Я только головой покачала и напомнила про стирку. Через пять месяцев на меня ни один мужчина уже не посмотрит. Меня уже успели изрядно «погрызть» до плодовой косточки.
Настроение моментально улетучилось. Ник заметил, но понял по-своему.
– Саня, ты боишься его, что ли? Ну да, он вер потомственный, внушает трепет, но Киря заботливый, по-своему, но заботливый. Семья для него все. А ты – моя любимая сестренка.
– Запомни эти слова, когда тебя твой Киря женит на каком-нибудь «бизнесе» и глазом не моргнет.
Ник снова захохотал, а потом потискал меня, как в детстве. Мы вспомнили школьные деньки, потом разговор перешел на его учебу, а вскоре мы дошли и до парковки, где Никита усадил меня в дорогой кабриолет.
– Это папин, – невинно заморгал высокий красавец и мой близкий друг. – Я на такую еще не заработал. – Запрыгнул на водительское сиденье и включил музыку. Удивительно, но меня никогда не напрягало то, что Ник был сыном из богатой семьи. Я никогда не чувствовала рядом с ним ни смущения, ни завести. Наверное, потому, что он был открытым и добрым. И…
– Кстати, а что ты делал в парке?
И тут я увидела, как Никита Громов покраснел.
Глава 6
Я никогда не видела, чтобы Никита, тот самый Ник, которого мне частенько приходилось в школе вытаскивать из передряг. Парень, который мог с горячей головой кинуться в драку, даже если противников было намного больше, безрассудный, упрямый весельчак, не знающий отказа у девчонок, вдруг покраснел.
У меня от удивления глупо приоткрылся рот.
– Ник?
Никита сжал челюсть, и я увидела желваки. Неужели он так напряжен?
– Ты не хочешь рассказывать, – ошарашенно проговорила, глядя на то, как он сжимает руль. Так вот, как выглядит раздраженный и недовольный вер. Я раньше никогда не видела истинную природу Никиты. Знала, что он вер, что его папа рано погиб, что тетя Оля, его мама, вышла повторно замуж и тоже за вера, и что они теперь очень влиятельны и богаты. Но я жила своей жизнью, решала свои проблемы и мне никогда не было дела до мира верской элиты. Это как с десертами. Вы знаете, что на юге Франции есть лучшие в мире кондитерские со сладостями, которые пробовали даже древние короли, но это все настолько далеко от вашей повседневной жизни, что никак не трогает ваши чувства. Есть и есть.
Вот так же я относилась к верскому статусу Никиты. Ну, есть и есть. Меньшим другом он от этого не станет.
– Не сейчас, Сань. Приедем домой и, может быть, поделюсь своей тайной с тобой. – Ник быстро глянул на меня, прищурив глаза. Лукаво улыбнулся и дополнил: – А, может быть, и нет.
Он хотел казаться веселым и не сильно заинтересованным в этой теме, но за смешинками в красивых ярких глазах, я увидела то, что совершенно не ожидала: тоску. Тоску по кому-то. И мне стало совестно, что я так бесцеремонно лезу в его личное и сокровенное.
– Прости, я не буду больше спрашивать, но ты знай, что я всегда тебя выслушаю.
– Святая Александра, – с иронией прыснул Ник, но я увидела, что он расслабился.
Мы доехали быстро. Никита свернул в подземный паркинг, а я завертела головой. Дом мне показался смутно знакомым. И вот та остановка. Но я не помнила этого прекрасного внутреннего садика. Нет, я здесь точно не была, я бы не забыла такую красоту.
Когда мы вошли в здание, то я с удивлением обнаружила стойку с ресепшен и миловидную девушку. Она моментально поднялась, поприветствовала нас, выдала Никите корреспонденцию, уточнила, не нужны ли ему какие-то услуги по клинингу и пожелала хорошего дня. У меня было ощущение, что я попала в какой-то роскошный отель, а не жилой дом.
– Ты здесь живешь? – уточнила я на всякий случай и остановилась около дверей лифта, но Ник подхватил меня под локоток и повел к дальнему лифту, где вставил специальный ключ в панель. Двери мелодично закрылись, а на табло высветилась буква «P».
– Ага. Папа нам с Киром купил каждому по квартире. Сказал, чтобы шуры-муры устраивали не на глазах мамы. Но их коварный план все равно провалился, – рассмеялся Никита и, когда увидел мое непонимающее лицо, пояснил: – Я уехал учиться и действительно учился, а не шуры-муры устраивал. А Кир в своей только спит после работы, он у нас трудоголик. Так что внуками наших никто не одарил, а они спят и видят, как мы приведем с виноватыми глазами какую-нибудь несчастную.
– Почему несчастную? – опять не поняла я.
Ник нахмурился и серьезно посмотрел прямо в глаза:
– Саня, ты что, прогуливала уроки по верской социальной иерархии?
– Почему? – возмутилась я, хотя и прогуливала. Ну что там можно не знать: элита и есть элита. Еще и детей иметь могут от очень ограниченного числа женщин. Да многие вообще детей иметь не могут и живут. А тут прямо проблема у богатых. В общем, всерьез я это все не воспринимала.
– Потому что, к сожалению, беременность не гарантирует совместимость. И если родится мальчик, то он всегда забирается отцом в свою семью. Мать на него теряет какие-либо права.
– Что?! – я с ужасом уставилась на Ника и неосознанно прижала ладонь к еще плоскому животу. – Ребенка могут забрать?
Ник тяжело вздохнул и потянулся.
– Полностью и безвозвратно, если вер не сошелся с будущей мамой характерами. Так что быть нашей парой не так уж и здорово. Но, с другой стороны, если мы влюбляемся, то на всю жизнь.
– Ой прямо на всю, – ткнула я локтем Ника. Никогда бы не подумала, что он, например, может настолько сильно в кого-то влюбиться.
– На всю, – ответил он серьезно, а потом нагнулся ко мне ближе и оскалился, демонстрируя чуть длинные резцы, – мы же потомки оборотней.
– Пятая вода на киселе, – рассмеялась я.
– Вот сейчас возьму и покусаю! – обиделся Никита, а потом клацнул зубами и рассмеялся, когда я от него машинально дернулась. Лифт остановился, и двери снова мелодично разъехались в стороны, выпуская меня в просторный красивый холл. Здесь была только одна дверь. Никита быстро набрал код на цифровом замке и распахнул дверь, а потом склонился передо мной в шутовском поклоне и пригласил жестом внутрь.
Я медленно вошла и замерла, вглядываясь в пейзаж за огромными панорамными окнами. Какое же это было удивительное чувство свободы. Почти полета. Я как под гипнозом шла к этим огромным окнам, но с каждым шагом все сложнее переставляла ноги. Беременность. Потеря работы. Отсутствие денег. Родители, которым я должна была помогать, а не они мне. Полная тотальная неопределенность. А ведь еще на следующей неделе меня ждала поездка в детдом. Петька наверняка уже собрал свой рюкзак и ждал меня.
Что теперь будет?!
Я замерла, хватая ртом воздух. Перед глазами заплясали черные мушки. Горизонт почему-то стал крениться, а рядом закричал мое имя Никита. Я хотела сказать ему, что все в порядке, но губы не слушались, а картинка перед глазами продолжала темнеть.
Глава 7
Очнулась я на чем-то мягком. Это оказался большой диван в гостиной. Ник сидел на корточках передо мной и держал двумя руками стакан с водой.
– Сань, что с тобой? Мне вызвать врача?
– Не надо, Никит. Это не смертельно.
Он громко поставил стакан на журнальный столик и резко поднялся. Скрестил руки на груди и… приказал:
– А ну, рассказывай, что это у тебя такое «несмертельное»!
От его тона у меня по спине пробежал легкий холодок. Я села, опустив ноги на пол, и положила руки на колени, как прилежная ученица, надеясь, что пронесет.
– Я просто беременна. И это точно не смертельно. И… – я рассказала вкратце всю историю той ночи. По крайней мере, что я помнила.
Три секунды в квартире стояла оглушительная тишина, а потом Никита разродился такой тирадой, что у меня уши в трубочку заворачивались сами собой.
– … да я ему оторву голыми руками! Сань, ты только скажи! – выдохнул он с последней злостью оставшиеся мысли.
– Тоня тоже сразу подумала про плохое. А может быть, это я соблазнила и бросила, – мой голос с каждым словом становился тише. Я ведь даже сама в это не верила.
Никита снова сел на корточки и взял мои руки в свои. Он был такой расстроенный и потерянный. И не удивительно – в его возрасте о детях вообще не думают, а тут я со своим животом.
– Так, я это все обмозгую. Ты помоги мне с обедом, я пока все переварю, а потом выдам тебе классное решение всех проблем, хорошо, Сань?
Я улыбнулась, глядя на взъерошенного Ника и кивнула. Ну какое решение проблем может мне предложить парень, нет, вер, из богатой семьи. Он и одной десятой этих проблем никогда не испытывал, но мало ли. Одна голова хорошо, а две – лучше.
К чаю я быстро замесила тесто для оладушек и напекла их целую горку, пока расспрашивала Никиту про его планы. Про работу он со мной охотно делился, выбалтывая все секреты фирмы. Хотя, какие там секреты, так вводная информация про холдинг «Сандергрупп», в которой бессменным главой был Кирилл Громов. Никите предстояло работать с международными филиалами, так что в семье никакой борьбы за власть не было. Да и Никита брата очень уважал и любил.
Здорово, когда за твоей спиной такой крепкий тыл. Я бы тоже хотела завести крепкую семью, чтобы никакой шторм не сносил.
На сковороде зашкварчало масло, и я опомнилась, переворачивая оладушек. Докладывать в тарелку я еле успевала – все быстренько уходило в рот к Нику.
– Так, хватит жрать. Ты к чаю ничего не оставишь.
– Они бобефственные, – проговорил с набитым ртом Ник и закатил глаза. Вот же зараза! Сколько не жрет, ни разу не набрал лишнего веса. А мне весь сознательный возраст приходилось следить за питанием, и все равно фигура была… фигуристой. Хорошо хоть волосы не подводили. Темные, густые, вились локонами. В хорошую погоду я вообще могла их почти не укладывать.
Я посмотрела на Ника, словила взгляд его ярких голубых глаз, и впервые задумалась, а на кого будет похож мой ребенок.
«На меня», – отрезала все лишние мысли. – «Ты темненькая, и глаза карие. Без вариантов». Но как бы я себя ни уговаривала, варианты все-таки еще оставались.
Я выдохнула, перевернула оладушек и без предисловий спросила у друга прямо:
– Ник, я тебе свой секрет рассказала. Так что рассказывай, что у тебя на личном фронте.
– А что на нем? Ой, у меня ж сгущенка есть, – подорвался он к холодильнику и скрылся за огромной дверцей.
– Ник? – добавила я раздражения в голос.
Ник хлопнул дверцей и привалился к отполированному куску металла, снова сложив руки на груди. Бицепсы на руках напряглись, под тонкой футболкой проступил рельеф. Никита был просто неотразим со своей этой наглой улыбочкой и отросшими светлыми волосами. С трудом верилось, что у него могут быть какие-то реальные проблемы на этом самом фронте.
– Сань, ну что ты хочешь знать? Сколько раз меня отшили? Или чем облили? Или сколько букетов мне вернули? Ну что ты ржешь?
– Если она тебя обливает, то это любовь! – прыснула я.
– Ну с тобой вряд ли кто сравнится по порче моего имущества. В общем, что ты конкретно хочешь знать?
– Погоди, ты же недавно совсем вернулся! Когда успел уже накопить такой опыт? – удивилась я. Сколько Ник в Москве? Два? Три дня?
– Я пошел на таран.
– Но крепость, похоже, выдержала, – не смогла сдержать свой хохот, за что и получила обиженный взгляд. – Ну ты даешь! Я бы тоже отказывала. Знаешь, такое может напугать.
Ник нахмурился, будто впервые задумался об этом.
– То есть мне перестать?
– Просто дай ей свободу выбора. Не навязывай свое решение, а предлагай. – Я положила последние оладушки на тарелку и сразу же накрыла их второй, чтобы не дать их все сожрать и чтобы они не успели остыть к чаю. – Так понравилась?
Никита прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Безумно, – как-то обреченно ответил он, а у меня всколыхнулась женская ревность. Я сейчас на самом деле завидовала этой безымянной девушке, которая стала причиной такого помешательства у вера. А вдруг она его истинная?
– Сань, вот даже не думай об этом, – в голосе проступило рычание.
– О чем? Я же ничего не сказала.
– Ты подумала. Громко! – разозлился Ник. – Начиталась романов своих. Нет никакой истинности. Просто гены, просто случай.
– Ладно-ладно, не кипятись. Ты, когда злишься такой миленький, прямо затискать охота, – состроила я умильную рожицу, чем еще больше разозлила вера.
Ник оскалился:
– Са-ня!
Я хотела ответить, но в дверь резко позвонили. Никита замер, уставившись в полутемный коридор.
– Ты кого-то ждешь?
– Нет, но это кто-то из своих, – ответил он и пошел открывать гостю.
В коридоре послышался мужской голос, и я поняла, что к Никите пришел старший брат. Не знаю почему, но по моей спине прошел озноб, спустился вниз и сгустился на копчике, отчего ноги моментально задеревенели.
Я что, боюсь Кирилла Громова? Что за абсурд! Я же его сто лет не видела.
Никита с широкой улыбкой провел брата на кухню и сразу же усадил за барную стойку напротив меня, где стояли тарелка с оладушками и чай в чайнике.
– Саша божественно готовит. Вы таких оладушек нигде не ели, Кирилл Викторович. – Никита сразу принялся наливать чай и накладывать все, что я приготовила в тарелку к брату.
Я натянуто улыбнулась старшему веру, пытаясь не сжаться под пристальным, строгим взглядом, и порадовалась, что Ник взял заботу о госте на себя. У меня тело очень плохо слушалось.
Кирилл был мощнее и выше Никиты. Неудивительно, в общем-то, они же были сводными братьями. Но взгляд у них был схожий, «громовский» – без искорок смеха, таким взглядом можно было гвозди вколачивать. Никиту я серьезным видела нечасто, со мной он всегда расслаблялся, но я знала, что он может быть и таким, как брат. Но Кирилл, похоже, являл собой идеальный образчик верского генофонда: высокий, сильный, с жесткими чертами лица. Не мужчина – скала. Только вот я таких красавцев ужасно боялась. Властный и упрямый – с таким жить одно мучение же.
– Саш? Ау? – услышала я голос Никиты, который пробивался через мои мысли. Неужели я отключилась?!
– Прости, что ты говорил? – Я боялась смотреть на Кирилла. Постоянно уводила взгляд. А вот он в меня прямо впился, до костей сканировал своими серыми глазами, будто знал что-то про меня.
– Кирилл спрашивал, как у тебя дела, – улыбнулся Никита, который, похоже, не чувствовал странной атмосферы.
– Нормально. Все хорошо, спасибо. А у вас? – набралась я наконец-то смелости посмотреть Кириллу в глаза. Вот лучше бы не делала! Он смотрел на меня с какой-то странной смесью удивления и злости. Я, наверное, мешаю сейчас своим присутствием. Он же по делу пришел.
– Работаю, – хрипло ответил Кирилл.
– О! Кстати, о работе! – вдруг оживился Ник и приобнял меня. – Ты когда в декрет собираешься?
Чашка со звоном разбилась об пол. Кирилл так и сидел с вытянутой рукой и просто сверлил место на моей талии, где лежала рука Никиты.
– Какой декрет? – глухо переспросил он. И Никите бы замолчать и прекратить паясничать, но…
– У нас будет маленький, – с улыбкой от уха да уха проговорил смертник по имени Никита и притянул меня к себе еще сильнее. Кирилл угрожающе медленно поднялся из-за стола.
– Что? – выдохнул он почти спокойно, но я видела, как пульсирует зрачок. Как бешено бьется жилка на шее. Да он нас сейчас прихлопнет одним замахом! Я выпуталась из объятий Ника, который явно веселился, и попыталась объяснить:
– Он шутит. Вернее, беременность есть, но к Никите это никакого отношения не имеет.
– Имеет, – влез Ник.
Мы одновременно с Кириллом цыкнули на него.
– Сколько недель? – вдруг спросил старший вер.
– Около двух, – спокойно ответила я. – Мне просто стало нехорошо, поэтому я и рассказала Нику. Простите, я не знала, что он так шутить начнет, – я оправдывалась, хотя ведь ничего плохого и не сделала, но почему-то глядя на Кирилла Викторовича мне хотелось прояснить ситуацию.
Злость в его взгляде сменилась еще одним оттенком, который я совершенно не могла понять – болью.
– А будущий отец знает? – почему-то спросил он.
– Это… только мой ребенок, – ответила я, стараясь не уходить во вранье. Вряд ли такой мужчина оценит беременность по залету после корпоратива. У Ника хватило мозгов промолчать.
– Ясно, – глухо ответил Кирилл Викторович и сжал руки в кулаки. Напряжение в его позе давило на меня физически. – Я загляну позже, – сказал он брату и похлопал его по плечу, но взгляд у него был отрешенным и пустым. Ник проводил его, что-то тихо еще сказал на прощание, а я смотрела на осколки от чашки и все внутри сжималось от странной тоски, вдруг сковавшей грудную клетку. Взгляд старшего вера, больной и несчастный, меня так и не отпускал.
Глава 8
Кирилл. Спустя час
Я смотрел на водную гладь бассейна и думал, каково это вот прямо сейчас нырнуть вглубь и утопиться. Послать все в задницу и успокоить уже свою верскую суть.
Саша беременна! – мысль, которая просверлила в моем мозгу зияющую дыру. Срок – около двух недель.
Я сжал кулаки до хруста.
«Это… только мой ребенок».
Вот эта фраза уничтожила меня. Она не хочет признавать меня. Делает вид, что мы – чужие. Что я чужой! Никита как был, так и остался ее другом. А я – ошибка.
Вода обдает меня приятной прохладой, обволакивает, накрывает с головой. Не хочется шевелиться. Не хочется всплывать. Но я делаю гребок рукой, потом второй. Вода вязкая, слишком густая, но я плыву дальше. Я двигаюсь вперед, как и всегда делал. И в этой ситуации я тоже не сдамся. Саша будет моя. Я не позволю растить нашего ребенка отдельно от меня!
На краю сознания всплывает черненькая мысль про верские права на мальчиков, но я отметаю ее, как отвожу рукой воду. Мне не нужен ребенок без Саши. Мне нужна семья.
Я выныриваю у края бассейна и подтягиваюсь на руках. Вылезаю и сдергиваю очки для плавания. Сегодня моя тренировка будет короткой, потому что мне нужно решить одно важное дело. Я не дам так легко от меня отмахнуться.
В душе я почти не чувствую горячих иголочек, что бьют по мышцам. Мои мысли сейчас не здесь. Они в той ночи, когда я целовал ее губы. Когда понял, что пропал. Втюрился как мальчишка. Сдерживался как помог, пока Саша неумело меня соблазняла. А в итоге получил игнор и захлопнутую дверь перед носом.
– Надо было тебя оставить с Сагановым, а не забирать из его лап, раз ты все равно приключений себе на задок искала, – зло прорычал я в кафельную стенку душевой. А потом кулаком по ней долбанул, потому что ни с кем бы я Сашу не оставил. Особенно, с Сагановым!
Кстати, об Артуре. Надо бы позвонить Потапу и разузнать, что вообще такое было на корпоративе. Интуиция моя вопила, что нельзя это так просто оставлять.
Я вышел из душевой спа-зоны, накинул халат и пошел к своему лифту. Уже у себя в квартире я расслабился на диване, выпивая томатный сок, и принялся тереть переносицу – это всегда помогало мне думать. Если Саша не хочет отношений со мной, то я просто возьму ее измором. Завоюю сердце. Да, задача для меня непривычная; за женщинами я еще не бегал, но и Саша – особый случай. Уникальный.
Так, что я о ней знаю?
Я посидел с минуту с закрытыми глазами, собирая в голове все факты, а потом резко их распахнул. Вот оно решение!
– Ник, можешь говорить? – набрал я брата.
– Ага, слушаю, босс, – ответил Никита, явно что-то с удовольствием поедая.
– Завтра будешь «босскать», – хмыкнул я. Всегда завидовал Никите за его легкий, веселый характер. Неудивительно, что девушки висели на нем постоянно. Кроме Саши. Я сжал челюсть, собираясь для разговора. – Я по личному делу звоню. Про беременность это была не шутка?
– Да кто ж такими вещами шутит. Ну ладно, есть такие индивиды, но ты же Саньку знаешь. Она врать про такое не будет.
– Никит… – позвал я брата, не решаясь задать этот вопрос, но хватит рефлексировать! – Ты знаешь, кто отец? Почему Саша так категорично ответила?
Брат замолчал, а у меня сердце бухало так, что я боялся не расслышать ответ. Никита мог и отшутиться – кто я Саше. Никто. А может, сейчас будет очень неприятный разговор про мое поведение, хотя я не сомневался, что Саша никогда бы не сказала этого. А значит, и ответа я не получу.
– Блин, ты меня без ножа режешь. Я обещал молчать. Но считаю, что вина твоя в этом есть, – вздохнул Никита, а у меня все внутри остановилось, дышать стало тяжело. Она меня ненавидит – вот о чем я из-за своего высокомерия не подумал. Я причинил ей боль? Обидел?
– Саша сказала, что что-то произошло на корпоративе ВВП. Она ничего не помнит после. Больше я ничего не скажу. Но выясни, что там произошло у Потапова!
У меня пересохло в горле.
– Она не знает от кого ребенок?
Никита молчал, а потом выпалил:
– Не смей думать о ней плохо! Это случайность.
Случайность… У меня все внутри перевернулось и заново заиндевело. Я думал… надеялся, что ее интерес лично ко мне, но похоже сильно промахнулся.
– Я не собираюсь никого ни в чем обвинять, Ник, не злись.
– Санька еще такая гордая. Я теперь голову ломаю, как ей помочь. Она ж еще и работы лишилась, – голос брата стал спокойнее, но и грустнее.
– Она же в положении? – какой удот мог уволить беременную девушку?!
– Каракину насрать. В общем, если будут идеи, то буду рад услышать, – снова вздохнул Ник, а я задумался. Это же мой шанс войти в жизнь Саши, привязать ее к себе. Влюбить. Похоже, ее беспамятство мне на руку.
Саша Железнова, больше ты не исчезнешь!
– Будут. Завтра расскажу.
Глава 9
Я перехватила пакет с продуктами поудобнее в руке и позвонила в дверь. Мелодичный звук отозвался с той стороны двери, а следом послышался звук открывающегося замка.
– Я тебя уже заждалась, – пожурила меня Тоня и сразу же забрала пакет. – Вы как встречаетесь с Ником, то как две подружки-сплетницы, пока не наговоритесь, не разойдетесь. Как у него дела?
Я скинула кеды и всунула ноги в милые тапочки с помпонами. Джинсовую куртку я повесила рядом с Тониной паркой на старую вешалку. И завернув в ванную, чтобы помыть руки, сразу же оказалась на кухне.
– Прекрасно. Живет в хоромах на последнем этаже. Готовится войти в должность у брата. Страдает от неразделенной любви. Ой, – вспомнила я, – я ж футболку не постирала!
Тоня раскладывала еду по тарелкам – ее фирменное рагу – и удивленно подняла на меня взгляд. Я выставила ладонь и набрала Ника. Тот ответил почти сразу:
– Слушаю и не повинуюсь.
– Придется. Я твою футболку забыла достирать, Ник. Кинь ее в машину с грязным бельем, иначе след на белом может остаться.
– Эм, с грязным бельем? – как-то замешкался Ник. Потом засопел, видимо, начав поиск этого грязного белья.
– У тебя что, нет корзины с грязным бельем?
– Корзина-то есть, но ко мне приходит обученный человек и все убирает.
– Вот же богатей, – фыркнула я улыбаясь. – Тогда слушай внимательно: отожми футболку и брось ее в стиральную машину. Сделал?
– Да, – уверенно ответил Ник.
– Добавь порошок или гель в отсек для средств, закрой крышку и запусти машину на эко-стирку. Сделал?
Ник ответил менее уверенно и позже:
– Мм, да.
– Врубай машинку, Гагарин. Будешь первым мажором, запустившим процесс стирки.
Послышался характерный звук набора воды и какой-то уставший выдох Ника.
– Э, я не мажор. Я просто… ну, не умею. О! Сань, я придумал!
– Что ты придумал? – мне уже не понравилась идея. Никита был слишком авантюристом для стабильной меня.
– Раз у тебя сейчас перерыв в работе, то я предлагаю тебе работу: научи меня быть домохозяюшкой.
– Чего? – вскрикнула я, чем заставила Тоню бросить все и прильнуть к моей трубке с другой стороны.
– Да! – воодушевился Никита. – Научи меня быту. Я хочу в этом разбираться. Проведешь мне платный курс домоводства. Что скажешь?
Я уже набрала в легкие воздуха, чтобы послать его в пешее эротическое, как Тоня вдруг зажала мне рот рукой и вытаращила на меня глаза. Она серьезно что ли поддерживает идею Ника?! Я вырвалась из захвата и ответила:
– Я подумаю, ваше высочество.
Ник виртуально чмокнул меня и пожелал нам хорошего времени. А в конце крикнул погромче благодарность Тоне, что та вмешалась.
– Вот же проницательный черт, – усмехнулась Антонина и уперла руки в боки. – А ты нет! Бревно с сучками.
– Ну хорошо, что для тебя бревно, а не вот что второе шло, – показала я рожицу Тоне, за что и получила полотенцем.
– Вообще вайб не ловишь. Никита – гений, скажу я тебе. Не мужик – мечта. И чего вы только друзья, а?
– Раз он такой замечательный, ты что тогда его не охмурила? – обиделась я вполсилы.
– Да он мне как сын, – махнула на меня Тоня. – Я постарше люблю.
– А мне – как брат, – договорила я. – Вообще не могу представить его в качестве пары.
– Но девушка-то есть? – уточнила Тоня из простого женского любопытства.
– Как я поняла, там пока все сложно, так что ничего не расскажу.
– Понятно, – ответила Тоня и включила чайник. – Но я в Никиту верю. Он своего добьется, молоденький вер. А на его предложение соглашайся. Он же пытается помочь деньгами, но делает это очень изящно, скажу я тебе. То есть ты ему рассказала?
Я, к своему стыду, про это даже не подумала, что Никита может таким способом стараться помочь мне. В памяти сразу всплыло лицо Кирилла Громова. Его пронизывающий холодный взгляд хищника. Я передернула плечами.
– Саш, ты в норме? – Тоня уже сидела за столом и готовилась приступить к трапезе.
– Да, в норме, просто вспомнила этот разговор. Я же у Ника знаешь, кого встретила? Кирилла. Он меня до чертиков напугал. Разбил чашку. Весь такой холодный, как глыба льда.
Тоня прожевала еду и внимательно уставилась на меня.
– А зачем ему было чашки бить?
– Он как про беременность услышал, так и выронил. Он же чистокровный вер. Для таких девушка без мужа с животом – позор семьи.
– Но он тебя не обидел? – напряглась Тоня. Вот с чем она полностью была согласна, так это с верским высокомерием. Им его, похоже, в кашу насыпали, пока они мелкие были. Антонина хоть и видела веров всего ничего – три штуки за жизнь, но хватило до конца дней. А с одним она работала. С самым тяжелым случаем – Владимиром Владимировичем Потаповым.
– Нет, не переживай. Просто тяжело переварил новость. Он, наверное, не рад, что мы с Никитой продолжили общение после школы. Ну ладно, что обо мне да обо мне. Как у тебя сегодня день прошел?
Тоня вкратце между поглощением рагу рассказала про съемку для своего бьюти-канала, немного про работу, а потом подняла тему, которую я совершенно не хотела обсуждать.
– Саш, ты хоть понимаешь, что это нельзя так просто оставлять! Ты должна в полицию пойти. Ну или хотя бы подумать о том, чтобы все выяснить.
Я сжалась на стуле. Мне было ужасно стыдно и плохо. Ну не могла я и не хотела никому это озвучивать.
Тоня сжала мою руку на столе и посмотрела ласково:
– Сашуль, я понимаю, что ты хочешь все это вычеркнуть. И у тебя сейчас другие задачи. Но… это ситуация совершенно неадекватна.
– Нет, Тонь, я тебе готова рассказать все, что еще вспомню, но не могу и не хочу заниматься поисками. Прости.
Тоня погладила мою руку и кивнула:
– Хорошо, я поняла. Все, закрыли тему. Если вспомнишь, сама мне расскажешь. Я больше лезть не буду.
– Спасибо, – поблагодарила я за понимание. Мне становилось нечем дышать, когда Тоня поднимала вопросы про ту ночь. Ничего же не случилось страшного. Наоборот, я теперь буду мамой, о чем и не мечтала. А отец… да сколько матерей-одиночек в стране. Справлюсь.
Тоня сразу перевела тему разговора, и мы принялись обсуждать общие планы на выходные. Потом я приготовила десерт. Не эклеры. Блинчики со сгущенкой, но слопали мы словно французский десерт. А потом я блаженно завалилась на тахту в Тониной комнате-студии. В телефоне завела будильник на утро, чтобы встать пораньше и пойти к себе. Внутри было спокойствие, почти блаженство, будто ты еще на каникулах, но лето еще не закончилось. Детское и полузабытое, но такое счастливое. Сразу захотелось к родителям в Тулу, но у папы больное сердце, с новостями надо немного повременить, через маму его подготовить. Глаза мои закрылись, и в голове пронеслись картинки, как я качаю на качелях маленькую девочку, рядом смеется Петя, а меня за талию крепко прижимает рука с татуировкой меча. В полудреме я попыталась отогнать этот образ, но так с ним и заснула.
Тоня промокнула волосы и закрутила их в тюрбан, вышла из ванной, прошла мимо своей маленькой комнаты, где снимала обзоры на косметику, но замерла на полушаге и прислушалась к звукам из комнаты. Сашка спала. Она быстро юркнула в свою комнату и открыла створку шкафа – там, на большом ватмане, были написаны имена, даты, карандашом сделаны пометки, а красные нитки вели к центральной игле, где жирными буквами было написано название ресторана «Капоне».
