– Вот и раскрыта тайна века, – улыбнулся я в ответ. – Пошли на кухню, может, чаю попьём?
– Да, чаю бы я попил, пошли.
И мы встали и пошли на кухню. На пути к ней нас перехватили куряги. Поздоровавшись со всеми здоровыми и пообжимавшись со всеми обжимающимися, они и я прошли на кухню.
– Чё у вас домофон-то не работает? Вроде вещь недешёвая, а дни будние сейчас, а никто не чинит, хотя все службы работают. Заходи кто хочет. Я вон зашёл, и никто мне даже слова не сказал, – на ходу спрашивал Миша.
– Да хер его знает. Ну починят когда-нибудь, наверное. Погоди. Ты ж вчера днём приходил. Он уже тогда не работал? – Марк присел и ответил ему.
– Да что-то я как-то не обратил внимания…
– Ну, вечером Нос пришел, и он уже не работал. Так что с чего ему сегодня-то работать?
– Ну, знаешь, любая сломанная вещь за день до своей починки всё ещё не работает, а на следующий день работает. Так что все шансы у вашего домофона быть работающим сегодня были, – слегка усмехнулся он, усевшись на стул.
Пока Саша наливала всем чай, Марк начал допрашивать Мишу:
– Ты чё такой весёлый-то? Вчера угрюмый был, как обычно. А сегодня что? Гишников всех стороной объехал что ль? – спросил Марк, посмеиваясь.
– Да не. Ну да, но не только. Просто чувствую себя хорошо. Вчера я калымил, а сегодня выходной у меня, в кармане есть деньжат сколько-то, машина заправлена и на ходу, и скоро мы с вами поедем веселиться. Все условия, чтобы иметь хорошее настроение! – задорно отвечал он.
– Да, для радости иногда многого не надо…
– Ну, если ты живёшь в таком же заёбывающим темпе, как я, то порой достаточно и простого выходного. А вы чё такие кислые?
– Да так, по хуйне…
– По какой? Вы, кстати, попробовали то, что я давал тебе?
– Да, попробовали, – Марк с улыбкой посмотрел на Сашу. Я на Свету смотреть не стал.
– Ну и как? Понравилось?
После небольшой паузы Марк ответил:
– Ну… Так-то прикольно, но отходняки не понравились.
– А какие отходняки были?
– Ну… Настроение портится немного…
– Ага, немного, – перебила его Саша. – Грусть, тоска, апатия, депрессия, отчаяние и вообще весь набор этого говна поганого, не считая ещё и всякой хуйни с телом. Марка пиздец колотило потом, меня тошнило… Короче пиздец.
– Ого… Ну, судя по всему, тебе не очень понравилось. А позитивное-то хоть что-то было?
– Ну возбуждение появляется лютое, трахаться хочется сильно, да и сам процесс как-то интереснее становится… Близость ощущаешь с человеком, и вообще так хорошо на душе… – сказал Марк.
Миша помолчал немного.
– Ну, хорошо, что и хорошее было, да?
Саша угукнула, Марк кивнул головой.
– Ну ладно, спасибо за информацию, она очень пригодится.
Я пил чай и не имел особого желания вступать в эту беседу. Да и вообще… Я, конечно, рад был его видеть, но я не знал, о чём сейчас завести разговор. Поэтому я пил чай и думал о том, можно ли попросить ещё арахисовой пасты, и, главное, стоит ли попросить ещё арахисовой пасты.
– Мне было хорошо, но после него не очень, – тихо сказала Света.
– Понял тебя. Как дела-то у тебя кстати, Света? Что-то вчера мы и не разговаривали даже с тобой нормально, – он обратился к ней.
– Да нормально, вроде… – скупо отвечала она.
– Чем занимаешься-то сейчас?
– Ну, у мамы в магазине подрабатываю иногда, а так учусь по большей части.
– С мамой всё так же живёшь?
– Ага… Нам нормально живётся. Двум одиноким женщинам вместе лучше.
– Да-а… – немного растеряно протянул он. – Ну и хорошо, что нормально. А одиночество… Да найдётся ещё нормальный мужик. И для тебя, и для мамы твоей…
– Ага… – вздохнула она.
Я отпил чаю, сдерживая лёгкую улыбку. Не знаю почему, но эта Светина история одновременно и пиздец какая грустная, – я представляю её и её мать, вдвоём сидящих зимой в квартире с тусклой лампой, и мне прямо как-то тяжело и грустно от этой картины, – и какая-то, что ли, забавная почему-то. Наверное, на это влияет нелепость самой Светы.
– Ну а ты-то чё? – Миша толкнул меня в плечо. – С возвращением, кстати!
– Спасибо, ага. А чё я?
– Давай рассказывай что-нибудь из дурки. Тоску не надо только, приколы лучше какие-нибудь.
– Ну щас начнё-ё-ётся… – уже веселее сказала Света. – Он нам тут такую хуйню задвигал вчера, это пиздец.
– Да, если что-то будешь рассказывать, то лучше что-нибудь повеселее, – поддержал её Марк.
– А что ты рассказывал? – спросил Миша.
– Ой, да там долгая история очень. Я лучше тебе в другой раз её расскажу, – ответил я.
– Лады. А приколы-то были какие-нибудь?
– Да какие там могут быть приколы… – сказал я, одновременно пытаясь вспомнить какую-нибудь историю, которую можно рассказать вкратце.
– Да любые, всё равно интересно же, как там чё, – продолжал Миша.
– Ну, короче… Был там один пацан. Ну, наверное, не пацан уж… Короче, петухом он был…
– Погоди. Петухом? Ты чё, в тюрьме сидел? – усмехнулся он.
– Да что тюрьма, что дурка, что армия – всё одна хуйня, различающаяся только снаружи.
– И чё… Погодь… И чё, мужики, которые там содержатся, шизофреники вот эти, они друг друга ебут?!
– Ну, насчёт мужиков не знаю, меня в детское отделение положили, так как во взрослом всё переполнено, а я помоложе всех там буду, поэтому решили, что в детском нормально будет, раз я от возрастной границы не так уж далеко ушёл.
– То есть… Дети, блять, друг друга ебут? – Миша недоумевал.
– Ну, как дети… Подростки. Лет четырнадцать в среднем, кто младше, кто старше. Делают петухов там из некоторых. И вот история-то про одного из них как раз. Хотя там истории-то и нет как таковой даже. Просто был петух, и его ебали иногда, и вот и разъебали ему очко похоже, потому что у него оно перестало говно держать, и он начал в штаны срать.
– Пиздец, блять… – вздохнула Света.
Саша молча ушла мыть кружки.
– Да, пиздец, и вправду, – сказал Миша. – Блин. Ну это не очень весело так-то.
– Ну да, вышло не очень весело, но я по-другому хотел рассказать, веселее это сделать, – ответил я.
– Как, нахуй… Как, нахуй, можно весело рассказать про то, что дети ебали другого ребёнка и у него от этого отказал анус и он начал срать себе в штаны, блять?.. – Марк схватился за голову.
– Ну… Я не хотел говорить про детей. Просто сказал бы что-то типа: «Был там петух, однажды его ебали, а он ночью потом обосрался, потому что очко разъебали ему»… Хотя… Да. Не очень весело.
– Ой пиздец блять, – вздохнул Марк.
– Как ты там вообще выжил… – сказала Саша из-за моей спины.
– Да как-то… Без особых проблем, вроде. Нет, проблемы были, конечно. Но не в плане выживания.
– Ладно, – сказал Миша. – Давайте тему сменим, а то чё-то вы все ещё кислее стали.
– Повеселишься тут с такими историями… – сказал Марк.
Я ничего не ответил, лишь слегка поёрзал на месте от подавляемого чувства вины. «Пошли нахуй, пидорасы, хотели историю из дурки – получили», – подумал я про себя.
– Да ладно тебе, не загоняйся, – сказал мне Миша.
– Ага… – вздохнул я.
– Да вы на отходняках, наверное, до сих пор просто, – он засмеялся. – Всё понятно с вами, хе-хе.
– Да незнай, вроде, много времени уже прошло, – сказала Света.
– Ну, видимо, долго держатся они. Когда вас отпустило?
– Ближе к утру где-то…
– Ну вот. А вы что хотели? У всего есть цена.
– Пошлите в зал, может? – спросил Марк.
Саша кивнула, Миша тоже согласился, а я и Света просто молча пошли за ними, потому что Света просто ходит за всеми, а я один оставаться на кухне не хотел, потому что это странно.
Придя в зал, мы расселись на своих местах. Саша и Марк сели вместе, уступив одно из кресел Мише. Он уселся и уставился на Марка.
– Что-то у тебя волосы длиннее стали или мне кажется? – спросил он у него.
– Ну да, день как бы прошёл, а волосы всё время растут, – отшутился Марк.
– Да не, я не про это. Я как-то внимания не обращал в последнее время, а сейчас вот смотрю и точно длиннее они стали… А, я понял! – хитро заулыбался он. – Ты решил не стричь волосы пока не поступишь в универ! Я прав?
– Да не, не так это. Я просто ращу их потому что мне нравится. Когда слишком длинные будут – тогда и укорочу снова до нужной мне длинны, – ответил Марк.
– Можно не ждать когда они отрастут, а просто постоянно их подрезать немного, чтобы они были всегда нужной длинны, – сказал я.
– Ага, ага… – Марк покивал головой. – Каждый день по миллиметру подрезать или по сколько они там растут. На парикмахерской разоришься.
– А ты сам подрезай.
– Я не парикмахер. Да и нет у меня какой-то длины, типа, точной до миллиметра. Как я увижу, что слишком длинно, тогда и подстригаться пойду. А до этого момента пойдёт, – сказал он, тряхнув головой, чтобы поправить волосы.
– Ну и что? Долго мы сидеть-то будем? – спросила Света, немного раздражённо.
– А ты куда так торопишься? – спросил её Миша.
– Ты знаешь куда. Да блять… – заныла она. – Просто мы до этого тебя ждали, с ума сходили, я не хочу ещё ,блять, сидеть уныло, тупить в телевизор или скучать.
– А чё, долго ждали?
– Ну мы проснулись где-то днём, вот с этого времени и ждали тебя всё.
– Эх-эх, – вздохнул он. – Ну айдате тогда, что ли…
Миша встал с кресла, поправил свои штаны, дёрнув их сзади вверх, и направился, было, в прихожую, но Саша его окликнула:
– Стой! А куда мы идём-то в итоге? Нам же одеться надо подобающе. Скажи хоть, кто там будет хотя бы.
– Ну президент там будет, чиновники все местные, бизнесмены, олигархи. Туса в формате бала будет.
Саша сделала выражение лица, которое как бы с сарказмом говорило: «Ха-ха, как смешно!».
– Ну если серьёзно, то народу, как я понял, много не будет. Ну может ещё человек… Ну вот как нас будет. Может меньше, может больше. Ну скорее всего мы главными гостями будем. Одеваться как-то по-особенному не надо, поедем загород, домашняя такая пати будет без особых выпендриваний.
– Ладно, поняла, – сказала она и отправилась в комнату Марка.
– Да, я тоже пойду переоденусь, – сказал Марк и пошёл вместе с ней.
Миша в ожидании засунул руки в карманы, Света и я всё ещё сидели.
