– Что-то я не слышал о вашей выдающейся семье ученых, – с сомнением сказал Грид.
– Они же все работали в Сантифике в Паксбрайте.
– Ты же сказал, что ты из Спелсера. – Правителя все сильнее одолевали сомнения. Какой-то нечистый, этот Криц!
– Я живу там, – сказал изобретатель, глядя на меч, лежащий на столе. – Но вся моя семья родом из Итиана. И занимались научными исследованиями в Сантифике, где приветствуются научные эксперименты.
– Почему же ты покинул родительское гнездо? – спросил Грид.
– Чтобы довершить мою работу над проектом. Все ученые из Сантифики такие пронырливые. Я уверен, что они захотели бы моей славы. Вот я и переехал в Спелсер, чтобы в атмосфере секретности закончить свой проект.
– Как же твой брат обо всем узнал, о том, где ты и над чем работаешь?
– Это же мой брат, – с сожалением произнес Криц. – Я ему доверял. Это было моей ошибкой. Если бы я знал…
Грид призадумался. Что-то здесь не сходилось.
– Вернемся к твоей машине, – прервал правитель ученого. – Ты смог запустить противоугонный… что-то там, не суть важна. Ты его запустил, чтобы помешать своему братцу угнать машину времени. То есть у тебя было – как это не парадоксально – время. Почему же ты не предотвратил сам угон?
– Чтобы он не смог ввести вас в заблуждение. Ему ничего не стоило явиться к вам, через того же Ридли Пасса, и сказать, что он изобрел машину времени, сказать все то же, что и я, только поменять наши роли местами. Он бы так и поступил. Я теперь понял, каков он. К тому же я считаю, что Элиас должен ответить за свои действия, и лучшее наказание сможет определить только канцлер Гриверса.
При последних словах Криц слегка склонил голову, но сразу же дернулся в сторону от режущего взгляд луча солнца, отразившегося от меча.
– Потому ты и позволил ему удрать на своей машине, чтобы у тебя было время сообщить мне об угоне и не дать себя опорочить? – заключил Грид.
– Совершенно верно, – подтвердил Криц.
– И когда же твоего брата откинет в прошлое?
– В первый день по Скорпиону, в шесть после полудня, – отчеканил изобретатель.
– Завтра? – переспросил Грид. Точность ответа, несомненно, поразила и без того возбужденного канцлера. Эмоции Грида очевидно прописались на лице, что придало уверенности Крицу, голос изобретателя звучал теперь гораздо уверенее.
– Да. У нас будет время его поймать. И… именно поэтому я пришел к вам за помощью.
– Разумеется, я тебе помогу, – сказал Грид под впечатлением от ученого и его изобретения. – Я отправлю на поимку твоего неродивого брата ООНовцев.
– Лучшего я и не мог ожидать, правитель, – произнес Криц, вновь склонив голову, опять щурясь от солнца.
– Только куда твоего братца откинет, где его искать?
– Не могу знать, – ответил Криц, открыв глаза. – В процессоре Крайслера имеется встроенная карта Сингрипакса. С ее помощью можно задать место пребывания. Я ее не до конца проработал, потому возможны погрешности. Элиаса, по моим расчетам, должно отбросить в радиусе двух-трех километров, не дальше.
– То есть, – Гриду хотелось прояснить один момент. – данный… Крайслер можно использовать для телепортации?
– Да, но нужно поправить одну деталь в проточном двигателе, чтобы не было погрешностей в изменении пространства. Изначально, я не планировал такую функцию, возможность телепортации я обнаружил на последней стадии разработок – это, так сказать, следствие, дополнительный плюс моего проекта.
– И какое же местоположение ты задал?
– Бэттери-Филд, вблизи Кенинг Хора.
– Отлично. – Грид взял меч и, резко встав, рассек им воздух над собой. Криц в страхе отпрянул на стуле. – Мой ООН будет патрулировать Бэттери-Филд и окружающую его территорию. Как выглядит Крайслер, и как он… материлизуется?
Криц замялся. Вид немолодого Грида, так ловко орудующего клинком, лишил его дара речи и уверенности в себе.
– Ну? – постучал клинком по столу Грид. – Чего молчишь, я тебе вопрос задал!
– Кхм, кхм… Я не знаю, как машина ведет себя в момент переноса во времени, я ее не испытывал. Не было еще возможности. Но я вам гарантирую что завтра в шесть часов она появится.
– А вдруг она не появится? – сжимая меч, спросил Грид. К нему опять вернулась подозрительность. – Вдруг в ней есть погрешность, и что-то пойдет не так? Что если твой брат будет путешествовать во времени и изменять ход истории?
– Если бы у меня были сомнения, правитель, – смущенно начал Криц. – я не просил бы у вас помощи и не тратил ваше время. Поэтому…
– Скажи-ка мне вот что Криц, – перебил его Грид, указав острием меча в тощую грудь ученого. – Если бы твой брат не угнал машину времени, ты бы показал ее мне?
– Конечно, правитель. Такое открытие…
– А мне кажется, – задумчиво протянул Грид, с любовью смотря на клинок. – ты бы сохранил все в тайне, мне бы ничего не сообщил и переделал бы ход истории себе в угоду.
– Вовсе нет, повелитель, – испуганно выдавил Криц. – Все свои изобретения моя семья направляет на общее благо! Элиас своим поступком опорочил нашу фамилию. Но я верен нашим традициям и свое изобретение никогда – никогда – не стал бы использовать в корыстных целях!
Серо-голубые глаза смотрели на меч с любовью. Блестящая работа одного из мастеров Сантифики была прислана Шелтером на сорокапятилетие правителя Гриверса. Как ласково переливался солнечный луч на лезвии, как удобно держался в руке черенок, украшенный змеей… Змея обвивала рукоять оружия и грозно смотрела на своего хозяина, высунув язык… Как бы Грид ни ненавидел этих назойливых всезнаек с Паксбрайта, свое дело они знали, новые изобретения и реконструкции старинных памятников из давно гинувших эпох получались великолепными… Вряд ли отпрыск Крицов мог напортачить с машиной времени, имея в предках столь головастых гениев. Грид покосился на Крица. Тот выглядел напуганным, словно ожидая, что клинок в любой момент разрежет его череп как арбуз, и изобретательный мозг развалится на извилины, обрызгав шкуру пантеры, лежащую на полу.
Правитель уложил меч в ножны, прикрепленные к доспехам висящим на стене, и уселся на свой великолепный трон. Взгляд его устремился на Крица. Ученый, конечно же, чувствовал неловкость, но прд стеклами разбитых очков, в серо-желтых глазах читалось облегчение, вызванное отсутствием нависающего над ним холодного оружия.
– Так или иначе, – медленно произнес Грид. – о твоем устройстве мне теперь известно. Ты же описал как выглядит Крайслер? – Правитель ткнул пальцем в лежавшие на столе бумаги.
Криц в ответ кивнул.
– Надеюсь, машина приметная?
Снова кивок.
– Ее сразу же узнают.
– Отлично. Нам удастся схватить твоего брата и машину времени, если ты, конечно, не ошибся в своих расчетах. Машину доставят прямиком ко мне. Я буду держать ее у себя… на всякий случай. Ты получишь неплохое вознаграждение и домик в Грейсайде – заведешь себе семью и сделаешь головастиков наподобие себя, которые будут радовать весь Гриверс своими изобретениями. Десять поколений Крицов – и Гриверс станет просвещеннее Паксбрайта. Неплохую перспективку я обрисовал, да?
– Было бы замечательно, – сказал Криц, обрадовавший услышанному.
– Но что же мы будем делать с твоим неродивым братцом? – спросил Грид.
Криц немного смутился.
– А какие идеи у вас на этот счет? – спросил ученый.
– Он твой брат, поэтому я спрашиваю тебя.
– Если вы его не убьете, то…
– Что-то? – переспросил Грид. – Я не Бейл, я просто так людей не убиваю.
– Извините, я не хотел вас…
– Обидеть? – окончил за него Грид. – Дружище, если бы ты меня обидел, я бы тебя убил.
Криц смолк. Волны страха вновь накатили на него.
– Да шучу я! – рассмеялся Грид. – Ты бы видел свое лицо со стороны – тоже бы рассмеялся. И дело даже не в твоих идиотских очках. Но вернемся к твоему брату. Элиасу Родерику Крицу – да, я сразу запомнил его имя. Как только он окажется у меня, я продам его Бейлу.
– Продадите? – осторожно спросил Криц. – А… что с ним будет?
– Я скажу так – убийство намного гуманнее. У Бейла есть свои… слабости. Да, и у него они есть. Даже при наличии такой безграничной власти. Мы должны потакать его слабостям, поэтому порадуем Бейла твоим братиком. Таким образом мы укрепим с Синистером дружеские отношения.
Криц заколебался. Ему захотелось разузнать о слабостях Бейла, но его желание осталось где-то в чертогах разума.
– Я не стану задерживать тебя, Криц. – Грид привстал и протянул изобретателю руку. Тот ее боязливо пожал. – Завтра, ближе к шести мои люди с тобой свяжутся и перевезут тебя в небольшое помещение, где ты будешь совершенствовать свою машину, сделаешь так, чтобы в ней не было никаких погрешностей, добавишь еще каких-нибудь примочек. Сегодня я выделю для тебя одну из своих гостевых комнат, где ты будешь набираться сил перед предстоящей работой. Никто тебя тревожить не будет – кроме, возможно, моих перфекцинаток-охранниц. – Грид даже лукаво подмигнул Крицу, от столь великодушного жеста ученый потрясенно стал кивать головой. – Докладывать о работе ты будешь лично мне. Никто не должен узнать о машине времени. Ты меня понял?
Криц закончил кивать.
– Да. – Ученый поправил сбившиеся очки, пальцем вдавил обратно чуть было не выскочивший из оправы осколок.
– Ну что ж… Тогда гостевая комната на первом этаже полностью в твоем распоряжении.
Криц направился к двери и потянул за ручку, как Грид его окликнул.
– Постой! Тебя и вправду не волнует, что будет с твоим братом?
Криц обернулся. Лицо его выражало страх и презрение одновременно.
– Чем хуже ему будет – тем лучше, – сказал он.
– Хорошие отношения у тебя с братом, – задумчиво произнес Грид. – Но если завтра в шесть вечера он не объявится в Бэттери-Филде и его окрестностях, то сам узнаешь все о слабостях Бейла. От первоисточника.
Криц побледнел. Вглядываясь в точку над головой Грида, он сказал:
– Слабости Бейла – не самый главный страх для меня, правитель.
Он быстро покинул кабинет Грида, чуть не сбив с ног высокую девушку, стоявшую возле двери. Криц шел стремительно, смотря себе под ноги, прекрасно понимая, какими неприятностями может обернутся его задумка. Как же много зависит от изобретения, одна неточность, связанная с ним – и все, его существование превратится в ад!..
…Тем временем Грид стоял в кабинете, думая о Крице, его странных словах, его неправильном отношении к слабостям Бейла, о созданной им машине времени и о новых перспективах, которые эта машина может открыть…
…От размышлений канцлера отвлек аккуратный стук в дверь…
Два дня из жизни узурпатора
День 1. (22.10.121 э.С.)
Сикстенбург – столица Синистера, самый благополучный город Лаценты. Если, конечно, слово "благополучный" уместно применять в отношении городов Синистера. В Сикстенбурге живут самые значимые государственные деятели – иными словами, те, чьи семьи веками соблюдали все законы, издаваемые одной и той же династией протекторов – родом Бейлов. Бейлы полностью подчинили себе все экономические и политические структуры, их власть была недальновидной и милитализированной – и поэтому такой непоколебимой. Ходили даже слухи, что предками Бейлов были зараженные пыльной лихорадкой зомби. Слухи, разумеется, появлялись за пределами Синистера – в самой "Темной Обители" одна такая мысль может показаться смертельно опасной. Любые попытки изменить действующий строй Синистера пресекались жесточайшим образом. Жестокость и тирания рода Бейлов с каждым новым правителем неустанно прогрессировала. Поэтому все предыдущие Бейлы казались сопливыми детьми на фоне нынешного протектора, последнего из рода великих диктаторов, Сикстена Бейла.
Сикстен Бейл был высоким плотнотелым мужчиной с седыми волосами и аккуратной бородой, где еще проглядывались темные волосы. Серые глаза под густыми бровями всегда источали животную злость, лицезреть которую без содрогания было практически невозможно. Бейл всегда ходил в черном одеянии, напоминая каждому смертному, что ад есть, и он всегда рядом, пока рядом Бейл.
Наиболее любимым времяпреповождением тирана являлось посещение синистерской – и поэтому самой заполненной в мире – тюрьмы под Винкуллы. Тюрьма находилась на острове к востоку от Лаценты, и добраться до нее можно было лишь на корабле. Жителям Достановленческой эпохи, конечно, пришло бы на ум сравнение с Алькатрасом, но в Синистере, к счастью, не знают, что до них тоже существовали люди.
В Винкуллах содержались не только закоренелые преступники, достойные высшей меры наказания. Наряду с ними находились провинившиеся по незначительным пустякам горожане, просто неугодные по разным причинам Бейлу, либо же прибывшие в страну эмигранты, которых, к слову сказать, почти не было: добровольно мигрировать в Синистер могли разве что самоубийцы. В тюрьму заключались даже родственники приговоренных, близкие и дальние, пожилые и совсем юные. Срока кроме пожизненного в Винкуллах не существовало. Нередки случаи рождения детей в стенах тюрьмы, как правило с дефектами или внешними уродствами; антисанитария – слишком мягкое слово для описания здешних условий. Надзиратели и охранники носили противогазы, чтобы защититься от запаха, проникающего сквозь решетки – столь скверная вонь была вызвана не столько антисанитарией, сколько запахом трупной гнили, обволакивающим воздух – хоронить заключенных здесь не принято.
Сикстену Бейлу доставляло особое удовольствие наблюдать за страданиями несчастных узников. Каждый измученный вздох, каждое лицо с болезненными нарывами, каждые пустые глазницы и посиневшие конечности – все это наполняло Бейла энергией, заряжало его и взбадривало лучше любого известного наркотика. Бейлу даже не нуждался в женщинах – чужие муки и страдания заменяли ему плотские утехи.
В один из дней Верховный протектор – так официально звучала должность Сикстена Бейла – решил немного расслабиться, и для этого он направился в тюрьму. Для разъездов, которые требуют покинуть резиденцию, Бейл всегда брал с собой свою охрану – двое крепких громил, облаченных во все черное, с тяжелыми автоматами наперевес. Хоть правитель и понимал, что страх и непререкаемый авторитет, который вызывала его фигура, сами по себе являются охраной, он всегда окружал себя дополнительной защитой, чтобы усилить и без того сильное впечатление.
Правитель прибыл в тюрьму. Услужливые надзиратели распахнули перед ним огромные врата с ржавыми цепями, и Бейл вошел внутрь. Винкуллы представляли собой темные коридоры, длиною в несколько километров. Потолки в коридорах быль столь высоки, что невозможно понять, где они кончаются – их окутывала беспросветная тьма, создавая ощущение безвездной ночи. В слабым синеватом освещении, исходящем от пола, отражались толстые решетки, покрытые трупным наростом несчастных, годами умиравшими в этих камерах. Запах здесь был просто непереносимым. Противогазы были одеты на всех – черные на стражниках тюрьмы и охранниках Бейла, синие на надзирателях и должностных лицах, белые – на обслуживающем персонале. Без защиты дыхательных путей находились только заключенные и сам Бейл. Он в противогазе не нуждался – ему служили таблетки, сделанные на заказ и защищавшие от смрада. Ему их прислал Йоханн Шелтер, главный консул Паксбрайта в знак "длительного и плодотворного сотрудничества Синистера и Паксбрайта". Бейл терпеть не мог ни Паксбрайт, ни его научные открытия. Из всех гостинцев, присланных Шелтером, только таблетки, заглушающие запах, полюбились протектору.
Бейл прохаживался вдоль коридора и вглядывался в лица узников, находившихся по ту сторону решетки. Те стояли на коленях перед ним с выражением глубокого почтения своему диктатору. В другой позе перед Бейлом стоять запрещалось – за это сурово наказывали. Правитель прижимался к решеткам и втягивал ноздрями отвратный запах, который он не мог почувствовать. Ох, насколько это же сладостно – упиваться чужими страхами и страданиями, которые превращали воздух Винкулл в почти материальный липкий холод.
Бейл подолгу всматривался в лицо каждого из узников. Протектор посещал Винкуллы раз в месяц, но иногда и два, и три, и даже пять – посещал всякий раз, когда испытывал потребность в маленьком празднике. И всякий раз лица узников были разными, но всегда похожими. У всех были впалые щеки, бледные как у скелетов руки, грязные спутанные волосы и следы неведомых болезней на истощенных телах. В камерах вдоль стен возвышалась бесформенная гора мертвых тел – с каждым новым визитом Бейла гора значительно увеличивалась в размерах. Основания горы составляли разложившиеся тела, у некоторых из них не хватало конечностей – голод доводил некоторых заключенных до безумия… Бейл всегда смотрел с симпатией на безрукую и безногую падаль – чьи-то каннибальские наклонности не могли вызвать у Бейла ничего кроме как симпатии.
Бейл осмотрел камеры по левую сторону от себя, развернулся и стал осматривать сторону правую. В правом отделении находились те, кто попал сюда совсем недавно, поэтому их внешний вид гораздо больше походил на человеческий, чем у товарищей по несчастью напротив. "Свежие" узники стояли на коленях и прикрывали носы ладонями – к мерзкому запаху покасложно привыкнуть, но для этого у них, разумеется, будет уйма времени. Взгляд Бейла стал внимательнее – надзиратели понимали, что это означает. Сейчас Верховный протектор будет выбирать тех, кто отправится с ним в Сикстентбург.
– Мне нужно шестеро заключенных, – наконец сказал Бейл. Голос был холодным, прорезающим воздух, что-то веющее в нем внушало ощущение безнадежности. – Три женщины, молодые. И дети – тоже трое. Мальчики.
– Вы уже выбрали? – осторожно спросил надзиратель.
– Нет, – ответил Бейл. – Поручаю выбрать вам. Я буду ждать на улице. У вас ровно пять минут. Постарайтесь, чтобы они мне… понравились.
Протектор и его стража направилась к выходу. Надзиратель открыл двери камеры и вошел внутрь.
Спустя три минуты надзиратель вывел на улицу шестерых узников. Они щурились при виде дневного света, от которого успели отвыкнуть в тюрьме. Их тощие руки и ноги обвивали кандалы с ржавыми цепями. Обессиленым узникам тяжесть кандалов была непомерной, они облокачивались друг на друга и еле-еле перебирали ногами при ходьбе. Бейл оценивающе взглянул на женщин и детей.
– Неплохо… – Бейл посмотрел на цифры, высеченные на лбу надзирателя, – 21313, совсем неплохо. Вкус у тебя есть. Не такие… хилые. В прошлый раз совсем кошмарные были. Ты сохранил свою должность, 21313.
21313, чей нумерованный лоб покрылся испариной, облегченно вздохнул и подобострастно поклонился.
– Займитесь пленниками, – велел Бейл своей охране. – Мне надо выспаться.
Стража усадила до смерти испуганных узников в трюм корабля. Протектор забрался на капитанский мостик, закрылся в своей каюте и мгновенно уснул. Чувство блаженного предвкушения наполняло сердце Бейла – если слово "сердце" было уместно по отношению к Бейлу.
День 2. (23.10.121 э.С.)
Бейл сидел у себя в кабинете и ждал звонка. Ему должен позвонить Шелтер. От этого звонка Бейл ждет очень многого. Если все пройдет удачно, территория Синистера значительно увеличится. В ведении Бейла окажутся две провинции Паксбрайта – Энтребьен и Ориенфорт. Данные провинции имеют развитую инфраструктуру, ни один регион Синистера, даже Лацента, с ней не сравнится. К тому же Бейл давно хотел проводить политику экспансии, надо же с чего-то начинать, а регионы Шелтера – самая удобная для этого платформа. Он знает Шелтера, знает, что он не допустит войны любой ценой, поэтому Бейл не ожидает иного ответа, кроме как согласия.
Раздался стук в дверь.
