– Приглашу её к нам завтра же. Давно не виделись.
– Позвони, поговори с ней, Ариш, – беспокойно просит мама Мии. – Я… немного потеряна. Ещё гормоны эти бушуют, чуть что сразу в слёзы. Переживаю.
– Мы так и будем здесь стоять? – чувствую нежный тычок в спину от Лады, который она совмещает с тем, что незаметно гладит мои поджимающиеся яйца.
– Нет, – отвечаю сдавленно, хватая её за руку. – Пойдём.
До Нового Года остаётся около пятнадцати минут, поэтому все усаживаются за накрытый стол.
Озираюсь, как дебил, потирая шею.
Я до сих пор в дрова от её решения нарушить традицию. Это так не похоже на Карамелину, что вышибает из колеи.
Уехала.
К своему генералу, которого, если честно, я с детства опасаюсь. Мощный мужик. Почти как её отец, только со званием.
За пять минут до боя курантов решаю выйти отлить, а минуту спустя срываюсь и несусь по лестнице наверх.
Если кто-то спросит меня, на хрена я это делаю? Чёрт его знает.
Просто на автомате.
От розового в комнате, как обычно, свербит в глазах, но я упрямо прохожу к столу и усаживаюсь в мягкое кожаное кресло. Первое, что бросается в глаза – она сняла наши общие фотографии со стены.
Покачав головой, тянусь к этюднику. Открыв его, просматриваю отрисованные работы.
Идеально.
Линии чёткие, профессиональные. Осталось немного добить объём, но стопроцентно уверен, что зачёт она сдаст даже в таком варианте.
Я видел все её рисунки начиная с детсадовских, поэтому с точностью могу утверждать, полгода в Архе только усилили Алиеву как художника.
Ещё раз обвожу глазами пространство.
Здесь каждый сантиметр знаком и понятен. Всё ей пропитано.
Детством.
Нашей дружбой, которой я гордился и буду гордиться всегда, как бы Мия ни выёбывалась. Дурь в её башке выветрится, а наша близость останется. Отвечаю.
Взяв листок со стола, вывожу карандашом ровные буквы, а затем усаживаюсь на заправленную кровать. Аккуратно складываю на подушку записку и кулон в футляре.
Схватив плюшевого медвежонка, затягиваюсь еле уловимым ванильным ароматом и слыша радостный крик, перебиваемый звоном бокалов, шепчу:
«С Новым годом, Карамелина!»
Глава 10. Скучающая Мия
Энж: «Мия, как там твой новый краш?»
Смеясь, набиваю ответ в чат:
Мия: «Каждый день пишет»
Тайка: «Оу, а фотку нормальную посылал?»
Ива: «Только деньги ему не отправляй или смс с кодом».
Тайка: «Дура ты, Ивка, разве такая спина может врать?»
Ива: «Сама ты дура, Валеева»
Тайка: «Ну не обижайся. Я же шутя. Лю тебя. Девочки… а я вчера Ваню видела»
В чате начинается мракобесие с сердечками и целующимися гифками, а я отвлекаюсь на стук в дверь.
– Миечка, чай пить пойдём? – спрашивает бабуля.
– Если только ты не будешь доставать из холодильника всё лучшее и сразу.
– Клянусь, – улыбается она.
Вскакиваю с кровати. Рыся поднимается вслед за мной и недовольно глазеет по сторонам.
– Разбудила тебя, Огонёк, – весело проговариваю и тут же грустнею.
Моя кошка породистая. Благородная пятнистая «бенгалка». С детства привыкла ассоциировать Рыську с бенгальскими огнями. Но в клубе случайно услышала, что Мирон так ласково величает рыжую и теперь каждый раз дёргаюсь.
– Будь ты проклят, Громов! – шепчу, яростно одёргивая длинную футболку. – Даже прозвище кошки забрал.
Знать его не хочу.
Вчера, сразу после боя курантов мне позвонили родители. Телефон у мамы выхватила Юлька, а уже у неё Мир.
– С Новым годом, – прохрипел он в трубку.
– Спасибо.
– Давай метнусь за тобой на такси?!
Сумасшедший. Это ж пятнадцать километров! В новогоднюю-то ночь.
– Не надо.
– Мия… – звуки, сопровождающие его голос, стали тише. Наверное, вышел в коридор. – Может, хватит?
– Что?
– Показывать характер. К чему это всё?
– Что всё?
– Что ты хочешь этим мне показать?
Я прижала руку к груди и зажмурила глаза. Нашего старшего сына я мечтала назвать Никитой. Никита Миронович. Красиво. А если бы родилась дочка, то Таисия. В честь Тайки.
– Карамелина…
– Завязывай с шампанским, Громов, – горько усмехнулась. – Моя жизнь вокруг тебя не вращается. Тем более, теперь.
– Хочешь сказать, что всё это не из-за меня?
– Нет, конечно. С Новым годом и передай трубку Юльке.
– Мия… зачем ты так?! – его голос дрогнул, как и моё плачущее навзрыд сердечко.
Я ждала его из Европы.
Каждый день думала написать, но было стыдно до ужаса, что устроила то представление в его комнате. Между тем эти полгода, наверное, по привычке, я ощущала глубокую связь с Мироном. Проверяла его соцсети, а он мои. По крайней мере, лайки на фотографии ставил.
А это о многом говорит, правда?
Но сейчас… я дико благодарна этому времени, потому как если бы всё что случилось произошло без перерыва… наживую… я бы не выплыла. Точно умерла бы.
– Мия…
– Передай телефон Юльке… или я отключусь.
– Бля-ядь, – слышится рычание и тяжёлые шаги.
– Мия, – булькает его сестра. – Как ты могла так со мной поступить? Оставила меня с этим детским садом.
– Дамир с Эмилем всего на полгода тебя младше.
– В нашем возрасте это беспощадная пропасть. Да и парни дольше развиваются.
Я посмеялась, глядя, как огоньки на ёлке играют в отражении. Мама была права. Здесь дико скучно и одиноко.
– Меня бесит Жигули, – доверчиво призналась Юлька.
– Кто?
– Ну… Лада… я её прозвала Жигули.
Против воли смеюсь в кулак.
– По-моему, она без трусов… – шепнула Юлька.
– Да ладно?! – офигела я.
– Ре-еально. Лифчиков-то у неё никогда не было. Ей в них положить нечего.
– Юля… хватит.
Мы ещё не много поболтали с ней. А потом я пошла спать, а Юлька веселится. В моём доме, с моей семьёй, с моим бывшим другом, любовь которого я придумала, и его любимой девушкой, не признающей нижнее бельё.
Ни стыда, ни банальных соблюдений правил личной гигиены.
Фу! Дура!
На кухне по-домашнему светло и пахнет корицей. Дома я бы места себе не находила, а здесь мне спокойно и хорошо. Пусть и капельку тоскливо. Усаживаюсь за стол и пододвигаю к себе кружку с чаем.
– Весь день в телефоне сидишь, – недовольно говорит бабушка, снимая передник.
– С девчонками переписываюсь, бабуль. Не ругайся.
– Это с Ивой и с Таей что ли.
– Теперь нас четверо. Ещё Анжела, она учится с нами в одной группе.
– У вас новобранец. Лихо вы её в свою сложившуюся компанию приняли.
– Она классная. Очень умная и добрая, – рассказываю, вспоминая об Энж. – А папа у неё работает в администрации города.
– Богачка, получается. Как же с вами Ива-то уживается?
– Баб, – смотрю на неё с укором. – Ну что ты начинаешь? Мы никогда этого не обсуждаем и не обращаем внимания на то, как живёт Ива.
– Вы-то не обращаете, а вот она? Сложно оставаться равнодушной, когда подружки на крутых машинах ездят, а у тебя дома поесть нечего.
Грустно вздыхаю.
Родители Ивы Задорожной раньше жили неплохо, даже открывали что-то вроде небольшого магазинчика с разной мелочью для дома. Только вот страсть к алкоголю оказалась сильнее и в последнее время дела всё хуже.
– А Таечка как?
– Тая хорошо, – тепло улыбаюсь, когда вспоминаю о лучшей подруге. – Влюбилась только.
– В кого это?
– В Ваню Соболева.
– Это сын этой что ли… как её?
– Яны Альбертовны, – помогаю.
– Серьёзный кандидат. Одобряю.
– Он с Громовым на одном курсе учится.
Бабушка ловит мой затравленный взгляд, который я тут же отвожу и морщусь, поедая очередную шоколадную конфету.
– Ну а этот-то как… вертлявый твой?
– Бабуля, – качаю головой. – Мы больше не общаемся. Я так решила.
– Это верно, внучка. Это хорошо, – приговаривает бабушка. – С глаз долой, из сердца вон.
Не успеваю ей ответить, потому что телефон на столе брякает и я со скоростью света читаю новое сообщение. Не знаю, что со мной происходит, но я подсознательно весь день ждала. Хоть мы и переписывались вчера перед сном.
Leon: «Привет, Ми. С Новым годом! Как сегодня настроение у красавицы?»
– Я к себе пойду, ба. Спасибо за чай, – таинственно выговариваю, сжимая в руке свой яблочный Про Макс в новогоднем чехле.
– Кто это тебе там пишет, что у тебя аж щёчки зарумянились?
– Девчонки, – машу рукой и стремительно скачу через две лесенки наверх.
В комнате усаживаюсь в кресло и подмяв ноги под себя, снова читаю сообщение от загадочного студента. Я даже не знаю, принадлежит ли ему фото на аватарке. Но спина и правда зачётная. Широкая, с бугристыми мышцами и двумя ямочками на пояснице.
Ещё раз полюбовавшись, отвечаю:
«Привет, Лео. Спасибо. И тебя с Новым годом. Желаю тебе счастья и здоровья. Откуда знаешь, что я красавица? Ты ведь меня не видел.»
«Ошибаешься, Ми. Я тебя давно приметил. В шоке был, когда появилась в этом чате. Очень обрадовался».
Тело прошибает током. Я-то думала, буду общаться «инкогнито», назвалась по-дурацки «Мими», а оказывается, меня быстро вычислили.
«Ты настоящая красавица» – приходит следом от Леона.
Нервно вскакиваю с кресла и подступаю к зеркалу.
Густые волосы раскиданы по плечам волнистым полотном. Брови, не нуждающиеся в краске, модно взъерошены, губы бледноваты, но их форма, на мой взгляд, идеальна. Опускаю взгляд ниже и задираю объёмную футболку. В такой одежде легко наесть лишние килограммы в новогодние праздники, но так как мне в рот особо ничего не лезет, я вроде держусь. Склонив голову, медленно веду пальчиком по высокой резинке облегающих легинс.
Может, Леон и прав?!
И папа прав.
А Мир просто слепой придурок, думающий одним местом?
Возвращаясь к телефону, лежащему на столе, сочиняю цепляющий ответ для Леона, а потом отчего-то пугаюсь при звуке нового сообщения. Предвкушая, смахиваю заставку на экране и застываю.
«С Новым годом, овца. Крепись. Год для тебя будет тяжёлым»
Вздрагиваю так, что Рыся жалобно мяукает. Бросив на неё короткий взгляд, судорожно сглатываю образовавшийся от страха ком в горле. Фигня какая-то. Ещё раз пялюсь на экран перечитывая. Сообщение пришло на мой номер телефона, абонент скрыт.
Это что чья-то шутка?
Если это так, то не смешно. Ни капельки.
Делаю скрин сообщения и отправляю в «Модную четвёрку», в надежде, что они меня успокоят…
Глава 11. Расколдованная Мия
– Доброе утро, – здороваюсь с вахтёршей.
Тёте Нине за шестьдесят и уже больше тридцати лет она каждое утро встречает студентов в фойе главного здания университета.
Громко топаю грубыми ботинками, которые забавно сочетаются с моими стройными ногами, обтянутыми синими джинсами.
– Привет, Миечка, – поднимает очки с глаз тётя Нина. – Как у тебя дела? Как Новый год отметила?
– К бабушке с дедом ездила, – эта информация погружает немолодую женщину в состояние экстаза, и она расцветает.
– Какая ты умничка, стариков не забываешь, – умилительно складывает руки на груди.
Усмехаюсь.
Это она Юру не видела. Летом мы навещали его в Сочи, где они с бабушкой ежегодно проходят лечение в подведомственном санатории.
Половина женской части здравницы на генерала в отставке такие взгляды отпускали, что даже мне было неловко.
Дед всегда был красивым, высоким и подтянутым. Сейчас ему под семьдесят, но выглядит огонь!
Первым делом, сдав в гардероб полушубок из искусственного меха, отправляюсь в кафетерий, где мы договорились встретиться с "Модной четвёркой" перед консультацией по истории.
– Алиева, – слышу голос с другого конца длинного, словно туннель, коридора. – Зайди в деканат, профорг просила.
– Ладно, – отзываюсь.
Как следует затягиваюсь вкусным воздухом. Как же я обожаю это место, даже настроение поднялось. Практически все праздники я провела у бабушки до тех пор, пока папа лично за мной не приехал.
– Мия, – кричит Тайка, размахивая рукой.
– Привет, – громко проговариваю, улыбаясь девчонкам, расположившимся за столиком у окна. – Сейчас подойду к вам.
Обосновываюсь в хвосте небольшой очереди и уставляюсь на витрину. Затылок печёт чудовищно, по телу морозная волна прокатывается. Вдруг становится как-то неуютно и… жутковато. Натягивая на ладони рукава, резко оборачиваюсь.
Кроме девчонок за столиками никого. А кажется, будто кто-то в голову из ружья целится.
Ерунда какая-то.
Совсем с тем «поздравлением» сдурела.
Кошмары сниться начали.
– Миечка, здравствуй, – обращается ко мне Анфиса Павловна, заведующая производством. Женщина приятная, но уж чересчур хлебосольная. – Чего стоишь, стесняешься? Говори, я подам.
– Да, я… – скромно киваю на очередь.
– Говори давай. Они вон к Наташе пусть обращаются.
– Чай, пожалуйста. Чёрный с лимоном.
– А поесть, что? Исхудала-то как за каникулы. Папка с мамкой совсем не кормят, красавица наша?
Смеюсь в ладонь и расправляю волосы, по которым перед выходом из дома упрямо водила горячим утюжком для придания блеска.
– Можно, пожалуйста, вон ту слойку с абрикосом, – указываю пальцем на самую румяную.
– Сейчас, всё сделаю.
Расплатившись, шагаю к девчонкам с пластмассовым подносом.
– Классная водолазка, – восхищённо проговаривает Энж. – В «Рушоп» купила?
– Нет, – ставлю поднос и верчусь, чтобы они получше разглядели высокие вырезы, обнажающие кожу на талии. – Это боди. Классно, да?
– Ваще, – тянет Попова. Она из всех нас самая модная, да и средства отца позволяют.
– Там ещё были голубые и чёрные. Но я решила выбрать тёмный беж.
– Голубой отстой, а вот чёрную, – зелёные глаза блондинки загораются. – Пожалуй, заеду возьму.
Ива незаметно зевает и раздражённо вскидывает руку:
– Опять вы о шмотках, девочки. Сколько можно?
Изучаю её впалые щёки и синяки под глазами. Сердце кровью обливается. Ну, как так можно?! Почему в этом мире столько несправедливости?
Быстро пробегаюсь взглядом по столу и чуть наклоняясь шепчу:
– Анфиса мне булку насильно сунула, убьёт, если нетронутой оставим. Кто хочет?
– Я на диете, – морщится Энж. Она никогда здесь ничего не ест и ни к чему не прикасается. Брезгливая до ужаса.
Перевожу хитрый взгляд на Валееву.
– У меня сегодня родители с ночной смены явились с круассанами, пациент угостил. Я с утра налопалась, – жалобно поднимает руки Тайка. У неё оба родителя трудятся в первой городской.
О да. В яблочко!
– Ив, съешь, умоляю! – обращаюсь к своей «последней надежде».
Задорожная нервно сглатывает скопившуюся слюну и аккуратно кивает:
– Ладно, выручу тебя.
Хватает тарелку, вгрызается в сочную слойку и от удовольствия закатывает глаза.
Незаметно переглядываемся с Таей. Ива гордая, никогда не жалуется и ничего не просит. Но мы то знаем в каком аду она живёт.
– Алиева, чё там с твоим Спинным Мозгом? – спрашивает Энж, скролля ленту на экране телефона. Девчонки так прозвали Леона, совместив две его самые выдающиеся стороны. Из тех, что мы знаем, конечно. – Встречались?
– Нет.
За столом слышится общий протяжный стон, который я торжественно обрываю:
– Но созванивались!
Каждый вечер…
– Вау, – пропевают девочки хором.
– И какой у него голос?
– Надеюсь, это был секс по телефону? – давит смешок Энж. Она единственная из сидящих за столом, у кого уже всё было…
Самая опытная, так сказать.
– Нет, блин, – закатываю глаза. – Голос… очень приятный. Низкий и такой… сексуальный, – краснею.
– Боже, – Тая смешно складывает руки, словно молится. – Спасибо тебе, мой хорошенький. Подействовали мои свечки получается?! Впервые за двенадцать лет дружбы слышу, у кого-то, кроме святого Громова есть что-то сексуальное.
Молебен заканчивается тем, что Валеева неожиданно смолкает и пялится на дверь.
– Что там? – оборачиваюсь, замечая идущего к витрине Соболева.
– Мия, привет, – здоровается со мной Ваня, не обращая внимания на девчонок.
– Привет, – отвечаю, сталкиваясь со злобным обстрелом Валеевских глаз. – Что? – шепчу ей.
– Откуда вы знакомы? – подозрительно интересуется.
– В клубе на вечеринке общались.
– Ты везде успеваешь. В шоке с тебя, – недовольно отворачивается.
Нашу стычку перебивает айфон, орущий из джинсового кармана на моей заднице. Увидев контакт, нетерпеливо облизываю губы.
Вскакиваю с места и отдаляюсь к окну, выходящему на внутренний двор университета, где обычно проводятся линейки и награждения студентов.
– Привет, – доносится охриплый голос, оседающий эхом в груди.
– Доброе утро.
– Ты… где?
