Читать «Статус ВЕГА утрачен…» — Евгения Орлова онлайн
Страница 4 из 8
– А это мой одноклассник Эллиот. Мы с ним сбежали с вечера встречи и решили нормально развлечься. Эллиот, знакомься, это Парика, наш главный ПАУКовод…
Слышно, как парень рассыпается в приветствиях и комплиментах хозяйке. А я невольно замечаю, как Тэми чуть отклоняется от плиты в сторону коридора, а после бросает на Бо предостерегающий взгляд. Но если в первые секунды я подумал, что она пытается его успокоить из-за возможного приступа ревности, то, когда в комнате появляются Кристиан с Эллиотом, понял, что ошибся.
Они услышали тоже, что и я. Радость Кристиана взвизгивает истерическими нотами и фонит нервными запилами, заставляя меня ежиться и сверяться с программой-подсказкой. График показывает, что я прав.
Он держит себя в руках так, что простой человек не почует подвоха. Это видно по Йоси и Уиллу, которые явно заинтересовались гостем, усадили его рядом, налили в бокал ром и принялись расспрашивать на всякие отвлеченные темы. Но КВИПы с их суперчувствительностью и единым разумом насторожились, как гончие при виде зайца.
Машинально вывожу к себе на экран ноута данные с их «рукавов». Дополнительные нервные системы активизировались у всех и перекидываются информацией, как электрическими импульсами, обновляя общую базу данных. Это красиво. Мало похоже на телепатию. Но я вижу их истинный разговор, сотканный из данных на моем экране и незначительным знакам, что они посылают друг другу жестами и мимикой. При этом они раскладывают по тарелкам еду и обсуждают вслух возможности осуществления мечты третьеклашек Эллиота по поводу воскрешения птеродактиля.
Но я вижу, как Паприка демонстративно присела на колени к Бо ровно в тот момент, когда Кристиан к тому обратился, предлагая подлить сок. Как Тэми синхронно с Кристианом дернула горлом и бодро улыбнулась шутке о паукообразных роботах. Линии активности нервных систем на моем экране будто вибрируют… Откликаются на каждый взмах ресниц или глоток. Схожие рисунки пульсаций перепрыгивают с датчиков Бо к Паприке, а уж от нее к и вовсе насторожившейся Тэми. Я, кстати, давно заметил, что она на все реагирует острее других, хоть и не показывает это внешне. И у этого в общем-то есть вполне логичное объяснение.
В среднем у каждого КВИПа вживлено около десяти дополнительных нервных систем. Но активными из них бывает максимум четыре. Это дает среднюю нагрузку на мозг и организм. Если подвергнуть активации большее количество пророщенных нервных окончаний, то человек становится слишком перевозбужденным и чувствительным, ему будет сложно контролировать не только себя, но и робота. Остальные шесть существуют на всякий случай, если, например, человеку необходимо провести в сцепке сразу несколько роботов или какой-то из их подопечных перестает существовать. Каждый ГНОМ, ЭЛЬФ или ПАУК цепляется только на конкретную подходящую по проводимости систему. Вместе с переставшим существовать роботом у КВИПа блокируется нервная система, отвечающая за их сцепку. Поэтому Кибернетические Водители своих подопечных берегут фанатично. Потерять робота – все равно что частично умереть самому. Причем навсегда. И я предполагаю, что это не просто больно, но еще и очень страшно.
Тэми, которая всегда с пугающей меня гордостью заявляет, что является фактически подопытным кроликом своего мужа, которому хотелось сделать прорыв в переделке простого человека в КВИПа, наверняка сама до конца не подозревает, что с ней сделали в процессе вживления. Моя программа, рассчитанная на стандартного КВИПа, всегда сияет огнями предупреждения, что уровень ее чувствительности и нервной активности явно превышает норму в несколько раз. А это значит, что искусственных нервных систем в ней намного больше положенных десяти. И с одной стороны, это позволяет ей быть прекрасным диагностом. Но с другой, возникает вопрос, а выдержит ли ее психика такую нагрузку. Впрочем, глядя на по сути нордический характер Тэми, у меня создается впечатление, что она от природы умеет абстрагироваться от лишних чувств и эмоций. И это, похоже, спасает ее несомненно ценный расчетливый мозг от перекипания. И как же я ей в этом плане завидую…
– Так, мне этот цирк надоел! – Паприка решительно хлопает в ладоши, заставляя меня подскочить от неожиданности и едва не облиться соком, – что она натворила?
– Кто?
– Падма твоя распрекрасная, – почти рявкает девушка моего брата, нависая над Кристианом, словно высоковольтный провод, – не строй из себя придурка, Кристиан. Ты собирался с ней провести всю ночь в клубе, а вместо этого возвращаешься через час в компании друга детства взвинченный, как не знаю кто и…
– По-моему, взвинченная здесь только ты… – пытается вклиниться Кристиан, но это плохая идея. Потому что спорить с впавшей в раж Парикой бывает довольно опасно.
– Да потому что я переживаю и не понимаю, что с тобой происходит!!! А я чувствую, когда с кем-то что-то не так… И…
Краем глаза я вдруг замечаю, как Бо поглаживает ее по спине, но помогает это мало. Паприка продолжает сыпать словами с дикой скоростью, но по крайней мере ее голос не взлетает вверх стремительным звоном. Уилл сжимает пальцами переносицу и устало вздыхает. Мне кажется, что он мечтает всадить в нее транквилизатор.
– Она тебе изменила? – голос Тэми очень тих, но слышат ее все. И от этих трех слов повисает жутковатая тишина.
У Кристиана мелко вздрагивает подбородок перед тем, как он открывает рот.
– Это была очень неприятная сцена, – вдруг оживает Эллиот, строго глядя на остальных, – не думаю, что стоит это обсуждать сейчас.
– Да никто и не собирается, – откликаюсь я, снова ныряя взглядом в экран ноутбука, – он и так понимает, что они просто заставили его признаться, чтобы он совсем в себе не замыкался и не занимался бы самоедством. Произнесенное получает статус случившегося. А случившееся можно или попытаться исправить, или пережить.
– Не думаю… что есть смысл исправлять… – откликается Кристиан с кривой усмешкой. Его данные показывают, что он устал, и от былой нервозности не осталось следа. – Я не могу сказать, что у нас была прямо неземная любовь…
Бо наклоняется вперед и осторожно сжимает его руку в районе запястья.
– Не хочешь – значит не надо, – его низкий медленный голос заставляет Кристиана расправить сердитую морщинку меж бровей.
– А если передумаю?
– Устроим мозговой штурм на тему того, как вас мирить…
– Даже при учете, что она прямо посреди танцпола полезла в штаны к сынку одного политика?
Они переглядываются снова. Невесомый диалог похож на пульс новорожденного. Я однажды слышал такое в записи. Мне не очень понравилось, звучало как-то скомкано и шумно. Он скачет по их нервным системам зеркальными пиками и провалами, рисуя забавную для меня картину передачи данных.
– Знаешь, Крис… – Паприка закусывает нижнюю губу, – хорошо, что она экзамены провалила… А то я подозреваю, что с ее приходом у всех роботов начались бы массовые проблемы.
– Это точно… – серьезно кивает Тэми, разглядывая свои ногти, – например у Мэтта бы точно слетел анализатор живых объектов…
– А у Птицееда фильтры воздушные заработали бы некорректно… Да и у ЭЛЬФов…
– Там куча вариантов поломок с летальным исходом для посторонних возможна, – подхватывает Бо.
– Хорошее у вас чувство юмора… – улыбается Эллиот.
– Они не шутят, – показываю ему пальцем на данные на экране, – это реальные планы действий. Когда они юморят, эти графики выглядят по-другому. У меня здесь полное собрание их мыслей эмоций и чувств.
– Дэни, побудь с нами, пожалуйста… – Тэми снова звучит тихо, но в ее словах сквозит мягкая улыбка, на которую я даже отвечаю. Она нравится тем, что всегда говорит мне, что думает, а не то что прилично или надо. Мне с ней очень просто общаться, – я понимаю, мы, наверное, тебя уже достали… Но надо хоть иногда отдыхать… Вероятно, я лезу не в свое дело, но тебе определенно нужен друг. Живой человек.
– Своей жизнью занимайся, а к нему не лезь, – мигом огрызается на нее Йоси, но в ответ получает только вежливый кивок и молчание. Это бесит его еще больше, но даже мой старший брат понимает, что сейчас не время закатывать с ней скандал. Она не сказала ничего обидного или злого. Только хотела меня поддержать. Скорее даже повторила его мысли, только другими словами.
– Думаю, теперь ты, Эллиот, понимаешь почему я сказал, что у меня с ними каждый день как именины в дурдоме… – обреченно комментирует Уилл, наливая себе в бокал объемную порцию рома, – и это они сегодня еще сильно уставшие все и в относительно хорошем настроении.
– Напоминают моих третьеклашек, – Элли со смешком чокается с ним и делает большой глоток, – те тоже любят изобретать новые способы членовредительства и претворять их в жизнь…
– Ну эти вроде у меня постарше, чем твои… – Уилл с сомнением косится на КВИПов, которые хором показывают ему языки и корчат уродливые рожи, – хотя… может я их переоцениваю?
– Эй, ты зачем это сделал? – Кристиан явно обращается ко мне, то с недоумением глядя на экран своего рукава, то кидая мне осуждающий взгляд.
– Ты о чем? – невольно приподнимаю брови. Я ничего сейчас не сделал.
– Зачем ты меня от Мэй отрезал? – он обиженно сует мне свой «рукав» под нос, – я не первый день работаю и прекрасно держу себя в руках! На ней мое настроение не отразится!
На его «рукаве» мерцает синяя лампочка о потере соединения с ГНОМом Мэй. Неровный пунктир светового сигнала будто бьет тревогу в моей голове. Я действительно могу с помощью программ удаленно отсоединить человека от его робота, что периодически и делаю во время работы, для апгрейда их «рукавов». Но сейчас я даже близко этим не занимался.
– Подключи ее обратно, Дэни! – Кристиан обиженно кривит губы, – мне без нее в эфире некомфортно…
– Э-это не я… – осторожно произношу эту фразу, от которой у всех присутствующих, кроме Эллиота случается мгновенный столбняк.
– Она ведь на базе заряжается сейчас? – мысленно скрещиваю пальцы, в надежде, что просто в процессе зарядки скакнуло электричество, и возник кратковременный перебой в связи. Потому что о другом варианте резко появившейся тишины в эфире, я признаться честно, даже думать боюсь.
– Нет… – я вижу, что у него плохо слушаются губы, – она в ночную должна была отправиться в 16-ю шахту. Сегодня последняя смена на этом месторождении, после чего его закроют. А Мэй и всех остальных ГНОМов с нашей станции переводят на соседнюю 21-ю шахту…
ЧЕЕЕЕРТ… 16-я шахта была признана аварийной еще полгода назад, но владельцы роботов все никак не могли решиться закончить разработку и уйти с жилы полезных ископаемых в более безопасное место. Хотя угроза обвалов в ней уже была даже не в бордовой, а просто в черной зоне… Мигом перескакиваю с одного информационного окна в чат сотрудников 16-ой шахты и, пробежав глазами ворох валящихся, будто град, сообщений, понимаю, что…
– Дэни… – Паприка побледнела так, будто нырнула лицом в пепел.
– Это… Экстренное защитное отключение со стороны ГНОМа… – у меня голос не идет из горла, но я все же откашливаюсь…
Парика зажимает себе руками рот. Глаза Бо распахиваются так, что он вдруг становится похож на нашего Йоси. Тэми сжимает в руке вилку с такой силой, что она начинает гнуться. А на Кристиана мне просто страшно смотреть…
– В чате ад… – с трудом продолжаю я, чувствуя, что сердце пытается выпрыгнуть из реберного плена, – они пока сами не понимают, что делать…
– Наша станция ближе всех… – спокойный голос Тэми мог бы звучать издевкой, если бы я не видел в какой истерике заходится сигнал предупреждения на ее графике состояния, – до шестнадцатой шахты ГНОМ добегает за сорок минут.
– А толку им от одного твоего Мэтта? – Йоси неуклюже взмахивает руками, – пока КВИПы остальных сначала до станции техобслуживания доберутся, пока активизируются… несколько часов пройдет…
– Я могу вести нескольких, – Тэми отвечает ему упрямым взглядом, – я проходила ту же программу, что Бо и Парика, и у меня есть разрешение на вождение в сцепке нескольких роботов одновременно. На базе сейчас двадцать ГНОМов. Если мне дадут коды доступа к ним, то…
– Перестань нести чушь! – Йоси рявкает так, что даже помертвевший Кристиан дергается всем телом, – ты их как на себя цеплять собираешься? По четыре штуки на канал? Это так не работает! Или ты считаешь, что если своего толстозадого Мэтта приручила, то можешь вообще все?
– Дэни, дай мне ноут, – Тэми легко забирает у меня компьютер и, выделив свой график анализа нервных систем, вбивает какой-то код из безумного количества символов, а потом разворачивает его к моему старшему брату. – Смотри.
Невольно заглядываю в экран и чувствую, как у меня отвисает челюсть, начинают дрожать руки.
Ее график, демонстрирующий количество активных каналов нервных систем преобразился. Я невольно вспомнил опыт про то, что едва наполненный воздухом шарик резко прибавлял в объеме в вакууме.
– Двадцать две системы в состоянии активности??? – Йоси от неожиданности переходит на наш родной язык, но судя по однобокой ухмылке Тэми его прекрасно поняла, – СКОЛЬКО ЖЕ ИХ У ТЕБЯ ВСЕГО? ЧТО ТЫ ТАКОЕ, ИРТА?
– Мы время теряем, – замечает она, барабаня пальцами по столу, – может все-таки предложим помощь и кинем запрос на предоставление доступа к тем, кто есть?
Забираю ноут к себе и бросаю сообщение базе 16-ой шахты с предложением о помощи в виде трех ЭЛЬФов, ПАУКов и двадцати ГНОМов. Я вижу, как Йоси со своего планшета, который он тоже вечно таскает с собой, швыряет в общий чат информацию о произошедшей аварии и просьбы предоставить доступ к роботам, с предложением присоединиться к спасательной операции уже непосредственно у самой шахты. И судя по тому, как запищали летящие ему в ответ сообщения, равнодушных не оказалось.
– Я против, – ледяной голос Уилла врезается в общую сумятицу ледоколом, заставляя всех обернуться.
–Уилл… – голос Кристиана дрожит от ненависти, – там Мэй! Под завалом!
– И ради нее ты решил угробить девчонку Ирта??? – рявкает наш врач, – ты хоть представляешь, какая для нее это нагрузка?
– Уилл, пожалуйста!
– Нет, я сказал! – он поднимается на ноги, возвышаясь над нами, как гора, и я понимаю, что начинаю невольно ежиться под его темным злым взглядом, – вести одновременно пять роботов уже большая опасность даже для самого сильного из вас! А она не Рон! Один единственный слишком сильный импульс от чужого робота и Тэми станет в лучшем случае овощем! В любом случае у нее живой человеческий мозг, а не суперкомпьютер.
– Я справлюсь… – вклинивается Тэми, но…
– Замолчи!
– Уилл… – она поднимается на ноги, и голос ее мягок как шелк, – ну ты же сам прекрасно понимаешь, что Кристиан даже одного ГНОМа вести сейчас не сможет. А Мартин создал меня с большим запасом прочности…
– Все, коды доступа получены! – слишком громко говорит Йоси, заставляя собравшихся начать подниматься с мест и активизировать свои «рукава», – остальные начинают выдвигаться в сторону 16-ой шахты. Обещают быть в течение часа… Я иду с вами, буду страховать нашу полоумную шмакодявку. А то если она вдруг станет кабачком, то ее драгоценный супруг явно не обрадуется.
– Расслабься, Уилл. Я справлюсь. В случае чего сделаю экстренное отключение через калибровочную пластинку. Поставлю ограничитель по уровню напряжения, – Тэми кусает губы, – в конце концов, там же не только Мэй сейчас. В ночную смену всегда работает минимум четыре робота.
– Шлемы защитные с собой берите… – буркает наш врач, удрученно качая головой, – там вполне может произойти утечка природного газа. Не хватало еще, чтобы вы, идиоты, им отравились…
А я отправляю в шестнадцатую шахту сообщение, что станция техобслуживания гигантских человекообразных роботов номер семь, города Констанс-Тикку идет на помощь.
Отрывок шпаргалки Паприки Йа-Йа о технических возможностях ГНОМов по обеспечению безопасности работы КВИПа на высоте.
Серьга – это условное название технологии безопасности, позволяющее в буквальном смысле привязать человека к роботу тросами так, что если тот даже будет пытаться спрыгнуть с плеча ГНОМа, то у него ничего не выйдет. На серьге не страшен ни шквальный ветер, ни землетрясение, ни падение ГНОМа. Умные, почти бронированные тросы не дадут ничему тебе навредить.
Опытные КВИПы серьгой не пользуются. Ну разве что при первых попытках водить своего подопечного на полигоне. Но охотно активируют ее, когда на плече у робота оказывается кто-то далекий от процесса непосредственного вождения….
Констанс-Тикку 12/03/2570 год 22:51
Пультовая станции техобслуживания человекообразных роботов №7.
Йоси
Каждый раз, когда я начинаю верить в то, что я в хорошей физической форме, мне приходится бежать вместе с Бо или кем-то из других КВИПов… И на этом мои мысли о своих достоинствах резко скатываются вниз… Я даже за шмакодявкой Ирта, которая в силу относительно короткой длины ног не может бежать с той же скоростью, как, например, Кристиан, угнаться почти не могу. Мы несемся по лестнице в пультовую, решив не ждать тормозящий по ночам лифт, и у меня с трудом хватает дыхания.
Где-то впереди с грохотом распахивается дверь, и слышится шипение от удара по кнопке открытия шкафа с аварийными костюмами.
– Йоси, у тебя какой размер ноги? – вопль Паприки мечется по лестничной клетке, как перепуганная летучая мышь.
– Тридцать девятый… – с трудом отвечаю я, но судя по ее чертыханиям, она меня услышала.
Я наконец-то дохожу до пультовой, но не успеваю перевести сбившееся дыхание, как в меня летит что-то, напоминающее навороченный гидрокостюм и магнитные ботинки. И вот тут я резко осознаю, на что подписался. Даже мои братья не знают, что я ужасно боюсь высоты. А страховать ненормальную Ирта можно только стоя рядом с ней на плече ее гигантского Мэтта.
Неуверенно обвожу взглядом комнату, в которой КВИПы переодеваются со скоростью бывалых пожарных. Обычная одежда их почти летает по комнате пестрым вихрем, в то время как они сами молча и сосредоточенно натягивают на себя спецкостюмы с уплотненным покрытием и с хрустом защелкивают застежки на тяжеленых ботинках.
– Тебе помочь? – Дэни, уже облачившийся в чей-то костюм, на ходу договорившийся с Паприкой, что он вместе с Кристианом поедет на ее Птицееде, распрямляется во весь рост, и на дне его глаз я вижу странную эмоцию, напоминающую раздражение.
– Нет, справлюсь.
Костюм касается кожи липковатой прохладой, но уже через мгновение ткань начинает подстраиваться под меня, и я перестаю ее ощущать. Возникает ощущение, что я стою совершенно голый. Разве что неподъемные ботинки кажутся чуть великоваты.
– Пойдем! – пробегающая мимо меня мелкая Ирта резинкой стягивает короткие бесцветные волосы в низкий куцый хвост. Ее лицо сосредоточено настолько, что не будь я на нервах из-за предстоящего пребывания в высоте, обязательно бы посмеялся. Вижу, как Кристиан, под командованием Паприки, загружает ящик с защитными шлемами в грузовой отсек для Птицееда. А Бо уже активизирует через рукав своих трех ЭЛЬФов Иглу, Спицу и Тэкку.
– Мэтт!
Огромный неповоротливый с виду ГНОМ оживает открывшимися голубыми анализаторами и отзывается переливчатой трелью сонных вопросительных звуков.
– У нас беда… Нужна помощь на шестнадцатой шахте.
Я хочу сказать ей, что роботу эта информация не нужна, но почему-то молчу. Цвет анализаторов меняет оттенок на сероватый. А после робот выдает вопросительную интонацию, в которой я почему-то слышу: «Мэй.» Но думаю, мне это только кажется. Тем временем Ирта снимает своего ГНОМа с блокировки, и тот подходит к помосту, на котором мы стоим, почти бегом и протягивает руку так, чтобы можно было забраться к нему на плечо.
Только огромное усилие воли и обещание, данное при всех, вслух не позволяют мне развернуться и устремиться обратно в пультовую.
– Ботинки активируй, – кивает мне девчонка, указывая взглядом на мои ноги.
– Что?
Вместо ответа она наклоняется к моим коленям и дергает за красные нейлоновые широкие петли наверху задников, которые я всегда считал простым украшением.
– Так безопасней, – мелко улыбается она и, наверное, впервые в жизни мое неистребимое желание прибить ее на месте несколько сбавляет обороты, – иди вперед. Мэтт, у нас новенький. Нужна серьга!
И тут мне становится спокойно. Тросы оплетают меня мягкими сильными надежными змеями помогая подняться и устроиться почти вплотную с головой Мэтта, под защитой немного выступающих элементов, считаемых «ушами». И Тэми разворачивает робота лицом к остальным ГНОМам. Их встревоженные анализаторы приоткрыты и сияют разными огнями. Но пока команды шевелиться им не давали…
– Коды какие?
– Сейчас.
Нажимаю на планшете несколько кнопок, перекидывая информацию ей на «рукав».
– Ага, спасибо.
Я замечаю, что она переводит Мэтта в отстраненный режим, позволяющий ей цеплять на себя других ГНОМов и проверять их физический отклик, не задействуя при этом своего. Темные глаза ее кажутся слишком глубокими и мрачными на сосредоточенном бледном лице. Ее губы чуть слышно произносят универсальную команду пробуждения, но ГНОМам достаточно. Забрала полностью поднимаются с анализаторов с такой звуковой какофонией, что я невольно вздрагиваю всем телом, а Мэтт разряжается явно информативной трелью почти на тридцать секунд. И в ГНОМах напротив нас поселяется нетерпение. Они перецвиркиваются, поворачивают головы, пытаются привлечь к себе внимание Тэми.
На моем планшете видно, что они стараются издалека прощупать ее свободные каналы нервных систем, чтобы подстроить свои характеристики связи.
– Спокойно… – ее голосом можно останавливать ветер, – приготовились…
Она медленно разводит руки в стороны, закрывая глаза. Я наблюдаю ее медленное глубокое дыхание. «Рукав» оживает пунктирным писком. Данные мелькают на нем с такой скоростью, что меня начинает мутить. Писк доходит до наивысшей точки и…
– Плакса… – Крайний ГНОМ слева меняет цвет анализаторов на красный. Секунда, вторая, третья… Тэми распахивает глаза, а Плакса, прочирикав свое имя ехидным тембром делает шаг вперед.
– Джейсон…
Все повторяется снова и снова… ГНОМы, как послушные марионетки, ловят брошенные им каналы и откликаются своими именами, заставляя Ирта дергать головой в момент установления связи. Когда их становится десять, мне делается не по себе. На пятнадцатом ГНОМе я чувствую, как капли пота скапливаются на моих ладонях. Двадцатый робот цепляется только с третьей попытки. Роновский Забияка всегда требует к себе особого подхода.
Тэми явно с огромным трудом сводит руки вместе, изображая хлопок. И роботы с ленцой, но все же слушаются ее действий.
– Мы готовы. Можем стартовать… – такое чувство, что она превратилась в шпиль громоотвода, поймавший пару мощных зарядов природного электричества. Ее «рукав» верещит сигналом перегрузки, и она отключает оповещение щелчком пальцев.
– Ты уверена, что сможешь вести их всех? – я слышу себя будто со стороны. Как бы я к ней не относился, но ее вид сейчас меня сильно пугает. В ее лице, глазах, посадке головы… Нет ее самой. Мне кажется, что она даже не может говорить. Двадцать гигантских механизмов полных силы и нетерпения переплелись в ней, заменив собой ее бестолковую суть. И сейчас она смотрит на мир их анализаторами.
Игла под управлением Бо распахивает ворота нашего ангара, и помещение заливает нервным светом случившейся час назад ночи. Мэтт разворачивается вслед за пробежавшими в сторону еще оживленной улицы ПАУКами: Птицеедом, Вдовой и Таром – и делает первые шаги. А я наблюдаю, как за его спиной девятнадцать ГНОМов перестраиваются в шахматном порядке. Их движения легки и точны, как танец. По экрану портативного компьютера Тэми ползет трещина. Но она этого не замечает. Ослепленная потоками информации и ощущениями от двадцати нервных систем не синхронно двигающихся подопечных, она ведет их вперед. А я покрепче хватаюсь за держащую меня систему серьги… Потому что мне, наверное, еще никогда в жизни не было так страшно.
Словарь терминов используемых при установлении связи между КВИПом и человекообразным роботом.
Лассо (Бросок Лассо) – технология экстренного перехвата связи канала КВИПа с роботом. Команда выполняется при необходимости срочной смены водителя без прерывания выполняемой деятельности роботом и согласования удовлетворения технических характеристик канала принимающей на себя управление стороны. ВАЖНО! Всегда предупреждать водителя, находящегося в момент сцепки с роботом, о Броске Лассо во избежание слишком резкого разрыва связи и получения психофизических травм различной этиологии.
Констанс-Тикку утра 13/03/2570 год 06:12
Душевая станции техобслуживания человекообразных роботов №7.
Тэми
Тела нет… вода, льющаяся из тронутой ржавчиной лейки душа плюется брызгами и обжигает холодом, проносясь сквозь волны взбудораженных нервных систем мягкими прикосновениями, но нисколько не помогая… Тела нет… Но я помню, что оно у меня было. Впрочем, возможно это неправда, и я лишь часть операционной системы, которая отчаянно виснет от перегрузки где-то на сервере или мне для адекватной работы и исполнения своих функций просто не хватает мощности…
Душевая вокруг меня грохочет водой и другими телами, что отчаянно пытаются от себя отмыть эту бесконечно липкую от страха ночь. Но… даже закрыв то, что раньше у меня называлось глазами, я вижу безнадежность этих попыток. Свершившееся, ставшее фактом, возможно отмыть с поверхности кожи вместе с застывшим потом и грязью. Но нереально выколупать из памяти… Хотя каждый из нас сейчас мечтает об этом…
Ледяные струи изо всех сил стучат своими искристыми кулачками в мою черепную коробку, заставляя и без того вялые мысли спотыкаться на каждом шагу, подволакивать конечности и сумбурно цепляться друг за друга, мешая делать вдохи… выдохи почему-то даются проще… Пытаюсь запрокинуть лицо… Но выходит как-то не очень удачно… Где-то в глубине оживают призраки прошлого и принимаются болтать со мной на родном языке, по которому я, если честно, очень скучаю… Местные речевые алгоритмы для меня, как вязкая клейковина, которой забиваешь себе глотку в надежде утолить информационный голод, а в результате давишься каждым слогом, что с трудом продирается через сведенную судорогой гортань.
В стародавние времена, когда люди не умели еще ценить свои жизни так, как мы теперь, существовало поверье, что, когда умирает хороший человек, небо начинает плакать дожем, оповещая вселенную о том, что настало время скорби. И так чертовски несправедливо, что единственное плачущее по утрате ГНОМа якобы небо – это душевая комната на станции обслуживания гигантских роботов… Это ужасно нечестно… Душераздирающе… Вам никто никогда этой правды не скажет, но КВИПы знают, что роботы лучше людей… А уж когда мы своими руками убиваем ГНОМа только потому, что его хозяин считает дешевле купить нового, чем оплатить ремонт того, кто оказался под завалами и искалечен камнями и рухнувшими балками…
Мой резкий выдох тонет во вспышке воспоминаний.
Химический маркер со скрипом чертит на моем шлеме порядковый номер. И я понимаю, что это не стоящий рядом Йоси, который пытается сообразить, как именно опустить механическое прозрачное забрало защитного шлема, а Элли, который непонятным образом оказался рядом с нами с какими-то бумажками в руках и пачкой химических флуоресцентных маркеров.
– Девять! – кричит Эллиот сквозь скрип отодвигаемых ГНОМами валунов и лязг выпрямляемых балок. – Это твой номер порядковый! Понимаешь?! Повтори, если услышала!
– Она не может разговаривать! – Голос Йоси полон осколков едкости и надменности, – на ней двадцать машин, которые она контролирует. КВИПы их еще не добрались до шахты.
– Она хоть что-то понимает? – Элли растеряно оборачивается на старшего Сурама, – осознает, что вокруг происходит?
Йоси вдруг делает шаг ко мне и встревоженно заглядывает в лицо.
– Надеюсь, что да. Но точно сейчас никто ничего тебе не скажет. По моим данным, мозг ее пока справляется. Но «рукав» у нее уже на ладан дышит.
– А что будет если он сломается окончательно?
– Калибровочная пластинка в виске отрубит ее от всех роботов одновременно. Система безопасности…
Их разговор вибрирует во мне резонансом, заставляя подконтрольных мне ГНОМов делать рваные резкие движения, отзывающиеся в моем костяке вспышками дрожи и простреливающей боли. С усилием прижимаю язык к пересохшему нёбу, заставляя Мэтта включить голосовую связь и оторваться от процесса бурения особо крупного камня в верхушке завала.
– ДЕВЯТЬ! И ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ МНЕ МЕШАЕТЕ! – электронный голос его звучит надсадным рыком, заставляя Йоси отшатнуться, а Эллиота присесть от неожиданности.
– Ну в общем-то логично… – чуть слышно себе под нос бормочет старший Сурама, кивая напуганному учителю, – двадцать нервных систем рвут ее на части. Ей сейчас даже чуть заметный ветерок, как пощечина…
Звук бьющегося стекла в моей голове сплетается с грязной руганью Рона, и моя переносица вспыхивает огнем…
Оборачиваюсь на бессвязную брань, но сознание вновь уплывает.
Крохотная щель меж валунов, результат почти часовой работы Мэтта, Птицееда и Забияки, в которую собирается пролезть первый человек с осветительными шарами будто рвется на части, откликаясь на жесткий рывок одной из систем. И я будто с размаху влетаю в хрустальную стену, ощущая, как ее осколки проникают под мою кожу пчелиными жалами, мешая дышать, осознавать и видеть… Что-то вязкое и горячее касается губ, щекоча их и заставляя облизнуть.
Вопль Йоси: «Рон, твою мать, ты тут всех убить решил?! Кто кидает Лассо без предупреждения при такой нагрузке на систему? Ты хочешь, чтобы сейчас всех ГНОМов размотало?» помогает мне поднять руки и попытаться стянуть шлем, чтобы глотнуть кислорода.
– Стой – стой… – Сурама пытается отцепить мои пальцы от забрала, – не поднимай… Концентрация газа нехорошая… Да не дергай ты… Ой, черт… Подожди, сейчас…
Его жесткие ледяные пальцы царапают мне подбородок, помогая избавиться от защиты. И я невольно принюхиваюсь к ним, давясь тем густым и липким, что течет мне по лицу. Все еще находящийся на периферии моего зрения Элли протягивает Йоси бумажные платки, крича в рацию что-то про кровь и то, что «рукав» пока еще жив…
Но в этот момент Забияка с Мэттом наконец-то отваливают в сторону несколько валунов, и Вдова просачивается в завал, используя свои мощные гидравлические лапы, как распорки, расширяя проход. И роботы ловят мой сигнал: вперед…
–Тэми… – Голос Стефани долетает, как шепот из другого мира, и я обнимаю себя за покрытые гусиной кожей плечи, – я выключила воду. Ты уже вся синяя просто…
Открываю отяжелевшие глаза, но вижу лишь Паприку, что сжалась под все еще лупящими по ней горячими струями душа и беззвучно рыдает, кусая саму себя за угловатые нежные коленки… И я чувствую, как ей плохо… Но то, что случилось пару часов назад, было в разы хуже.
Мэй вывернулась из-под бетонной балки угрем под счастливые вопли испереживавшегося Кристиана, стоило Джейсону вместе с Мэттом надавить на собранный ими же рычаг из обломков каких-то рельс и камней… Она отделалась трещинами в корпусе и этаким вывихом здорового коленного сустава, который восстанавливается за пару часов работы резаком и сваркой.
Конкурта и Урфина, лишившихся анализаторов и раздробивших себе правую руку и левую ногу соответственно, уже эвакуировали на поверхность, на радость подоспевшим КВИПам. Под завалами в свете мигающих шаров оставался только наполовину торчащий из каменно-железных руин Лэйнс, что успокаивающе цвиркал своему КВИПу Лукасу, который носился вокруг его головы и пытался спасти пока еще наполовину работающие анализаторы.
Паприка, покусывая пухлые губы, запустила в создавшуюся ловушку своих микроскопических паучков, которые могли просканировать завал и оценить первичный ущерб, нанесенный самому старому ГНОМу, что на данный момент работал и обслуживался на нашей базе. Сам Лукас диагностировать состояние своего подопечного не мог. Защитная система Лэйнса сработала на ура, отгородив кибернетического водителя от любых побочных эффектов их связи…
– Ну что? Ну как он? Ну что ты скажешь? – Лукас тараторил без умолку, протирая тряпкой уцелевший голубой участок анализатора и пинцетом поправляя выбившиеся из головы ГНОМа проводки.
– Ээээх… – Паприка с сомнением прицокивает языком и качает головой, – в счастливый день с конвейера сошел. Семь пробоин корпуса. Три сквозных. Плюс засел он плотно. Всю нижнюю часть его придется заменять на заводе. Но он жив. И в принципе, если мы его аккуратно освободим и выпилим балки, что его насквозь пробили…
– Тогда надо заказать резаки побольше. С этими, что у нас здесь, мы еще сутки провозимся, – Софьян, перепачканный угольной пылью и машинным маслом, как шахтер, откидывает назад взмокшие волосы, – перекинь эту информацию на поверхность и отправь запрос на оборудование.
– Уже… – фыркает Паприка, краем глаза наблюдая, как Бо заставляет своих ЭЛЬФов Спицу и Иглу укреплять и без того хлипкий каменный свод специальной пеной, – велят подождать. Там какие-то переговоры с владельцем Лэйнса идут…
– Что? Какие еще переговоры? – Лукас почти подпрыгивает, высекая искры пинцетом по обшивке Лэйнса.
– Не знаю. О, подожди… Просят громкую связь включить… – она нажимает на «рукаве» пару кнопок, выворачивая громкость на максимум.
– Всем меня слышно? – голос Карлоса Олесски, директора ремонтной базы, на которой мы работаем, и нашего непосредственного и неоспоримого начальника врывается в душное на ладан дышащее подземелье драконьим рыком. – Хорошо. Только что было принято решение о завершении спасательной операции на шахте № 16. Всем людям и машинам требуется срочно подняться на поверхность. Существует опасность новых обрушений.
– А… как же Лэйнс? – растерянный голос Лукаса дрожит так, что у всех бегут мурашки.
– Лукас… – голос меняется, и я невольно узнаю в нем аристократа- промышленника Ирвина Доуста. В голову некстати лезут факты его биографии и редкостное здравомыслие в плане ведение бизнеса, но я лишь отмахиваюсь от них, – Лэйнс, согласно данным, что были присланы Паприкой Йа-Йа, находится не в том состоянии, чтобы его спасение оказалось бы целесообразным. Он из второго поколения ГНОМов, в то время как на подходе разработка уже восьмого. Детали на него крайне редки и стоят уже дороже, чем он сам. Было принято совместное с мистером Олесски решение отключить Лэйнса.
– Нет… – обычно очень звонкий, даже визгливый голос Лукаса садится так явственно, что всем становится не по себе, – ну так же нельзя. Он живой. И у нас есть запас деталей. Я специально его делал на всякий случай. В крайнем случае я могу попробовать пересадить на него несколько деталей из роботов третьего поколения. Такие остались в Ново-Азиатской колонии…
– Лукас, – произносит Ирвин Доуст еще более сурово, и у меня от этого в горле щиплет и хочется спорить и кричать. Но право голоса на самом деле есть только у владельца, – ты на нем десять лет отработал. А до тебя его двадцать пять лет водил твой отец… И я понимаю, как тебе тяжело. Но ты должен его отключить. Своим упрямством ты подвергаешь опасности не только Лэйнса и себя, но и других КВИПов, что остаются с тобой под завалами в надежде откопать эту механическую древность и попытаться восстановить… В конце концов… Лэйнс просто механизм… Подумай о людях, замену которым найти намного сложнее, чем устаревшей машине… Разговор окончен.
Я видела, как Кристиан, медленно выводящий Мэй к выходу из шахты, замер и хищно обернулся. Как посерела Паприка. Неверяще уставились в одну точку Рон и Стефани. Неловко дернулся Бо, явно теряя связь со своими Эльфами… А я просто пыталась осознать происходящее… Мне казалось что все мое естество вдруг треснуло неровной уродливой паутиной и заболело, как от ожога…
– Я понял… – Лукас улыбается так, что у меня волосы на руках встают дыбом, – мы сейчас поднимемся…
Он подходит к Лэйнсу на негнущихся ногах и зажатой в руке тряпочкой снова протирает анализатор, что окутывает его нежным голубоватым светом узнавания и, как мне кажется, прощения.
– Все хорошо, Лэйнс… Я с тобой… я рядом… – кривая улыбка его горчит настолько, что у всех в горле стоит комок, пока он в командной строке вбивает код из одиннадцати чисел, знаменующий окончательное отключение подачи питания ко всем системам. И отключение от центрального сервера. «Рукав» его пищит вопросом подтверждения команды. И я смотрю, как он склоняется губами к мягкому свету, что смотрит на него со всей любовью, которая есть в этой вселенной… И по ним я читаю: «Засыпай…»
Когда мы поднялись на поверхность через тридцать минут, по лицу Ирвина Доуста было понятно, что он все-таки слышал тот неконтролируемый звериный вопль, что бесконечно рвался из Лукаса после того, как единственный уцелевший анализатор Лэйнса окончательно померк… Сам же Лукас обездушенной пустоглазой куклой лежал на руках у Софьяна…
Злиться, высказывать что-то, доказывать… никто не мог ничего… всем хотелось просто лечь и ничего не чувствовать. Но я лишь ощущала, как снятые с меня роботы уходят со своими КВИПами и проваливалась в неосознанную невесомость.
Сухой щелчок возле уха заставляет поморщиться. В то время как кто-то грубо пытается задрать мне подбородок. Уворачиваюсь от слишком горячих рук и вижу, как Бо легко подхватывает на руки все еще трясущуюся в истерике Паприку. Он тащит ее в сторону угла отдыха в пультовой, и все понимают, что третья полка многоярусной кровати теперь занята и это надолго.
Раскаленные пальцы сжимают мой подбородок тисками, и я слышу ругань Уилла, который явно хочет осмотреть мне нос. Ярость оживает во мне незнакомым пожаром, заставляя впиться зубами в первое, что под них подвернулось. И Уилл с ужасом отшатывается от меня, зажимая явно прокушенную ладонь второй рукой… Металлический вкус на языке отрезвляет меня настолько, что слова выпрыгивают сами собой…
– Не прикасайся ко мне… мне больно… – И сплюнув скопившуюся кровавую слюну в угол, пинком открываю дверь на тестировочную трассу, где на зарядке дремлют ГНОМы…
Мне нужен Мэтт. Чтобы он протянул свою огромную бронированную ладонь и погладил бы меня по скуле… Я видела, как однажды Кристиан так гладил свою эту Падму, и та сияла от счастья… Вот и я так хочу. Сиять от счастья. А не чувствовать, как пустота после ухода ГНОМов, к своим водителям раздирает меня изнутри… Сиять от счастья и ничего не чувствовать… Две противоположные программы… Не сработает. Или вызовет кучу нарушений протоколов и повесит к черту всю систему… Мне неважно. Теплый свет анализаторов Мэтта касается меня, заставляя закрыть глаза. Я не заметила, как подозвала его… И его огромная в бесконечных следах сварки бронированная ладонь едва ощутимо касается моей щеки пачкая, судя по всему, угольной пылью и какой-то еще дрянью… Но их прохладная неторопливость обманывает меня настолько, что мне кажется, будто я узнаю чьи-то живые пальцы… Но только вот вспомнить чьи они – мне явно не судьба…
ГЛАВА 5
Вырезка из ежедневной утренней газеты Тикку-Ньюс от 15/03/2570 года
Правительством города Констанс-Тикку в первом чтении с перевесом в 25% голосов был принят закон о «Статусе полноценного не модифицированного человека». Согласно данному закону вводятся ограничения на допустимое количество вживленных искусственных систем в тело человека до 20% от общей массы тела. Закон имеет оговорку, что превышения данного числа возможны только в случае доказанной необходимости модификации для сохранения полноценной функциональности организма и качества жизни. В других случаях права подобных субъектов будут ограничены на законодательном уровне. Закон вступает в силу с 20 марта 2570 года…
Констанс-Тикку 16/03/2570 год 10:20
Кабинет генерального директора Карлоса Олесски станции техобслуживания человекообразных роботов №7.
Уилл
Мой сын, который в свои пять лет виртуозно ставит уколы своему любимому плюшевому еноту, не пойдет по моим стопам. Я думаю так после каждого мелкого происшествия на базе. Я успокаиваю себя тем, что он еще слишком мал, чтобы всерьез думать о карьере врача, и стараюсь в это верить. Получается не очень. Но после происшествия на шахте три дня назад, я решил, что если Йенс только рискнет посмотреть в сторону медицины, то куплю ему электрогитару, мотоцикл и научу, как воду, пить спиртные напитки, градус которых стремится к взрывоопасной высоте. Все что угодно, только не медицина. И не работа с КВИПами…
Когда я одногруппникам своим бывшим рассказываю рядовые истории с работы, они искренне не верят мне, что эти «около люди», как их часто называют противники вживления дополнительных нервных систем, в принципе, совершенно адекватны.
Потираю отчаянно чешущуюся от заживающих швов ладонь. Да, нормальные люди не кусают тех, кто пытается проверить, почему идет кровь из носа во время чудовищной физической перегрузки. Не выпивают залпом из горла двухлитровую бутыль коньяка, отчаянно давясь и кашляя, и поминая при этом свою Бусинку нежными словами, которая эту самую бутылку положила убегающему со свидания мужу в сумку на всякий случай. Не посылают матом, когда пытаешься запихнуть пусть и вдвоем в рекреационную камеру, на Ново-Азиатском языке угрожая сломать руки и ноги, если ты не отойдешь от их третьей полки на двадцать метров. И еще целый список чего не делают…
Но на их глазах убили ГНОМа и фактически его КВИПа. И я, признаться честно, ждал куда более бурной реакции.
Впрочем, реакция случилась у Карлоса Олесски, который, на мой взгляд, удерживается на своем посту только благодаря страшному упрямству. Будь моя воля, я бы этого сорока трехлетнего рано поседевшего мужчину отправил бы на пенсию, не дожидаясь четвертого инфаркта. А судя по той капельнице, что я сейчас устанавливаю ему в жилистую смуглую руку, испещренную бугристыми шнурами пульсирующих вен, он у Карлоса не за горами.
– Сейчас полегчает… – машинально отщелкиваю пластиковый трезубец жгута и закрепляю иглу веселеньким пластырем с красными морскими звездами и желтыми шипастыми рыбами-шарами. Йенс, похоже, опять играл в мою работу и оставил мне в подарок набор детских развеселых пластырей вместо обычных, на его взгляд слишком скучных, чтобы помогать выздороветь.
– Спасибо… – голос Карлоса сух, как и его растрескавшиеся губы, – Ингрид, будь добра, принеси нам чаю. Или кто-то будет кофе?
Сидящие на другом конце его длинного овального стола Дэни и Йоси Сурама отрицательно качают головами, явно избегая даже поворачиваться в сторону секретарши, терпеливо ожидающей указаний у входа в зал заседаний. И я их понимаю. Сам ее боюсь. Ингрид молода, прекрасна, благодаря усилиям десятков пластических хирургов, и сурова настолько, что Йоси в ее присутствии не рискует открывать рот совсем. Мне кажется, когда она, размеренно цокая каблуками, проходит за его спиной, его инопланетные глаза начинают слегка косить.
– Доктор Уильям, вы разрешили мистеру Карлосу чай? – она поворачивается ко мне, поджав несколько карикатурные в своей пухлости губы и чуть уведя остренький подбородок в правый бок.
– Д-д… Угу… – от ее взгляда мне хочется поправить галстук и проверить, застегнута ли у меня ширинка.
– Что ж… Захвачу вам печенье… Из злаков… Без сахара… – неторопливо припечатывает она, открывая дверь, отчего братья Сурама явно выдыхают с облегчением, а Дэни перестает выглядеть так, будто он в любой момент готов нырнуть под стол.
– Не женщина, а мечта… – восхищенно улыбается Карлос, откидываясь на стуле…
– Скорее уж бульдозер в юбке… – чуть слышно бормочет Йоси, открывая принесенную с собой папку с каким-то расчётами и данными.
– Ты еще молод, – директор вполне добродушно качает головой, – Ии не понимаешь, что для этой должности Ингрид – настоящая находка. Ладно, к делу. Начнем с тебя, Уилл. Прошло три дня. Меня журналисты и власти на части рвут, требуют комментарий о произошедшем. Не сегодня завтра до КВИПов доберутся. Мне надо понимать, в каком они состоянии и насколько можно к ним подпускать людей.
– Ну что сказать… – поправляю ему колесико капельницы, чуть уменьшая скорость вливания лекарства, висящего на стоящей за спинкой его кресла вешалке, – с Лукасом все плохо. Но это ожидаемо. Не ест, не пьет, не разговаривает. Смотрит в одну точку. Стандартное поведение при потере подопечного. При смерти подопечного КВИП теряет один канал связи, на который обычно цеплял его к себе. А это равносильно полноценному отмиранию нервной системы, хоть и искусственной. Но водители их не отличают от родной… Шансы на восстановление у него высокие. Это его первый потерянный робот, но вот сколько времени это займет – никто никогда не знает. Будем надеяться, что за год справится…
– Мда… – Карлос напряженно пожевывает нижнюю губу, – повезло, что он один такой… Могло быть четверо…
– Да, могло, – невольно сжимаю кулаки и хмурюсь, – но признаться честно, повторись вся эта ситуация снова, я бы все же запретил КВИПам эту спасательную операцию. Я свое мнение не поменял. Это безответственное ребячество.
– Ага, конечно… – откровенно фыркает Карлос, качая головой, – ты для начала заставь их себя хоть в чем-то слушаться…
– Можно подумать, что твои приказы они бегут исполнять, задрав штаны… – отбиваю я, – что с них взять… Это ж КВИПы… У меня такое ощущение, что их отбирают не по принципу6 «лучшие интеллектуальные и физические показатели плюс психологическая устойчивость», а по шкале, где на старте «чувство самосохранения теоретически есть, но не работает», а на финише «полное бесстрашие и ярко выраженный мазохизм»…
– Тоже верно… – справедливо машет рукой Карлос, – как она, кстати?
– Кто?
– Девчонка Ирта… Ты ее обследовал?
– Пытался… – насмешливо демонстрирую ему свежую повязку на руке, – со второй попытки даже удалось проверить ей нос и сосуды мозга. Вообще, я после этой ночи всех погнал на медосмотр. Результаты надо сказать, полны сюрпризов…
– Хороших, надеюсь…
– Ну в общем, обнадеживающих… – я наблюдаю, как вошедшая Ингрид ставит перед встрепенувшимися Сурама чашки с зеленым чаем, – хуже всех в психологическом плане себя чувствует Рон.
– Рон?? – у Карлоса брови ползут вверх несколько забавно: левая оказывается намного выше правой.
– Его Забияке уже двадцать лет. Теперь он боится, что случись какая-то очередная катастрофа или сложная поломка, ему прикажут ГНОМа отключить. Остальные его подопечные немногим младше Забияки…
– Хм… Ну опасения небезосновательные… – Олесски с благодарностью во взгляде забирает у секретарши свою чашку с чаем, – но преждевременные явно.
– Паприка теперь часто плачет. Но она эмоциональная от природы, – делаю глоток чуть горьковатого чая и с наслаждением откидываюсь в кресле, – а Стефани через несколько месяцев пойдет в декрет.
– Опять??? Это который уже раз?
– Четвертый…
– Напомни мне не брать больше на работу КВИПами женщин… – почти стонет Карлос, потирая лоб.
– Не преувеличивай… С ними обычно проблем в разы меньше…
– Издеваешься, да? – фыркает Карлос, шумно отхлебывая чай, – ты хоть представляешь вообще, во что мы вляпались с юридической точки зрения из-за этой гиперактивной девчонки Ирта и около подпольных экспериментов ее муженька? Нет? А я тебе расскажу. По новым законам о трансплантологии и робототехники в Констанс-Тикку людям для сохранения статуса полноценного человека со всеми правами и обязанностями нельзя иметь в организме более двадцати процентов искусственных или каким-либо образом модифицированных органов. Приняли на той неделе не без помощи мужа нашей экспериментальной Ирта. Зачем, кстати, совершенно непонятно. Раньше эта цифра составляла двадцать пять процентов. По всем документам мы проводим, что у КВИПов с их искусственными позвоночниками и дополнительными нервными системами этот процент – двадцать, просто чтобы не было юридической лишней возни и проблем у КВИПов. Но по факту все эти модификации в процентном соотношении колеблются от 28 до 35. Это из расчёта на семь систем. А теперь представь себе какой у нее будет этот процент, если только активных у нее 22 штуки.