Этот мужик выкупил ее у них, для своих интимных удовольствий в надежде, что девочка сирота ни к кому не обратиться, и не пожалуется, искать ее никто не будет, а уже тем более у него.
Он мог сделать с ней все что захотел, хорошо, что Юля была боевая девчонка и могла постоять и за себя, и за того, кто ей был близок.
Она даже при нашем первом разговоре, когда я сцепился с ее обидчиком показала мне свой характер.
А сколько таких девочек и мальчиков пропадали без вести в то время?
Скольких находи мертвыми и говорили, что он сбежал из детского дома или из приемной семьи.
Сколько извращенцев подобных Анатолию, который хотел надругаться над маленькой девочкой, было у нас в стране?
И скольких детей увозили, продавая за деньги в другие страны? Как говорили к более ответственным приемным родителям, с совершенно другим воспитанием и менталитетом.
До таких как мы, никому не было никакого дела.
Даже Юля ошиблась, думая, что милиция приходила в детский дом чтобы ее найти. Вообще все было спокойно всю эту неделю.
Мы живыми наверняка создавали большей проблемой чем потерянными без вести.
Когда Юля рассказала мне все это, я не ожидал что такое вообще может случиться. Я в свои тринадцать лет о таком даже подумать не мог.
Конечно это отбило и у меня все желание возвращаться обратно в детский дом, раз там такое происходит.
– Как же ты жила оставшиеся время? Тебя не было целую неделю… – поинтересовался я.
– Девочки с которыми я общалась, до того, как попала в детский дом, все еще помнят меня.
Они выносили мне попить, когда я просила. Хлеба я ела по чуть-чуть, чтобы утолить голод, спала на чердаке в своем подъезде.
В мусорных контейнерах я нашла старую телогрейку без воротника, ну вот я и притащила ее на чердак. Ночью было тепло ей укрываться.
– Почему ты у родителей девочки не попросила помощи?
– А ты думаешь они бы меня обратно не отдали? – сказала она и продолжила. -
Жаль, что новых десяти рублей мне хватило ненадолго.
Я конечно могла бы заняться своим старым делом, но я побоялась, что меня опять поймают. – с улыбкой сказала Юля.
– А сейчас что ты думаешь делать? – спросил я.
– Ты рассказывал про своих друзей, которые занимаются попрошайничеством подрабатывая у взрослых ребят.
Я знаю, что одной мне уже сейчас не справиться. А так хоть под защитой буду и у меня все деньги не заберут.
Поэтому я и пришла. Ты можешь меня с ними познакомить?
Когда Юля меня об этом спросила я все для себя уже решил, и взяв ее за руку повел общаться с ребятами, которые так же, как и мы, жили по своим «семейным» законам улиц, и не известно кому из нас еще жилось хуже.
О нас все токи хоть как-то, но заботились, кормили хотя бы, но к сожалению, могли предать, этих ребят, уже предали их родители, но вряд ли кормили и заботились.
Так же спрашивая у прохожих мою остановку мы потихоньку в течении нескольких часов дошли с Юлей до моего района и, ребята не заставили себя долго искать и уже войдя в старый свой двор, я увидел, как на лавочке сидели пацаны и что-то обсуждали.
Заметив меня с Юлей, они начал радостно кричать и свистеть.
– Ты как в эти края попал? – спросил один из них улыбаясь, когда мы подошли.
– Сбежали. – ответил так же с улыбкой я.
– Ну мы здесь все беглецы. – сказал другой, и все подхватили улыбками и смехом его остроумную шуточку, в которой он возможно выпендривался перед Юлей.
Я спросил у ребят, о месте где нам можно было бы переночевать, и они рассказали, что через два дома у них есть одно местечко, в подвале, которое они оборудовали под себя принеся туда старые матрасы и разные тумбочки, в общем все необходимое, что им удалось найти.
Это было что-то базы где они встречались со взрослыми, и сидели там, когда на улице была плохая погода или спали там, когда родители пьяные бушевали дома.
Ребята любезно предоставили нам возможность там с Юлей ночевать, ведь места там хватало на всех.
Так же я рассказа что у нас совсем нет денег, и мы готовы поработать на старших ребят, на что пацаны ответили, что завтра утром старшие придут в «штаб» и мы все узнаем и обо всем поговорим.
Пацаны сбросились заработанными за день деньгами, или их остатками. и купили маленький кусочек колбасы и булку хлеб. Мы вшестером отправились в подвал чтобы покушать где был теперь наш с Юлькой дом, который мы по-боевому прозвали «штаб».
29
На следующий день после нашего первого знакомства со «штабом», как и обещали пацаны, пришли взрослые ребята.
Я представлял себе взрослых мужчин под «старшими ребятами», но в подвал спустились точно такие же ребята, как и выпускники нашего детского дома, которые возможно выпустились из другого подобного учреждения.
Их было четверо.
Они забрали у ребят, деньги, которые те насобирали за день до этого и узнали у них кто мы такие и откуда.
С ними мы не разговаривали о прошлом и не делились своими переживаниями. Они просто поставили нам с Юлей определенные задачи, которые мы должны были выполнять, чтобы не отправиться обратно в детский дом.
Мы сами пришли к ним на крючок, без наживы, просто благодаря красивым рассказам своих пацанов.
Этим старшикам даже не нужно было придумать способ, запугивания для нас с ней, все само собой решилось.
С Юлькой у нас было только три варианта. Бежать и вновь где-то прятаться, возвращаться в детский дом, где даже не хотелось думать о будущем, или остаться «работать» на взрослых ребят.
Мы, недолго думая, просто выполняли их условия собирая деньги на улице. Для мотивации каждому из нас была назначена определенная сумма, которую нужно собрать за день, а иначе в этом же подвале можно было получить «тумаков».
Пацаны, иногда не собрав нужную сумму, пытались отсидеться дома, но за это они получали в два раза больше.
От пьяных родителей, которые избивали их за то, что они убегают из дома, и по несколько дней не приходят домой, а затем получали и от старших ребят за то, что пытались уйти от «ответственности» скрываясь.
Такими были правила нового дома на эти две недели в месте проживания под названием «штаб».
В первый день знакомства с Юлькой, пацаны относились как я видел к ней недоверчиво, но, когда один из них достал спрятанный в штабе припасённый спирт, которым их спонсировали старшие ребята, увидев радостную реакцию Юли, ребята поняли, что она своя, и тоже заулыбались, поставив нам по использованному одноразовому стаканчику, на аналоговую версию обеденного стола, сделанного из пары деревянных ящиков, накрытых листом ДВП, чтобы мы отметили наш побег и общее знакомство.
Мы все выпили не по одному стаканчику, и начали разговаривать о нашей юношеской нелегкой жизни.
У кого-то она была с родителями, у кого-то без, но не в зависимости от семейного положения у каждого из нас была одна и та же мысль, оторваться от этого состояния и не вспоминать о нем.
Так текли дни.
Этого состояние отвлеченности от происходящего нам помогал достичь спирт, принесенный взрослыми ребятами, которые мы разбавляли, и клей, что мы покупали в хозяйственных магазинах и дышали им, чтоб наконец забыть все происходящее как иной, более красочный сон, после которого жутко болела голова.
Пацаны рассказывали нам истории как их гоняли милиционеры, а мы с Юлей рассказывали про нашу жизнь в детском доме.
В таком ритме мы прожили две недель.
Конечно же рассказы ребят, о зарабатывании денег, когда они приходили к забору детского дома, оказались немного преувеличены. Взрослые забирали почти все, оставляя каждому из нас меньше чем десять процентов от заработанного.
Но кто думал о справедливости и об ущемлении наших прав, когда вечером еще не совсем понимающих детей, играющих взрослые роли, ждала бутылочка спирта, принесенная утром от старших ребят и дурманящие пары клея, чтобы погрузиться в подвальном помещении совершенно в другой мир, без проблем и переживаний, рядом с такими же понимающими тебя душами.
И мне всегда было очень жалко пацанов, когда они не собирали назначенную перед ними сумму. Потому что очень хорошо понимал их страх в глазах, который напоминал мне мои детские годы, когда отец был еще жив и выбивал из меня кулаками страх физической боли.
Тут ситуация была похожая, мы были все как одна семья только пьяный отец бил не меня, а семью и всегда была вероятность заступившись тоже получать удары от этих людей, которым ты никем не приходишься и поэтому им совсем тебя не жаль.
Среди всей этой показательной «экзекуции» из-за нехватки собранных средств, мне было больше всех страшно лишь за Юлю.
Она была единственная девочка среди нас, и из-за доверяя ко мне попала в этот капкан из которого было не так много выходов.
Осознавая это и чувствуя себя перед ней виноватым, мне очень хотелось обезопасить ее, чтобы она не оказалась однажды на месте тех, у кого не хватало этих жалких бумажек и монет, которые сокрушались под ударами старших ребят, которые бы смогли оттаскать Юльку за волосы, раздавая пощечины или еще того хуже по-другому бы принуждали найти недостающую сумму…
Мир был очень суров и ужасен для меня в те годы, особенно когда ты понимаешь, что сам заботишься о себе потому что, так сложились обстоятельства твоей жизни.
Через несколько дней у меня созрел план, и я предложил ребятам делиться друг с другом деньгами, которые мы собирали за день, чтобы у всех было достаточно для того чтобы отчитаться перед взрослыми «работодателями».
За то, что иногда кто-то приносил чуть больше чем нужно, его никто по головке не гладил, и уж тем более потом не засчитывал ему этот переизбыток, когда у него в следующий раз удавалось собрать меньше.
Каждый день счетчик обнулялся, и сбор начинался заново.
Так зачем тогда кому-то получать побои если можно его от этого спасти?
Я обсудил эту идею с Юлей, и она согласилась делиться со мной если у меня вдруг не будет хватать денег.
Так же услышав от меня это предложение, Юля рассказала мне по секрету что продолжает прятать деньги, после дневных сборов и что не отдает все, что ей удается насобирать.
Чтобы не быть пойманной, с тем, что она собирает больше нужной суммы, она приносит немного меньше, настолько, чтобы это не было поводом, для кулачного обучения, собиранию средств от старших ребят.
Встретившись с ее мышлением тогда, за пределами детского дома, я уже на практике понимал насколько она практична.
Ее пытались обдурить старшие ребята, но ей все равно удавалось сохранить чуть больше чем нам всем пацанам. Находящимся в этом подвале, которые даже не задумывались поступить так же как она, а отдавали все под чистую, боясь чего-то страшного, не воображая другого исхода.
Я не стал рассказывать жителям нашего «штаба», с которыми мы делили кров о секрете Юли, но предложил им свою поддержанною ей идею, и все с блестящими глазами после выпитого в один из вечеров согласились делать так.
Три дня, коллективной взаимопомощи.
Хватило нас всего лишь, на три дня.
Кто-то из ребят понимая, что ему помогут отдать нужную суммой перед старшими ребятами, и специально говорил, что не собрал ничего, даже не пытаясь этого делать, кто-то покупал себе на вырученные деньги сладости, которые просвечивали через карманы брюк, но говорил, что ему не хватает чуть-чуть, а один вообще оставил в наглую деньги, у себя чем и подставил нас всех.
В этот день взрослые пацаны пришли с пивом, веселые и собрав с нас деньги, решили остаться и поучить нас жизни раздавая в шутку легкие щелбаны, подзатыльники, пенки и ставя подножки.
Тот, кто оставил деньги у себя после очередной подножки упал и выставил руки вперед перед падением, чтобы не удариться об пол головой, вот тут-то, из его рук и выпали те самые деньги, которые он так бережно хранил и старался спрятать.
Когда старшики увидели это, их веселые лица, играющие со слабыми подростками в свои дебильные игры, превратились в злобные гримасы, которые жаждали крови.
– Ребят, у нас тут крыса! – крикнул сидя на сломанном кресле тот, кто подставил ему подножку своим взрослым дружкам.
– Я не крыса… Я просто забыл отдать… – начал оправдываться раскрытый сберегатель, съёженный вставая, чтобы легче принять на себя неожиданную физическую расправу.
– Может еще у кого-то, что-то осталось? – поинтересовался еще один из старших.
Ринат был у них главным. Без его команды старшики не делали ничего.
Слова «Нет» послышались мне с разных сторон нашего подвального помещения, на поставленный вопрос, все словно замерли в этот момент, только моя голова соображала, как мне нужно спасти этого бедолагу вруна, чтобы он не получил что на самом деле заслуживал, и чтобы взрослые ребята не додумались осматривать каждого на наличие денег, потому что я знал, что у Юли были деньги, которые она еще не успела спрятать в свой тайник.
После того как эта мысль возникла в моей голове я перевел на Юльку свой взгляд и понял, что она внутри начала немного переживать, уловив настроение взрослых ребят и возможные последующие за этим действия, о которых подумал я.
– И давно ты прячешь от нас деньги? – спросил один из старших нависая над попавшимся с поличным.
– Да я не прячу, я хотел отдать… Просто у нас новые правила сбора и у меня осталось немного денег.
– Что у вас? – поинтересовался Ринат с другого конца.
– Мы собираем каждый сколько сможем, а вечером добавляем тому, кому не хватает до нужной суммы.
– Это ты придумал? – подходя к нему спросил Ринат.
– Нет. – съёжившись ответил «сберегатель».
– И кто же это у вас тут такой хитрый? – продолжал спрашивать Ринат, осматривая всех, кто был в «штабе».
Все молча смотрели на докладчика, отвечающего на вопросы, но он замолчал видимо поняв, что уже сказал немного больше чем нужно.
– Э малышня! Че молчите? У вас у каждого есть дополнительные деньги? – рассержено спросил один из старших сидевший в кресле.
– Это я придумал… – вдруг вырвалось из меня.
– Ты че самые умный? – вдруг развернулся и пошел ко мне с вопросом тот, кто стоял нависший над виноватым.
