Вороны набросились на косарей. Принялись бить крыльями по лицу, по глазам, царапали когтями, наваливались кучей-малой, стремясь своим весом свалить жертву на землю, атаковали клювами горло. Косари закричали, принялись размахивать руками, бегать кругами, вопить, звать на помощь, пытались отбиваться. Долго это не продлилось. Стремительная, внезапная и мощная атака воронов была обречена на успех – один мужчина упал с разодранным горлом, кровь хлестала из ран, силы покидали его, жизнь покидала. Вскоре и второго мужчину постигла та же участь. Пара минут агонии – и оба были мертвы.
Вороны накинулись на угощение, бросились яростно пожирать ещё тёплую, недавно бывшую живой, плоть. Клювы измазаны в крови, перья покраснели, ошмётки мяса, вытягиваемые из тел, как дождевые черви из норки в земле, исчезали в щёлкающих клювах.
Подкрепившись, вороны вновь продолжили путь.
Ещё три дня полёта. На север, всё дальше и дальше. Снова внизу проносились поселения, города, леса, поля, озёра и реки.
Воздух становился холоднее, местность внизу – более унылой, здесь осень властвовала в полную силу и даже уже начинала уступать место приходящей зиме. Появлялось больше гор и горных цепей, кое-где можно было заметить снег.
Шесть дней пути, более двух с половиной тысяч haort – такое гигантское расстояние мы преодолели, чтобы добраться из южных областей Империи до северных земель. И вот – цель достигнута, мы прибыли в пункт назначения.
Здесь было холодно, земля мёрзлая, небо мрачное, поселения редки. День клонился к вечеру, темнело. Мы быстро нашли нужное место – одну из пограничных деревушек, что возникла из некогда солдатского форта и постоялого двора. Вороны спикировали прямо в центр деревни.
Ещё не достигнув земли, вороны начали изменяться. Они превращались в чёрный дым, воронов притягивало друг к другу, как магниты, дым сливался, оформлялся в клубящийся силуэт.
Дым уплотнился, принял человеческий облик. И стал плотью, стал мною.
Я вновь появился.
Где-то на задворках сознания я всё ещё ощущал отголоски чувств воронов – жажду пить кровь и убивать, наслаждаться чужими страданиями. Я сделал выдох. Изо рта выплыло облачко пара.
Деревушка вокруг казалась пустой – но на самом деле, так было лишь на первый взгляд. Внутри, в домах, горел свет свечей и очагов, из труб валил дым. Из довольно крупного бревенчатого дома – корчмы – звучало множество голосов. Там царила пьянка, веселье, там праздновали. Кажется, праздновали свадьбу, если я правильно помню донесения разведки.
Шёл мелкий колючий снег, небо серое, воздух холодный. Я провёл ладонью по груди, и мой балахон превратился в зимний – воротник стал меховым, внутри появилась тёплая подкладка.
– Ой, мама, смотри: какая длинная борода у этого дедушки! – прозвучал неподалёку детский голос.
Я повернулся на звук и увидел маленькую девочку, которая указывала на меня пальцем, а рядом стояла её мать. Женщина встретилась со мной взглядом и кивнула.
– Добрый день, почтенный старец. Вы странствующий святой калика?
Слово «святой» в её обращении было лишь формальностью. Разумеется, жалких стариков с посохом, длинной седой бородой, в чёрных балахонах с капюшоном, странствующих от деревни к деревне и живущих на подаяние, никто не будет считать святыми на полном серьёзе. Это как сказать «добрый день» – но разве он действительно «добрый»? Или обратиться к незнакомцу «уважаемый» – но разве ты и правда его уважаешь?
Женщина с ребёнком подошла ко мне, она порылась в мешочке, который был привязан к кушаку, обёрнутому вокруг талии, и достала оттуда две медные монеты.
– Возьмите, пожалуйста.
Я принял монеты.
– Почему вы стоите здесь? – спросила женщина. – Вы можете попроситься на ночлег в любой дом – здесь вам все будут рады. А лучше – пойдёмте в корчму, там празднуют свадьбу, гуляет вся деревня. Дочь атамана выходит замуж, четыре дружны съехались к нам сегодня!
Жители данных мест были повстанцами, не признающими власть Империи. Они называли себя «сэгверы» (северяне). Свои разбойничьи шайки они называли «дружна», а лидеров – «атаманы». Сегодня выходила замуж дочь атамана, который правил в этой области, и погулять на свадьбе съехались все соседние шайки.
Я окинул взглядом деревушку: дома, заборчики, коновязи, защитная стена из кольев. Всё это место – логово повстанцев. Сегодня их собралось довольно много – и это как раз то, что было нужно для моих целей.
– Пойдёмте, дедушка. Там вас накормят, напоят, – сказала женщина, пытаясь взять меня под локоть.
Я улыбнулся и покачал головой.
– Чуть позже, милочка. Я сам подойду, идите без меня.
– А можно потрогать? – маленькая девочка протянула свою кукольную ручку к моей бороде.
– Ну-ка прекрати! – мать шлёпнула дитя по ладошке.
Я поднял взгляд к небу, и женщина сделала молитвенный жест, решив, наверное, что я собрался молиться.
– Поспешите, дедушка. Не замёрзните, – сказала она и направилась к корчме.
По небу плыли тяжёлые мрачные тучи. Где-то в вышине каркали вороны. Задувал холодный ветер. Сухой мелкий снег продолжал валить. Он походил на крупу – падая на мёрзлую землю, он не таял и не собирался в кучи, а катился, влекомый ветром, как белые бусины.
Люди в корчме пели и голосили:
«Dubo ravan,
Dubo ravan,
Kad u feven
Ot giolaran?»
Местный язык отличался от языка Метрополии, но я понимал его. Очень пророческая песня: они спрашивали, почему чёрные вороны кружат над ними – вороны, ждущие их смерти.
Я развёл руки в стороны, словно собираясь обнять очень широкого большого человека. Шестидневный перелёт в форме воронов отнял много сил – а те мне ещё пригодятся. Поэтому я решил пополнить запас Сущности. К счастью, эта местность была холодной, сегодняшний день был снежный – как раз подходящие условия для пополнения Сущности, ведь холодная стихия Родственна мне.
Изо льда и сухого мелкого снега, из мёрзлой земли и холодного воздуха начала вытягиваться синяя энергия, Сущность, похожая на дым. По мере того, как я сводил руки перед собой, энергия собиралась напротив меня, приобретая всё тот же знакомый силуэт – мой силуэт, Esswartaпревращалась в моего двойника. Двойник оформился, и я обнял его и вдавил в себя, в свою грудь – энергия наполнила моё тело. Я повторил практику ещё пару раз, и, наконец, почувствовал, что полностью восстановил силы.
Пришла пора приступить к главному делу, ради которого я сюда и прибыл.
Я поднял вверх узловатый посох и со всей силы ударил им о землю.
– Tolgan Draiokh, повелитель и отец магии, прими мою жертву! – возвестил я.
Ветер начал задувать сильнее, вокруг меня образовался вихрь, он подхватил сухую листву с земли и крупинки снега и закружил спиралью. Заколыхались полы моего балахона, взметнулась борода.
– Tolgan Draiokh! – прокричал я громче. – Прими мою жертву!
Вихрь усиливался, он поднимался выше и достигал мрачных облаков. Они тоже начали закручиваться над моей головой спиралью, и внутри туч блеснули молнии, и гулко прогремел гром.
Веселящиеся в корчме не подозревали о происходящем снаружи, однако в некоторых домах распахнулись двери, и удивлённые люди вышли на крыльцо и уставились на небо. Где-то поблизости залаяли собаки.
– Tolgan Draiokh! – взревел я в полный голос.
Молнии заблистали чаще, гром загремел сильнее. Под концом моего посоха образовался светящийся фиолетовым магический круг с древними письменами и геометрическими фигурами. Фигуры вращались, письмена плыли друг за другом. Круг начал шириться и захватил меня.
И в тот же момент я почувствовал чьё-то присутствие. Сущность, которую я ощутил, находилась на небе, но при этом она была очень близко, она находилась прямо у меня за спиной, и ещё она находилась у меня в голове, и при этом она была снаружи моей головы – у моего правого уха, и всё же она обитала на небе, или за небом, или где-то вне нашего мира, за пределами материи, но прямо тут, рядом со мной, вдали, невероятно близко, там, здесь. Она была рядом, и её не было. Она была близка, но была дальше небес и размерами шире вселенной. Она была маленькой, и гигантской. Она существовала, не существовала. Она имела форму, и не имела.
– Ты звал меня? – прозвучал рокочущий басовый голос в моём правом ухе.
– Прими мою жертву, – проговорил я, – в обмен на исполнение желания.
– Ты уже не в первый раз обращаешься ко мне. Если ты снова с той же просьбой, то не трать понапрасну моё и своё время. Я не могу помочь развязать нити Пророчества, эта магия вне моих сил.
Когда призываешь божество, то оно как бы сливается с твоим разумом. Ему открываются твои мысли, желания, чувства, память. Поэтому мне не было нужды отвечать Повелителю Магии – он сам узнал ответ из моих мыслей.
– А-а… Это я могу сделать, – прозвучало в правом ухе.
– В этой деревне сейчас около четырёхсот человек. Этого хватит для жертвы?
– Нужна тысяча, – ответил Повелитель Магии.
– А ты меня не щадишь, я посмотрю! Цена всегда одна и та же…
– Всегда одна и та же.
– Даже несмотря на то, кем я являюсь?
– Это не тот случай, – басисто и безэмоционально ответил голос, – когда стоит просить послаблений. Ты не в безвыходной ситуации. Просто ты ленишься. Не хочешь усердно поработать.
Под «работой» он подразумевал принесение людей в жертву, так?
– Тысяча так тысяча, – вздохнул я, сдаваясь. – Доберу после того, как закончу здесь.
– Хорошо.
– Тогда… прими мою жертву!
Магический круг, в котором я стоял, начал быстро расширяться. В считанные секунды он разросся до таких размеров, что охватил всю деревню целиком. Центром круга был я – точнее, мой посох, воткнутый в землю.
Теперь все обитатели деревни оказались будто на жертвенном алтаре: круг – алтарь, все люди внутри круга – жертвы. Дело осталось за малым – убить их всех, и тогда ритуал будет исполнен.
Я освободил левую руку, продолжая удерживать посох лишь правой, и произнёс:
– [Sketh Maktyre gentar]!
Я опустил руку вниз, и из рукава начал выплывать зловещий, клубящийся чёрный дым. Он был тяжёлым и тут же опускался на землю, собираясь в чёрные облака у моих ног.
Пора начать жертвоприношение.
Глава 2. Анлуинн приносит жертву
Чёрные облака начали обретать форму, они превращались в Sketh Maktyre – «теневых волков». Несколько мгновений, и у моих ног появилась целая стая чёрных, состоящих будто из дыма и тени, зверей. Вокруг них клубилась тьма, глаза их горели красным.
– Mvare, – приказал я. – Mvare gau.
И волки ринулись во все стороны.
Моё сознание было частично слито с разумом волков, поэтому я видел их глазами и переживал их опыт. Всё это занимало лишь часть моего сознания, другая была связана с магическим кругом. Благодаря этому, весь круг был чем-то вроде части моего тела – поэтому все объекты, живые существа и неживые предметы, которые находились внутри круга, ощущались мной, как если бы они были насекомыми, ползающими по моей коже.
Я знал, где находится каждый человек в деревне, куда и как он движется, и потому избежать атаки моих волков было невозможно.
Волки врывались в дома, распахивая двери с разбегу прямо лбами или передними лапами, и устремлялись внутрь. Они набрасывались на деревенских жителей – сразу по два-три волка на человека – сваливали на пол и начинали рвать клыками.
Зазвучал крик, визг, вопли. Задача у волков была лишь одна – убивать. Не было необходимости слишком долго возиться с жертвами – нужно поскорее убить всё население этой деревни, тогда я смогу двинуться к следующему пункту назначения. Все погибшие внутри магического круга считаются жертвой богу Tolgan Draiokh.
Поскольку это я приношу жертву – я должен убивать всех жертвенных существ самолично, я не могу прибегнуть к чужой помощи, таково правило ритуала. Убийство с помощью магии ничем не отличается от того, как если бы я перерезал глотки каждому жителю деревни лично, держа нож в своих руках, ведь моя магия – часть меня, я маг. Поэтому с таким способом убийства не было никаких проблем, мои теневые волки не были жульничеством, правила ритуала не нарушены.
Некоторые люди успевали выбежать из домов, они неслись по улицам и кричали в ужасе, но волки настигали их, вцеплялись в ноги, валили на землю, и клыкастые пасти вгрызались в горло. Всюду царила суматоха, звучал истошный вопль.
Кто-то успевал добежать до границ деревни – но покинуть её не мог, он сталкивался с невидимой стеной, не выпускающей за пределы круга, и в ужасе падал на землю, не понимая, что происходит. Никто не мог покинуть жертвенный алтарь. Единственный способ сбежать – это прервать ритуал. Магическим вмешательством, или убив меня.
Кто-то связал меня с происходящим и попытался атаковать – но оружие этих людей наткнулось на невидимый барьер, плотный энергетический кокон, окружающий меня. Я одновременно контролировал волков, магический круг, и защитный кокон. Это отличительная черта магов – способность управлять своим разумом, расщепление сознания. Самая великая способность мага – вовсе не магия, а контроль над своим сознанием. Маг способен контролировать несколько параллельных процессов мышления одновременно. Разве может обычный человек такое? Разве можно утверждать, что маги и обычные люди – существа одного и того же вида?! Маги – это отдельный подвид человечества, отдельная раса, высшая раса, превосходящая обычных людей.
Волки ворвались в корчму, и свадебные песни сменились истошным воплем. Визжали женщины, кричали раненные мужчины, звенели разбитые стёкла, падали предметы и посуда. Некоторые пытались сражаться с волками – но те двигались слишком быстро, а сама атака была неожиданной – поэтому ни у кого не было шанса спастись.
Продолжал стоять крик, кровь лилась рекой, происходящее вокруг можно было назвать одним словом – резня. Резня, бойня – я забивал жителей и гостей деревушки, совершая жертвоприношение демоническому богу.
Когда последние крики стихли, волки вернулись ко мне, магический круг потускнел и исчез. Жертва была принесена, Tolgan Draiokh получил душу каждого убитого. Волки вновь превратились в чёрный дым, и его затянуло обратно в мою левую руку.
Я стал полноценным.
Я вздохнул – изо рта выплыло большое облачко пара – и осмотрелся. Где-то скулили недобитые собаки, где-то тревожно ржали кони. Несколько домов охватило пламя, в том числе корчму – немудрено: пытаясь сбежать или отбиться от волков, люди роняли горящие свечи, размахивали поленьями, выхваченными из очага…
Продолжал сыпать сухой колючий снег, было темно. Я сосредоточился на своей магии и произнёс заклинание, моё зрение охватила тьма, и я превратился в стаю воронов.
Нам предстоит посетить ещё несколько мест, подобных этому, и повторить всё то, что проделали здесь. Ведь Tolgan Draiokh потребовал тысячу жертв – поэтому мы должны продолжать. В деревнях обычно проживает двести-триста человек, а иногда и того меньше. Придётся потрудиться, пока не наберётся тысяча.
– Гра! Гра! Кар! – хлопая крыльями, стая воронов устремилась в небо.
Ещё одна пограничная деревушка с большим количеством жителей. Это снова повстанцы, сопротивляющиеся власти Эльсора Тёмного. Мы – вороны – опустились посреди деревни, и всё повторилось вновь.
К сожалению, жителей двух населённых пунктов не хватило, чтобы достичь тысячи – и мне пришлось двигаться к ещё одной деревне. Там не было повстанцев, жители были лояльны Империи. Убивать их было не за что – но я вовсе и не карал отступников за предательство, я просто приносил жертву. То, что некоторые жертвы оказались повстанцами – было лишь приятным дополнением, так я смог убить двух зайцев сразу. Но если жители какой-то крупной деревни не являются повстанцами – это не остановит меня от того, чтобы принести их в жертву. Главная задача – это жертва, а остальное второстепенно и несущественно. Нужно уметь расставлять приоритеты. К тому же я не занимаюсь вопросами внешней и внутренней безопасности Империи – эти сферы возглавляют другие мои коллеги из Четырёх.
А дело, которым я занимаюсь – имеет высочайшую важность. Никто среди Четырёх, кроме меня, не способен разобраться с ним. Даже сам Эльсор не способен. Поэтому всё остальное должно отойти на второй план, уступая место этой задаче.
Я истребил деревушку, а затем обратился воронами и полетел к следующей. Я выбирал населённые пункты, ориентируясь на такие критерии:
- В деревушке должно быть много жителей – потому что я спешил, мне некогда было набирать тысячу жертв по десять-двадцать человек за раз. Чем больше население деревни – тем больше жертв я принесу за один заход;
- Деревушка должна располагаться на окраинах Империи – потому что, несмотря на приоритетность моего дела, я всё же вынужден принимать во внимание политические интересы. Нехорошо, если целые населённые пункты будут истреблены внутри Империи – это вызовет лишние волнения. А исчезновение пограничных населённых пунктов – никого особо не заинтересует.
Кроме того, истребление пограничных населённых пунктов можно будет списать на деятельность повстанцев и внешних врагов.
Итак, четыре деревни принесены в жертву – и, наконец, я достиг нужной тысячи!
Ура! Можно вздохнуть с облегчением.
Сразу же после того, как моя часть сделки была завершена, я ощутил, как в моём разуме, во Внутреннем Пространстве, появился чужеродный элемент – магический объект, заклинание, созданное посторонним, чуждое и непонятное мне. Это был дар Tolgan Draiokh, за него я и заплатил тысячей жертв.
Теперь мне потребуется особый момент для использования дара. И нужный человек, против которого этот дар будет использован.
Святая Дева. Shaendwyna. Избранная светлыми божествами Святая Героиня, которой предсказано Пророчеством победить Эльсора Тёмного.
Я истреблял деревни на окраинах Империи лишь с одной стороны – с севера. Я избегал того, чтобы устраивать что-либо на северо-восточных и восточных границах. Потому что именно к тем границам сейчас с восточной стороны, из-за пределов Империи, и приближается Святая Дева – о чём мне ранее и сообщили выжженным текстом на магической дощечке.
Дева прибудет в повстанческий отряд на восточной границе в течение нескольких дней. Мне тоже стоит поспешить туда.
Я вновь обратился воронами и полетел к восточным границам. На встречу со Святой.
Глава 3. Андаль
Прибыв на нужную территорию, я остановился в нескольких haort от места, где, по донесениям разведки, должен находиться лагерь повстанцев.
Имперская армия не могла напрямую атаковать их – повстанцы хитры и быстро меняют местоположение, кроме того, они прекрасно чувствуют себя в этих местах, это их родные земли.
А что насчёт магов – и, тем более, Архимагов – которые могли бы просто обрушить могучую магию на всю эту местность и уничтожить повстанцев? К сожалению, у повстанцев есть защита от магических атак слуг Эльсора Тёмного. Кроме того, уничтожение одного из самых крупных и главных повстанческих объединений на данный момент кажется нецелесообразным. Нам – слугам Эльсора Тёмного – достаточно знать о них, об их существовании, об их планах и передвижениях – и этого нам пока хватает. Пусть все яйца соберутся в одну корзину, пусть все крысы собьются в одну стаю. Мы можем использовать информацию о них для наших целей, а, когда потребуется, прихлопнем всех разом.
Именно сейчас я и собирался использовать информацию о повстанцах для своих целей. Есть проблема поважнее. Убить повстанцев не трудно (хотя они кажутся бесконечными, как тараканы). Гораздо труднее справиться с Храмом.
Храм – организация за пределами Империи (на востоке), которая поклоняется светлым богам и поднимает народы и страны вокруг Империи на войну против Эльсора Тёмного. Именно выходцем из Храма является Святая Дева, которой предназначено убить Тёмного Владыку.
Это – самая главная наша проблема, а не какие-то жалкие повстанцы. Пока существует Храм – у повстанцев есть знамя и надежда, и сила, на которую они рассчитывают – все знают о Пророчестве и надеются на Святую Деву.
Почему бы не уничтожить сам Храм?!
Ну, он находится далеко за пределами Империи, и очень хорошо защищён.
Одни лишь обережные заклинания и амулеты, подаренные Храмом, неплохо защищают крупные повстанческие базы от магических атак как рядовых магов Империи, так и Архимагов. Что уж говорить о самом Храме – насколько он будет хорошо защищён и обороноспособен! Даже вчетвером нам, Архимагам, с ним не справиться.
Есть более разумные способы борьбы с Храмом. Один из них – просто убивать всех крыс, выползающих из него и появляющихся на территории Империи. Ведь это сокращает численность храмовников, не так ли?
Второй способ – послать своих агентов в Храм, чтобы они примкнули к храмовникам, а потом уничтожили организацию изнутри. Над этим тоже ведётся работа. Хотя в этом деле имеются определённые сложности. Не только Tolgan Draiokh является богом, и не только Эльсор. Есть и другие. Одни из них назвали себя «светлыми» и основали в мире людей Храм. Благо, они не воплотились на земле, как это сделал Эльсор, поэтому могут влиять на события в нашем мире только исподволь, через благословления, Пророчества, общение со своими верующими. Хоть «светлые» боги и не воплощены на земле, они в каком-то смысле являются лидерами Храма и зорко присматривают за ним. Сложно будет агенту Империи, внедрившемуся в ряды храмовников, обмануть взор светлых богов – ведь обязательным условием для того, чтобы стать храмовником, должна быть искренняя вера в учение светлых богов и преданность. Боги знают о том, насколько глубока и искренна чья-либо вера. Они без труда вычислят нашего агента и сообщат об этом старшим храмовникам.
Всё же и в этом направлении – послать агентов в Храм – работа тоже ведётся, и мы ищем решения данной проблемы: как обмануть взор светлых богов.
Вопросы по борьбе с Храмом понятны, но что делать со Святой Девой? Если кто-то думает, что её легко убить – то он ошибается.
Похоже, что из всех Четырёх Архимагов только я способен… если не разобраться, то хотя бы попытаться разобраться, попытаться приблизиться к решению задачи относительно Пророчества.
Святая Дева – неуязвима.
Ни обычный человек, ни маг, ни Архимаг – никто не может её убить. Она абсолютно защищена божественной силой. Судьбой ей предназначено убить Эльсора Тёмного. Пока этот сценарий Пророчества не будет исполнен – Святая не может умереть.
И в этом вся проблема. Мы – Четыре Архимага – просто не можем её убить.
Мы долго ломали голову над этой задачей – и, наконец, я предложил решение: если мы не можем убить Деву, защищённую Пророчеством – мы должны уничтожить Пророчество или разорвать связь Девы с ним. Исчезнет Пророчество – Дева станет обычным человеком.
Может быть, после исчезновения Пророчества, связанного с этой конкретной Святой, позже возникнет новое, и божества изберут новую Святую… но когда это случится! У нас будет в запасе лет десять, а то и больше!
Уничтожение связи Пророчества с Девой – единственный выход для нас. И так получилось, что только я компетентен заниматься этой задачей.
Итак, я оказался неподалёку от базы крупного повстанческого объединения. Здесь уже территория за границами Империи. Я находился на просторной поляне, а вокруг – сплошь горы и лес.
Неподалёку на западе должен находиться крупный пограничный город – Graen Wilat. Сейчас там расположилось войско – оно занималось защитой города, зачисткой местности от повстанческих отрядов, а также готовилось отразить атаку храмовников, о которой нам стало известно заранее благодаря шпионам.
К моменту, когда я прибыл в эту местность, занимался рассвет, на востоке светлело небо, редкие тёмные облака подсвечивались снизу рыже-золотистым. Дул прохладный ветерок, мир постепенно обретал краски. Вокруг не было ни души, лишь где-то в кронах деревьев изредка кричали одинокие птицы.
Я присел на подвернувшийся валун и сосредоточился на Внутреннем Пространстве.
Моё сознание оставило тело и погрузилось в глубины разума. Я оказался в огромном храме. Стояла полутьма, с потолка падали бледные лучи света, сам потолок находился очень высоко. Своды поддерживали высокие могучие колонны, всё внутри храма было каменным, только пол устилал белый песок.
Пространство было огромным, этот храм скорее подходил бы великанам, обычный человек казался маленькой букашкой на фоне таких гигантских размеров.
Вдоль стен в полутьме стояли статуи – они изображали «тёмных» богов, их лики были еле различимы в тени, их фигуры еле угадывались. Множество рук или голов, крылья, щупальца, длинные языки, вываливающиеся до пупа…
Я двинулся вперёд по просторной зале, босые ступни оставляли на песке следы (оказавшись в храме во Внутреннем Пространстве, я любил делать себя, свой аватар, босым – не знаю почему, мне просто нравилось ощущать холодный песок босыми ногами).
Между помещениями в храме не было дверей, а сами проходы были довольно широкими – так что, казалось, что и стен и границ между одним помещением и другим как таковых не было. Я прошествовал через просторный зал, миновал широкий дверной проём без двери, и оказался в библиотеке. Или вернее это следует назвать архивом.
Помещение тоже огромное, высоченные потолки, пол из песка. В одной из стен находилось громадное арочное окно – оно располагалось достаточно высоко над полом, на высоте десятка человек, если тех поставить друг другу на плечи. Слабый свет пасмурного дня бил в окно, бледными лучами падая на песок, освещая парящие в воздухе пылинки, иногда захватывая части книжных полок. Которых было огромное множество. Вдоль стен стояли высоченные книжные шкафы, а на нижних ярусах располагались сундуки и ящики.
Возле одного из шкафов стоял изящный столик из чёрного дерева, на нём покоилась толстая тетрадь с переплётом из тёмной кожи. Я подошёл к столику, открыл тетрадь, создал (просто пожелав) горящую свечу, и просмотрел последние записи. Эта тетрадь была моим журналом исследований Пророчества и методов борьбы с ним. Я взглянул на зарисовки и схемы, которые в последний раз оставлял в этой тетради, перечитал последние заметки, а потом закрыл тетрадь и направился в другую сторону.
Я подошёл к одному из шкафов, открыл выдвижной ящик и достал свиток.
«Ogil’ Fioles» – было написано на нём.
Это свиток с заклинанием, которое я заранее заготовил. (Как и множество других заклинаний). Все они хранятся в готовом виде в Палатах Разума, и, если в них возникнет необходимость, я могу просто извлечь их и мгновенно применить.
Заклинания представляют собой сложное плетение магии, но если заранее заготовить их и назначить каждому мнемонический символ (например, им может быть само название заклинания) – то в нужный момент будет достаточно извлечь символ из памяти, и заклинание сработает автоматически.
Я встал в центре библиотеки, мысленно пожелал, и передо мной появилось большое, в полный рост, зеркало. Я начал мысленно воздействовать на отражение в зеркале – и мой внешний вид в нём стал меняться. В итоге я создал молодого человека лет двадцати трёх. Ниже ростом чем я, симпатичный, тёмные волосы, тёмные глаза, стройная фигура. Я также создал ему одежду – скромное дорожное одеяние путника, совершающего путешествие на длительное расстояние.
Созданный образ я извлёк из зеркала – он превратился в небольшой сияющий шар – и поместил в свиток с заклинанием «Ogil’ Fioles».
Затем я снова обратился к зеркалу. Оно стало показывать изображения, сцены, отражая то, о чём я думал. Я придумывал себе личность. Меня будут звать Андаль. Мне 23. Я имею неплохое образование, могу писать и читать, несколько лет работал секретарём у крупного купца.
Я верю в светлых богов – в Зиянора, Исаэлину, Стэлию и других, не одобряю власть Эльсора Тёмного, ненавижу культ тёмных богов, и тайно работаю на повстанческое движение. В основном, занимаюсь сбором информации. Живу и работаю в области, расположенной севернее Метрополии.
Недавно я узнал, что на северные области, находящиеся под властью повстанцев – сэгверов – готовится нападение. Кроме того, мне довелось услышать, что храмовники, в том числе сама Shaendwyna, Святая Дева, вскоре собираются прибыть к восточным границам, в лагерь местных повстанцев. Бросив все дела, я через всю Империю поспешил к городу Graen Wilat.
Я прибыл сюда, в эту местность на восточной границе, надеясь использовать информацию о нападении на севере в качестве повода присоединиться к местным повстанцам, но на самом деле моя цель – лично увидеть Святую. Любопытство и религиозное чувство привели меня сюда.
Такова была вкратце история придуманного мной Андаля.
Закончив с этим, я ещё раз проиграл всю жизнь Андаля с детства и до настоящего момента – зеркало ясно отражало мои мыслеобразы, будто окно, за которым разворачивалась чужая жизнь. Я подробно представлял окружающие места, других людей, видел все события от первого лица – от лица Андаля.
Это не заняло много времени – разум магов очень сильный. Я смог подробно и детально проиграть в голове всю жизнь Андаля и при этом не потратил и часа – моё восприятие быстрое, контроль над воображением очень высок.
Покончив с этой процедурой, я извлёк искусственную память о жизни Андаля из зеркала – она тоже стала сияющим шаром – поместил в коробку, а её поставил на одну из пустующих полок книжного шкафа. Я пометил эту полку специальной биркой, «Andalyn Beathar» («Жизнь Андаля»). Когда будет нужно – я быстро найду эту коробку и использую хранящееся в ней по назначению.
Покончив со всеми приготовлениями, я решил, что пришла пора оставить Внутреннее Пространство. Могло бы показаться, что я провёл немало времени тут, но на самом деле во внешнем мире не прошло и двадцати минут.
Я вышел в главную залу, взглянул на статуи «тёмных» богов напоследок, а затем пожелал, и меня вытолкнуло из Внутреннего Пространства. Искусственный воображаемый мир исчез, всё поглотил белый свет, потом он сменился тьмой, вернулись ощущения моего настоящего тела, хлынул поток информации от органов чувств – звуки внешнего мира, запахи, ощущения ветерка на коже – и я со вздохом открыл глаза.
Я встал с камня, сосредоточился на магической силе внутри меня и применил на себе, на своём теле, заклинание, которое только что подготовил.
– [Ogil’ Fioles].
Моя внешность изменилась. Из бородатого старца под двести я стал молодым человеком. Неподалёку находился небольшой пруд. Я подошёл к нему и взглянул на моё отражение.
Я выглядел вполне привлекательно, мне нравился результат. Возможно даже, я походил на самого себя в молодые годы? Кто знает, я уже давно не возвращал себе молодой облик.
Мне нравилось то, что лицо у новой внешности, которую я создал, было не просто симпатичное, а довольно… «интеллигентное». Это было лицо человека умного, начитанного, образованного, и явно из хорошей семьи. Мне действительно нравился результат! Играть роль такого персонажа мне будет проще – ибо почти не придётся притворяться.
Одежда тоже изменилась, как я и планировал. Балахон старца-калики стал повседневными одеждами путешествующего человека, серых и тёмных тонов.
Продолжая разглядывать Андаля, в какой-то момент я вдруг понял, что он похож на моего отца… Интересно, почему так получилось?! Конечно, Андаль не был точной его копией, но схожесть явно прослеживалась…
Что ж, со всеми приготовлениями покончено – пришла пора двигаться в путь!
Я направился в сторону территории, принадлежащей повстанцам. Путь пролегал через густой лес, я шёл пешком. Магического посоха у меня не было, и магию использовать я не смел – вдруг у повстанцев есть маг, способный заметить следы магии? Более того, я даже запечатал свою магию – подавил и скрыл защитными слоями особого барьера. Теперь даже очень чувствительный маг не сможет ощутить ничего.
Лес был безопасен – прямо передо мной находилась протоптанная тропа, которой я следовал. Очевидно, эти места были людны, а потому можно не опасаться наткнуться на дикое зверьё.
В отличие от северных земель здесь погода была мягче, до первых снегопадов ещё далеко. Становилось теплей, день обещал быть солнечным, начинали щебетать утренние птички. Листва на деревьях – жёлтая и рыжая.
Я потратил несколько часов на пешую прогулку через лес, двигаясь на восток, пока, наконец, не вышел на открытую местность. Передо мной простирались холмы и луга, вдоль них тянулась большая дорога – можно сказать, «большак», хотя она находилась за границами Империи. Вдали, на горизонте, синели высокие горы.
У дороги стояли строения – поселение, из труб на крышах шёл дым. Я направился к домам.
Один из них стоял прямо возле дороги – судя по всему, это придорожная корчма. Я вошёл внутрь.
Хоть было и утро, в помещении уже находился народ. Несколько столов заняты мужичьём довольно сурового, разбойничьего вида. Они хохотали хриплыми голосами, ругались между собой, громко стучали деревянными кружками по столу. Когда я вошёл, несколько человек бросили на меня враждебный и подозрительный взгляд. Я направился к корчмарю.
– Хозяин, – обратился я и положил на стойку монеты. – Дай-ка пивка.
Рыжебородый лысый корчмарь с подозрением посмотрел на меня, хмуро взглянул на деньги, сгрёб их и принялся наливать пиво в деревянную кружку.
– Вы откель, важаемый? – спросил корчмарь.
– По деньгам не видно что ли? – ответил я. – С севера.
– Ча вас сюды с севера-та занесло?
– Да дело есть одно, – тихо проговорил я, придав тону загадочности.
Корчмарь вновь посмотрел на меня.
– Ча за дело-та? – спросил он, ставя передо мной кружку.
– По поводу зайцев, – тихо сказал я кодовую фразу.
Я уселся на бочку, которые здесь использовались вместо стульев возле стойки корчмаря (возле столов стояли лавки), и решил остаться на этом месте. Я ждал нужного человека.
Среди повстанцев данного региона были и наши люди, и среди них были такие, благодаря которым новые имперские агенты могли примкнуть к повстанческому движению. Бывают круги, в которые тебя не примут, если за тебя кто-то не поручится, не признает за своего, не представит остальным. Именно этим и занимался агент, которого я ожидал. Разумеется, мы не часто прибегали к услугам таких агентов – это слишком ценная карта, которую нельзя часто разыгрывать. Ведь если наш агент, принятый в шайку повстанцев, проколется, то тень подозрения падёт и на того, кто за него поручился.
Я пил пиво, глядя лишь в свою кружку, а люди за столами всё чаще бросали на меня хмурые и подозрительные взгляды. Когда одна кружка кончилась, я заказал вторую, а также закусок. Пиво было горьковатым, а в качестве закусок подали какие-то сухари, обжаренные в свином сале с чесноком. Прошло около часа, и в корчму, наконец, вошла небольшая группа.
Некоторые люди за столами притихли, и от них стало исходить явственное чувство тревоги, другие наоборот – оживились, приветливо зашумели. Корчмарь, взглянув на новоприбывших, встретился с одним из них взглядом и кивнул в мою сторону.
Пока остальные заказывали выпивку и присоединялись к людям за столами, ко мне подошёл тощий и мрачного вида мужичок. Он сел на соседнюю бочку и спросил меня:
– Откеда буишь, приятель?
– С севера, – сказал я.
– С севера? А зачем сюды-та пожаловал?
– Сведенья есть, – тихо ответил я. – На северных атаманов готовится нападение. Возможно, уже свершилось, пока я сюда добирался.
– Хм, – мрачный мужчина ничего не ответил, взял кружку с пивом у корчмаря и отпил из неё.
– Я слышал, здесь будет Святая скоро, – тихо сказал я.
– Не знаю, откеда ты эт слышал, – проворчал он.
– Так ведь, – начал я, понизив голос и придвинувшись ближе к собеседнику, – три железных жёлудя.
На мгновение глаза у человека блеснули.
– Понимаешь? – спросил я.
Он кивнул и тихо ответил:
«Пони больше не гарцует,
Нету танцев, нету шуток…»
