Перейти к содержанию

От укусов ос

Автор:

Категория
Современная русская литература
Год издания
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006007895
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Америка, 2022 год. Виктория Муэро страдает от разбитого сердца и безответной любви. В один вечер с ней знакомится некая мадам Лима — хозяйка клуба кошатниц. Это место, где девушка сможет обрести себя и найти верных подруг. Однако, все не так просто. Клуб хранит пугающие тайны. Приходит время, и перед кошатницей Викторией встает выбор: спасти свою жизнь или уберечь сестер от смерти?

Читать «От укусов ос» — Анастасия Горкина онлайн

Страница 2 из 4

– Расскажи, кто он – Френки?

– Тридцать два года, дважды разведен. Держит маленький магазин игрушек и сдает квартиру над ним. Каждый вторник присылает букет, а каждую пятницу Тара идет с ним на мюзикл.

– Ну, с Тарой мне все понятно еще с того вечера. Ты как веселишься после работы? Тоже мюзиклы или кино с ужином в кафешке? – возьму за обязанность: обеспечить радость в жизни Хелен. С ее проблемой, причем интимной, все грустно, просвета пока не видать.

– Хм, я не работаю, – голос сошел на нет, а статья о скачущем курсе доллара показалась кошатнице крайне интересной. – Мадам считает, что я сначала должна прийти в норму, – судя по интонации, Хелен не очень нравится позиция хозяйки.

Человеку надо отвлекаться время от времени от своих бед, и работа, наоборот, пошла бы на пользу, а здесь в четырех стенах один на один с собой.

– Я буду у себя, если понадоблюсь, – сказала она, взяла чашку и ушла.

Кухня была размером с мою квартиру. Видимо, основательница особняка предположила, что кошатницы всем скопом будут готовить и завтрак, и обед, и ужин сразу без перерыва. Современная техника, кухонный гарнитур из смеси разных минералов, под стать ему стол на шесть персон. Именно его притащили отсюда в зал на вечер знакомств. Сижу я тут, во главе стола, с кружкой дорогущего чая и чувствую себя печально. Ночь не прошла бесследно. Все еще думаю о Марли. Как же я могу помочь? В больницу ее не затащишь, родство с ослом или барашком чувствуется за версту. Может, привести доктора сюда? Мадам Лиме это не понравится. Будь я на ее месте, я бы не хотела расстаться с Марли. Кошмары и навязанное чувство одиночества – единственные якоря, удерживающие кошатницу здесь.

– Эй, – я вздрогнула и быстро обернулась на источник звука. – Ты такая серьезная, за километр ощущаю твою ауру. Она зловеще шепчет: «Не подходи, хуже будет».

В дверях показалась Тара.


– Кого можешь назвать самой яркой участницей клуба?

– Тару, вне всяких сомнений. Она бойкая, резкая, заводная, непоседливая. Настоящая душа компании, несмотря на острый язык, а как она вертит парнями – талант!


Тара села на диван, закинула ноги, взяла из моих рук чашку с кофе и поглядела в окно:

– Ух, смотри, Викки, ну, красота же на улице!

На улице, к слову, было все как обычно, но Тара тем и славилась: она могла увидеть что-то позитивное в любой вещи.

– Так в чем твой секрет? – спросила я, усаживаясь рядом.

– В том, что второй меня не существует. Довольствуйся оригиналом! – слишком яркий смех. – Ты хотела поговорить об этом?

– Нет, точно нет, – заверила я, тоже заливаясь смехом. Не считаю высокомерие, пусть и в шутливой форме, поводом улыбаться, но мне необходимо наладить контакт. Если сильный человек, а я уверена, что Тара – сильная, будет на моей стороне, то я буду чувствовать себя защищенной, как минимум, от назойливых кошатниц. Много ли их поменяется за мое пребывание в клубе? Тара точно тут надолго. Она не хочет меняться и не хочет уходить – идеальный расклад! – Почему ты так популярна у мужской половины? Чем ты их волнуешь?

– Секрет прост, сестра, я всего лишь остроумно отвечаю на вопросы. Мужчина заинтересовывается, увлекается мной, начинает ухаживать, а это большие траты. Иногда такие деньги крутятся! – Тара зажмуривается и пищит от радости.

– А тебя не волнует тот факт, что ты слишком дорого им обходишься. Играть мужиками можно более экономным путем.

– Вообще-то мне плевать, во сколько я им обхожусь. Сестренка, ты пойми, я не труженица публичного дома, я не сплю с ними. Только флирт в социальной сети, не более того.

– А если кто-то станет надоедливым, чересчур общительным?

– Я скажу мадам Лиме. Ты не представляешь, какая она влиятельная женщина. Не представляешь, Викки, – ее глаза сузились. Тара придвинулась ближе и продолжила. – Заведешь кавалера, ей ни слова. Пожалеть можешь.

– Говоришь, будто она маньяк какой-то, – вот эта фраза заставила меня хохотать. Что плохого мне сделает одинокая женщина не в лучшей физической форме? Перекроет кислород, благодаря связям? Я – обычный офисный планктон. Меня уволят – никто не заметит. Пойду к Гарсу, будем кофе варить да булочки печь, красота!

– Смотри, я предупредила, – Тара явно чувствовала себя хозяином положения, об этом говорил ее тон и поменявшаяся поза. Она как бы показывала себя вожаком, знающим свое дело.

– Могу я узнать, что случилось с приставучим джентльменом? Если это тайна, то я не требую мгновенной открытости от человека, можешь и не делиться.

– Ты такая вежливая, – с теплом заметила девушка. – Мне даже немного жаль, что ты попала сюда. Говорят, любой женский коллектив подобен клубку ядовитых шипящих змей, мы же – хищные кошки, готовые перегрызть остальным глотки друг за друга. Ты слишком мягкая, на мой взгляд, для жестокого зверя. Что до того мужика, я не знаю, что с ним стало. Видела потом его жену, да, он женат, так бывает, она ходила огорченная чем-то, не похожа была на замужнюю даму, пусть и несчастную. Такая потерявшаяся маленькая обиженная девочка, которой ненароком разбили сердце, – Тара оскалилась, и от этого на моем лице непроизвольно вспыхнула гримаса неприязни. Как я понимаю бедную женщину! Настолько, насколько мне сейчас противна новоявленная родственница. Я выглянула в окно, проходившие мимо люди покосились на особняк и ускорили шаг, вот бы мне сейчас оказаться среди них.

Под вечер погода ухудшилась. Мы с Марли и Хелен собирались прогуляться, а в итоге втроем маялись от низкого давления. Тара убежала на свидание, мадам пожаловалась на головные боли и скрылась в своей комнате. Девчонки предложили поиграть в настолки, и за одной из игр завязался разговор.

– Я точно знаю, что выйду замуж! У меня будет аккуратненькое белое платьице и уютный ресторанчик, – сказала Хелен, тряся в руке кость.

– Чудачество, – закатив глаза, заявила Марли. – Ходи уже, хочу поскорее обогнать тебя. Я, например, вообще не вижу смысла в замужестве. Знаете такую фразу: «Женщина должна родить столько детей, сколько сможет поднять одна»? Так и зачем мне муж, который в любой момент оставит меня одну с детьми?

– Ты категорична, – кошатница явно собиралась дать отпор. – Не все мужчины жаждут бросить семью. У меня будет самый добрый и самый любящий муж на свете. Я в это верю!

– Любая вера – самообман.

– Громкое заявление. Это почему же? – до фразы Марли я пристально следила за игрой, перебирая фишку между пальцами. Если бы я начала делиться свадебными планами, то разрыдалась в сию секунду. На месте жениха я видела только одного человека, и мне больно от того, что теперь все по-другому.

– Верить во что-то – играть с разумом. Вот ты, Хелен, веришь в чистую светлую любовь, а на деле? Пьешь таблеточки от гонореи? И где сейчас тот, кто наградил тебя? Ищет подходящее кольцо тебе на пальчик? – девушка хмыкнула в довершение своей позиции, а обвиняемая опустила глаза, не в силах выдержать ее злорадствующий взгляд.

– О, я вышла из игры, – надо было срочно переводить тему.

– Молодец, Хелен! – взвизгнула кошатница. – Не отвлеки ты меня всякими глупостями, я бы точно победила.

Бедняжка молча встала и ушла. Марли цокнула языком, добавив:

– Вечно она строит из себя обреченную и покинутую.

Я почувствовала медленно закипающую ярость:

– Ты обидела ее напрасно. Разве ты не веришь в спокойные ночи с крепким сном? Не грезишь об этом? А она никак не упрекнула тебя в ответ, хотя могла.

– Викки, ты живешь тут несколько дней. Придет время, ты поймешь, что я права. Давай поговорим о чем-нибудь, не хочу с тобой ссориться.

– Да, так лучше. На завтраке я сидела рядом с мадам и заметила интересную деталь. На безымянном пальце виден четкий след от кольца. Не знаешь, как давно она развелась или овдовела?

– Говорить о разводе намного практичней, чем о свадьбе, – она улыбнулась, а значит, я угодила ей. Еще один мостик налажен. – Развелась мадам Лима лет пять или шесть назад. Хозяйка оставила его фамилию, потому что он – известный бизнесмен, сверкнуть бывшим семейным положением иногда полезно. С кольцом вообще смешно вышло. Она недавно решила его надеть, вспомнить былые времена, так сказать, а оно застряло. Все перепробовали, в итоге в больничку съездить пришлось. Отек долго не сходил, теперь еще исчезновение следа ждать.

– Ах, так его сломали… Просто я увидела кольцо у нее на шее, и подумала, что это так мило – хранить память о браке.

– Нет, кольцо у нее давно, – Марли сидела, хмуря брови, наверно, пыталась вспомнить о чем-то. – Да, давно. При поступлении сюда я удивилась. Для чего носить одно обручальное кольцо на пальце, а другое на шее? Я около двух лет пробыла в клубе в другом составе. Одна из тех кошатниц подтвердила мою догадку: мадам была замужем дважды, но о первом опыте она никому ничего не рассказывает. Я как-то раз попробовала узнать подробности, меня чуть не вышвырнули. Больше не пыталась, и ты не суйся.


– Наконец-то секреты! – Дина потирает руки и ехидно смеется, играя на камеру. – Не будем бежать по головам, пойдем по порядку. Мы с тобой тоже никуда не торопимся. Уже не терпится спросить тебя об устройстве клуба. Думаю, все уже поняли, что главной является мадам Лима, а какие роли были у остальных?

– Количество участников может достигнуть бесконечности при особом желании, но, исходя из истории клуба, число девушек варьировалось от трех до шести. Из найденных архивов я поняла, что всему было свое время. Например, в 30-е года в момент основания общества у руля стояли три женщины: глава, слуга и швея. Они поселились в деревенском доме. Жили тихо спокойно, никого не трогали. В 40-е и 50-е этот аккуратный домик переходил из рук в руки, главой становилась та девушка, которая заработала большее уважение среди участниц к моменту передачи власти.

– С чем была связана смена главных?

– Уходили люди либо из клуба, либо на тот свет от старости или от болезни. Самая старая собственница умерла в 88 лет, и власть получила известная всем кошатницам мадам Бардо в 80-е.

– Почему она популярна среди вас?

– Именно Бардо ввела обращение – мадам, ей очень нравилась французская литература, ввела понятие хозяйки вместо главы, переместила клуб в городской особняк. У нее было двадцать кошек, ты только представь – двадцать! Кроме того, она заставила девчонок взять себе по кошке из местного приюта, поэтому их и прозвали кошатницами.

– Я-то предполагала, что кошатницы – это закоренелые одиночки, а оказывается, это последствия благодетельницы.

– Да, но у Бардо была и темная сторона. Например, никто не знает, что случилось с подопечной: нужная датированная страница, как ни странно, вырвана из ее дневника. Представь, неприметная журналистка, серая мышка попадает под крыло влиятельной женщины. Через какое-то время в газете появляется скандальная статья: «Душевнобольную девушку морят голодом», а там фотография особняка с мадам Бардо в одном из окон, и авторство приписано той самой корреспондентке. И все. Больше на работу она не приходила, да и вообще исчезла из жизни родных и друзей.

– Неужели никто не подумал о причастности хозяйки? Это ж очевидно.

– Ты плохо меня услышала, мадам Бардо была очень влиятельной женщиной.

Дина качает головой и улыбается:

– Женщины – страшная сила. Давай оставим историю клуба, перейдем к реальности.

– Хорошо. Мадам Лима изменила направленность клуба: теперь это сборище брошенных девчонок. Как таковых ролей у нас не было, но по поведению каждой можно судить так: я – новичок, соответственно, наблюдатель. Тара отвечала за досуг. Хелен – за уют, если необходим пледик, чаек, душевные разговоры, приятная музыка, то это к ней. Марли – это чистая одежда и вкусная еда.

– Сколько лет Лима в статусе хозяйки?

– Она стала главной где-то в середине 90-х.

– Изменилась направленность, а мысль о сестринстве поменялась?

– Нет, конечно, нет. На знакомстве мне сказали, что впредь я их сестра, они мои, в свою очередь. «Помощь и поддержка – основа нашей семьи», – сказала мне Хелен на первой встрече. Сейчас я сижу перед тобой и понимаю, что в основе лежало лицемерие и сплошной обман. Мне нужно было догадаться раньше об этом, тогда б я вытащила их оттуда.

– И как ты отнеслась к этому? Разве цель клуба не помочь одиноким женщинам обрести счастье?

– Мне показалось это странным, не скрою, но хозяйка жила с тем убеждением, что девушка должна быть среди своих. То есть сила в сестринстве, а не в крепких здоровых отношениях с любимым человеком, либо в карьерном росте или личной победе над проблемами.

– Поговорим о роли этой самой хозяйки. По твоим рассказам становится понятно, что с девочками ты проводила много времени. Мадам Лима принимала активное участие в твоей жизни, как кошатницы? – спрашивает Дина.

– Первое время ее совсем не было видно. Она то сидит в комнате, то рано уходит и поздно приходит. Стабильно появлялась на ужине, особо в разговор не лезла. После вечера посвящения я первый раз провела с ней достаточно времени на приеме, который случился в середине июня.

– По какому поводу собирались?

– Бывший мэр со своей женой решил навестить нас. Именно эту встречу я знаменую началом всей детективной линии.

Глава III. Прием мэра

– Мистер Рас прибудет с минуты на минуту, дамы, поторопитесь! – хозяйка хлопнула в ладоши.

– Она сама не своя, – шепнула Тара мне на ухо и ухмыльнулась какой-то своей мысли. – Забавно это все.

– Что забавного? – спросила я, вытирая пыль с каминной полки. Сколько же здесь всего: фотографии, кубки, вымпелы, значки, потускневшие билеты, пропуски, бейджики. В общем, все заслуги клуба прошлых лет. Только маленькая фигурка танцовщицы сюда никак не вписывалась.

С самого утра в доме царил хаос: мадам Лима решила затеять генеральную уборку за несколько часов до приезда гостей. Разумно, ничего не скажешь. Меня рано подняли с постели, заставили наводить чистоту, а я всего лишь хотела поспать. Благо, Марли не ворвалась посреди ночи, иначе я бы раздражалась на любую мелочь, ибо выспаться при таком раскладе не представлялось возможным. Главная кошатница собрала нас в гостиной, сонных, качающихся, зевающих и мало понимающих, раздала указания и стала руководить, чего я ждала от нее все это время пребывания в клубе. Теперь мы с Тарой готовили комнату, пока Марли готовила обед, а Хелен поехала в ателье за платьем для мадам.

– Она его боится, – так же шепотом ответила сестра, возвращая награды прошлых лет назад на полку. – Эндрю Рас занимал пост мэра, когда мадам Лима еще не была главной.

– Поэтому приглашает его сюда? Потому что боится?

– Именно.

– Знаешь причину?

– Нет. Согласись, лучше улыбаться тому, кого опасаешься, чем показывать ему свой страх.

– Девушки, не болтайте, – попросила Лима, повысив голос. Она заламывала руки и дышала чаще обычного. Где Хелен с психологическими мудростями? Мне бы не помешало понять такое поведение. Я, наверно, очень труслива, не смогла бы как мадам. Смотреть в глаза страху для меня не по силам.

Стоит сказать, на протяжении всего приема я невольно продолжала сравнивать себя с хозяйкой. Мистер Рас и его жена показались мне миловидными. Много улыбались, шутили, с радостью угощались всеми любезно предложенными блюдами. Пожилая пара была похожа на массу других супружеских пар преклонного возраста: опрятно одетые интеллигентные люди со спокойным и чуть уставшим взглядом.


– Почему Лима боялась только этого мэра? Она руководит клубом много лет, столько мэров сменилось, а ей был важен лишь один.

– Намеки проступили во время разговора за обедом. Беседа была чересчур оживленной, благодаря харизме Хелен. Так получилось, что мы с ней ближе всех сидели к чете Рас. Они говорили – я слушала.


Уже через несколько минут после того, как все сели за стол, я поняла, что обед проходит куда лучше, чем вечер знакомств. Марли и Тара успешно делают вид, что могут существовать рядом друг с другом. Мадам и Хелен наперебой ведут диалог с женой Эндрю, а он сам увлеченно поедает очередной кулинарный шедевр Марли.

– Потрясающе, мисс Каспер, – восхищалась супруга Эндрю. – Вам удалось сохранить очарование этого места, – она обвела взглядом зал. – Я помню, как вы стали главной, дорогая. Гостиная тогда была оформлена цветами, все так нежненько, воздушно, ух!

– Тот день отзывается теплом в моем сердце, – ответила Лима. Может, она и боялась мэра, но с его спутницей говорила вежливо и размеренно без малейшей нотки испуга. – Я уже представляю, как передаю клуб в другие руки и перехожу в число почетных гостей.

– Вы думаете об этом сейчас? Не рано? – задал вопрос мистер Рас, не отрываясь от салата. – Под вашим руководством сообщество расцвело. Я вспоминаю мадам Лидию, ох, этот жуткий скандал… Пятно на моей репутации, – закончил угрюмо мэр, допивая вино.

– Неприятный инцидент повлиял на вашу отставку?

– Виктория, неприлично спрашивать о таком, – твердо сказала хозяйка, сжимая столовые приборы. – Пойди, принеси второе горячее.

– Второе горячее?! – воскликнул мистер Рас. – Лима, вы хотите, чтобы моя благоверная выкатывала меня отсюда под конец?

Мадам посмеялась и неопределенно пожала плечами. Я с неохотой поднялась и направилась на кухню. Значит, прошлая глава клуба попала в историю? Интересно.


– Ты считаешь, что Лима стала центром какого-то события, из-за которого появилась боязнь человека?

– На приеме я решила, что чувство мадам объясняется глубокой привязанностью к клубу. Она огорчена событиями прошлых лет, поскольку в них была замешана ее старшая сестра – кошатница. Наверно, бывший мэр причинил неудобства или даже боль мадам Лидии, и Лима начала его бояться, взяв произошедшее за показательный пример.

– Это оказалось не так?

– Нет, все было хуже. После обеда мы переместились в сад, прилегающий к особняку. Девушки сели играть на траве, а мне поручили развлекать гостей. Мы расположились в тени большой яблони и начали обсуждать политику.


Подстриженный газон прекрасно вписывался в антураж. Трава мягко касалась босых ног, вызывая у меня ностальгию по детству. Умиротворенность сменилась потерянностью, когда перед глазами пронеслась конюшня, находящаяся недалеко от города. Он пригласил меня туда отдохнуть, отвлечься от работы. Недолго помучив лошадей, потому что я не уговорила себя рискнуть и прокатиться, мы покидали обувь, где пришлось, и побежали на лужайку. Пошутили, поболтали, а в самый «романтичный» момент он решил признаться, но не в любви.

– Неужели вас расстроила борьба демократов и республиканцев? – голос мэра вытеснил воспоминания из головы.

– Простите, я отвлеклась.

– Вы похожи на Лиму в молодости, – пожилая женщина ухмыльнулась и потянулась ко мне. – Она так же смущалась, заправляла прядь волос за ухо и прятала глаза. Сейчас, конечно, все подобные прелести окаменели в ней, а по-другому нельзя. Настоящая мадам должна уметь держать себя в руках, не позволять кому-то управлять ее эмоциями и мозгами. Быть главным всегда тяжело, это большая жертва на благо развития дела и людей.

– Если честно, это первое знаковое событие в клубе, пока я здесь. Не могу сказать, что мадам Лима плохая хозяйка, но она и не хорошая.

Жена Раса указала пальцем в сторону кошатниц и добавила:

– Посмотри туда. Возможно, ты ошибаешься.

Я обернулась и не удержалась от улыбки: Хелен рассказывала веселую историю, Марли хохотала, держась за плечо Тары, а последняя тасовала карты для очередной игры. Мадам сидела на скамье позади Марли и переплетала ей волосы, подразнивая Хелен, чтоб ее рассказ воспринимался ярче. Они все смотрелись единым целым, и я увлеклась грустью, подозревая, что мне не место среди них.

– Мистер Рас, почему вы до сих пор уделяете время клубу?

– Лидия показала мне, на что могут быть способны обычные девчонки. Она убедила меня: девушки – это чудо, если их правильно раскрыть. Вот вы знали, что Лима в то время шикарно рисовала? Из-под ее кисти выходили красочные пейзажи и натюрморты. С тех пор я искренне верю в личностный и творческий рост кошатниц.

В голове возникли обрывки из того разговора о вере. Судя по логике Марли, если мэр верит в рост, то на деле должна быть деградация. Надо будет проверить эту теорию.

– Вы случайно ничего не знаете о первом замужестве мадам Лимы?

– Как же не знать, я лично видел документы об их разводе, – непринужденно ответил мужчина. – Сложный был период: предстоящие выборы, проблемы в бедных районах, разборки с сенатором, еще и семья разрушилась, а значит, статистика изменилась.

Он глубоко вздохнул и откинулся на спинку плетеного кресла. Его жена прикрыла глаза, намереваясь подремать. Я снова взглянула на девочек. Во мне боролись два желания: или подойти к ним, или побежать в особняк, пока он пуст, и перерыть все ради какой-нибудь пыльной миниатюрки, написанной мадам Лимой. Теперь понятна ее страсть к художественной кисти, которая всегда рядом с ней, однако, сегодня она ни разу не прикурила.

– Нравится новая семья? – спросил мэр, вздрогнув от внезапно подувшего ветра.

– Принести вам плед? – он покачал головой. – Я только привыкаю, все незнакомое, необычное.

– Как ваши родители относятся к решению стать кошатницей?

– О, они не знают, – я начала теребить подол юбки, что не скрылось от внимания мистера Раса.

– Вы стыдитесь или пугаетесь нового звания?

– Ни то и ни другое. Я давно не виделась с ними, прошел уже год с последней встречи. Как вам так сказать, ну, мы говорим друг с другом на разных языках. Они всегда найдут сплошные минусы в любой хорошей новости. Невозможно строить счастливую жизнь рядом с пессимистами.

Бывший политик от души рассмеялся и прошептал, приблизившись:

– Пессимисты – самые светлые и добрые люди, они умеют поддерживать в трудной жизненной ситуации.

– Среди кошатниц были пессимисты?

– Да, и одна из них сейчас возглавляет это движение, – он загадочно улыбнулся. – Лима прекрасно чувствует чужое горе, не закрывайтесь от нее, когда на душе скверно.

– Я подумаю над вашим предложением, – всегда так говорю, когда мне навязывают либо мысли, либо же действия, и было бы неплохо перевести тему.

– Эндрю, милый, – супруга взяла мужа за руку. – Поедем домой. Девушки устали, у Лимы еще дела в городе. Поехали, м?

– Конечно, любовь моя, – в глазах мистера Раса было столько нежности, я прямо-таки таяла от их отношений. – Сейчас же позвоню Чарли.

– Чарли? Вас возил, насколько я помню, тот мальчик Ричард? – рядом возникла Тара, чем изрядно испугала меня. Нельзя появляться так резко!

– Его проблема в том, что он остается мальчиком и совершенно не хочет взрослеть, – ответила женщина, пока супруг помогал ей подняться. – Пришлось попрощаться с ним. Чарли не старше Ричарда, но это не показатель. Он очень способный умный юноша и аккуратно водит машину.

– Я оценю его, – Тара взяла под локоть жену мэра по одну сторону, а по другую оставался верный муж. – Не могу позволить доверить вас кому попало.

Вчетвером мы добирались до дороги, остальные девчонки медленно двигались к дому, только кивнув на прощание гостям. Мадам, видимо, переложила всю ответственность за чету Рас на нас с Тарой, поскольку она не двинулась с места, так и сидела в саду. Я шепотом поинтересовалась у кошатницы, почему Лима не провожает мэра?

– Она считает, что супруги не достойны такого жеста. Встречают девочки – провожают девочки. Мадам берет на себя исключительно обед, и то не всегда. Как видишь, в этот раз без Хелен мы бы не справились, – так же шепотом ответила Тара, перехватывая покрепче руку миссис Рас. Благо, старушка была глуховата, и мы свободно могли обсудить положение.

– То-то я смотрю, ты хорошо помнишь водителя, – я состроила ей глазки и ухмыльнулась. – Ричард? Что ты с ним делаешь? То же, что с Френки?

– Господь с тобой, зая, – Тара посмотрела на меня, как на безумную. – С Ричардом был короткий флирт и пара свиданий, а вот Френки… Френки – это большие перспективы. Он мне на прошлом мюзикле что-то про острова заливал.

– Ты же говорила, что не спишь с кавалерами, – от шепота уже сдавило горло, но я не осмелилась повысить голос. – С острова не убежишь.

– Пф, напугала. Дорогая, цикл или головные боли никто не отменял. Я загорать хочу, я коктейли пить хочу, хочу барменам оставлять на чай свою годовую зарплату, хочу с акулами купаться, и что б меня медуза цапнула. Будет, чем похвастаться!

– Девушки, хватит там шушукаться, нам тоже хочется посплетничать, – играючи сказал мэр, наверно, мы с Тарой увлеклись и совсем забыли о гостях.

– Мистер Рас, а нехорошо подслушивать, – в том же духе ответила кошатница. – Смотрите, ваша дорогая женушка ревновать будет.

Пожилые рассмеялись, так по-доброму, искренне. Думаю, меня испепелят, если я предложу девчонкам и хозяйке пригласить семью Рас еще разок на выходные. Такое удовольствие общаться с ними. Умные, образованные, вежливые, ну, просто святые, и чего Лима их боится?

Подходя к калитке, я увидела подъезжающий дорогой автомобиль. Жаль, что я не разбираюсь в марках, давно пора сесть за эти машинки, вдруг пригодится в общении с каким-нибудь мужчиной. Хм, а он прекрасно разбирался в авто… Стоп, Викки! Куда тебя опять понесло! Возвращайся в реальность. Вон, глянь, какой симпатичный вышел.

И, правда, очень недурно выглядит: высокий, широкоплечий мужчинка, белозубая улыбка, располагающий взгляд. Покорил нас с Тарой буквально за секунду. Я стояла рядом с ней и почувствовала, как она немножко размякла, расслабилась.

– Чарли, добрый вечер! – радостно вскрикнула жена мэра.

– Мистер Рас, миссис Рас, надеюсь, вы прекрасно провели время, – любезно поприветствовал их молодой человек и повернулся к нам. – Миледи, приятно с вами познакомиться.

– Нам с вами тоже, – лицо девушки озарила улыбка. Она подала Чарли руку, и тот, что было для меня удивлением, поцеловал. Может, конечно, свою роль сыграл этикет, но я почему-то грешила на кошачьи чары. Я бы могла проверить привлекательность, тоже протянув руку, но ограничилась легким наклоном головы. Робость вновь победила в борьбе с самооценкой. – Меня зовут Тара, а это моя сестренка новая – Виктория, в доме еще две старшеньких: Хелен и Марли, – я чуть толкнула ее в бок. Нельзя ж все сразу выкладывать незнакомцу. Кошатница не обратила внимания на мой жест и добавила тихонько. – Наша мама Лима отдыхает в саду, нервы восстанавливает.

– Где она их потратила? – спросил водитель, подражая манере Тары. Скорее всего, он уже поймался на крючок, осталось узнать, занималась ли сейчас сестра рыбалкой.

– Работа тяжелая – нас глупеньких воспитывать.

Чарли ухмыльнулся, он все еще держал девушку за руку и явно был очарован. Стоит отдать должное остаткам его разума, взяли все на себя и заставили вернуться к обязанностям. Парень помог сесть женщине, а мистер Рас демонстративно отказался и минут десять сам пытался разместиться с комфортом рядом с женой. Мы с Тарой изо всех сил держались, чтобы не засмеяться, чем еще больше веселили друг друга и водителя заодно. Наконец машина тронулась.

– Как тебе молодой человек? – я махала вслед уехавшим гостям. – Ты произвела на него впечатление.

– Мелкая сошка, не более. Букетик пришлет – приму, и хватит с него, – небрежно бросила она, только взгляд у нее был слишком мягкий, не для обольстительницы.


– Почему ты считаешь этот день отправной точкой?

– Поведение мадам было весьма подозрительным. Она с такой роскошью и размахом устроила прием, старалась не теряться и ни разу не вышла из разговора. Зачем только? Я понимаю, что принять в своем доме человека, которого боишься – это подвиг, так почему бы не быть героем до конца? Странно, скажи? Кроме того, меня очень зацепил рассказ мэра о том, что Лима неплохо рисовала.

– Ее кисть, – Дина щелкает пальцами. – Что, если она таскала кисточку с собой как память творчеству? Непонятно, правда, зачем она ее прикуривала? Ну, кто знает этих художников, что у них на уме.

– Вот видишь как много вопросов, и на тот момент у меня не было ни одного ответа.


Я изрядно устала для легкого субботнего дня. Вместе с Хелен мы помогли Марли с посудой, я предложила это и Таре, но она только фыркнула и закатила глаза.

– Я не буду мыть за нее тарелки. Я могла бы, но Марли обидела Хелен. Она прибежала ко мне вся в слезах. Я не хочу, что бы Хелен плакала, даже если слова сестры были заслуженными. Пусть сама драит кастрюли и противни, – сказала Тара, усаживаясь на диван с телефоном. Последующие часа два кошатница увлеченно с кем-то переписывалась, иногда посвящая нас в суть дела. – Девчат, помните того банкира? Написал, как миленький… О, Джек, кинул денег на карту. Говорит, купи что-нибудь новенькое. Слышишь, Марли? – с кухни донесся приглушенный голос. – Ты мне должна пять долларов, я все-таки развела его… Викки, один наш общий знакомый стучится в друзья.

– Чарли? – вопрос прозвучал с нескрываемым удивлением.

– А ты сомневалась? Ладно, придется вновь принимать комплименты, которые я уже наизусть выучила.

– Тара, он возит мэра, пригляделась бы к нему, – вставила Хелен, протирая стол, пока я держала вазу с цветами.

– Бывшего, – заметила девушка.

– Но все же мэра, несмотря на то, что он давно отошел от дел, все еще остается не последним человеком в городе.

– Хелен, я верю, что Чарли быстро остынет, можем поспорить, если хочешь.

Сестра в ответ покачала головой и забрала у меня цветы. Я услышала стук каблуков и повернулась к лестнице. Мадам Лима спускалась в широкополой шляпе и длинном платье, попутно надевая тоненькие кружевные перчатки, достающие до локтей.

– Виктория, подскажи, пожалуйста, сколько времени? – спросила она.

Я взглянула на напольные часы, стоящие за креслом:

– Без тринадцати минут пять.

– Любишь точность? – произнесла хозяйка с улыбкой.

– Есть такое, иногда мне это очень мешает.

– Девушки, – Лима подошла к нам поближе. – Я буду поздно, лягте сегодня до полуночи. Мы приглашены на открытие нового сообщества бейсболистов завтра.

– Да, мадам, – хором ответили кошатницы.

– Виктория, почему ты молчишь? Ты не поняла моих слов? – женщина посмотрела на меня укоризненно.

– Мне тяжело спать в непроветриваемой комнате. Если бы вы отдали ручку от окна…

– Все, хватит разговоров, – перебила мадам. – Хорошего вечера!

– Что ж, посплю здесь, в гостиной, – заключила я, когда дверь за хозяйкой захлопнулась.

– Если она увидит тебя на диване, то сразу вышвырнет отсюда, – Марли пожала плечами, устраиваясь рядом с Тарой. Сестра напряженно следила за полной чашкой чая, дабы ничего не пролилось, пока девушка удобно размещалась.

– Ой, давай сюда, – Тара забрала кружку. – Я не хочу опять скидываться на чистку мебели только потому, что кое-кто криворук. Сядь сначала нормально. Кстати, Викки, она права. Правила гласят, что каждой кошатнице отводится своя комната, где и должны спать. Я понимаю твои переживания. Когда я жила там, эти проклятые осы только начинали вить гнездышко. Шуганула их пару раз и целый месяц окно вообще не закрывала.

– В спальне очень душно, – я пожала плечами, надеясь заручиться поддержкой хоть одной из них. – От этого я так плохо сплю. Каждое утро голова тяжелая. Марли, может, я посплю у тебя? Мы ведь часто проводим ночи вместе, почему бы мне не быть рядом в момент, когда тебе плохо?

– Ты имеешь право сидеть у сестер до поздней ночи, – присоединилась Хелен. Она села рядом с Тарой, и последняя была не очень довольна тем, что весь ее диван теперь занят. – Вся штука в том, что для нас важно личное пространство и полностью насытиться им нам удается только перед сном, потому что сутки напролет мы все вместе.

Я стояла напротив кошатниц и чувствовала себя обиженной. Ничего же не случится, если я просто посплю здесь. Я сложила руки на груди и пошла к себе, нарочно ступая по лестнице как можно громче. Позже Хелен заглянула ко мне и стала извиняться за какие-то размеры.

– Боже, ты о чем? – я еще была зла на них, и в ближайшее время меня точно бесило бы любое действие сестричек.

– Я знаю, на что ты обиделась.

– Да ладно? – я повернулась к окну. Осиное гнездо неприятно жужжало. Голова немного кружилась из-за недостатка кислорода.

– Не трудно догадаться, – хмыкнула Хелен. – Ты расстроена, что тебе не хватило места на диване. Ну, прости, мы закажем новый.

Это так мило! Я даже дерзить сейчас не могу. Интересно, она серьезно или всего лишь пытается разрядить обстановку?

– Иди, спи, сестренка. Времени много.

– А! Ты назвала меня сестрой? Круто! – с визгами и писками Хелен бросилась меня обнимать. Ладно, ладно, на нее я больше не злюсь. Я вспомнила про обязанность помогать ей и, ослабив объятия, сказала:

– Выспись хорошенько, завтра мы с тобой оторвемся по полной на открытии клуба. Пообщаемся с подтянутыми красивыми парнями, м?

Хелен рассмеялась и покинула спальню. Я задернула шторы, включила ночник, но он не загорелся. Я цокнула и поджала губы. Лампочку-то я все еще не купила! Господи, как душно. Терпи, Викки, терпи.

– Надо бы поработать над выносливостью, – ругалась на себя, пока с подушкой спускалась в зал под покровом ночи. Прохладно. Счастье какое, что тут прохладно и свежо. Оставалась пара ступенек, когда я заметила тусклый свет и тень, еле заметную на полу. Я подняла голову и увидела мадам Лиму. Черт! Я вцепилась в подушку и замерла, не зная, что делать: сдаться или постараться смыться. Хозяйка сидела у окна, на журнальном столике горела свеча. Лима смотрела на ее пламя и водила указательным пальцем по нижней губе, хмуря брови. Она в глубокой задумчивости – решила я. Женщина приоткрыла ворот халата, обнажив шею, на которой поблескивало кольцо. От губ мадам перешла к украшению и начала тихонько водить пальчиками по кольцу, будто наглаживая его. В этом было что-то крайне личное, да и вообще, глубокой ночью сидеть одной в своих мыслях – дело не общественное. Придя к такому выводу, я аккуратно вернулась назад, стараясь делать минимум движений, даже не шуршать тканью сорочки.

Утро выдалось беспокойным. Я проснулась совсем разбитой. Мне срочно нужен воздух. Еще сонная я по привычке встала и подошла к окну. Протерла глаза, потянулась к ручке, которой, конечно же, не было, случайно бросив взгляд на подоконник. Если бы я была пьяной, то вмиг протрезвела. Издав гортанный звук, я отскочила к кровати. На белоснежном выступе лежал скорченный трупик осы. Я сглотнула, отметила, что хочу пить, но не сводила глаз с мертвого насекомого. Какими-то неведомыми силами я заставила себя подойти ближе и наклонить голову. С этого угла гнездо видно лучше всего. Осы летали совсем близко, не подозревая, что потеряли сегодня свояка. Я еще раз посмотрела на подоконник. Догадка была ясна и проста: кто-то открывал окно, но с какой целью?

Глава IV. Хрупкое доверие

– А вдруг это кошатницы? – кажется, что Дина уже забывает о камерах. Мы будто давние подружки, которые засиделись в кафе за разговором. – Решили загладить вину, например.

– Тогда зачем прикрываться правилами и выставлять себя святошами? Могли бы молча отдать ручку. Когда история подошла к логическому завершению, у меня появились мысли насчет окна, но я не поделюсь ими.

– Хочешь дать нашему зрителю немножко свободы?

– Угу, пусть проверят лимит своего воображения.

Дина с трудом подавляет улыбку:

– Хорошо. Ты остановилась на том, что вас пригласили на открытие. Каково тебе быть на подобных встречах?

Я тяжело вздохнула, предаваясь воспоминаниям.

– Не очень. Весь июль был расписан. На кухне, где мы обычно ели, если это не праздник, висела доска с кучей надписей разными маркерами и со стикерами. За завтраком мадам Лима рассказывала план на день. Кто-то уходит на работу, а кто-то на встречи: поддержать митинг против задымленности, покормить собак в питомнике, встать в кадр на общей фотографии с какого-нибудь важного мероприятия и много другой мелочи. Немалая доля дел выпадала на выходные, поэтому я могу сказать, что за год, проведенный в клубе, я не расслаблялась практически ни разу. Помимо всего прочего, хватало сполна наших девичьих проблем.