– Добрый день, лорд Киросса, – игра началась и от этого в душе поднимается веселое нетерпение, – позвольте представить вам моего коллегу. Кристиан Прайс.
Мужчины жмут руки. Обмениваются подобающими знакомству фразами. Замечаю, что Киросса внимательно разглядывает открытое лицо парня, и понимаю, что с будущей тактикой явно не ошиблась. У Киросса, помимо Саймона, есть дочь семнадцати лет, которую, как и все их семейство, не обошли челюстно-лицевые наследственные аномалии. И если у мужчин все обошлось перекошенными нижними челюстями и корректировалось бородой, то Иланте не повезло намного больше. Насколько мне известно, ценой кучи нервов, денег и непростых операций жевательные и речевые функции к восьми годам ей полностью восстановили. С эстетическим решением приходится ждать до совершеннолетия. Вдвойне обидно, что Иланта очень неординарная и умная девушка, отличающаяся великолепным характером и чувством юмора. Но из-за перенесенных операций и неудачных процессов заживления ее лицо кажется грубо смятым и откровенно отталкивает. Последние несколько лет я встречалась с ней на пикниках и дневных праздниках, на которых могла присутствовать молодежь, не достигшая совершеннолетия. И я невольно слышала, как ее родители обсуждали будущее дочери. По их словам, происхождение и материальные возможности потенциального избранника будут волновать их намного меньше, чем его хорошая наследственность по линии стоматологии.
Невольно бросаю взгляд на идеальный прикус Кристиана. Как приманка для Адама Киросса и его Иланты, которая несмело заглядывает в гостиную, но не решается войти, он идеален.
– Скажите, Адам, а если не секрет, почему вы отказали в финансировании ремонта ГНОМа Гризельды? – плавно вклиниваюсь в мужской разговор о загруженности на работе, – Выполняемый ею план не окупил затрат?
Адам Киросса мило улыбается мне, явно желая посоветовать не лезть не в свое дело. Но он со мной не первый год знаком. И понимает, что проще ответить мне, чем с периодичностью раз в три минуты натыкаться на один и тот же вопрос в разных вариациях в моем исполнении.
– Нет, отчего же. Прибыль выше ожидаемой в полтора раза. Но я разговаривал с моим помощником. И мы сочли, что ее КВИП несерьезно относится к своей работе.
Я кожей чую дикое возмущение Кристиана и его готовность сорваться в любой момент, и поэтому незаметно завожу руку ему за спину и кончиками пальцев успокаивающе поглаживаю его поясницу.
– О-о, столкнуться с таким отношением к своему делу, вам вероятно было очень неприятно, – сочувственно киваю лорду Киросса, побуждая его говорить дальше.
– Не представляете даже как… – тот строит скорбную гримасу, отчего его лицо еще сильнее скашивает на бок, – можете представить, что он умудрился самовольно сменить ей имя?
– Да вы что! – хлопаю ресницами, изображая сплетницу.
– А еще он игнорирует все собрания высшего общества, на которых присутствуют другие КВИПы… Никто его получается не видел и не знает. А при этом он требует несколько миллионов на замену детали, которую просто можно запаять!
– Запаять? – мне кажется у Кристиана вот-вот глаз задергается, но голос его звучит довольно ровно. И честно говоря, я его понимаю.
– Действительно. Вы правы, Адам, – от происходящего идиотизма мне смеяться хочется, но это испортит всю игру, – как же можно серьезно относиться к аналитической справке на сто листов, содержащей химические анализы материалов, а также полную техническую выкладку о состоянии механизмов, если КВИП, который сутками не отлипает от вашего ГНОМа, посмел сменить ему имя?
Адам как-то заторможено моргает, явно не в состоянии сразу переварить услышанное.
– Знаете, у меня для вас есть очень полезный подарок, Лорд Киросса. Вернее, даже не столько для вас, сколько для Иланты, – достаю из сумочки визитку челюстно-лицевого хирурга из бесплатной социальной клиники и протягиваю ему, – позвоните этому врачу. Думаю, он с удовольствием поработает с Илантой. Только имейте ввиду, он работает в бесплатной больнице и запись к нему минимум на полгода вперед. Так что лучше позаботиться о возможности посетить его заранее.
– Что вы себе позволяете, Леди Ирта! – лорд Киросса возмущенно вскакивает на ноги, наливаясь пунцовым цветом, – я достаточно зарабатываю, чтобы оплатить лечение дочери! А за ваши непристойные намеки я…
– Вы ПОКА достаточно зарабатываете. Потому что благодаря бесконечным часам ремонта, Мэй, она же Гризельда, еще держится в рабочем состоянии, – произношу это тихо и холодно, отчаянно жалея, что любопытная Иланта все это слышит. Она не заслуживает такого унижения, – но в следующем году ваши затраты увеличатся на…
Поворачиваюсь к Кристиану, вопросительно приподняв брови.
– Семь миллиардов, – ровным голосом подхватывает он, – минимум. А может и на все семнадцать.
– Сколько? – у лорда Киросса голос пускает петуха.
– Семнадцать, – спокойно повторяет Кристиан. К счастью на лице моего друга нет даже тени улыбки, хотя я понимаю, что он откровенно наслаждается моментом, – на данном этапе проблема локальная. И заключается в откровенно дерьмовом материале, из которого изготовлен коленный сустав. Но если его не заменить, сбои в работе приобретут системный масштаб. И отсроченные последствия для ГНОМа в целом.
Лицо Кристиана освещено мыслями о Мэй, и от этого, мне кажется, он становится смелее.
– Знаете, как это все на самом деле работает? Я могу объяснить. Возьмите простого человека и раздробите ему коленную чашечку. Не сделав никакой операции по восстановлению, загипсуйте и прямо так отправьте работать в шахту. Пусть стоит на этом уничтоженном колене и выполняет работу ГНОМа: бурит землю, дробит и таскает камни, варит трубо- и газопровод, просеивает породы в поисках полезных минералов. Человек – не ГНОМ. Он в таких условиях погибнет от сепсиса и болевого шока, робот будет жить. Но сбои из-за невозможности корректно использовать остальные суставы и выполнять целенаправленные движения будут накапливаться, как снежный ком. И однажды это станет слишком тяжело даже для ГНОМа, – он ненадолго замолкает, и я вижу трепет на глубине его темно-зеленых глаз, – вы ее хоть раз видели вживую, а не на схемах и чертежах, Адам?
– Нет… – лорд Киросса звучит потерянно. Он будто утратил большую часть своей значимости.
– «Мэй» на одном древнем языке означает красавица. Придите как-нибудь к нам на станцию и посмотрите на нее. Как она бегает по тестировочной трассе или смотрит своими анализаторами, различая разные фигуры или материалы, посмотрите в записи ее сны. Роботам снятся потрясающие вещи, Адам. И вы поймете, что она действительно настоящая красавица.
– Адам, мы пришли сюда не оскорблять или шантажировать вас, – осторожно вклиниваюсь в повисшую тишину. Лорд Киросса меряет меня каким-то диким взглядом, – просто имейте ввиду, что, если вы не поучаствуете в ремонте своего робота сейчас, боюсь эта визитка станет для вашей дочери единственным вариантом, которым вы сможете позволить себе воспользоваться.
ГЛАВА 3
Срочные новости на радио «Вспышка» в Констанс-Тикку 12/03/2570 года
По сообщениям пресс-службы холдинга «Медикс-Ирта» выпуск в продажу второго компонента вакцины от печеночной лихорадки-215 планируется на 17 марта. Вакцину можно будет выкупить он-лайн на сайте холдинга. Время постановки прививки будет прислано личным сообщением.
Лаборатория исследований современных суперинфекций города Констанс-Тикку гарантирует девяносто один процент защиты от заболевания при использовании вакцины холдинга «Медикс-Ирта», в отличие от шестидесяти двух процентов, предоставленных ее главным конкурентом на рынке – предприятием «Фортэ-Вак».
Предварительная запись на вакцинацию и бронирование прививочных доз будут открыты с 13 марта 2570 года…
Констанс-Тикку 12/03/2570 год 15:00
Дом семьи Ирта. Рабочий кабинет Мартина Ирта.
Мартин
Каждый раз, когда Джуллиус раскладывает передо мной документы на подпись, меня посещают две мысли. Первая: с этим молодым, но дико въедливым и преданным юристом мне повезло так, что самому с трудом верится. В делах Джуллиус отличается просто феноменальным занудством, которое отягчено вниманием к деталям и мертвой хваткой и закономерно превращает его в одного из самых лучших мастеров своего направления. Серьезно, мне достаточно просто сказать, что я хочу получить на законных или околозаконных основаниях, и дальше можно уже не забивать себе мозг. Я не знаю, как он это делает. Абсолютное большинство адвокатов и прокуроров города Джуллиуса терпеть не могут. Но факт остается фактом: обскакать его на ниве юриспруденции и в составлении хитрых договоров пока удавалось единицам. И то только в том случае, если он сам позволял это сделать.
По этой причине бумаги, которые проходят через него, я подписываю, не глядя и не читая.
А вот вторая мысль состоит в том, что надо озадачить ученый состав лаборатории разработок созданием супер мощного средства для нормализации гормонального фона и похудения. Для своих тридцати пяти Джуллиус толст настолько, что у меня каждый раз возникает вопрос, как он может в принципе перемещаться без посторонней помощи и не падать. Его вздутое тяжелое брюхо будто выступает вперед, заставляя полные ноги изгибаться неуклюжими дугами. Мясистые, как половинки футбольного мяча, натянутые щеки все еще багровеют угревой сыпью и гнойниками, а выпученные голубые глаза выглядят до безобразия наивно. И этот образ безвредного, неуклюжего тюфяка является превосходной маскировкой.
– Так, теперь здесь, здесь и… секунду… Ага, вот тут… – Джуллиус тычет пальцем в пустые строки, на которых я оставляю свои автографы, – ну все, поздравляю. Новая вакцина от штамма печеночной лихорадки-215 официально поступает в продажу с понедельника.
– Это не может не радовать… – позволяю себе усмешку, наблюдая как он суетливо собирает бумаги обратно в свой бездонный дипломат, – какие планы на выходные, Джуллиус?
– Пока не думал об этом, – простодушно отзывается он, старательно защелкивая замки на дипломате, – а у вас?
– Думаю махнуть в Лупи-Нуар… – лениво откидываюсь в кресле, предвкушая крупные крупицы колкого снежно-белого песка, скрипящие под ногами и ледяной коктейль с терпкой травяной настойкой. – Правда подозреваю, что выходных мне может не хватить, поэтому я задержусь на неделю.
– Прекрасная мысль. Думаю, ваша супруга будет в восторге от этой поездки, – Джуллиус растягивает шарообразные щеки в улыбке, а у меня появляется неприятная мысль, что они вот-вот треснут.
– Маловероятно. Она не едет, – плотоядно скалюсь ему в ответ, – мне кажется, она не заслужила.
– Вам видней… – тактично отвечает мой помощник, отводя пучеглазый взгляд в сторону одной фотографии на моем столе.
На ней весело взметнув шифоновые юбки в танце радостно смеется Алия. Мне кажется, я до сих пор слышу ее заливистый пронзительный смех, от которого все вокруг принималось кружиться в невесомых и таких красивых вихрях… Блестящие густые волосы ее переливались всеми оттенками темного дерева, а серые глаза лучились энергией. Я увидел ее впервые совершенно случайно. Наша школьная экскурсия обходила Центральную Площадь Фонтанов как некий лабиринт, в котором по идее уже нет Минотавра. Но вот пройти его без внутреннего трепета и ожидания чего-то неизведанного почти нереально.
Я и не прошел. Я увидел ее, стягивающую лодочки и завязывающую длинную темно-зеленую широкую юбку замысловатым узлом. И пока я с удивлением наблюдал за этими манипуляциями, она легко прыгнула в фонтан и разбрызгивая воду сильными стремительными ногами, понеслась к его центру. Быстро наклонилась, будто зачерпнув воду в горсть, и вприпрыжку отправилась обратно. Я невольно подошел к ней, уютно усевшейся на бортик фонтана и воркующей над своей ладонью.
– Смотри, какой птенчик! – она заметила мое приближение и, не глядя, сунула мне под нос крохотного воробья, что нервно подрагивал в окружении ее тонких, по-жемчужному розоватых пальцев. Но вместо этого я посмотрел в ее глаза.
Мир утратил цвет и резкость вне ее серых, украшенных темными спицами пигмента глаз. Тонкий обычно прохладный аромат жасмина, что всегда отдает колючими искрами, исходя от ее кожи, оказывался трепетным и мягким, как невесомая ткань, прячущая ее от сглаза, в который тут, оказывается, верили. Ее имя следовало произносить с ударной долгой «А». А-алия… И это в честь звезды… А воробушек еще совсем желторотый и мог утонуть.
– Вот так просто пойти на дно некогда теплым хрупким комочком и превратиться в нечто, – гримаска омерзения тронула ее черты, сделав неожиданно еще красивее.
Ее слова лились, как вода в фонтане, сплошным потоком с бесконечными искрами улыбок и торопящегося смеха… И я смеялся с ней. Дышал… И понимал, что наконец-то живу… Пусть хоть и от одного видео-звонка до другого, но все же. Через год я поехал делать предложение.
Меня торжественно представили леди Мэйсе, матриарху семьи Харта. На тот момент только она могла принимать решения о том, кто из членов клана Харта и с кем связывает судьбу. Она приняла меня на редкость тепло. Эта невероятно энергичная и властная женщина с явными следами вырождения на лице и несколько неуклюжими из-за четырехпалости кистями рук, пригласила меня выпить чаю по их обычаю с сожженным листом дерева киокиори. Однако, услышав цель моего визита, Мэйса Харта помрачнела и молчала почти минуту.
– Мистер Ирта, к сожалению, я вынуждена вам отказать в вашей просьбе, – она сцепила пальцы в замок, и я помимо жестокого разочарования ощутил невольный прилив странной брезгливости. – Однако, я делаю это вовсе не потому, что считаю вас недостойным кандидатом в мужья для Алии. А так как вы производите впечатление более чем разумного человека и истинного джентльмена, то я все же считаю необходимым пояснить для вас свою позицию. Но для начала скажите мне, вы что-нибудь знаете про статусы, что приняты в некоторых семьях Санта-Чилокки?
– Статусы? – я судорожно рылся в воспоминаниях своих разговоров с Алией. – Признаться честно, я не помню, чтобы Алия упоминала об этом. Возможно данная информация есть в открытых источниках, но…
– Нет, мистер Ирта…
– Леди Харта, зовите меня Мартином. У меня от официального обращения в вашем лице откровенно скулы сводит, – я сам удивился своей наглости, но она лишь позволила себе легкую улыбку и величественный кивок.
– Хорошо, Мартин, – она выделила мое имя чуть более низким голосом, прогнав по моим рукам толпу мурашек, – так вот, информация эта однозначно закрытая для всех, кто не является жителем нашего города. Но я верю в вашу порядочность. Думаю, для вас не секрет, что уровень жизни, а главное здоровья жителей Санта-Чилокки является самым высоким на планете?
Я кивнул, чувствуя, как внутри все напряглось и засосало под ложечкой.
– Безусловно, это заслуга генной инженерии, которая практикуется здесь вот уже несколько веков. Мы создаем себя и своих детей, не столько обманывая природу, сколько помогая ей очиститься. Звучит довольно пафосно, но важна суть. Есть кланы, где, благодаря науке, научились производить людей с разными генетическими особенностями, которые в последствии помогают остальным жителям поддерживать необходимый уровень существования. Харта – один из них. Мы специализируемся на воспроизведении женщин трех важнейших статусов: Гамма, Вега и Дельта. Каждая из них по-своему уникальна. Эти статусы не присваиваются просто по праву рождения. Им необходимо соответствовать в физическом, интеллектуальном и ментальном плане. Матриархом нашей семьи может стать только та, у кого подтвержден статус Дельта.
– Я правильно понимаю, что для Дельты физическое здоровье – не главный козырь? – удержаться от издевки было выше моих сил, но ожидаемого оскорбительного эффекта достигнуть не удалось.
– Верно. Генетические уродства вроде отсутствующих пальцев, а то и целых конечностей, почти всегда идут с Дельтами рука об руку, – Мэйса Харта улыбнулась настолько свысока, что мне захотелось поправить галстук и размять спину. – Это вполне достойная плата трижды переломанной в хребте природе за беспрецедентно высокий интеллект и очень долгую жизнь. В среднем сто пятнадцать лет. Но это не предел. Мы нужны для того, чтобы заботиться о других членах клана и обеспечивать соблюдение всех правил для поддержания рождений оставшихся двух статусов.
Я с трудом удержал лицо, а она явно наслаждалась собой, подливая мне чай.
– Алия за этот год доказала свою принадлежность к статусу Гамма, – Мэйса невольно закатила глаза, – при учете, что навыки самообслуживания, как и интеллект в целом, у нее находятся на уровне простейших микроорганизмов… Эта детка источает феромоны, позволяющие мужчинам не замечать у нее этих недостатков. Рядом с ней даже самец белой акулы будет не страшнее плюшевой игрушки. На нее невозможно злиться, ведь она так хороша, желанна и притягательна. Даже если она вам в суп вместо соли крысиного яду насыплет, вы будете восхищаться ее нестандартностью и легко простите такую крохотную оплошность. Этот аромат – их природная защита, позволяющая не испоганить на корню свою семейную жизнь и выполнить предназначение. А предназначение Гаммы простое. Рожать детей: девочек, обладающих статусом, и изредка мальчиков, просто для природного многообразия.
Она замолкает, давая мне время переварить ситуацию. Но это не так просто.
– У Дельт почти никогда не бывает своих детей, – она говорит это сухо, и мне чудится в этом затаенная, давно пережитая боль. – А те, что рождаются… Природа жестока к тем, кто играет с ней в игры, принятые в Санта-Чилокки. Но вся ее суровость к кукловодам-Дельтам испаряется, когда речь заходит о послушных марионетках Гаммах. Она дарит им сначала Гамму. Потом приходит черед поистине драгоценной и редкой Веги, и на закуску балует Дельтой. Той, кто будет соблюдать правила и помогать во всем.
– А для чего тогда нужны Веги? – несмотря на плохие новости, разговор начал меня в целом затягивать.
Мэйса, несмотря на стройную фигуру, несколько грузно поднимается на ноги и идет к письменному столу. Берет с нее лист бумаги и протягивает его мне.
– Ради них все это и затевается. Истинная цель Харта – стабильное рождение девочек со статусом Вега. И вот почему.
Принимаюсь читать данные и волосы невольно начинают шевелиться у меня на голове. Ладони мигом становятся липкими, а сердце поднимается к горлу.
– Это… Это действительно так? Вега – человек иммунитет, из крови которого можно создать защиту от современных суперинфекций?
– Да, – матриарх устало усаживается на свое место, с трудом закидывая ногу на ногу, – причем, если для рождения Гамм и Дельт пользуются плодами деятельности ученых в медцентрах, то с Вегами это не работает. Веги получаются только между двумя идеально подобранными партнерами, которые трудятся над ее созданием исключительно естественным путем. Для Алии такой партнер был найден, когда ей и года еще не было. Надеюсь, что теперь вы понимаете истинную причину отказа вам. Хоть вы, Мартин, мне очень симпатичны.
Я уехал с глухой болью в сердце и пониманием, что выкинуть все мысли об Алии будет верным решением. Так я и сделал. Но вот выкинуть ее фотографию из рамки на столе так и не смог. Семнадцать лет она стояла у меня на столе, позволяя украдкой бросить на нее взгляд в конце особенно трудных и безрадостных дней. А потом раздался звонок. Мэйса Харта сообщила, что выслала мне приглашение в Санта-Чилокки телеграммой. Она просила срочно приехать. И мне вдруг стало страшно. Я не помнил, как садился в самолет. Как мы взлетали. Как в полете мне все время что-то предлагали. То обед, то выпить… Мое трепыхающееся сердце летело впереди шумных двигателей, а мысль, что с Алией что-то произошло, терзала мозг ядовитой иголкой.
Мэйса Харта встретила меня сама, открыв дверь своего дома, явно отослав всю прислугу. Она почти не изменилась за это время. Разве что сила и значимость ее утратили былое великолепие. Горестные морщины будто сжали ее чувственный полногубый рот в тиски.
– Здравствуй, Мартин, – голос ее звучал несколько пусто, – или ты уже дорос для того, чтобы я называла тебя Мистер Ирта?
– Думаю, нет… – я машинально поцеловал ей руку, ища глазами следы горя, произошедшего с Алией, – я взял билет на ближайший рейс, где были места.
– Я рада, что ты так быстро прибыл, – она жестом пригласила меня в гостиную, в которой мы беседовали много лет назад, и закрыла за нами дверь, – дело действительно не терпит отлагательств.
– Что с Алией?
Мэйса надменно вздернула бровь и кривовато усмехнулась с пугающим достоинством.
– Да нормально все с ней… – раздраженно бросила она, явно стараясь держать себя в руках, но выходило откровенно неважно, – что ей будет… С такими, как она, никогда ничего плохого не происходит. Кроме токсикоза разве что… Но это детали… Речь не о ней. А о Тэми.
– О ком? – облегчение от того, что с Алией все в порядке сменилось непониманием и недовольством.
– О ее второй дочери.
– Это которая… – в памяти шевельнулся прошлый разговор, выбрасывая на язык нужные слова, – статус Вега?
– Именно. Я хочу, чтобы ты взял ее в жены.
Я опешил настолько, что несколько секунд просто открывал и закрывал рот.
– Весьма… хм… странное заявление с вашей стороны, – наконец смог отреагировать я, собираясь с мыслями, признаться четно, получалось у меня не очень, – особенно учитывая, что вы мне рассказывали о девочках с таким редким и ценным для всего человечества статусом. Думаю, вам стоит объясниться.
Леди Мэйса шумно вздохнула, попыталась закинуть ногу на ногу, но не получилось, и она раздраженно поднялась и отошла к окну.
– Мартин… Для начала ты должен понять… что… Законы в Санта-Чилокки во многом отличаются от тех, что в ходу в Констанс-Тикку. Столь высокий уровень жизни обеспечивается не только научными достижениями, но и довольно жесткой законодательной системой, малейшие нарушения которой ведут к суровым карательным мерам. Порой они неоправданно суровы. Тэми просто угодила в бюрократическую западню. И в результате статус Вега ей утрачен.
– И… что?
– А этого мало? – она оборачивается ко мне как кобра, но меня это не пугает.
– Леди Харта, – я делаю глоток восхитительного чая и ставлю вычурную чашечку на стол, – давайте отставим все эмоции, которые нисколько для меня не проясняют ситуацию, и перейдем к фактам. Так у нас больше шансов прийти к более или менее адекватному решению проблемы.
– Да, ты прав, – она тускло улыбнулась и, сделав несколько неуверенных шагов, снова села в кресло напротив меня, – с Тэми было все непросто с самого рождения. Первая дочь Алии должна была родиться со статусом Гамма. Что в общем-то так и произошло. Но никто не ожидал, что у Алии получится двойня. Энола и Тэми родились с разницей в двадцать минут. Младшая Тэми была настоящим сюрпризом для всех: и для нас, и для врачей, и даже для ученых. Ее просто не могло существовать в природе, но… Я присутствовала при ее рождении.
– Очень трогательно…
– Скорее страшно, – фыркнула Мэйса, явно взявшая себя в руки, – когда отработанный столетиями механизм дает столь необычный сбой, тут в пору хвататься за учебники по генетическим мутациям. Однако девчонка оказалась здоровой. И скрепя сердце через год комиссия все же согласилась присвоить Тэми статус Вега с оговоркой, что он будет под вопросом вплоть до совершеннолетия. Все пятнадцать лет за ней наблюдали все, кто имеет отношение к присвоению статусов и оценке уровня развития. Все усугубилось еще и тем, что Дельту Алия пока еще не родила. Три попытки и все мальчики. Сейчас идет четвертая. И что-то мне подсказывает, что и она провалится. Впрочем, к делу это отношения не имеет. Месяц назад Тэми подошла ко мне и сказала, что что-то в ней изменилось, хоть она и сама не понимает, что именно. Я немедленно отправила ее на тестирование на подтверждение статуса Вега.
– Не прошла? – кисло хмыкаю я, примерно представляя результаты проверки.
– Не тут-то было. Прошла. С ошеломляющим результатом. По показателям она прилично опережает других Вег ее возраста. Результаты стали достоянием гласности. В результате с ней заключил помолвку Оскар Дрюмер.
