— Ты во мне дыру проделаешь. — Резкий возглас пугает, и я переворачиваюсь на другой бок, чтобы не видеть его.
Молчу, стыдливо закусив губу.
— Влада отказалась вам платить, — начинаю несмело, опасаясь нарваться на грубость, — вы работали на отца?
— Я работаю на себя. Выполнил для него заказ. По правилам часть суммы в момент заказа, вторая после выполнения. Я приехал за второй.
— Вы были не в курсе, что он умер?
— Нет. Виделся с ним две недели назад: здоров, бодр, полон сил. Внезапная смерть в сорок восемь лет вызывает подозрение. Что было написано в заключении?
— Острый инфаркт миокарда. Мачеха позволила мне ознакомиться с документом. Никаких посторонних веществ в крови не обнаружено. Я разговаривала с ним за час до смерти…
Замолкаю, вновь переживая момент ужасного известия, перевернувшего мою жизнь пять дней назад. Похороны, множество лиц, разборки с Владой и осознание своего ничтожного положения, когда в одночасье я стала никем. Никому не было дела до моего горя, и лишь Тим поддерживал и утешал, насколько это было возможно в условиях изоляции.
— Советую углубиться в этот вопрос и более детально разобраться в его смерти. Люди не умирают просто так. Особенно такие люди. Особенно те, кто тщательно следит за своим здоровьем.
И блондин прав. Раз в год папа проходил полное обследование, опасаясь онкологических заболеваний. Причиной смерти бабушки и дедушки стали именно они, поэтому отец был уверен в нехорошей наследственности. Если бы был хоть намёк на проблемы с сердцем, он бы не задумываясь обратился в клинику.
— Для того что выяснить детали, нужны люди. Им нужно платить, и немало. Как вы заметили, у меня даже обуви нет, не говоря обо всём остальном. И дома теперь тоже нет.
— У тебя есть наследство отца.
— Его тоже нет. А чтобы тягаться с мачехой, нужен грамотный адвокат. Не думаю, что кто-то согласится мне помочь за «спасибо». В жизни всё измеряется деньгами.
— Есть вещи, которые не имеют цены, но ты, видимо, с ними ещё не сталкивалась.
— Я…
— На сон осталось три часа. Не трать время зря.
Мужчина обрывает, заканчивая разговор. Ему не нужны проблемы. К тому же он не получил плату за свою работу. Интересно, чем он занимается и как был связан с отцом? Любой вопрос останется без ответа, потому как я мимолётный эпизод в его размеренной жизни. И тот факт, что я забралась именно в его багажник, не имеет значения. На его месте мог быть кто угодно. Качаюсь на волнах дрёмы, вспоминая несколько последних бесед с отцом, перебирая в памяти каждое слово и сообщение, понимая, что он всё же дал мне наводку, о которой говорил блондин…
Глава 4
— Подъём!
Ощутимый толчок выдёргивает из приятного сна. Теряюсь, не сразу вспоминая, где я, но мужская фигура, нависшая сверху, возвращает в реальность. Он был прав, когда сказал, что времени на отдых совсем немного, потому что сейчас приходится собрать остатки сил и сесть, чтобы не провалиться в сон.
В отличие от меня, блондин одет и гладко выбрит, а приятный аромат заполняет комнату, давая понять, что мужчина не привык экономить на себе. Идеален. Плетусь в ванную, прихрамывая, потому что место прокола неприятно ноет. Смотрю в зеркало, отмечая, насколько мой внешний вид неудовлетворителен. И спали мы вроде одинаково, вот только я вижу растрёпанную, помятую девушку: непослушные рыжие локоны торчат в разные стороны, потому что я завалилась спать, не подсушив основательно волосы, и сейчас имею непослушную копну. Под глазами тёмные мешки, а веснушки, рассыпанные по носу и щекам, кажется, стали ярче. Повернув голову, бросаю взгляд на блондина. Мы с ним словно из сказки «Красавица и чудовище», вот только чудовище не он. Не найдя расчёски, стягиваю волосы в тугую косу, закрепив резинкой. В данный момент сойдёт и так.
На машинке мои вещи — чистые и сухие. Снимаю мужскую рубашку и облачаюсь в своё. Всё моё имущество на мне. Ну и старенький мобильник, который даёт о себе знать жёсткой вибрацией.
— Ты уже на месте? — Голос Тимура взволнованный, резкий.
— Ещё нет, но скоро буду. Ты едешь, Тим? Ты едешь за мной?
— Конечно, Майечка, каких-то полчаса, и мы окажемся вместе. Только дождись!
Он отключается, а внутри вновь загорается надежда, что всё наладится, как только я окажусь рядом с любимым мужчиной, который защитит, укроет заботой и теплом. Кроме Тимура, у меня никого нет, поэтому сейчас я без раздумий отдаю свою судьбу в его руки.
— Если готова, можем ехать. — Блондин идёт к двери и подхватывает сумку, предварительно оценив мой внешний вид. — Стой здесь. Сейчас вернусь.
Скрывается за дверью, а я, облокотившись на стену, просто жду. Может, в машине у него имеется пара женских туфелек, потому что шлёпать босыми ногами по грязным ступеням подъезда не хочется. Есть шанс вляпаться во что-то неприятное или найти ещё один гвоздь. Мужчина возвращается, проверяет, везде ли выключен свет и приборы, а затем подхватывает меня на руки. Кажется, что я для него невесомая, потому что он ловко проворачивает ключ в замке, удерживая меня одной рукой, и спускается. Заботливо усаживает на заднее сиденье.
— Ничего не трогай. Сиди спокойно.
В салоне такая же чистота, как и в багажнике, и запах тот же — медицинский. Ни одной пылинки или пятна. Наблюдаю, как блондин обходит машину, открывает дверь, но на несколько секунд замирает, а затем плюхается на сиденье, заводит мотор и резко сдаёт назад. От неожиданности меня бросает в сторону, бьюсь головой о ручку, и, потирая ушибленное место, хочу возмутиться, но меня отвлекают громкие хлопки и лязг металла. Звуки приближаются, становясь частыми, а блондин совершает резкие манёвры, отчего меня кидает из стороны в сторону.
— Что это? — ложусь на сиденье, закрыв голову руками, чтобы оставаться в одном положении.
— Что это, блядь? — гаркает так громко, что заглушает звуки снаружи. — Выстрелы! Нас обстреливают!
— Обстре…
Не успеваю закончить, как хлопки звучат почти над ухом, превращаясь в частую очередь. Слышу, как отскакивают пули, сталкиваясь с металлом, и удивляюсь, почему стёкла в машине ещё целы. Блондин давит на газ, отчего автомобиль ревёт, а иногда издаёт визг. Не знаю, кто за нами гонится, потому что закрываю уши ладонями и не шевелюсь, позволяя водителю решить сложившуюся проблему. Уверена, мы попали под обстрел из-за него. Он причина и следствие. Никак иначе. В какой-то момент автомобиль резко останавливается, и я решаюсь поднять голову, чтобы осмотреться. Но тут же утыкаюсь взглядом в разъярённого мужчину.
— Кого ты привела?
— Что?
— Они пришли не по мою душу, — захватывает пятернёй моё горло, сжимая так, что становится трудно дышать. — Они пришли за тобой.
— Я, — хриплю, царапая его ладонь и стараясь вырваться, — не знаю. Я звонила лишь Тимуру, своему парню. Больше никто не знал, где я. Никто.
— Не подумала о том, что телефон можно отследить?
— Он старый, — оправдываюсь, не зная, как такое вообще возможно.
— Старый не значит безопасный. Дура! Проваливай! — отпускает, и я, не успев сгруппироваться, падаю, словно тряпичная кукла.
— Куда?
— Мы в центре, а они, — указывает пальцем куда-то в сторону, — полагаю, приехали за тобой. Так что вперёд!
Медленно поворачиваю голову, заметив два больших чёрных джипа на небольшой площади. Повсюду снуют люди, но несколько мужчин, застывших у машин, смотрят только на нас. Они знают. Понимают, что в этой машине та, что им нужна. Всматриваюсь в лица, замечая знакомое — один из охранников отца, который часто прохаживался под моим балконом. А значит, их прислала Влада. Свобода была так близко… Сейчас я рискую оказаться в том же положении, что и до побега, вот только мачеха ещё и накажет, потому что вряд ли вчера она обрадовалась, не найдя меня в комнате.
— Не отдавайте меня им, — вцепившись пальцами в белую рубашку, прошу у блондина защиты. — Пожалуйста… Не знаю, как вас зовут, но помогите мне…
— Мало того, что твой папаша остался мне должен, теперь я ещё и тебе бесплатно обязан помочь?
— Я заплачу. Тим заплатит. Обязательно, слышите?
— Очко порвётся от моих расценок, — рычит блондин, скидывая мою руку. — Мне балласт не нужен.
— Вчера вы меня спасли и приютили. Помогите сейчас, — готова его умолять, лишь бы не попасть в руки мачехи.
— Алкаши тёрлись у моей машины. Оставь я тебя, на смену им притащились бы другие. Принял решение пустить тебя в квартиру на несколько часов. Не рассчитывал, что в комплекте с тобой идут проблемы.
Разочарование. Я ведь подумала, что он пришёл мне на помощь, спасая от мужиков, посягающих на моё тело, а его волновал лишь автомобиль. Хлюпаю носом от обиды, снова и снова набираю Тима. Звонки остаются без ответа, и я понимаю, что как только покину мерседес, останусь один на один с людьми Влады. Она не пощадит, не сжалится, отдав замуж за Тафанова.
— Я обязательно найду завещание отца и заплачу. Знаю, где оно.
— Вчера убеждала, что Банкир его не оставил. Или пиздела?
— Я знаю, где оно, — произношу уверенно, — отдам вам половину того, что мне причитается.
Блондин присвистывает, поражённо меня оглядывая и удивляясь щедрости. Я плохо представляю, где может быть документ, но идея имеется. Главное, чтобы мужчина поверил и, наконец, увёз меня из этого города. Мы так и стоим на площади, испытывая терпение людей мачехи. Почему не подходят? Ждут, когда я сама выйду? И куда делись те, кто стрелял?
Мужчина постукивает пальцами по рулю, переводя взгляд с меня на проблемы, застывшие у машин. Думает? Или прикидывает, сколько может получить, если поверит мне? В любом случае, в нём одном моё спасение. Почему-то сейчас я откидываю Тимура, который затерялся по дороге ко мне. Или его убили люди Влады? А если так, то мужчина, который разминает шею и всё ещё обдумывает моё предложение, — единственный шанс.
— Уверен, я об этом пожалею… — произносит, словно беседует сам с собой. — Очень сильно пожалею.
Ещё раз смотрит на тех, кто наблюдает за нами и давит на газ. Автомобиль срывается и набирает скорость так быстро, что я не успеваю порадоваться согласию блондина. Он мастерски петляет по улицам, ныряя в переулки и проскакивая редкие светофоры. Слышатся одиночные выстрелы, которые становятся тише, а затем и вовсе пропадают. Оторвались? Приподнимаюсь на сиденье, с опаской смотрю в заднее стекло, не наблюдая погони.
— Стёкла пуленепробиваемые, — отвечает на вопрос, который крутится на языке последние пятнадцать минут. — Но на машине остались следы. Так что теперь ты мне должна за испорченное имущество.
— Я готова всё возместить.
— Какая уверенность в собственных силах. А вчера тебя чуть не поимели два алкаша.
— Я помню, не нужно всё время напоминать, — морщусь, вспоминая гадкие пальцы одного из них у меня в трусах. — Сегодня вы другой.
Вчера он мне казался рыцарем на белом коне, который встал на защиту слабой девушки, а сегодня больше напоминает злого дракона, плюющегося огнём. Разительная перемена обусловлена сложностями?
— Сегодня я настоящий, — ощетинивается, недовольно прыская и посматривая в зеркало заднего вида. — Вчера перед тобой предстала демоверсия, полная стоит дорого и доступна лишь избранным пользователям.
— А если покупаешь сразу на год, скидка предусмотрена?
Блондин поворачивается, усмехаясь тому, как я включилась в разговор.
— А ты умеешь торговаться, — криво улыбается. — Но в твоём случае только полная стоимость, а точнее, половина капиталов Потоцких. Так, куда едем?
— В Тольятти, — отвечаю не задумываясь.
— Два дня пути и две тысячи километров, — присвистывает. — И прежде чем я ломанусь в указанном направлении, стирая ноги в кровь, хочу доказательств, что завещание Банкира находится там. С трудом верится, что твой отец настолько заморочился.
— Вы же сами сказали, что он любил загадки. Месяца за два до смерти, он неожиданно сказал: «Ты найдёшь ответы там, где всё началось». Фраза выбивалась из общего контекста разговора, поэтому запомнила. По этой причине нам надо в Тольятти.
— Поясни, — требует мужчина, сосредоточившись на дороге.
Решаю, стоит ли вываливать информацию, но в противном случае могу остаться на обочине и ждать, когда люди Влады настигнут меня.
— Папа родился в Тольятти, там же окончил военный институт и познакомился с мамой. Я там родилась, а спустя три года родители переехали. Мама умерла, когда мне было шесть. Хотела быть похороненной рядом с родителями, но папа сделал ей небольшой склеп, запланировав в нём место и для себя. А Влада его волю исполнить не пожелала…
Я убеждала мачеху, что отца нужно отвезти в Тольятти и похоронить рядом с мамой, как он и мечтал. Она отмахнулась и сделала всё по-своему. Мои доводы показались ей несущественными.
— И?
— Я думаю, завещание в склепе.
— Ты серьёзно?
— Давайте рассуждать логически, — придвигаюсь, обхватывая руками водительское кресло. — Адвокат папы информацией о завещании не располагает, в доме его нет. А Влада даже наняла человека, который вскрыл маленький сейф. Банковская ячейка — место ненадёжное, да и любого работника можно подкупить. И если ты хочешь, чтобы завещание нашёл только тот, кому он предназначается, запутаешь следы. Думаю, именно это папа и сделал.
— Или ты слишком умная или полная дура, — потирает гладковыбритый подбородок. — Я ещё не определился с характеристикой.
— С чего такие выводы?
— Вчера действовала как дура, а сегодня рассуждаешь, будто мозги имеются. Доля правды в твоих словах есть, вот только процент этой доли может быть невелик.
— Решайте сами.
Каждое моё слово воспринято в штыки. Не верит, да и не должен, по сути. Он знал папу, работал с ним, насколько я поняла из рассказа, но никому не доверяет, в особенности девчонке, которую вчера увидел впервые. Предложение мутное. Я и сама это понимаю, но сейчас он мой единственный шанс оторваться от преследования Влады и получить то, что принадлежит мне по праву. Тимур никогда не сталкивался с вооружённым сопротивлением, а значит, не помощник в таких вопросах. Остаётся лишь тот, кто сейчас уверенно ведёт машину, выворачивая на федеральную трассу.
— Вы решили? — напоминаю о себе.
— Хватит «выкать». Бесит.
— Я девушка воспитанная и к взрослым обращаюсь уважительно. Тем более к пожилым людям.
— Чего? — жмёт на тормоз, и я с трудом удерживаюсь на заднем сиденье, едва не перелетев вперёд. — Мне тридцать лет.
— Тридцать? — открываю рот, не веря в услышанное. Я не спец в определении возраста по внешним параметрам, к тому же сейчас существует множество способов омолодиться, но что-то мне подсказывает о значительном занижении возраста. — А время вас не пощадило… С трудом верится, конечно, но… возможно, вы прибегли к процедурам омоложения или операции… — затихаю, расчленяемая яростным взглядом потухшей голубизны. — Или просто выглядите старше… есть же люди, которые не соответствуют своему возрасту…
— Мне тридцать шесть, — выдаёт блондин. И это больше похоже на правду.
— Вы на семнадцать лет меня старше. Почти в два раза.
— Почти не считается. Поэтому только на «ты».
— А как вас зовут? — вспоминаю, что он вчера не представился. — Если нам придётся проделать долгий путь, я должна к вам как-то обращаться. Не кричать же мне «эй ты» или «мужчина».
— Овод.
— И всё? Просто Овод. А как же имя, фамилия?
— Достаточно прозвища, — настаивает на своём. — В моём мире прозвище — своего рода личный код. Фамилия тебе ни о чём не скажет, имя тем более. Сближаться не планирую, делиться личными сведениями не намерен.
— Хорошо, Овод так Овод, — соглашаюсь, потому как большего не добьюсь.
Поднимаю телефон, который оказался на коврике, пока моё тело трепыхалось по сиденью, но мужчина выхватывает его, снимает крышку, вынимает батарею и бросает в бардачок.
— Я хотела ещё раз позвонить Тиму. Возможно, он попал под обстрел, как и мы. По этой причине не забрал меня.
— А если бы забрал, рванула бы в Тольятти?
— Скорее всего. Он единственный, кому я верю. Он не подведёт, не предаст.
— Пятьдесят пять килограмм наивности, — фыркает Овод, поглядывая на меня. — Иногда нельзя верить даже самому себе.
— Почему?
— Потому что эмоции — дерьмовые советчики. Все самые большие глупости человек совершает под их воздействием. В такие моменты именно они управляют головой и языком, создавая проблемы, которые с трудом можно разрулить. По этой причине и существует понятие «в состоянии аффекта», которое отвечает за кратковременные реакции, развивающиеся в критической ситуации и заставляющие человека совершать несвойственные ему поступки.
— Например, убить человека?
— Чаще всего убить.
— А вы убивали кого-нибудь? — Я же не настолько наивна, чтобы не понять: оружие, спокойствие в момент обстрела и способность оторваться от погони — навыки, которые появились с опытом. И пусть лично с такими, как Овод, я не сталкивалась, лишь иногда замечая оружие у гостей отца, но хороший, тихий мальчик меня не защитит.
— Допустим, — отвечает расплывчато. — Хочешь выйти?
— Нет. Мы заключили договор, и новые сведения не являются причиной расторжения.
— Деловая хватка. — В его голосе слышится уважение. — Твой отец тоже всегда всё доводил до конца, не отказываясь от своих слов. Не думал, что домашний цветочек на такое способен.
— Цветочек?
Он не спешит отвечать, но мой испытывающий взгляд не оставляет шансов.
— Есть цветы уличные. Они подвергаются воздействию окружающей среды, и несмотря на различные, не всегда благоприятные факторы в виде солнца, дождя, ветра, выживают. Адаптируются и продолжают расти в новых, даже суровых условиях. А есть цветочки комнатные. Их место на подоконнике, а основная функция — радовать цветением. За ними ухаживают: питают влагой, создают комфортную температуру, насыщают добавками, лечат, если нужно. Такие растения имеют шанс выжить только при посторонней помощи. Отправься они на улицу, не адаптированные и совершенно беспомощные, погибнут. Бороться не станут, потому что не умеют. Ты из разряда вторых.
— Вы… ты меня не знаешь!
— Я знаю, что вчера ты была растеряна, на грани истерики. Сегодня кричала, когда по машине прилетели первые пули. — Кричала? Я не помню подобного. Или была настолько шокирована, что реакции тела жили своей жизнью, стирая из памяти неприятные и ужасающие моменты. Я кричала… — Всё это доказывает факт неприспособленности к жестокости внешнего мира. Отец совсем ничего не рассказывал о своей деятельности?
— Никогда. Влада знала, думаю, и Наташа. Меня не посвящали.
И здесь я оказалась за бортом, лишняя в собственной семье. Или папа так оберегал меня?
— Так что, Цветочек, тебя ждёт много новых открытий, — подмигивает, намекая, что эти открытия вряд ли оставят тёплые воспоминания.
— Цветочек? Обычно меня называют «пчёлка Майя», — усмехаюсь, потому что меня адски раздражает это прозвище.
— Примитивно и неинтересно.
Кто бы сомневался, что он придумает что-то своё. Возвращаюсь на сиденье, поглядывая на того, с кем придётся провести в одной машине немало времени. Всё не так паршиво. И если вчера, ожидая навязанного Владой жениха, была уверена, что выхода нет, то сегодня жизнь повернулась ко мне новым местом: точно не задницей, но ещё и не лицом, судя по ситуации. Что может сделать в одиночку девятнадцатилетняя девчонка без денег и документов? Ничего. Что может сделать она же в компании серьёзного и грозного мужчины, видевшего немало в жизни? Много. Поэтому стоит быть покладистой и не раздражать блондина.
Овод. Необычное прозвище. Интересно, откуда оно взялось?
— Почему Овод? — решаю спросить. — Других вариантов не было? Или ты испытываешь слабость именно к насекомым? А точнее, мухам. Почему не… Шакал, Бес или, например, Беркут… — прикрываю глаза, силясь придумать что-то броское и запоминающееся.
— Производное от фамилии.
— Фамилии? — распахиваю глаза, вновь прилипая к его сиденью. — Оводов? — слишком просто, а вдруг… Блондин отрицательно качает головой. — Оводников? — снова молчаливое «нет». — Подводников? А может, Овод? Бывают же такие. Или…
— Помолчи. Пожалуйста. Немного, — нервно цедит, переходя на рык.
— Да пожалуйста, — подгибаю ноги и обхватываю колени, зло посматривая на блондина. — Я есть хочу.
— Заправка через двадцать минут. Если за это время ты не произнесёшь ни слова, я куплю еды. Нарушишь молчание — останешься голодной. Время пошло.
Прибавляет громкость, и салон заполняется приятной музыкой, в которой гаснет моё недовольное фырканье. Видимо, придётся молчать постоянно, потому что Овод на общение не настроен, как и не собирается делиться личной информацией. А нужна ли она мне, если наши пути разойдутся через пару дней? Нет. Кладу голову на колени и пялюсь в окно, стараясь держать рот закрытым. У меня ещё будет возможность забросать Овода вопросами, а пока уж очень хочется есть…
Глава 5
Овод
Малявка затихла. Наконец-то. Сжалась, уткнулась в окно, внимательно рассматривая картинки. Особо не на что смотреть, но в её случае лучше переключить внимание, чтобы не злить меня.
Вчера я был вежливым. Насколько возможно, конечно. Неожиданность в лице девки в багажнике едва не выбила из привычного ритма жизни. Вовремя сдержался. Оставил у подъезда, поднялся в квартиру и наблюдал в окно. Выглядело как подстава, но когда приползли два алкаша и включились в игру, появились сомнения, что она подосланная наживка. Затащил в квартиру, решил проверить. Выяснилось, что это рыжее нечто — дочь Банкира. Никогда её не видел, но девка могла залезть в багажник только в момент, когда машина осталась без присмотра на территории дома.
Говорила правду. Была слишком растеряна, чтобы сочинять. Позвонила какому-то хорьку, и я радостно предвкушал, что утром эта конопатая проблема перекочует в другие руки. Внимательно осмотрел на предмет прослушки — ничего. Формы у Цветочка привлекательные, но не выдающиеся. Стеснялась, стоя голой под моим взглядом, но не сопротивлялась. Покладистая и послушная.
Так я думал вчера, а сегодня у неё рот не закрывается. Может, по причине стресса? Затолкал её в машину и сразу заметил чёрный джип с «кирпичами». Тачка сорвалась с места. Придурки палили без разбора, и я не сразу понял, что не по машине, а возле. Только пугнуть и загнать в нужное место. Компания прибыла не по мою душу. И, видимо, мелкая сказала правду, потому что вдова Банкира хочет заполучить падчерицу, предполагаю, уверенная в её информированности на тему завещания.
Мельком смотрю на девчонку, застывшую в одной позе. Рыжие кудряшки, собранные в косу, придают озорной вид. Одинокие прядки, не желающие подчиняться и живущие своей жизнью, раздражают её. Заправляет за ухо, то и дело борясь с неподчинением. Лицо заляпано веснушками в непроизвольном порядке, а несколько виднеются на вздёрнутом кончике носа. Глаза выразительные — зелёные с ореховыми крапинками, и губы — чувственные, полные. Родинка на подбородке, как у Банкира. Похожа на отца, вот только откуда рыжина? Может, в мать?
Какого хера я вообще об этом думаю? Плевать на семейные хитросплетения. Я облажался и согласился помочь Цветочку. И куш нехилый — половина состояния Потоцкого, но и проблем столько, что все бабки Банкира их не перекроют.
Не люблю сюрпризы. Моё время стоит дорого, а качественная работа, выполненная идеально, является залогом репутации. Рыжая спутала все планы, и теперь придётся вносить коррективы. Может, отказаться? Не факт, что её догадка верна. Не факт, что бабки вообще имеются. Не факт, что Потоцкий позаботился о дочери, потому как смерть была внезапной, а в сорок восемь лет мало кто задумывается о завещании. Но, зная дотошность Банкира в ведении документации, доля правды в её словах имеется.
И на моё решение повлиял недавно услышанный разговор «пассажира» с неизвестным лицом. Собеседники основательно обсудили Потоцкого, примерно подсчитав размеры состояния и остановившись на цифре в триста лямов зелёных. И если даже цифры завышены и имеется хотя бы половина…
Вновь посматриваю на Цветочек, которая выполняет договорённость и молчит. Уверен, этот момент даётся трудно. Два дня пути и остановка по моему делу: где найти силы, чтобы не вырвать ей язык?
Заезжаю на заправку и занимаю место в стороне, на парковке, чтобы исполнить обещание и накормить девчонку.
— Что купить? — поворачиваюсь, даю понять, что можно открыть рот.
— А можешь подъехать туда?
Проследив, куда указывает Цветок, натыкаюсь на точку фастфуда.
— Ты будешь это есть? Уверена?
— А ты нет? Там есть подъезд для авто, а я хочу сама выбрать. Пойти не могу, — указывает на босые ноги, а я и забыл, что у ней даже обуви нет.
Выполняю пожелание и подъезжаю. Девушка в фирменной кепке высовывается в окошко почти наполовину, чтобы заглянуть в машину. Мерседес низкий и тонированный.
— Так, нам…
— Три чикен-ролла, два бургера, две больших картошки, большое ведро ножек и острый соус. Четыре штуки. Капучино и три бутылки сладкой воды. И мороженое. — Девчонка выдаёт, как из пулемёта, пока я таращусь на задницу, которая покачивается перед моим лицом. Она почти на колени мне залезла, перегнувшись через подлокотник. — Ты что-нибудь будешь?
— То есть ты всё это себе заказала?
— Да. Дорога долгая, а я захочу есть. Где гарантия, что ты будешь кормить меня по первому требованию?
Ну ни хрена себе! Я ещё и требования должен исполнять по щелчку?
— Сядь на место, — отвешиваю шлепок по упругой заднице, в ответ услышав тихое «ой», и она вновь оказывается на заднем сиденье. — Всё перечисленное и две бутылки негазированной воды. — Оплачиваю и поднимаю стекло, ожидая заказ. — Никуда не выходи, — покидаю машину, чтобы зайти в мини-маркет на заправке, когда слышу вдогонку:
— Интересно, куда я пойду босиком…
Девчонка, сама того не ведая, подкинула идею: без обуви далеко не дотопаешь, а значит, её отсутствие позволит мне контролировать перемещения. Бреду по рядам, нахожу, что планировал. Простые женские сланцы. Вспоминаю её ступни, прикинув размер. Бонусом покупаю три пары белых носочков. По какой-то причине именно они меня вчера и привлекли. Закидываю в багажник обувь, а когда сажусь в машину, сразу получаю заказ. Отъезжаю в сторону, чтобы отдать пакет. Проводит инспекцию, всё ли заказанное здесь, и достаёт одну упаковку, чтобы открыть и с жадностью наброситься.
— Положи на колени, — бросаю небольшое полотенце, которое всегда лежит в кармане двери.
— Зачем? — застывает, перестав жевать.
— Чтобы этим дерьмом не загадить мою машину. Мало того что обивка пропитается этим поганым запахом, так ещё соуса мне на сиденьях не хватает.
— Тебе не нравится такая еда?
— Это не еда. Предпочитаю нормальную пищу. От этого у меня организм встаёт на дыбы.
— Не самый плохой вариант за неимением другого. Я бы не отказалась от пасты или салата, но даже из машины выйти не могу. Ты же меня в ресторан на руках не понесёшь? Так что выбора у меня нет, — разводит руками, перевернув упаковку, и я наблюдаю, как смачная капля плюхается на сиденье.
— Блядь! — рявкаю, отчего она дёргается, продолжая загрязнять мою машину. — Не маши крыльями! — фиксирую её руку и вскипаю. На сиденье дорожка из светло-молочных клякс. Заметив их, девчонка трёт полотенцем ткань, чем приводит меня в бешенство. — Не три, твою мать! Предупреждал же! Ни одна химчистка потом не возьмёт. Не знаю, из чего это говно мешают, но оно намертво впитывается. Дай сюда, — выхватываю свёрток, съеденный лишь наполовину, и выбрасываю в окно. — Эта машина стоит дороже, чем твоя жизнь. Ты неспособна есть аккуратно? Хуже пассажира у меня ещё не было! — не замечаю, как перехожу на крик. — Какого хера ты свалилась на мою голову? Нужно было вчера оставить тебя алкашам. Нахуя полез? Только проблем себе добавил…
Воспользовавшись очищающим средством, избавляюсь от омерзительных пятен, а когда поднимаю голову, сталкиваюсь с потухшей зеленью. И в ней такая обида, что у меня внутрянка трещит от стыда. По её щекам скатываются прозрачные капли. Не всхлипывает, замерев с растопыренными пальцами, в которых несколько минут назад был съедобный свёрток. Бросаю губку и выскакиваю из машины, рыча и матерясь. Свалилась на мою голову. А точнее, в багажник. Присаживаюсь на капот, глубоко дышу и размышляю, как избавиться от девки. И деньги Потоцкого на хер не нужны с этой ходячей катастрофой. Слышу, как щёлкает дверца, а затем охеревающим взглядом провожаю тонкую фигуру, которая несётся к выезду на трассу.
— Серьёзно?! — спрашиваю сам себя, не ожидая подобного.
Босая и взъерошенная, девчонка так быстро перебирает ножками, что я так и стою, залипнув на этой картинке.
И что мне сделать? Бежать следом? Нет. Пусть валит. Может, кто-то подберёт и трахнет в лесочке, чтобы знала, какие подарки преподносит взрослая жизнь, к которой Цветочка папаша не подготовил. Отворачиваюсь, разглядывая подъезжающие тачки. Похер. С места не сдвинусь. Вижу, как пассажиры одной из машины тычут пальцами в том направлении, куда рванула рыжая, и невольно смотрю туда же.
Плетётся по обочине, прихрамывая и подпрыгивая. Видимо, не так приятно топать босиком. Возле неё останавливается желающий помочь, Цветочек, нагнувшись, что-то говорит, и машина срывается с места. Идёт, сопровождаемая клаксонами пролетающих тачек, пока рядом не останавливается внедорожник. Отшатывается и спешит дальше, пока автомобиль медленно едет рядом.
— Блядь! — ругаю сам себя, запрыгиваю и жму на газ.
Пристраиваюсь за внушительной тачкой, наблюдая, как Цветочек сжимается и опускает глаза. Ещё немного, и девчонку просто затолкают в машину. Хромота усиливается, она останавливается, опершись на отбойник, и в этот момент подъезжаю. Видит меня, но не спешит вернуться, а когда дверь внедорожника открывается, срывается и заскакивает на заднее сиденье. Мужик понимает, что его опередили и, ухмыльнувшись, возвращается в тачку, которая тут же удаляется. Съезжаю на обочину, включаю аварийку и обхожу машину.
Уверен, у этой бешеной грязные ноги. Я спокойно ехать не смогу, пока она не будет чистой. Открываю дверь с её стороны. Дёргается, но я успеваю схватить за лодыжку и притянуть к себе. Молча достаю влажные салфетки и очищаю ступни, а заодно и рану, в которую забилась грязь. Сопит, глотая слёзы и всхлипывая, но не вырывается, позволяя закончить задуманное, закрыть рану пластырем и надеть носочки, приобретённые на заправке. Возвращаюсь на водительское место, но не трогаюсь.
— Вопрос: зачем ты это сделала?
— Ты меня обидел, — стирает ладонями слёзы, не глядя в глаза. — Я сиденье испачкала не специально.
— А сидеть спокойно не пробовала?
— Ты начал кричать, чем напугал меня.
— То есть когда у тебя возникла идея забраться ко мне в багажник, ты не испугалась, а когда голос повысил, колени затряслись?
— Именно так.
— Ладно, — выдыхаю, чтобы снова не сорваться на крик, — а что ты планировала дальше? — непонимающе смотрит. — Рванула из машины в сторону трассы, босиком, без документов, денег и телефона. И?
— Рассчитывала, что ты меня догонишь.
— Даже не сомневалась?
— Ну ты же догнал. Если бы не мужик на джипе, я бы дождалась извинений и только потом согласилась продолжить путь рядом с тобой.
Ну ни хрена себе самоуверенность! На секунду сомневаюсь, что понял правильно, но серьёзное лицо Цветочка не оставляет шансов. За пять минут выбесила, сбежала, заставила почувствовать себя виноватым и снова выбесила. Делаю несколько глубоких вдохов, прикрыв глаза, чтобы не придушить рыжее нечто.
— Итак, Цветочек…
— Меня зовут Майя.
— Итак, Цветочек, прежде чем мы продолжим путь, поясню несколько правил. Первое: моя машина — моё рабочее место, где я провожу много времени. Поэтому в ней должно быть чисто и вкусно пахнуть, — кривлюсь, улавливая гадкий запах, который доносится из бумажного пакета. — Второе: ты беспрекословно подчиняешься моим указаниям. Не споришь, не пререкаешься, не высказываешь своё мнение и молчишь. В противном случае высажу на трассе и, будь уверена, не вернусь. И третье: я называю тебя, как хочу. А ты откликаешься. Всё понятно?
— Я думала, что за половину состояния отца заслужила немножечко уважения и право голоса.
— Пока «состояние отца» — это неопределённая цифра, ты играешь по моим правилам. Кто знает, может, Потоцкий не оставил тебе ни рубля.
— А если так и есть?
— Если так, то твой мужик заплатит по тарифу за твою доставку до Тольятти. Эта сумма будет увеличиваться по мере нарушения правил, которые я перечислил. Мой начальный тариф пятьдесят тысяч долларов. Я накину ещё пятьдесят, если мне что-то не понравится, и так до тех пор, пока не научишься вести себя.
— Так не пойдёт, — фыркает, обиженно надув губы. — Ты можешь придумать новое правило, а потом заявить, что я его нарушила.
— Этого не произойдёт, если ты не нарушишь основных. В противном случае я могу предложить покинуть мою машину прямо сейчас и дождаться следующего кандидата, который на тебя клюнет. Трасса оживлённая, долго в одиночестве не простоишь. Решай. Минута на раздумье.
Отвернувшись, засматриваюсь на пролетающие мимо тачки. Прикидываю, что одна из них могла бы подобрать девчонку, чтобы унести подальше от меня и избавить от проблем. А проблемы будут. Уверен, что Цветочек-катастрофа нарушит правила неоднократно, доведя меня до исступления. Вышвырнуть бы её из машины, но состояние Банкира — лакомый кусочек, о котором скоро станет известно всем.
Не знаю, кто там хотел взять её замуж, но уверен, желание это появилось лишь по причине наследства. Адвокат откровенно пиздел, когда говорил, что всё получит вдова. Видимо, мачеха подстраховалась, поделив с будущим мужем падчерицы состояние. Насколько я понял, отношение Цветочка к жене отца негативное, а значит, делиться она не будет при любых раскладах.
— Я согласна, — наконец подаёт голос.
— Согласна на что?
— Соблюдать правила и продолжить путь с тобой. Но у меня есть условие. Два условия!
— Выкладывай. — И если я решил, что будет просто, то ни хрена не будет.
— Первое: ты разрешись мне поесть. — Киваю, понимая, что сытой она доставит меньше проблем. — Второе: отдашь телефон.
— Первое исполняю, — протягиваю пакет и ведро, наполненное вонючей курицей. Цветочек раскладывает на коленях полотенце и салфетки, наученная горьким опытом. — О втором даже не мечтай. Тебя нашли один раз, найдут снова.
— Мне нужно позвонить Тимуру. Мы приедем в Тольятти, найдём завещание, и я отдам половину, а как вернусь? Вряд ли ты согласишься отвезти меня.
— А нахера? Для того чтобы вступить в наследство, достаточно связаться с нотариусом. А это можно сделать из любого места. А если твоим наследством окажется банковский счёт с кодами доступа, то и связываться ни с кем не нужно. Уедешь, куда захочешь. Одна или в компании своего мужика.
— Я хочу дом, — заявляет, откусывая курицу и придерживая ведро, чтобы все крошки остались в нём.
