Когда принц вернулся, Виоланта сидела над дорожной сумой, держа в руках золотой медальон. Пальцы перебирали звенья тонкой цепочки, повторяли узоры на крышке. Заметив мужчину, она отвернулась, быстро спрятала дорогую сердцу вещицу под мантию.
Стратус опустился на траву, начал раскладывать костёр.
– Ты не причастен к его смерти, верно? – раздался тихий голос девушки. Она вытерла слёзы и теперь смотрела на принца в упор.
Он не ответил. Молча поднял с земли огниво, развязал вощёный мешочек. На принцессу мужчина старался не смотреть. Не получалось.
– Когда умирал Меррдаус… – начала она, но не договорила. Помолчала немного и закончила совсем другим голосом, твёрдым и властным: – Ответь мне, я должна знать.
Стратус сделал несколько медленных движений кремнием по кресалу. На трут посыпалась металлическая крошка.
– Нет, не причастен, – произнёс он. Потом подумал немного и добавил: – Я говорил отцу, что в подобных операциях нет ни капли воинской доблести.
– Каких операциях?
Принц резко чиркнул кремнием – искры быстро воспламенили трут. Он наклонился к пламени, стал аккуратно раздувать огонь и подкладывать мелкие веточки и щепки.
– Значит, ты знал? Знал, что они готовят покушение? – не унималась Виоланта.
– Нет. Не знал. Военная разведка действовала по собственной инициативе. Донесение пришло после того, как…
Он осёкся, резко замолчал, чтобы не сказать лишнего, но девушка услышала и поняла. Однако момент слабости остался позади – Стратус, даже не глядя на неё, понял: больше она не заплачет.
– Я хочу знать, как погиб мой отец, – произнесла она тихо и твёрдо.
Мужчина всё ещё возился с огнём – это позволяло не смотреть принцессе в глаза.
– Твой отец… – Он взвесил каждое слово, которое собирался произнести. – Он дорого продал свою жизнь. Король Дэмиан достойно сражался, наравне с другими воинами: равный среди лучших. Но сыграл фактор неожиданности, арбалетчики стреляли из засады, и часть солдат сопровождения погибли сразу, поэтому перевес сил не позволил одержать победу. Я думаю, при других обстоятельствах…
Он бросил на Виоланту короткий взгляд и замолчал, видя, что она опустила голову и отвернулась. Повисла тишина, лишь огонь потрескивал на сухих ветках в своей задорной пляске. Принц погрел руки, вновь взглянул на девушку.
– Сядь к огню, – позвал он её. – Тебе надо согреть ноги.
Она равнодушно поднялась и пересела, протянула ступни к пламени, глядя перед собой невидящим взглядом. Стратус поднял с земли её туфли, повертел в руках и швырнул в костёр.
Невыносимое молчание лежало между ними каменной глыбой. Мужчина подкидывал в огонь новые и новые ветки, в тысячный раз обдумывая, что делать дальше. Если южанин приведёт пуинов, верховой путь до Ардроса займёт пять или шесть дней. По тракту, поправил себя принц, по прямой наезженной дороге. Если же и впредь вилять полями и пролесками, выйдет значительно дольше. Но вдруг пуинов достать не получится? Тогда единственный маршрут – в порт Нордтрона. В лапы разведки. Можно, конечно, и дальше плестись пешком, но Виоланта…
Он посмотрел на принцессу, которая всё ещё глядела прямо перед собой странным немигающим взглядом. Отблески костра играли на рыжих локонах, освободившихся из-под упавшего назад капюшона – пламя на пламени. Грустное, отрешённое лицо, поджатые губы, бездонные изумрудные глаза устремлены в пустоту. А ведь она совсем не похожа на других девушек, понял вдруг Стратус, и дело даже не в яркой южной внешности, столь редкой для императорских терм или холодных просторов замка Лонгарда. Она молчит почти всю дорогу, просто говорливый южанин тянет на себя внимание, и оттого Виоланта тоже кажется улыбчивой и беззаботной. Дома, в столице, принц никогда не испытывал недостатка женского внимания и считал, что хорошо знает женщин. Каждая из них, весёлая и смешливая, беспрестанно щебетала милые глупости, бросала на наследника трона томные, красноречивые взгляды и молила о новой встрече.
Нет, не каждая. Была ещё Олириадна.
Мужчина с силой отмёл всплывший в памяти образ княжны, вновь посмотрел на девушку. Она по-прежнему молчала, не шевелилась, кажется, даже не дышала – не хотела дышать, закукливаясь в своём горе. Стратус уже видел этот взгляд и слышал это молчание. Так глядели и молчали его солдаты, терявшие на поле боя лучших друзей. Наверное, так глядел и молчал он сам, когда умер Келсий.
Но её молчание просто убивало на месте.
– Виоланта… – не выдержал принц. – Я понимаю, как это больно. Я тоже хочу знать, как погиб мой отец – и отомстить, пролить кровь всех, кто причастен к его смерти. Я узнаю. Я отомщу. Но… ни твоя, ни моя месть не вернёт наших отцов. Нам всё равно придётся жить дальше, жить с этим…
Она подняла глаза, сухие, пустые и оттого страшные. Принц, обожжённый её взглядом, с трудом поборол желание обнять, прижать к груди, до капли забрать невыносимую боль себе. Девушка не должна так смотреть. Тем более – Виоланта.
– Ты любил отца? – произнесла она, с трудом разлепив непослушные губы.
– Да, любил, как бы странно это ни звучало. – Мужчина усмехнулся. Раз принцесса спросила, значит, начала оттаивать. Скорбь по отцу, что засасывала её на самое дно, немного отпустила, оставила барахтаться на поверхности. Теперь нужно лишь протянуть руку и вытащить её, а для этого необходимо продолжить разговор. Отвлечь. Переключить. Доверить сокровенное. – В детстве отец баловал меня, мы были очень близки, проводили вместе много времени… ровно до того момента, как он женился во второй раз.
Стратус ненадолго замолчал. «Боль за боль, – понял он, – только так я смогу вытянуть её сейчас, закрепить хрупкий ненадёжный успех. Ну и пусть! Со своей я уже свыкся за долгие годы. Главное, чтобы ей стало легче».
Девушка ждала, и он шагнул в бездну воспоминаний, ту, что так старательно избегал.
– Мне кажется, – начал принц после долгой паузы, – отец умел любить одномоментно только кого-то одного. Сначала этим человеком был я. Потом он полюбил Эрвейну, и я словно исчез из его жизни. А когда Эрвейна умерла, главное место в сердце отца занял Мантис, её сын. Да, мы сродные братья. Наверное, поэтому мы не ладили с самого детства. Видя, как отец балует Мантиса, я решил стать лучшим во всём – хорошо учился, старался добиться успехов в военном деле. Я постоянно пытался доказать отцу свою любовь и преданность. Мне казалось, если я стану лучшим, он… снова полюбит меня… как тогда, в детстве, до Эрвейны.
Мужчина кинул в огонь очередную ветку, стал пристально смотреть на пламя. Принцесса замерла, не в силах пошевелиться. Мягкие пальцы Дара опустились на виски. Она ясно Читала, как нелегко даются Стратусу эти слова, которых он не произносил ни разу в жизни.
– В пятнадцать отец отправил меня в первый военный поход, – наконец продолжил он. – Я был так рад! Я думал, он гордится мной и моими успехами. С каждым годом военных операций становилось больше, одна опаснее другой. Но каждый раз, возвращаясь в Лонгард, я видел на лице императора не гордость, а…
– … разочарование… – догадалась девушка.
Принц взглянул на неё, криво усмехнулся.
– Да, разочарование. Холодная досада разочарованного отца вместо такой желанной любви. Я думал – он разочарован итогами походов, и старался раз за разом добиваться большего. Больше рабов. Больше трофеев. Больше земель. Но я ошибался. Он был разочарован тем, что я вновь и вновь возвращаюсь живым. Отец любил Мантиса, и всегда хотел видеть своим преемником именно его. А я… я должен был погибнуть на передовой, освободить брату дорогу к трону. Но я упрямо возвращался. Год за годом. Раз за разом…
Стратус вздрогнул, когда Виоланта коснулась его плеча. Её мягкие руки скользнули по его груди и спине, и через миг она обняла его, уткнулась лицом в шею, обожгла горячим дыханием.
– Мне очень жаль… – тихо проговорила она.
Мужчина замер на мгновение, а потом медленно заключил её в объятия.
Это всё неважно, хотел сказать он, но не сказал. Молчание, уютное и единственно возможное сейчас, прокладывало хрупкую тропинку друг к другу над пропастью из боли. Огонь потрескивал и дарил тепло, небо над головой постепенно темнело, а они всё сидели, обнявшись, и каждому становилось легче.
Виоланта мягко отстранилась, едва принц осторожно провёл рукой по рыжим волосам и прикоснулся к ним губами. Щёки вспыхнули румянцем, разливаясь жаром по всему телу.
Стратус нехотя поднялся на ноги, отряхнул штаны от хвои.
– Твоему гвардейцу точно можно доверять? – спросил он.
– Да, Эдиан скоро придёт и принесёт всё, что обещал. – Девушка накинула на плечи плащ, пряча красное от стыда лицо в капюшон.
– Хорошо. – Мужчина вытащил из ножен меч, взглянул в тёмную вереницу деревьев. – Я принесу ещё хвороста, пока совсем не стемнело. Может, придётся заночевать здесь.
Он быстро пошёл прочь, тщетно стараясь выгнать из памяти нежное прикосновение девичьих рук к груди, чудесный запах её волос, жаркое дыхание на шее у самого уха. Изумрудный взгляд сверлил спину.
***
Мантис влетел в комнату, тяжело дыша. Равистер подумал, что и впрямь зря мальчишка редко посещает учебный плац: его физическая подготовка оставляла желать лучшего. Стратус в его годы был куда крепче, а о сбившемся дыхании во время бега и говорить не приходилось.
– Что случилось, ваше высочество? – спросил Лордрак Виатор.
Юноша растерянно моргал и не мог произнести ни слова. Импер-командор встал.
– Мантис! Говори, что произошло.
Работа шла полным ходом. Четыре лирны отбыли на границу Мерртины на рассвете, Меркарий Авентор задумчиво повертел в руках поддельный приказ, но возражать не стал – войска отправил сразу. Как любой боевой офицер, он не привык обсуждать приказы, даже столь странные. Оставалось подготовить официальное заявление, которое должен был озвучить двору Мантис от лица брата. Над текстом заявления и сидели сейчас Равистер и Лордрак.
Пока в комнату не вломился ошарашенный принц.
– Там… императорские инсигнии… – наконец выдавил он. – Кто-то копался в сокровищнице отца…
– Что?! – гаркнул Равистер. – Что ты сказал?!
Развед-командор вскочил, быстро запер дверь за белым, как снег, Мантисом. Не хватало ещё, чтобы кто-то услышал дядин крик и подобные разговоры. Юноша стоял истуканом, переводил недоумённый взгляд с начальника разведки на Равистера и обратно. Он никак не мог поверить в случившееся, хотя несколько минут назад самолично перевернул всю сокровищницу вверх дном.
Ошибка исключалась.
– Что это значит, ваше высочество? – негромко спросил Лордрак, шагнув к нему вплотную. – Что с инсигниями?
– Пропал императорский венец… – Принц провёл по белому лбу рукой, вытер липкий холодный пот. – И ещё перевязь ордена Дафиаркама. Они лежали сверху. А сейчас их нет…
Он немного попятился, упёрся в стену, но начальник разведки и не думал отступать – шёл следом за ним, наплевав на церемониал, и заглядывая в лицо Мантису.
– Как такое могло случиться? Кто имел доступ к сокровищнице? Личный казначей императора? Министры?
– Нет. – Юноша энергично замотал головой. – Только члены императорской семьи. Отец, я и…
Он резко замолчал, поняв вдруг, куда делись инсигнии, и округлил глаза.
– Тсс… – Лордрак приложил палец к губам, наконец отступил от принца, взглянул на дядю. – Тише, ваше высочество. Идём, покажете всё сами. Только спокойно.
Стража у входа в покои императора вытянулась по струнке. Мантис, с трудом удерживая размеренный шаг, зашёл в двери первым, но тут его нервы сдали. Он подлетел к открытой дверце секретного, встроенного в стену ящика, стал лихорадочно выгребать содержимое наружу.
Ни Лордрак, ни Равистер до этого дня не заглядывали в императорскую сокровищницу. Помимо инсигний Хордрон хранил в ней личные вещи, украшения покойной супруги, самые важные бумаги, ровные ряды золотых монет. Всё это сейчас градом падало на пол, разлеталось дождевыми каплями.
Всё, кроме самого необходимого для коронации.
Символы высшей власти пропали без следа.
– Вот! – выкрикнул принц, указывая на драгоценности под ногами. – Видите?!
Оба командора видели. Равистер негромко выругался, Лордрак хмуро молчал. Как хорошо было раньше, в те далёкие времена, когда императорские инсигнии находились в столичном храме Высшего. Там веками никто не смел посягнуть на них, неприкосновенность храма и веры – священна. Но покойный Вестаний Ликантор пожелал хранить символы власти во дворце, распорядился выстроить эту замысловатую нишу и всё перенёс сюда. Да, доступ к сокровищнице имела лишь семья. До этого дня в семье императора не было предателей, способных на подлую кражу.
Благородный Стратус Ликантор, неужели? Сначала подельники-нэскайлардцы, а теперь и наглый грабёж?..
– Это Стратус. Это точно он, больше некому. – Мантис опустился на край кровати, обхватил голову руками. – Этот сукин сын сделал всё, чтобы моя коронация не состоялась.
– Ваше высочество, – развед-командор откашлялся, – как он смог проникнуть сюда? Вход всегда надёжно охраняется.
Он уже знал ответ. Он проверял, насколько мальчишка в курсе замковых секретов. Мальчишка оказался более чем в курсе: он порывисто встал, подошёл к балдахину, откинул его заднюю часть:
– Здесь есть тайный ход.
Лордрак дважды стукнул по деревянной стене – раздался гулкий звук. Начальник разведки осторожно надавил на стену, та поддалась, открывая тёмный коридор.
– Конечно. Тайный ход, такой же, как и в покоях Стратуса. – Развед-командор прикрыл дверь, взглянул на принца. – Он соединяет все покои членов императорской семьи?
– Да.
– И вы часто ими пользовались?
– Иногда.
– Иногда, – эхом повторил начальник разведки, обманчиво рассеянно. На самом деле он впитывал и запоминал каждое слово. – Ваше высочество, есть ли в этой системе тайных ходов тоннели, что ведут в город?
– Да. Два выхода в город, один в порт и два за город. Тоннели были построены два века назад, чтобы в случае опасности император мог спастись… – Мантис замолчал на миг, нахмурился. – Вообще-то, это тайна нашей семьи. Каждый, кто узнает о ней, подлежит казни. И вы тоже.
– Хм… значит, Стратус при побеге проник сюда и забрал венец и перевязь. Хитёр! – Лордрак покачал головой.– Позаботился, чтобы трон не достался вам, ваше высочество.
Мантис скрипнул зубами, сжал кулаки. Развед-командор, довольный, что смог умело переключить внимание принца с казни на ненавистного брата, продолжил:
– Вы полагаете, инсигнии у него? Или он мог где-то спрятать их?
– У него,– злобно процедил юноша. – Точно у него.
– Я тоже так думаю, – произнёс молчавший до этого Равистер. – Стратус мало кому доверяет. Поэтому мы обязаны найти его. Найти – и вернуть венец, перевязь и печать.
Затем он повернулся к принцу, указал на драгоценности, которые до сих пор валялись под ногами:
– Мантис, прибери, что разбросал, и никому ни слова о пропаже. Ты понял? Никому.
Тот растерянно кивнул. Импер-командор бросил последний взгляд на сокровищницу и поспешно вышел из покоев. Лордрак быстро шагал рядом.
– Проклятье! Новый сюрприз! – Равистер яростно сжимал и разжимал кулаки. Попадись ему навстречу стена – разнёс бы вдребезги. – Хорошо, что пацан решил примерить корону, иначе бы мы до последнего не узнали, что коронация срывается. Стратус не так прост, как казалось.
– Тише, дядя. – Развед-командор коротко огляделся. Коридор был пуст, но подобные разговоры он доверял лишь стенам своего кабинета. – Это, конечно, неприятно, но некритично.
– Некритично? Да это изрядно усложняет дело! Придётся дать твоим людям информацию об инсигниях! Лишние уши, лишние свидетели… Не проще ль на самом деле расклеить рожу принца на каждом столбе?!
– Не горячись. Тайная служба потому и зовётся тайной. Мои агенты достаточно надёжны, чтобы не разглашать государственные секреты.
Импер-командор прорычал что-то невнятное, проходя мимо двух стражников, вытянувшихся при виде высокого начальства. Когда караульные остались позади, Равистер негромко продолжил:
– А если Стратус уже покинул Дафиаркам?
– Исключено. – Начальник разведки не отставал, но поспевал за дядей с видимым трудом. – Каждый корабль тщательно проверяется, это я тебе гарантирую. К тому же, скоро сезон бурь, а тогда ни один моряк в здравом уме не выйдет в море на дальний переход. Принцу некуда деваться. Мы обязательно его схватим. Я готовлю уточнения к приказу и рассылаю гонцов немедленно.
– Хорошо, действуй. – Импер-командор коротко кивнул. – Текстом заявления от лица Мантиса я займусь сам. Маховик раскручен, тянуть больше нельзя: надо обнародовать отъезд Стратуса, иначе начнутся волнения, которые уже никто и ничто не уймёт.
Лордрак свернул к своему кабинету, Равистер же спустился по лестнице и вышел из замка, с треском распахнув двери. Полуденное солнце, словно издеваясь, больно ударило по глазам. Импер-командор выругался, врезал кулаком в стену.
«А мальчишка неплох, – усмехнулся он про себя. Странным образом ненависть и гордость за Стратуса мешались в нём пополам. – Что же ты задумал, подлец? Какой сделаешь следующий ход?
˜ 5 ˜ На восток
Заночевать на поляне не получилось.
Когда Стратус вернулся с охапкой хвороста, Эдиан спешно навьючивал на спину пуина продолговатый свёрток и дорожную суму. Второй пуин переступал с ноги на ногу, громко отфыркиваясь после быстрой езды. Принц окинул поляну взглядом, нахмурился.
– Не вижу третье животное, – холодно бросил он.
– А, третье. Меч от пояса отстегни, на отражение своё глянь – вот и увидишь, – проворчал Эдиан, проверяя ремни. – Я с этими-то еле ушёл. Так что прыгай в седло, и снимаемся со стоянки, пока нас не нагнали. А вообще благодари принцессу, что уговорила тебя дождаться.
– Эдиан, перестань. – Виоланта умело забралась в седло, опустила ногу – в новых тёплых сапогах! – в стремя, затем обеспокоенно взглянула на Стратуса. – Надо торопиться, отъедем на безопасное расстояние, а там уже остановимся на ночлег.
– По темноте? Нет, никаких ночных переходов.
– Сегодня свет Печати Высшего как никогда ярок. – Принцесса кивнула на небо, в самом деле пылавшее разноцветными огнями. – Если двигаться осторожно…
– Да что вы перед ним!.. Не нравится – пусть остаётся! – перебил южанин, затоптал куцый костерок, легко прыгнул на спину животному позади девушки и обнял её за талию. – Вот и покажет своё фехтовальное мастерство, когда деревенские с факелами и вилами доскачут сюда ловить вора.
Лучник злился. До того, как попасть в Дафиаркам, он в жизни ничего не украл, даже в детстве не лазил с приятелями по чужим огородам – да и зачем лазить было? – в Трёх Холмах все друг дружку знали, хозяйки пацанов угощали за так или за мелкую помощь: гряду прополоть, с малышнёй повозиться, пару прутьев в плетне заменить… Даже оставленный посреди сарая золотой дарн не менял дела: Эдиан чувствовал себя вором. Поэтому и не пошёл шарить по другим дворам, когда в первом хлеву натолкнулся на двух пуинов. Успокоил животных, протянул каждому по куску засохшей лепёшки – той самой, что пекла вечность назад Кайла – оседлал и осторожно вывел во двор. Затем заглянул в сарай, порадовался удаче, обнаружив пару сапог для принцессы и смотанные меха, аккуратно всё собрал, положил дарн на видное место – и на выходе столкнулся с мальчишкой.
Мальчишка держал в дрожащих руках вилы и целился южанину в грудь.
– Положи на место, – проговорил он, бледнея, но не пятясь назад.
Эдиан замер, выругался про себя.
– Тише, пацан, – выдавил он несколько секунд спустя, – я тебе и мамке твоей денег оставил, огромную золотую монету! На неё вы можете сотню таких шкур и сапог купить, пуинов молодых и крепких, ещё и дом отстроить заново. А мне сапоги и животные сейчас ну очень нужны. Давай поменяемся, ладно? И я тихо уйду.
Парень не двинулся с места, лишь перехватил удобнее вилы. Он едва доходил рослому южанину до груди, но когда тот медленно шагнул вперёд – не испугался: три заточенных острия тут же упёрлись в безрукавку на груди.
– Стой! – крикнул мальчишка. – Убью, южак проклятый!
И Эдиан ударил. Назови его пацан иначе, он, возможно, попытался бы решить дело миром. Но короткий злой выкрик мигом поднял со дна давнюю муть ненависти. Перед ним стоял не ребёнок, а враг.
Спешно вытаскивая жердины из ограды и выводя пуинов к лесу, он уже слышал женский крик и поднимающийся собачий лай. Пути назад не было. Лучник запрыгнул на спину одного из животных, крепко сжал поводья второго и рванул прочь от деревни. Число голосов за спиной неумолимо росло, он не сомневался, что местные пустятся в погоню. Но даже брось он сапоги и шкуры, парнишка бы всё равно поднял шум. А значит, найти пуинов в другом дворе он бы уже не смог. Между вражьим последышем и Виолантой, которая не могла больше идти пешком, южанин выбрал Виоланту.
Принцесса сидела, тесно прижавшись к нему спиной. Эдиан старался отклоняться от девушки, но покатое седло неумолимо вновь и вновь толкало к ней. При других обстоятельствах он был бы доволен. Сейчас же тяжёлые мысли и вероятная погоня отодвигали всю романтику парной скачки на второй и третий планы. Хорошо хоть дафский принц не стал выкобеливаться, молча прыгнул в седло к шкурам и сумке. Выяснять отношения ещё и с ним не хватало ни времени, ни желания, ни – главное – вежливости. Лучник глядел в раскинувшиеся на четыре стороны рукава Печати Высшего, а видел перед собой падающего мальчишку с вилами.
«Хоть бы не убил», – вертелась в голове одна и та же мысль, дробясь цокотом тяжёлых копыт.
Виоланта тоже глядела на Печать. Чувства южанина втыкались ей в спину острыми кинжалами. Касаясь лопатками широкой мужской груди, она осторожно баюкала зерно Дара. Каждый удар копыт о землю отдавался во всём теле, размеренный ритм галопа мнился барабанным боем. Сквозь него страх и горечь Эдиана, его презрение к себе впитывались в кожу. Девушка изо всех сил старалась дышать ровно, забирая этот яд, и вскоре южанин мягко выдохнул, напряжение из его груди постепенно ушло. Он впервые за всё время скачки оглянулся, чуть натянул поводья.
– Оторвались? – тихо спросила принцесса, незаметно вытирая плечом капли пота со лба. Наконец-то Контакт первого уровня, упрямый и изворотливый на уроках Меррдауса, дался ей целиком.
– Непонятно, – пробубнил лучник, снова устремляя взгляд вперёд и обнимая её за талию крепкой рукой. – На всякий случай проедем ещё немного. Обогнём тот пролесок, поглядим, что за ним скрывается.
За пролеском раскинулась гряда песчаных холмов, на каждой вершине – плешивая шапка деревьев, что растопыривали свои колючие кроны в разные стороны. Между холмами яркая Печать Высшего отблескивала в залитых водою полях. Стратус вырвался вперёд, бросил взгляд на Виоланту.
– Ты в порядке? – спросил он, нахмурившись. – Ты бледная.
– В порядке, – прохрипела девушка, спохватилась, спешно закивала.
Зря. Голову тут же обнесло, к горлу подступил ком дурноты. Дар, как всегда, брал суровую мзду: собранные воедино чувства Эдиана требовали сброса.
– Ваше высочество! Проклятье! – Надёжная рука не дала свалиться с седла. – Всё! Привал!
Костёр не разводили. От холода спасли прихваченные хозяйственным южанином шкуры: принцессу мужчины завернули в несколько слоёв, словно детскую куклу-мотанку, бережно уложили на землю. Засыпая, она слышала тихий бубнёж Эдиана, храп пуинов и видела на фоне переливов Печати Высшего силуэт Стратуса, который сидел совсем рядом, положив ладони на рукоять меча.
Утром, едва рассвело, тут же тронулись в путь. Лучник, который бестолково провертелся всю ночь, да так и не уснул, хмуро глядел на расстилающуюся впереди туманную даль. Белое молоко лилось по бескрайним полям, напрочь скрывая землю. Пуины храпели, но ступали уверенно. Принц тоже хмурился: ограниченная видимость не позволяла идти на полном скаку. Оставалось надеяться, что туман быстро опустится.
Но туман, наоборот, поднялся. Заспанное солнце, выползая из-за дальнего леса, вскоре скрылось в дымке. Стояло зябкое безветрие, промозглый воздух целовал лица, бесстыже шарил за пазухой. Южанин то и дело оглядывался в ожидании погони, но, хвала Высшему, позади никого не было. Стратус смотрел в серую даль, лишь изредка бросая короткие взгляды на принцессу.
– Нордтрон должен быть по правую руку, – негромко сказал он на коротком привале. – Однако я не вижу пастбищ. Наверное, ночью мы отклонились севернее.
– Берём южнее? – спросил Эдиан.
– Пока нет. – Стратус расчистил небольшой участок земли, вытащил кинжал и быстро начертил береговую линию. – Сейчас мы на территории Даррингора, нужно нам в Нифиар, на юго-восток. Но ехать через центральную префектуру безопаснее: в Нифиаре, скорее всего, рыщет разведка.
Южанин нахмурился.
– Нахрена нам север, когда море на юге?
– Эдиан, Стратус прав, – подала голос Виоланта, поднимая острую палочку и немного исправляя рисунок. – Смотри: берег у Нордтрона создаёт природную бухту, потом широкой дугой уходит на юг, а у Ардроса снова забирает на север. Двигаясь по прямой через земли Даррингора, мы сокращаем расстояние. Главное – избегать трактов, верно?
Она подняла взгляд, смутилась.
– Ты хорошо знаешь карту Дафиаркама, – сказал принц, внимательно глада ей в глаза.
– Меррдаус оставил мне её, когда я жила в храме, – тихо ответила девушка. – У меня было много времени, вот я и…
Она запнулась, опустила голову. Она врала, но сказать правду – как дома во дворце ежедневно сотни раз проводила пальцем по береговой линии Дипенхейла, представляя каждый фьорд и мечтая оказаться однажды на этих берегах… Нет, об этом она рассказать не могла.
– Так куда двигаемся? – Эдиан бестолково пялился на чертёж. – Что-то я нихера не понял в этих ваших дафских названиях.
– На восток, – сказал Стратус, проведя глубокую прямую линию по земле. – И желательно – без лишних остановок. Нужно равномерно загрузить пуинов, поэтому полдня принцесса едет с тобой, а полдня – со мной.
– Ага, размечтался, – проворчал южанин. – С поклажей поедешь. Перекинуть седло с одного животного на другое – дело двух минут.
Виоланта покраснела, но всё-таки тихо произнесла:
– Эдиан, будет справедливо сделать так, как говорит Стратус.
– Ах справедливо! – взвился он. – Конечно, давайте послушаем справедливого дафа! Раз вам так хочется скакать с ним, а не со мной, ваше высочество, на здоровье! Кто я такой, чтобы спорить?!
Он смачно сплюнул на землю, прыгнул на спину пуину, отъехал на несколько шагов.
– Чего сидите? – зло крикнул он, оглянувшись. – Поехали! Вроде опаздываем!
Принц поднялся, взглянул на смущённую девушку, затем быстро сел в седло и протянул руку:
– Поехали.
Тепло его тела нежно обволакивало спину и плечи. Виоланта, боясь дышать, держалась за чёрную шерсть пуина и смотрела строго вперёд. Подбородок Стратуса, слегка шершавый, иногда касался её виска – в эти моменты принцесса с трудом удерживала себя, чтобы не повернуть голову и не прильнуть щекой к крепкой мужской шее. Запах сводил с ума, неприличные мысли накатывали горячими волнами. К вечеру, когда скачка закончилась, девушка от напряжения не чувствовала рук и ног. Эдиан оказался прав: лучше бы принц ехал с поклажей.
С севера тянулись ряды облаков: звенья небесных солдат собирались в бригады и готовились к атаке. «Будет дождь, – бросил принц, взглянув на небо. – Надо бы найти сухое место для ночлега». Место нашлось в полулиге от тропы, петляющей через поле и бегущей к деревне. Высокие разлапистые деревья низко опускали свои колючие лапы, создавая природную крышу. Такая крыша могла защитить и от дождя, и от ветра. А толстый слой хвои у ствола служил неплохой периной на остывающей по ночам земле. Мужчины осмотрели окрестности – звериных троп поблизости не было. Невдалеке в траве змеился ручей, убегая к оврагу и дальше, к деревне. Место – лучше не придумаешь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
