Сделаешь все как надо, будет меньше твоя сумма, которую нужно собирать.
– Тогда и у Юлки! – решительно вставил я.
– Нравиться тебе? – улыбаясь ударив в плече спросил он.
– Она моя хорошая подруга, больше, чем все остальные там… – ответил я, указывая на дом, где был наш подвал.
– Хорошо, тогда и твоя подруга тоже должна будет приносить меньше.
На самом деле в конце уходящего двадцатого века у нас в стране с сотовыми телефонами ходили только важные ребята, и дети достаточно богатых родителей. Было очень трудно купить такой аппарат в личное пользования, простому гражданину страны.
В две тысячи двадцатых годах почти на каждом углу можно было купить это телефоны, но в те дни это была большая редкость…
После разговора с Ринатом, я вернулись ко всем.
Тот, кто спрятал деньги так и не получил от старших ребят, лишь увидел на себе осуждающие взгляды, от ровесников которых он подставил.
Теперь уже никто не с кем не делился деньгами, кто сколько собрал отдавал все до копейки в «казну», а «казна» выдавала процент.
Я никому ничего не говорил про план, о котором рассказал мне Ринат. Да и вообще, после случившегося мне не хотелось делиться со своими пацанами никакой информацией.
Повезло еще что я не сильно получил от старшиков за свои выдумки.
Через два дня я со взрослыми друзьями Рината, отправился во двор, где жил этот парень с телефоном, и усевшись на лавочку мы втроем ждали пока он выйдет на улицу или будет откуда-нибудь возвращаться.
Минуты ожидания летели.
Взрослые ребята начали разговаривать между собой о девчонках и о планах на вечер. Для меня это было серьезное задание, а для них это был пустяк, о котором они совсем не переживали.
Наконец старшики показали мне на парня, который только вышел из подъезда. Может он и был моего возраста, но выглядел он лет на пятнадцать. Это вновь впустило в мои мысли первую встречу с Юлей, когда я подрался с ее обидчиком и своим давним врагом. От этого воспоминания мой боевой дух немного ослаб.
Выдохнув пытаясь настроиться, я подождал пока пацан дойдет до конца дома и отправился за ним.
Оглянувшись через метров двадцать, я увидел, что старшики тоже встали с лавочки и пошли за нами, это прибавило мне немного уверенности и мой шаг стал чуть смелей.
Прибавив чуть-чуть, я догнал отмеченную цель. Чтобы понять, что у него есть телефон, не нужно было обладать проницательными способностями. Он висел у него на веревочке прямо на шеи.
Ему повезло что телефон должен был забрать я, а не какой-нибудь местный наркоман или алкаш. Который вместе с телефоном на веревочки, оторвал бы эту тонкую гусиную шейку мальчишки.
– А что это у тебя такое? – спросил я у него указывая на телефон.
Он не понимающе посмотрел на меня.
– Сотовый телефон… – ответил парень и вдруг остановился.
– Можно посмотреть?
– Ну вот, – проговорил он, взяв его в руку и поближе поднеся к моего лицу, покрутил.
– И что с него звонить можно даже?
– Ну да. Ладно, мне пора в магазин. – ответил он и начал набирать свой ход.
Я посмотрел в сторону и понял, что взрослые ребята уже совсем близко. Они маяковали мне, чтобы я сделал свое дело быстрей.
Поэтому я вновь нагнал мальчишку, и дернув за руку сказал:
– А можешь мне дать на пару дней?
– Нет, я тебя не знаю, а отец мне не разрешает давать его никому в руки.
– Тогда я заберу у тебя его. – сказал я, и в этот момент один из старшиков прихватил его за плечо.
– Ну что у вас тут малые происходит?
Парень немного растерялся и изменился в лице.
– Он у меня телефон забрал… – ответил я и снял с его тонкой шеи веревочку, на которой весел телефон.
Я видел, как он дернулся чтобы вернуть его обратно, но старшики придержали его.
Он посмотрел на того, кто держал его с правой стороны. В ответ от старшего он увидел отрицательное махание головой, которое обозначало на языке жестов «не стоит пацан»
Я резко глянул на второго, который был с левой стороны. Он дернул головой давая мне жест «бежать».
Я тут же опомнился и взглянув напоследок в намокающие от безысходности глаза стоящего передо мной пацану, у которого забирают прямо сейчас телефон. С извинением я кивнул ему головой, развернулся и побежал.
На пустой улице, к сожалению, для него, в тот момент не было совершенно никого, кроме нас, кого он мог бы попросить о помощи.
– Это мой телефон! – услышал я начинающий плакать истеричный голос пацана. – Отпустите! Вы знаете, кто мой отец?
Я повернул голову и увидел, как старшики его отпускают, и он начинает бежать за мной.
Помимо того, что я уже бежал, мой мозг дал мне новую команду ускориться. В этой вспышке адреналина я повернулся вперед и быстрей начал перебирать ногами, а за моей спиной раздался громкий смех старшиков, которые видимо смеялись над моей реакцией.
А как я должен был реагировать по-другому? О такой подставе мы ни с ними, ни с Ринатом, уж точно не договаривались…
Метров сто за собой я слышал догоняющие меня обрывистые всхлипывающие фразы.
– Отдай… Мой… Телефон…
Я боялся поворачиваться, чтобы не тратить драгоценные силы и секунды. Вдруг повторяющиеся слова начали доноситься до меня все тише и тише.
Рискнув, я повернулся, и увидел, что этот пацан наконец остановился, из-за того, что заплакал. Осознав, что за мной теперь никто не гонится, я понял, что и сам теперь могу остановиться, потому что силы бежать у меня уже закончились давно. Я бежал на топливе страха быть пойманным.
Посмотрев на меня со слезами на глазах, и стоном утраты, он развернулся и пошел обратно.
А я отдышавшись с улыбкой спасения отправился в назначенное место встречи со старшиками.
Не знаю, чтобы он сделал если бы ему удалось меня догнать. Но после этой погони мои мысли о старших пацанах изменились в еще более худшую сторону.
Я старался сделать все правильно как сказал мне Ринат, а они как на охоте выпустили гончую собаку на зайца, и жаждали зрелищ, переложив на мои физические возможности, всю ответственность за успех «операции».
Ну а что можно было ожидать от слабоумных восемнадцатилетних идиотов тогда? Которые хотели лишь денег и наслаждений, выполняя указания Рината.
Пока я шел и думал почему взрослые пацаны так поступили, мне на встречу из-за угла дома вывернули как по заказу высших сил, три пацана из другой компании таких же, как и мы, бесхозно оставленных детей, с которыми мои пацаны до моего появления в «штабе» имели некую вражду между друг другом, потому что мы жили в разных районах.
За эти две недели проживания вне детдомовских стен, я пару раз сталкивался с этими ребятами, которые выходили из-за угла, но в других обстоятельствах. Я на правах «собственности» должен был спросить с них, что они делают на нашем районе?
Они были потенциальными нашими конкурентами, которые так же как и мы собирали деньги для своих старшиков на своем районе.
Когда, между нами, молодыми возникали какие-то споры и драки, взрослые с их стороны и нашей, улаживали между собой эти дела.
Они, возможно, выискивали кого-то из наших, потому что шли они достаточно уверенно.
Словно это не они на нашем районе, а я попал к ним.
У меня был с собой «ценный груз», который я должен был передать, а если бы у нас с ними завязалась драка и я в ней бы разбился телефон или того хуже эти трое после победы забрали бы его у меня, моя жизнь была бы неизбежно закончена.
Я решил сменить свое направление и свернул во двор.
Пока я сворачивал во двор в видимость бокового зрения попали вновь эти трое которые уже не просто шли уверенным и достаточно широкими шагами, они бежали чтобы меня нагнать.
Скрывшись из поля их зрения за углом дома я что было накопленных за эту короткую прогулку сил рванул через двор, осознавая, что они не просто так пытаются меня догнать.
Самое подлое было то, что их было трое, а я один. Они гоняли меня между дворами преграждая мне путь в те моменты, когда я думал, что погоня уже закончилось.
Но хорошо, что я знал свой район и все обошлось, мне удалось от них уйти.
Через сорок минут я прибежал за гаражи, где мы договорились о встречи с Ринатом, но там не было никого.
Я подождал немного и поняв, что я просто опоздал пошел в подвал с надеждой что встречусь там со старшиками или лично передам телефон Ринату.
Я знал, что во дворах, где мне предстоит пройти, трое пацанов, пытаются поймать меня для какой-то собственной цели, поэтому я решил пойти вдоль дороги по главной улице в нашем районе, чтобы в случае чего, не оказаться зажатым в ловушке, а иметь пути отступления.
Пару домов оставалось мне пройти до того, как я начну спускаться в наш с пацанами штаб, но тут из двора медленно, никуда не торопясь, показался мне капот милицейской машины.
Я замедлил свой шаг, а мое сердце забилось чаще. Волнение мое было из-за того, что меня могли искать из детского дома, поэтому пеших милиционеров я боялся, и всегда уходил. А вот потруля на машине остерегался чуть меньше, но все равно не горел желанием встречается с ними.
Машина вывернула в мою сторону и так же тихо, не торопясь, поехала по главной дороге.
Я прикинулся очень наблюдательным мальчиком, и рассматривал деревья и дома поглядывая на разные предметы, не бросая свой взгляд в сторону милицейского уазика.
Затаив дыхание, я слушал как жужжит мотор, проезжающий мимо машины, и с легкостью выдохнул, когда понял, что они уже позади.
Я улыбнулся внутри сам себе, потому что подумал, что за день у меня уже было очень много переживаний и предстоящая встреча с ребятами и Юлькой вечером, со стаканчиком спиртного немного должна меня утешить.
Скрежет колес послышался сзади.
Коробка передач с шумом переключилась на задний ход, и машина милиции быстро проскочив мимо меня остановилась вновь.
Сердце опять сжалось.
Дверь машины открылась и патрульный с автоматом на перевес, выйдя из салона шел в мою сторону.
– Давай без беготни… – сказал он мне из далека. – Поехали в отдел прокатимся?
Какие мне были «беготни»? Я уже ходил еле-еле. Было такое ощущение что я марафон пробежал за этот день, только медаль не получил.
Он, спокойно подходя ко мне через палисадник, чтобы сопроводить меня до патрульной машины задал мне пару вопросов, о том, где мои родители, где я живу и куда иду. Услышав на них ответы, он все понял, так же как и я понял о том, что очень сильно встрял, еще и с лежавшем в кармане чужим телефоном.
Я молча шел впереди него, и пытался придумать что я скажу воспитателям, когда попаду обратно в детский дом если милиционер узнает, что я сбежал.
Подходя к машине ближе, я расстроился еще больше. С заднего сидения на меня смотрел парень, у которого мы совсем недавно забрали телефон.
Он радостно что-то сказал милиционеру, который сидел за рулем, и тот утвердительно махнул головой сопровождающему меня сзади коллеге.
В этот момент я приостановился, но было уже слишком поздно что-то предпринимать.
– Ну и что ты встал, то? – чуть подтолкнув меня рукой спросил милиционер.
Тут я уже осознав всю картину происходящего со мной, начал думать о еще более суровом месте, которое должно было искупить и исправить все мои прошлые и нынешние ошибки, но к сожалению, этим учреждение был далеко не детский дом.
Взгляд потерпевшего парня провожал меня из окна автомобиля.
Милиционер открыл мне заднюю дверь уазика, где обычно перевозили подозреваемых или нарушителей общественного порядка и жестом руки пригласил самостоятельно забраться во внутрь.
– Друзей твоих сейчас поедем вместе искать…
Я посмотрев на него, отдал ему телефон находящиеся у меня в кармане, и покорно залез не говоря больше ни слова.
Дверь за мной закрылась, я присел на холодную железную лавочку и посмотрел туда откуда падал свет через маленькую решетку, в маленьком окошечке двери, и мысли об очередном заточении заполнили мой разум.
Почему все так? Я же хотел быть свободным. Сначала я думал, что родители забирают мою свободу, потому что они пьют и бьют меня, заставляя выполнять их приказы. Пришло время, их не стало, я стал свободен от этой системы.
Попал в детский дом, там снова какие-то расписания, рамки и ограничения, которые снова создают взрослые, которые все пытаются систематизировать. Эти годы лишили меня детства, знание историй жизни других детей и рассказов старших ребят в детском доме, лишили меня детских мыслей.
Убежав из системы пытаясь быть в очередной раз свободным, я попал в новую систему, которая была еще более сурова, если принимать тот факт, что в ней за тебя вообще никто не несет ответственности кроме тебя, и вот пожив в этой свободе немного, принимая правила, которые она задает, я совершил поступок, который был вынужденной мерой для существования в этой жестокой свободе. Забрав у того, кто имеет все что не имею я, всего лишь предмет роскоши, который поставил на кон мою дальнейшую свободу и жизнь. Неужели так ничтожна человеческая жизнь что предмет созданный человек иногда дороже чем сам человек?
Да, я его не создавал, и сейчас есть предметы и изобретения, которые оцениваются человеческой жизнью.
Это я имею в виду, созданные разработки умов, которые позволили шагнуть вперед всему человеческому виду.
Они явно стоят затраченных сил и времени тех ученых, которые отдали себя в руки науки, без остатка, ради нового шага, изобрели предметы общего пользования для хода прогресса, а не индивидуальные игрушки, которыми можно друг перед другом красоваться.
Сегодня, две тысячи сороковой, почти сорок лет назад, я сделал то, что я сделал, и сейчас не пытаюсь оправдать себя. Воровство – это огромное зло, но возникает оно лишь из зависти, и нехватки чего-то.
Если бы тогда в двухтысячном все эти сотовые телефоны были у каждого человека, как например сегодня. Разве они были бы кому-нибудь нужны?
Если бы они были у всех, производство снизило бы цену от переизбытка и на рынке они бы стоили копейки, соответственно было бы проще купить чем украсть.
Телефоны потеряли бы свою ценность как цель кражи, их бы могли воровать только клептоманы и те, со временем бы перестали это делать.
И так со многими вещами.
В общем я немного ушел в свои размышления, отойдя от событий прошлого.
28
Машина останавливалась много раз пока мы искали моих «друзей». Я не знаю сколько мы ездили по времени и сколка раз за это время я успел поменять поз, сидя в этом закрытом пространстве, но, когда машина сделала свою последнюю остановку и милиционер открыл мне дверь с маленькой решёткой, на улице уже смеркалось, хотя на дворе стояло лето. Я помню, как мой живот просто с ума сходил от голода.
В этом измождённом состоянии меня повели вместе с этим пацаном и его мамой в отдел, к которому мы подъехали. Оказывается, они тоже катались все это время.
Мы шли молча, даже его уставшая от поездок мама не проронила ни слова в мой адрес.
– Никуда не уходи, сиди здесь. – сказал мне милиционер, подведя нас троих к кабинету, а сам открыл дверь и зашел во внутрь.
Я послушно от неизбежности ситуации присел. Рядом со мной сел потерпевший парень и его мама.
Хорошо, что с ним не поехал отец, потому что мне кажется он дал бы мне подзатыльников еще в самом начале моего путешествия, за то, что я так поступил с его сыном. А может он специально не поехал, потому что ему было стыдно за сына, у которого забрали телефон, хотя думаю, что его отец просто был занят своими более важными делами. У богатых в то время тоже были свои причуды и страхи. Это я понял только сквозь время.
Спустя пару минут нашего ожидания, из кабинета вышел следователь и милиционер, который нас привез. Он указал на меня и пошел куда-то по коридору.
– Так, заходите, сейчас остальные приедут… – улыбаясь нам всем, словно звал на праздник сказал серьезным тоном следователь.
Мы по очереди зашли и присели на стулья.
Следователь, начал расспрашивать и записывать показания пацана о том, как все было.
Парня звали Женя. Я думаю, что ты уже поняла кто этот Евгений.
Он описал свое видение ситуации и очередь дошла до меня, но я решил молчать.
А что я мог сказать?
У нас в детском доме было правило. «Как бы и за что, ты не попался, никогда не сдавать своих! Попался ты, а не они.»
И это было, по моему мнению, правильно, если принимаешь на себя какую-то ответственность, то будь готов сам отвечать за свой промах.
У меня ведь тоже был выбор, делать этот поступок или получить с достоинством от старшиков, не доводя тем самым весь план Рината до кабинета следователя, но я выбрал поступить иначе и теперь должен был, как и до этого отвечать только за себя.
– Что за ребята были с тобой? – спросил меня следователь, после того как расспросил обо всем Женю.
Даже если бы я решил все рассказать ему, то моя информация не помогла бы следователю, совершенно ничем.
Я знал только клички старшиков, которые приходят с Ринатом к нам в подвал.
Где живут? Чем занимаются кроме как, «стричь» с нас деньги? Я даже не подозревал. Да мне было это и не интересно.
Эти клички и имена, иголка в стоге сена, которая бы ничего не кому не дала, а я бы чувствовал себя предателем внутри.
– Ты понимаешь, что, если будешь и дальше молчать отправишься в детскую колонию, пока тебе четырнадцать не исполниться? А твоя взрослые друзья будут по улицы ходить и мороженое кушать. Я ведь знаю, что это не сам ты придумал.
– Телефон то у него. Вы что от меня хотите? – не выдержал я молчания, которое повисло в воздухе кабинета.
– Ну вот, хоть заговорил, это уже хорошо. – улыбаясь маме Евгения, сказал довольный следователь.
В этот момент дверь открылась. В кабинет зашел милиционер.
– Слушай, пусть потерпевший посмотрит подходящих по описанию, а то они уже два часа сидят, ждут. Отпускать уже пора невиновных. – без эмоционально произнес он обращаясь к следователю.
– Да, давай, у нас все равно пока разговор не клеиться. – ответил ему следователь.
– Веди! – махнул рукой выйдя в коридор милиционер.
Буквально через пятнадцать секунд, в кабинет начали заходить друг за другом ребята старшего возраста.
Я смотрел на входящих и боялся встретить на входе знакомые лица.
Мой страх не был напрасным, после трех вошедших в кабинет зашли по очереди двое ребят, с которыми я еще утром поджидал на лавочке нашу жертву.
– Это вот эти! – подскочив со стула указывал пальцем на входящих Евгений.
– Точно? – переспросил следователь.
– Да, это точно они, я их запомнил. Они потом еще смеялись, когда я за ним побежал.
– Хорошо, тогда остальных отпускай. – сказал следователь своему коллеге.
– Начальник, мы то в чем виноваты? – заговорил один из старшиков.
– А в том, что вы молодого подстрекайте воровать телефоны.
– Да какие телефоны? Мы просто по улице шли… – начал рассказывать второй помогая первому. – смотрим двое молодых что-то поделить не могут. Вот мы и подошли разобраться.
– Да! Вот этот… – показывая на меня пальцем, вступил опять в разговор первый. – сказал нам, что потерпевший украл у него телефон. Вот мы ему и помогли. Он нас обманул, а вы теперь нас виноватыми сделать хотите?
– Скажи им малой, что так и было… – обратился ко мне с горящим взглядом второй.
– А откуда вы знаете кто потерпевший? – спросил вдруг у них следователь.
– А вор думаете бы на нас пальцем тыкать начал, товарищ следователь? – ответил ему один из взросляков улыбаясь.
– Ну а ты то что скажешь? – обратился следователь ко мне.
Мне ничего не оставалось сделать как опустить голову и согласиться с той версией, которую выдвинули старшие ребята. Тем более по нашему сценарию все было именно так. Но никто не обсуждал со мной то, как мы должны разговаривать если нас вдруг поймают.
Они обезопасили себя, и даже сам Женя слышал весь этот диалог в тот момент, когда мы забирали у него телефон и мог подтвердить каждое их сказанное слово.
Никто не сможет доказать, с какими на самом деле намерениями подходили к нам взрослые ребята.
Правду знали лишь мы втроем со старшиками, но, к сожалению, они решили перевести все стрелки на одного, за которого уже никто не сможет заступиться.
– Так, ладно, разберемся. – посмотрев на меня сказал следователь. – Перепиши-ка их данные на всякий случай. – обратился он к стоящему в дверях милиционеру. – а пока, свободны.
Следователь оперся на спинку стула и смотря на меня стучал ручкой по столу. Я, поднял на него свои глаза и увидел его пристальный взгляд на себе. Он что-то обдумывал.
– Можно вас на секунду? – резко спросил он у мамы Жени, когда все, кто заходил в кабинет вышли.
Женщина встала, и взяв свою сумочку, висевшую на спинке стула, вышла из кабинета.
– Так, давайте тут без драк, и ссор. – сказал следователь, выходя из кабинета и закрывая за собой дверь.
– Тебя не посадят… – сказал мне вдруг Женя, когда дверь хлопнула.
Я молча взглянул на него.
– Когда мы ехали в машине, мама разговаривала с милиционером. Милиционер сказал ей, что по тебе невидно что ты вор, и что скорей всего тебя заставили сделать это взрослые ребята.
А раз телефон ты отдал, то они поругают тебя и попугают тюрьмой, и затем отдадут родителям, когда они за тобой придут.
– Никто не придет. – ответил резко я ему. – Зачем ты мне это рассказываешь?
– Не знаю. Просто хотел тебе рассказать.
– Мне на самом деле этот телефон не нужен. – вдруг ни с того ни с сего начал Женя. – мне его родители купили, потому что переживают за меня. Заставляют меня с ним ходить постоянно, чтобы я всегда на связи был. Как на улицу не выйду, друзья просят поиграть в «змейку». Мы по очереди играем, а когда батарея в телефоне садиться мне приходиться домой идти, его заряжать, чтобы отец или мать дозвониться могли. Пацаны с девчонками дальше гуляют, а мне домой надо, потом их не найдешь, у них то телефонов нет.
И мне всегда так стремно, когда мне родители при пацанах звонят. Я за тобой то побежал, потому что знаю, что мне от отца достанется что я телефон отдал, еще неизвестно, что за разговор меня ждет, когда мы с мамой домой вернемся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
