— Ты будешь в нём жить?
— Допустим, а что? Я там выросла, для меня это знаковое и важное место. К тому же напоминающее о папе.
— Жить воспоминаниями не так приятно, как ты думаешь.
И я-то знаю, о чём говорю. Свои воспоминания я храню в мыслях, а родные стены давно отдают холодом.
— Я сама решу. Твоя задача — доставить меня в Тольятти. И не давать советы, которых я не просила.
Девчонка мастерски подминает меня, находясь в заведомо проигрышном положении. Я, в отличие от неё, могу разорвать нашу договорённость прямо сейчас и ничего не потерять. Или она этого не понимает, или же понимает, но идёт ва-банк. Осознаёт Цветок, что без меня не выберется.
Но у меня остался вопрос, кто её слил утром — мачеха пробила телефон или её мужик тоже замешан? Где гарантия, что он не включился в гонку наравне со вдовой? Есть только один способ проверить, и для этого я исполню желание девчонки.
Глава 6
Майя
Даже не знаю, почему Овод изменил решение, но позволил включить телефон и позвонить Тимуру. Несколько звонков без ответа ввели в ступор, а затем заставили волноваться. А если Тим попал под обстрел и не выбрался? Возможно, сейчас мой любимый человек мёртв, а я осталась одна. Он единственный, кто поддержал меня после смерти папы. Он тот, кому я доверяю как себе.
Всё же надеюсь, что Тим не ответил, потому что занят или не может сейчас говорить. Этот номер знает лишь он, а домыслы Овода кажутся беспочвенными: телефон слишком старый, чтобы отследить.
Насытившись, откладываю еду, оставив на вечер. Овод кривится от неприятного запаха нездоровой пищи и лишь иногда пьёт воду. Неужели не голоден? В любом случае придётся соблюдать его правила, иначе я имею все шансы остаться на трассе. Не знаю, чем думала, когда рванула прочь от него. Осознание пришло в тот момент, когда рядом остановилась большая машина, а мужик предлагал составить ему компанию и обещал развлечение. Я сразу смекнула как, и подъехавший Овод оказался кстати. Лишь потом поняла, что он мог на меня наплевать и уехать. Почему догнал? Желание половины наследства отца заставило? Или дело во мне? Точно нет.
У меня было время присмотреться к блондину — привлекательный. Ещё на заправке заметила, как девушка, принимающая заказ, откровенно с ним флиртовала. На следующей остановке статная блондинка, которая вышла из дорогой машины, подошла к Оводу и вручила свой номер, приглашая приятно провести время. Меня изъедала злость и зависть, что я, с россыпью смешных веснушек и рыжей гривой, никогда не смогу составить ей конкуренцию. Я блёклая, конопатая девочка, на которую редко обращали внимания мальчики, выбирая ярких девчонок сначала в лицее, а затем и в универе. И лишь Тим подарил уверенность, снова и снова напоминая, что я особенная и красивая. Так просто завоевать женщину, если дать ей то, чего не хватает.
— Можно спросить? — помолчав достаточное количество времени, решаю обратиться к блондину.
— Ненадолго тебя хватило, — смотрит в зеркало заднего вида. — А точнее, на два часа тридцать четыре минуты.
— Так можно?
— Один вопрос.
— Чем ты занимаешься?
— Прямо сейчас везу одну несносную задницу в сторону Тольятти.
— А вообще?
— Перевозками, — размытый ответ. Блондин не желает открываться, да и разговаривать тоже.
— А точнее?
— Я Перевозчик, а машина — моё рабочее место.
— Кого или что перевозишь? — придвигаюсь, прижавшись к его сиденью.
— Перевозчики делятся на три категории. Первые занимаются доставкой непростых людей из пункта А в пункт Б. Заказчиками являются как частные лица, так и представители госорганизаций. Вторые перевозят предметы по территории страны. А третьи переправляют через границу всё — от людей до запрещёнки. Я из первых.
— То есть только люди?
— Именно так.
— Почему?
— С людьми проще. В большинстве своём, да и компания мне нравится.
— Я бы не сказала, — закатываю глаза и вспоминаю, как мне было приказано не открывать рот. — Моя компания тебя не устраивает.
— Предпочитаю работать с мужчинами.
— И вот чем тебе женщины не угодили?
— Тем, что плюсом к вам идёт множество проблем: хочу есть, пить, по маленькому, по большому, голова болит, неожиданно ПМС начался, телефон разрядился, забыла что-то важное, спина затекла, хочу подышать воздухом, поговори со мной, музыка не такая, пахнет не так, я веду себя не так, дышу не так. И список можно продолжать до бесконечности. А если ещё баба с собачкой, то у собачки аналогичные проблемы, только она ещё усердно гадит в моей машине. Поэтому последние пару лет берусь за заказ при условии, что поедет мужчина.
— Странно, — обдумываю его слова. — Зачем им твои услуги? Есть же самолёты и поезда. Это быстрее, чем тащиться в машине день-два, например.
— Бывают ситуации, когда воспользоваться общественным транспортом означает подвернуть себя опасности. Причины разные, и меня они не волнуют. Есть заказ, оплата и доставка.
— Кого просил перевезти мой отец? — задаю главный вопрос. — Ты ведь приехал к нему за деньгами? Значит, тебя нанял он.
— Юриста. С документами, которые должны были быть переданными из рук в руки. Не любил Потоцкий электронку, считая, что всё можно перехватить и отследить, поэтому доверял бумаге. Юрист остался в Москве, я вернулся за второй частью оплаты.
— Ты не знал, что папа умер?
— Не знал. Обратно не спешил, поэтому взял ещё один заказ. Банкир всегда платил по счетам, я не волновался.
— Что тебе сказала Влада?
— Сначала, что ничего о делах мужа не знает. Потом начала скулить, что денег нет и Потоцкий оставил только огромные долги. Хер я поверю. Твой отец мотом никогда не был, азартными играми не увлекался, наркотой и алкоголем тем более, на девок бабки не спускал.
Овод в отношении отца прав. К деньгам тот относился серьёзно. Для меня ничего не жалел, но я всегда понимала, что есть грань дозволенного.
— Он Владе не изменял.
— Он нет, а она точно по членам прыгала.
— С чего ты взял? — хочу возмутиться. Я к мачехе тёплых чувств не испытываю, но обвинения, не подкреплённые доказательствами, считаю нечестными.
— Мне в трусы она залезть попыталась.
— Чего?! — перегибаюсь через подлокотник между сиденьями, чтобы убедиться — Овод не лжёт.
— Сразу после скулежа предложила отработать долг мужа по-другому и плюхнулась на колени, чтобы отсосать. В такой позе нас и застала её дочь. Утащила мать, сославшись на важного гостя, который заждался.
— Тот самый мужик, которому она меня отдать хотела. — Тот факт, что мачеха спешила уделить внимание блондину, позволил мне сбежать. — Так… — заливаюсь краской от слов, которые собираюсь произнести. — Она тебе… долг отдала?
— Я оплату натурой не беру. Хотя… — задумчиво поглядывает на меня. — Если папаша тебе ничего не оставил, ты расплатишься за перевозку старым как мир способом.
— Я с тобой спать не буду, — отодвигаюсь, отметив недобрый блеск в пугающей голубизне. — У меня есть мужчина, которого я люблю.
— Тот хорёк, что так за тобой и не приехал? Видимо, сильно «спешил», — покачивает головой, надменно цокая.
Овод Тима не знает, но уже сделал выводы.
— Ему… что-то помешало, уверена.
— Может, страх? Увидел дяденек с пистолетами и свалил, чтобы не стать мишенью.
— Каждый нормальный человек, увидев вооружённых людей, испугается. Чувство самосохранения никто не отменял. Оценил свои силы и понял, что не сможет сопротивляться. И, скорее всего, поступил верно, потому что мёртвый он мне не поможет. Мне кажется, это правильно.
— Правильно, Цветочек, землю жрать, но забрать своё. Я бы от одной мысли, что к моей женщине прикоснётся кто-то левый, с катушек слетел. Он ведь не знает, с кем ты, а багажник мог оказаться чьим-то другим, и твоя короткая жизнь могла оборваться ещё вчера. Так что либо ему своя шкура дороже, либо у него стальные яйца и такая же выдержка, чтобы есть, пить и дышать, зная, что ты хер знает где.
— А ты, значит, — снова подползаю, — ради своей женщины рискнёшь всем?
Не верится, что Овод сделает всё, что озвучил, но, возможно, ради той, кто станет главной в его жизни, пойдёт на всё.
— Не задумываясь.
— Не повезёт кому-то, — хмыкаю, улыбаясь и подстёгивая блондина. — Это ж какой неудачницей нужно быть, чтобы влюбиться в такого, как ты.
— Обороты сбавь, Цветочек, иначе этой неудачницей станешь ты.
— В моём сердце есть место только для Тимура. Ты туда не влезешь. — Произношу громко, но затем шёпотом добавляю: — Connard sûr de lui, arrogant, grossier, matérialiste, égoïste...1
— За козла ответишь.
Медленно поворачиваюсь к Оводу, вбирая воздух, как рыбка. Удивление настолько явное, что он издаёт нечто, похожее на искренний смех.
— Уточняю: знаю французский и итальянский. Любое оскорбление на этих языках светит тебе наказанием.
— Не думала, что ты… образован.
— Ты меня не знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь. Сделала вывод исключительно по моментам, которые я позволил тебе увидеть. Ты меня недооценила, Цветочек. При любом другом раскладе тебе это могло стоить жизни. Никогда не верь человеку, пока не пройдёшь с ним через ад, осмотрев с разных ракурсов.
— Ты совсем не веришь людям?
— Совсем. И у меня на это две причины: я их не знаю; я их знаю.
— Демагогия какая-то получается… Как жить, если никому не верить?
— Спокойно. Веришь только в себя, полагаешься только на себя и помочь можешь только сам себе. Иначе придётся снова и снова разочаровываться в людях, пока не усвоишь жизненные уроки. И дай бог, чтобы к этому моменту ты остался жив.
Не знаю о нём ничего, кроме прозвища, но слова Овода заставляют посмотреть на него иначе. В его жизни случилось нечто, что заставило потерять веру в людей. Во всех или конкретных? Судя по всему, во всех. Я иная, я верю. Ситуация с Владой не в счёт, потому как к ней я доверием не прониклась сразу. Меня не удивило решение избавиться от меня, лишив всего, что создал отец. Ударом стало решение выдать замуж против воли. Что ждало меня, не сбеги я вчера из отцовского дома? Как ко мне отнёсся бы Тафанов? Кем бы я для него стала? Ответы мне неинтересны, да и вряд ли я смогу предугадать варианты, не развращённая миром, о котором, как я понимаю, моя мачеха знает куда больше меня.
— Я верю Тиму. А сейчас верю тебе.
— Глупо. Последнее.
— А у меня есть варианты? Как видишь, нет. Либо я тебе верю, принимаю помощь и условия её оказания, либо покидаю машину и остаюсь одна. В каком случае я имею шанс выбраться и получить возможность начать новую жизнь? Во втором. Так что до момента, пока мы не окажемся в Тольятти, мне придётся тебе верить. Ты можешь назвать это глупостью, я же назову рациональным решением в условиях конкретной ситуации.
— А если я не оправдаю твоё доверие?
— Для меня это станет жестоким уроком, из которого я сделаю выводы. Если останусь жива.
— Быстро учишься, Цветочек.
— Мне почему-то кажется, что за время нашего путешествия ты преподашь мне не один урок.
— Посмотрим на твоё поведение.
Начинает темнеть, а встречные машины слепят ярким светом фар. Вижу знак, что через два километра заправка.
— Сделай остановку на заправке. Мне нужно в туалет.
Вспоминаю слова Овода, что пассажиры-женщины со множеством запросов, но терпеть не могу. Цокает, но всё-таки выполняет просьбу. Я всё же за его услуги плачу немалые деньги, которых у меня пока нет. Но мгновенно вспоминаю, что я по-прежнему босая. Овод покидает машину, а через минуту открывает мою дверь.
— Надевай и топай. — Передо мной плюхаются сланцы.
— У тебя была обувь? И ты молчал? — возмущаюсь, стягивая носки, и радуюсь, что могу пройтись. — У тебя в багажнике всегда лежит пара нужного размера?
— Купил на заправке. Там, где ты возомнила себя марафонцем. Ещё вопросы?
— Денег дашь? Хочу воды и леденцов, а ещё зефир.
— Хватит жрать сладкое. После него хочется пить, а соответственно, в туалет. Останавливаться каждые десять километров я не буду. Либо терпи, либо…
— Под себя?
— Рискни, — прищуривается, — и в считаные секунды в машине я останусь один.
Встаю в полный рост, чувствуя себя мелкой по сравнению с Оводом. Атлетическим телосложением не отличается, но есть в нём что-то пугающее и давящее. С таким не стоит спорить, да и злить не желательно.
— Ты со мной? — делаю два шага, но замечаю, что блондин опёрся на машину, приготовившись к ожиданию.
— Сама. У тебя пять минут. Решишь пробежаться — догонять не стану.
Киваю и иду в нужное место, понимая, что Овод шутить не намерен. Теперь нет. Вариант остаться одной без документов и денег чёрт знает где не привлекает. Посещаю туалет, покупаю крекеры, несладкие палочки, леденцы и воду, посматривая на часы и стараясь уложиться в отведённое время.
— Четыре минуты пятьдесят три секунды, — демонстративно смотрит на телефон. — Уложилась.
— А если бы нет? Оставил бы меня здесь? — запрыгиваю на заднее сиденье, удивляясь галантности Овода, предусмотрительно открывшего дверь, но затем понимаю, что сделано это для того, чтобы исключить сильный хлопок.
— Можешь проверить на следующей остановке.
Проверять не намерена, потому что он избавится от меня не раздумывая. Сожалеть не будет, переживать тем более. В его жизни я короткий эпизод.
Выруливаем на трассу, но блондин молчит, лишь крутит головой, посматривая в боковые зеркала. Напряжён и сосредоточен, чем пугает. Причина его недовольства не я, но что-то заставляет его нервничать. Хочу понять что, но спросить не решаюсь. Нас обгоняет патрульная машина с проблесковыми маячками, подрезает, требуя съехать на пустой паркинг. Овод снижает скорость, следуя за машиной, но останавливается в нескольких метрах и ныряет рукой под своё сиденье.
— Если он потребует, чтобы ты вышла, подчиняешься и идёшь за ним.
— З-зачем?
— Рот закрой и выполняй. Если не хочешь снова увидеть мачеху.
Мужчина в форме медленно идёт в нашу сторону, наклоняясь, чтобы посмотреть на номер, а затем обходит машину и останавливается около водительской двери, показывая Оводу жестом опустить стекло.
— Причина остановки? — Блондин задаёт вопрос первым.
— Номера не местные. Из Москвы?
— Да. С каких пор у нас запрещено свободное передвижение между регионами?
— Не запрещено. — Мужчина наклоняется, заглядывая в салон и направляя на меня свет фонарика. — Предъявите документы.
Овод подчиняется и, пока сотрудник рассматривает содержимое, наблюдает за мной в зеркало заднего вида. Интересно, в документах указано его настоящее имя? Взглянуть бы, чтобы знать, кто он такой…
— Пусть девушка даст паспорт.
Не ожидая подобного запроса, паникую, ёрзая на сиденье. Не подумала о том, что проверить могут и меня.
— Нет у неё документов, — отзывается Овод, пока я обдумываю варианты, — бродяжка. Шла по трассе, подобрал, попросила подкинуть до ближайшего города.
— Проститутка, что ли? — Вновь светит фонариком, заставляя жмуриться и отворачиваться.
— Не проверял и не планирую. — Голос блондина спокойный, но настораживающий, словно он к чему-то готовится.
— Пусть выйдет.
Меня пронизывает дрожью. Не хочу покидать уютный салон дорогого автомобиля, даже согласна переместиться в багажник, чтобы убавить проблем.
— Командир, может, решим вопрос по-другому? — Овод вскидывает руку, где между пальцами зажаты сложенные купюры. — Если мало, могу докинуть.
— Многовато за незнакомую шлюху, — присвистывает сотрудник, слащаво улыбаясь и посматривая на меня. — Видимо, сумма оправдывает способности. — Выхватывает деньги, но продолжает: — Я не прочь попробовать. Пусть выходит.
Вариант со взяткой не прокатил, как планировал Овод. Или он планировал не это? Едва уловимый кивок подтверждает — нужно подчиниться. Выхожу из машины и направляюсь к мужчине в форме, показывающему проследовать за ним. Делаю пару шагов, когда за спиной раздаётся громкое, но спокойное:
— Майя, в сторону.
Глава 7
Овод
Выстрел в мужика, и Майя валится на землю. Патрулька пуста, а значит, работает в одного, или второй на подхвате где-то в другом месте. Несколько выстрелов по колёсам, а затем подхватываю застывшую девчонку и волоку в машину.
— Ты его убил… Ты убил! — всхлипывает, а затем вырывается, намереваясь подбежать к мужику. — Ему надо помочь! Вызови скорую, или давай остановим машину. — Рвётся к трассе, где машины проносятся на бешеной скорости, не желая обращать внимания на две тачки, стоящие на паркинге. — Эй, помогите!
Размахивает руками и орёт что есть силы, но её крик теряется в шуме потока. Никому нет дела. Приходится схватить за ворот и волоком тащить к машине. Вырывается, упирается ногами, бьётся в истерике. Шок. Неужели не видела, как стреляют в людей?
— Пусти, ему помочь надо…
— Дура! Если бы не я, сейчас бы он вёз туда, куда приказано. Быстро в машину! — рявкаю, и она затихает, но спустя несколько секунд пускается в рёв.
Затолкав Цветочек на переднее сиденье, меняю номера, потому что как только его найдут, мою тачку объявят в розыск. Или не объявят. Не знаю, сколько прикормленных, кроме него, работают по заказу. В таких случаях просто передают информацию следующим — тихо, без шума.
Девчонка не успокаивается, верещит в голос, захлёбываясь слезами. И нахуя повёлся? Денег мало? Всех не заработаешь. Нервы дороже. И сейчас я физически ощущаю, как отмирают мои нервные клетки — медленно, по одной под взмахом пушистых рыжих ресниц.
— Успокойся.
— Ты его убил… — воет. — Ты убил… Он помочь хотел, переживал за меня…
— Да ладно, — охреневаю от её наивности, — ты правда так думаешь?
— Д-да… Давай вернёмся, поможем, не оставляй его…
Сворачиваю с трассы, заметив деревья и земляной съезд, глушу мотор, погрузив нас в темноту.
— Успокойся. — Мне бы самому не помешало, потому что я на грани. Не привык слюни подтирать. — Я его только ранил.
— Неправда! — бьёт кулаками в мою грудь. — Ты врёшь! Врёшь! Надо туда… — хватается за ручку, но я успеваю дёрнуть Цветочек на себя, достать ствол и щёлкнуть затвором.
— Повторяю в последний раз — успокойся. — Сразу понимает, что сейчас на неё направлено оружие, не шевелится, затихла. — Я только ранил. Не люблю убийства, по возможности избегаю. Не знаю, кому пообещала тебя мачеха, но мент пришёл за тобой. Прикормленный.
— Что значит «прикормленный»? — шепчет в темноте.
— Значит, работает на кого-то. Передаёт информацию, если нужно, доставит в назначенное место. Ему заказали девку, то есть тебя, поэтому один. Не думал, что возникнут проблемы.
— А как ты понял, что он работает на кого-то?
— Патрульный с «Береттой»? Стандартное табельное — пистолет Макарова. Это второй ствол.
— А зачем ему второй?
— За каждый патрон из табельного отчитаться нужно, а второй нужен, чтобы валить маленьких глупых девочек. Таких, как ты.
Даже не понял, когда Майя прижалась ко мне, захватив ткань рубашки и всхлипывая в мою шею. Почти неслышно, но дрожащее тело доказывает, что истерика не закончилась. Убираю оружие, даю ей ещё немного времени, пока дыхание не становится ровным.
— Твой отец работал с серьёзными людьми, и большинство из них очень далеки от понятия «честная жизнь». Ты правда никогда не видела, как убирают людей?
— Никогда. Отец научил стрелять из ружья, даже брал на охоту пару раз. Но мне не понравилось убивать животных. Да и сам он, по сути, охотником не был. Больше любил поговорить, сидя за столом и потягивая ром. Но на охоту уезжал часто.
— Не на охоту. Поговорить в непринуждённой обстановке, дела решить. Излюбленный вариант Потоцкого.
— Мне кажется, ты знал его лучше, чем я, — произносит, а я чувствую, как горячие губы касаются кожи на шее, запуская необъяснимую реакцию.
— Не лучше. С другой стороны. Думаю, он просто хотел уберечь тебя от того мира, в котором жил сам.
— Зачем? Мне было бы проще сейчас, знай я хоть сотую часть того, что знал он. Когда папа умер, я почувствовала себя потерянной, ненужной и лишней. Не осталось ни одного человека, которому я нужна.
— Ты хорьку своему нужна.
— Его зовут Тимур.
Бесит, что Цветочек постоянно упоминает какого-то мужика. В данный момент я спасаю её задницу от козлов, желающих прибрать девчонку к рукам.
— Похуй мне, как его зовут. Кстати, больше звонить ему не будешь.
Отодвинув девчонку, шарю в бардачке и, достав части телефона, выбрасываю в окно.
— Ты… Зачем, блин? — вскрикивает и лезет через меня, высунув голову наружу и пытаясь разглядеть в темноте убогий мобильник.
— Ты позвонила — нас отследили. Нас отследили — раненый мент. Чувствуешь связь?
— Ты сам мне дал позвонить.
— Хотел проверить. Догадка подтвердилась. Либо тебя ведёт мачеха, либо этот самый Тимур.
— Нет, — мотает головой, — не может он. С этого номера я звонила только ему. Влада не знала. В нём старая сим-карта была. Даже какие-то сообщения сохранились. Я удивилась, почему не заблокирован. Обычно через год номер перепродают.
— А деньги там были?
— Да. Немного. Рублей сто, может, чуть больше.
— Значит, им кто-то пользовался.
— Он в моей комнате лежал, в маминой шкатулке. Выключенный и разряженный. Да и кому он нужен? Старый, потёртый. Можно я заберу?
— Нахрена? — не понимаю, зачем ей нужно это старьё.
— Может, это единственное воспоминание о папе. Телефон, подаренный им.
— Ладно. Валяй.
Цветок тут же вскакивает из машины и собирает части телефона, шаря ладонями по земле. Не знаю, зачем разрешил, но она переключилась, забыв о том, что произошло двадцать минут назад. Мостится на переднее сиденье, когда останавливаю.
— На заднее, — указываю, чтобы пересела. — Терпеть не могу, когда кто-то сидит рядом, отвлекая от дороги.
— Ну и ладно, — надув губы, плюхается назад. — Я думала, мне положена компенсация за пережитый стресс. По твоей вине, кстати.
— По твоей, — уточняю, выезжая из укрытия. — Не выбери ты мой багажник, сейчас бы я не тратил время на бессмысленные сожаления. И кстати, моя рубашка была бы сухой, — ощупываю ткань, наткнувшись на влажное пятно. — И нервы целее.
— Зато со мной не скучно, — заявляет, считая, что я получаю удовольствие от непрекращающейся болтовни. — Я могу тебя веселить: рассказывать истории, анекдоты, смешные случаи…
Замолкает, и я слышу неприятное шипение. Мельком обернувшись, закипаю в момент, потому что девочка-катастрофа сжимает в руке бутылку, из которой фонтаном бьёт сладкая жидкость. Испуганная и мокрая, смотрит на меня. Выдыхаю, сжимая руль и едва сдерживаясь, чтобы не придушить её прямо сейчас.
— Плюс пятьдесят. — Ловлю непонимающий взгляд. — Я предупреждал: за каждый косяк пятьдесят тысяч зелёных. Дополнительно к обещанной половине. — Кивок, и она выдыхает. — Вытрись, — бросаю полотенце за спину.
Что ж, денежная компенсация за каждый промах девчонки действует успокаивающе. Думаю, пока доедем в Тольятти, накапает полмиллиона.
— Остановимся на ночь в городе, — вылавливаю взглядом указатель, понимая, что почти приехали.
— Зачем?
— Во-первых, я целый день провёл за рулём. Мне нужно несколько часов сна. Во-вторых, есть дело, которое появилось раньше тебя.
Изначально планировал оставить Цветочек на квартире и метнуться в нужное место. Но, судя по способности притягивать неприятности, она или квартиру спалит, или себе навредит. Придётся тащить с собой, но не в таком виде. По времени успеваю в торговый центр, на парковке которого оказываемся через пятнадцать минут.
— Ближе подвинься, — разворачиваюсь, чтобы осмотреть девчонку. — Ещё ближе, — с опаской ползёт по сиденью, но требование выполняет.
Накрываю женскую грудь ладонями, слегка сжимая и отмечая приятную упругость, а заодно размер.
— Не лапай меня, — бьёт по рукам, выворачиваясь.
— Захочу — трахну. Вряд ли ты сможешь мне помешать. А пока только снимаю мерки. — Поднимаю футболку, прикидывая объём талии, а затем и бёдер. Больше не сопротивляется, позволяя осмотреть себя. — Любишь танцевать, Цветочек?
— Да! Я пять лет танцами занималась. Даже на стрип-пластику ходила.
— Стрип… что? На шесте, что ли?
— Это красивый, завораживающий танец, показывающий притягательность линий тела. Он наполнен чувственностью, страстью… И там никто не снимает одежду, кстати, — крутит пальчиком, словно я тупой и не понимаю отличий. — Это не стриптиз, где трясут сиськами.
— Ничего не имею против сисек… — задумчиво смотрю на грудь Цветочка. — На них, кстати, и пойдём смотреть.
— Я не хочу смотреть на голых женщин.
— На них буду смотреть я, а ты можешь отправиться в багажник и подождать меня там. Выбирай.
— Сиськи так сиськи, — разочарованно вздыхает, опустив голову. — Не хочу в багажник.
— Умничка, — щёлкаю девчонку по носу. — Меня не будет десять минут, — открываю дверь, чтобы покинуть машину. — Будь добра, за это короткое время не спали машину.
Оставив Цветочек, опасаюсь за имущество, а заодно хочу проверить, насколько любопытной является катастрофа, свалившаяся мне на голову. К тому же не стоит ей светиться на камеры. Захожу в магазин женской одежды, быстро просматриваю товар, останавливаюсь у платьев, но в последний момент решаю, что джинсы и топ будут куда более практичными. Цепляю босоножки и комплект нижнего белья, который так удачно попался на глаза. Оплачиваю и спешу к выходу, издалека замечая двух патрульных, наворачивающих круги у машины.
Один из них присаживается, всматриваясь в номер и сверяя с планшетником, зажатым в руке. Видимо, на мою машину кинули ориентировку, и сейчас меня напрягает относительно людное место и невозможность применить оружие. Их двое, а девчонка в машине. И её, кстати, не видно.
— Чем могу помочь? — окликаю патрульных. Смотрю сквозь лобовое, не вижу Майю.
— Ориентировка прошла на чёрный мерседес.
— Машина не эксклюзивная, цвет распространённый.
— Следы на машине странные. И номер питерский… — мент ещё раз сверяет номер. — В нашем городе по делу?
— По личным причинам, — открываю заднюю дверь, чтобы закинуть пакет и не вижу Цветочек. Пусто. Неожиданно под кожей прокатывается страх за девочку-катастрофу. — На свадьбу к другу приехал, — говорю, осторожно осматриваясь и пытаясь понять, куда делась Майя.
— Столько проехать на машине, — недоверчиво посматривает патрульный, — можно самолётом.
— Насколько я знаю, в вашем городе аэропорта нет.
