисса, милая».
«Прошу, прекрати так бояться, Дар!»
– Всё получится. Иди, – поторопила она меня.
Хорошо бы.
Я поцеловал её в лоб и прошёл вглубь фургона. Втиснулся между Карвелом и Таром в огороженный фальшивой стеной промежуток. Кусок фанеры занял своё место, загораживая свет. Мы только в потолке узкую щёлку оставили для воздуха. Когда коммуны заглянут в фургон, за спиной пленницы увидят обычную стенку.
Лязгнули, захлопываясь за нами, дверцы. Мягко загудел усиленный движок. Вот теперь пути назад точно не было.
Я так и не выучил ни одной молитвы Отцу-Альфе, хотя Керис пыталась научить. Но душа у меня не лежала. Разве Отец-Альфа сам не видел, чья правда? Видел же, сволочь небесная. Да только насрать Ему. Он ради прикола мог дать нам выжить и привести всех сюда, чтобы коммуны нафаршировали своих больных нашими молодыми печёнками и почками. Может, кто-то там, сверху, нас и подстраховывает, но это не благодаря Ему, а, скорее, вопреки. Сколько ещё дерьма жизнь должна вылить нам на головы, чтобы мы окончательно поняли, на чьей Он стороне?
Короче. В жопу молитвы.
***
Уже через несколько минут пути стало ясно, что щель в потолке мы оставили чересчур узкую. Пятерым альфам и так было не продохнуть в тесном промежутке между стенками. Но мы не учли ещё и жару. Фургон и до КПП не доехал, а я взмок уже, будто в ливень попал. Лишь бы «некусайка» не подвела. Но вроде проверенная.
Кроме свиста встречного ветра из щели, снаружи ни хрена не было слышно. В крохотной полоске света мы даже лиц друг друга не видели толком. Запертые в фанерную коробку, были беспомощны, как никогда. Если что-то случится с Лиенной и Ароном, мы даже выберемся из фургона не сразу – дверь-то с той стороны заперта. Пока через запасной выход на крыше вылезем, лжедизайнеров пристрелить успеют.
Чтобы мы были в курсе происходящего, Халлар раздал приём со своего наушника на наши. Лиенну, по обыкновению, несло, сидеть с закрытым ртом – выше её сил.
– …и делай выводы, Арон Халлар Тэннэм, – трындела она. – Я принципиально круче тебя.
Даже не пробуй, Арон. Эту говорящую голову тебе не переспорить.
– С каких это пор ты круче? – возмутился он.
– С самого начала. Тебя зачали на дне колодца на свалке, а меня в королевском люксе отеля «Вентара Платинум».
– Брешешь ты всё. Как ты можешь знать, где тебя зачали?
– Халлар сказал. Двадцать два года назад о путешествии моих родителей на годовщину свадьбы трубили из каждого утюга.
– Ой… Папа сочинит любой чёс, лишь бы ты улыбалась.
Удачно Лиенну понесло. За этими непринуждёнными препираниями Арон уже и бояться забыл. Чем меньше нервов, тем проще ему будет притворяться. В плане актёрства они с Риссой оба слабые звенья в нашем замысле.
– Наушник волосами прикрой, – посерьёзнела Лиенна. – Подъезжаем. Без нужды не болтай, врун ты никудышный.
Арон заткнулся.
Фургон замедлил ход, протряс нас по кочкам «лежачих полицейских». Крякнув рессорами, остановился. Сквозь жужжание движка мы слышали невнятные голоса, металлический лязг, глухой собачий лай. Когда-то этих тварей дрессировали загонять нас по феромонному следу и валить наземь, перегрызая сухожилия.
Мы замерли, напрягая по максимуму слух.
Зашипело, опускаясь, окно, Лиенна поприветствовала проверяющего:
– Утречко доброе!
– Драсьть, – пробормотал Арон.
– Лейтенант Грем, – представился шакал. – Будьте добры, предъявите документы и откройте кузов. Что-то собаки на вас реагируют.
– Наверно, на дикарку реагируют, – хвастливо сказала Лиенна; послышалось бумажное шуршание. – Мы дикарку словили. Вот, видите – писали про неё в «Вечернем Саарде». И в «Бета-печати» тоже – вот.
– Дикарку, говорите?
Судя по звукам, Лиенна открыла дверь и выбралась из кабины.
– Ты посиди тут, Виго… – сказала она Арону. – Ого, какие зверюги! Эй, кыш!.. Я, видно, сам этой дикаркой провонялся, пока грузили её. Впятером еле осилили, представляете? Я и четверо грузчиков – ординарной категории, силачи. Ох, она вырывалась! Ох, орала!.. Ну-ка, фу, пёсики! Не укусят?
– Не беспокойтесь.
– Это Виго её выследил, – вдохновенно врала Лиенна. – На краю участка – малинник. Так дикарка эта в рабице дыру прорвала – уж не знаю, как – кыш, собачки! – и на малинник наш лазать повадилась. С голоду, видно. Виго на неё ловушку и поставил… А? Не-е-е, дикарка невредимая, чо с ней будет? Так, чутка малиной оцарапалась. А старосты её по этим статьям в газетах и опознали. Что пропала она из Института.
Клацнул замок, дверцы фургона распахнулись. Свет просочился в наш закуток сквозь щели в фанерной стенке. Зазвенели цепи: Рисса отползла в сторону, чтобы её не задело, если нам выскакивать придётся.
– Ого! – поразились шакалы.
– Ох, растудыть меня в партию!
– Ах, чёрт, опять нассала! – возмутилась Лиенна. – Всю машину мне изгадила!
– Точно она. Омега! Вон у неё грудь выпирает, видите?
– Злющая какая!
– Три месяца назад пропала. Чем же она питалась?
– Я почём знаю? – отмазалась Лиенна. – Лето же, в садах много чего… В Жероне её не было, у нас все свои, быстро заметили бы. А как появилась – мы её тут же словили.
– Говорили, её повстанцы похитили, – высказался кто-то. – А выходит, сама сбежала.
– Может, от повстанцев и сбежала, – ответил другой голос. – У них же интеллекту ноль. Что у омеги, что у повстанцев. Животные.
– Вот, держите повестку, товарищ Венион. – Голос лейтенанта Грема. – Заедете с Виго в полицейский участок, дадите показания. Где, когда, как поймали. Адрес участка в документе.
– Заедем, заедем сегодня же, – затараторила Лиенна. – Только сначала в РИС её отвезём. Ну, и вознаграждение получим сразу. Нашему Виго совет коммуны за поимку пятьсот солдо выделить обещал. Остальное – в общую кассу. Всё, как положено, и налоги заплатим, и расходные ордера предоставим. Вы не подумайте, у нас коммуна честная.
– Повезло вам с находкой, – позавидовал лейтенант Грем. – Что ж, проезжайте на сканер.
Сканер?
Сканер?!!
Грузовики ведь только в аэропортах просвечивают! Что ж ты, Райдон, разведчик хренов?
– Готовь план два, – шепнул Халлар.
При обломе на КПП – рывок задним ходом. Не зря движок форсировали.
В почти полной тьме я видел очень близко блестящие глаза Карвела. Капля пота собиралась на кончике его носа. С другой стороны застыл мокрой статуей до невозможности равнодушный с виду Тар. От него несло семенами горянки.
– Посто-о-йте! – услышали мы возмущённый голос Лиенны. – Вы мне и здесь предлагаете в эту шайтан-машину заезжать? Ну, знаете… Я, товарищ, хочу заметить, в этом фургоне перевожу живые растения! Живые! А вы его, что ни день, облучаете! Я ещё думаю, чего у нас галемоны вянут, чего у нас кроксы не цветут? Да как они цвести будут, когда весь фургон радиацией фонит?! Счётчик к колесу поднести – зашкалит, я уверен! У нас уже жалобы от заказчиков! Кто нашей коммуне убытки возмещать будет? Ваш муниципалитет? Давайте! Давайте бумажку, я прямо сейчас напишу обращение!
Я обожал эту омегу.
– Сколько их? – процедил сквозь зубы Халлар.
– Постойте вы с обращениями… – судя по тону, шакал охренел от наезда. – Это стандартная процедура досмотра. Излучение безопасное.
– Товарищи, если ваши категории позволяют, проситесь все шестеро на другой участок, мой вам совет, – авторитетно заявила Лиенна. – От рентгена подальше. У моего наставника от таких «безопасных» процедур метастазы полкишечника отожрали! Тоже вот так на рамке в аэропорту в Сите стоял. А как к нам в Жерону перебрался – всё, опухоль не прогрессирует! Кстати, вон к тем двум отрядам тоже относится. Они хоть и метров за двадцать стоят, но кто проверял, какой у вашего облучателя радиус действия?
Шестеро плюс два отряда. Четырнадцать солдат с «АМУ». А скольких Лиенне не видно? План-два, однозначно.
– Товарищ Венион, это ради вашей же безопасности, – настаивал лейтенант Грем. – Газеты читаете? Слышали про теракты в Биншаарде, в Сите?
– Слышать-то я слышал, – возразила Лиенна. – Но где Биншаард, а где наша Жерона! У нас самое страшное – это когда сварщик подопьёт! Кстати, он эту дикарку и приковал, а расковать я её соглашусь только во дворе РИС! Хватило мне с ней дома возни. Она мне колено прокусила, могу показать! А вместе с дикаркой облучать тоже, сами понимаете, не дело, она вон дорогущая какая! А ну как испортим ей что-нибудь?
О, я действительно обожал эту омегу, кхарнэ!
– Товарищ, но как вы предлагаете…
– Проводите визуальный досмотр! – Лиенна разошлась. – Я разве что-то прячу? Или вы думаете, я тротил под днищем перевожу и в газоны вместе с навозом закладываю? Да я оружие последний раз в руках держал, ещё когда зачистка шла, и в нашем детдоме добровольческую дивизию расквартировали!
Пауза застыла, тянулись секунды. Наша затея повисла на ниточке толщиной в пару атомов.
– Ну, если для вас это такая проблема… – вздохнул лейтенант Грем. – Езжайте. Ваши документы.
Есть!
Карвел шёпотом выругался; улыбка Тара разрезала тьму.
Мы едва не утопли в избыточных охранных мерах саардских властей, но снова выползли на твёрдое. Шакалы решили не связываться с упёртым ландшафтным дизайнером с рентгенофобией. Мы не знали, чем закончится этот день для нас, но судьба лейтенанта Грема – как на ладони. Погоны долой и пять лет лагерей за халатность.
Захлопнулись дверцы кузова. Рыкнув пару раз газом вхолостую, фургон оставил позади собачий лай, шуршание шин, шакальи голоса и…
Это же не снится, да?
…въехал за Стену.
Здесь даже звуки движка слышались другими: не тонули в бескрайнем голом поле, а отражались, сотни раз отбивались от домов – громко, тесно, душно…
Ненавижу
Арон протяжно выдохнул:
– Ф-ф-у-ух. Признаю. Ты крутая.
– Я могу снова называть тебя «мелким»? – съехидничала наша спасительница.
– Нет.
Мы в самом деле ехали по невидимым улицам Саарда. Кхарнэ, как просто. Защитная Стена, Защитная Стена… Деньги на ветер.
Мы проникли в плоть чудовища, как микробы сквозь крохотный прокол в шкуре. За тонкими перегородками кузова Саард кишел тысячами коммунских частиц, как единый организм. Дышал загазованной взвесью, пожирал ресурсы близлежащих округов, переваривал и отрыгивал ненужное через ворота КПП. И не замечал, как фургон, начинённый нами – живой смертью – течёт по его артериям в святая святых – к репродуктивному органу города.
Пора немного навести порядок. Размножение – это наша привилегия.
Злейшее зло?
О, да.
Я сжал ствол «бесшумки», ощущая нарастающую пульсацию где-то ниже рёбер.
убивать
убивать
убивать
убивать
***
Саард, огороженная территория Репродуктивного Института
Сигнальное слово – «Рисса». Коротко, как выстрел.
– …и зовите самых сильных сюда. Это она, пока в цепях, смирная. А цепи сниму – лютовать начнёт. У нас в Жероне беседку садовую изломала… Лучше подождём, в кузов не лезьте. Дикая она, я не шучу!
Развернуться в тесном закутке лицом к выходу. Вытереть потные ладони.
– Пятнадцатая! Встать!
– Не реагирует, товарищ Салле!
– …посттравматический синдром…
– …экскориация…
– Да цела она, цела! Пятнадцатая! Встать, тебе говорят!
– Зовите начмеда, он в пренатальном!
– …срочно «узи» малого таза… анализы…
– Пятнадцатая, спокойно… Всё кончилось. Ты дома.
– …а вокруг вместо забора каменная стена. – Арон остался в кабине дать нам расклад. – Будка вахтёра справа, метров шесть. Окно открыто, дверь не заперта. Ворота – автоматика, уже закрылись. Парадный вход – впереди, метров тридцать. Дверь – металл, открыта настежь. Окон… нет вообще.
– Гай – вахтёр и ворота, – распорядился Халлар.
– Понял.
– Идут четверо, вроде охрана, – доложил Арон. – Кобуры расстёгнуты.
«Бесшумку» – с плеча. Снять предохранитель.
– Ой, товарищи, простите дурня! У меня ключи-то от кандалов в кабине! – Лиенна смылась с линии огня.
– Вот и Белех, наконец-то. Срочно доставьте омегу в смотровую.
– Пятнадцатая, встать! Выполняй приказ!
Лязгнули цепи – малышка пошевелилась. Кто-то ахнул, загудели голоса.
– Она услышала…
– Реагирует…
– А то уже беспокоиться начал…
– Я не пятнадцатая, – прозвенело ледяным тоном. – Моё имя… Рисса.
Сейчас.
Удар коленом – фанера вылетела вперёд. Свет резанул глаза.
Лица, лица, лица, бело-голубое. Рисса в упоре лёжа – как на тренировке.
«Бесшумка» вздрогнула, застрекотала длинной очередью наугад. Гулко выплёвывала одиночные таровская «муха», зашёлся выстрелами АМ-300 Гая.
