Наконец у Сильвестрова заиграла совесть, и он присоединился к нам. На полу пещеры осталась спать лишь самый юный член нашей команды Лерочка Аксенова. На нее никто не обращал внимания, не возмущался по поводу того, что она спит – что поделаешь, молодежь, сон крепкий, из пушки не разбудишь.
Неожиданно, когда Егор взял сверху очередной камень, за ним блеснул лучик света.
– А‐а‐а!!! – на разные лады заголосили все. – Спа‐се‐ны‐и‐и!!! Ура‐а‐а!!!
– Но как?! Как ты догадался, что именно за этими камнями есть выход? Ведь завалов на нашем пути встречалось много? – с радостным возбуждением спросила меня Мария Тропинина, когда всеобщее ликование стало понемногу стихать. За время скитания по пещере мы сплотились, общая беда нас сблизила, мы говорили друг другу «ты», за исключением Валерии Аксеновой, она, в силу своей молодости, называла нас на «вы», хотя мы обращались к ней на «ты».
– Да очень просто, – скромно ответил я, оглядывая счастливые лица своих друзей по несчастью. Больше всех радовалась младшая Аксенова, которую разбудили наши радостные крики. – Утром, проснувшись, я заметил, что стало прохладнее и чуть‐чуть светлее, это свидетельствовало о том, что завал из обрушившихся со свода пещеры камней произошел неподалеку от выхода. Между камнями образовались пустоты, сквозь них поступал свежий воздух с поверхности земли. Ну и свет проникал. Очевидно, яркое солнце светило прямо во вход пещеры. Вот я и догадался, что за этими камнями выход.
– Да здравствует Гладышев! – воскликнула женщина с пегими волосами.
– Ура Игорю! – подхватила Александра Смольникова.
А Егор и Михаил пожали мне руки. Подумав, подал мне руку и Николай Сильвестров. А обе сестры повисли на мне. Нисколько не смущенный таким вниманием, я радовался вместе со всеми и вместе со всеми смеялся. Потом мы опять взялись за работу и вскоре наверху пещеры проделали проход, сквозь который при помощи друг друга смогли протиснуться все, даже пузатый Сильвестров.
Выход из пещеры оказался в пяти метрах от последнего камня, лежащего на земле по ту сторону завала. Мы гурьбой вышли из державшей нас в плену пещеры и, раскинув руки, остановились на склоне горы, глядя на синее море вдали, голубое небо вверху, зеленые деревья вокруг, солнце в вышине, на все то, что теперь принадлежало нам!
Глава 7
Свобода
Около одиннадцати часов, оборванные, ободранные, грязные, но счастливые обретенной свободой, мы вернулись в «Индиана Парк». За время нашей затянувшейся двухдневной экскурсии нас никто не хватился, и, если бы не наш расхристанный вид, нашего бы отсутствия никто не заметил. Что удивительно, не поднял тревоги и водитель автомобиля, который должен был дожидаться нас и Коронеля, чтобы отвезти на праздник фейерверков. Ну да ладно, бог ему судья.
Разумеется, о том, что произошло с нами в пещере и о смерти Константина мы не собирались скрывать – сообщили руководству отеля, и оно вызвало полицию. Приехавшие полицейские вызвали российского консула, без которого допрос граждан иностранного государства не допускается. Нас собрали всех вместе в одной комнате, по одному стали вызывать в соседнюю комнату, где проводил дознание невысокий толстый и лысоватый следователь с большими карикатурными ушами, отвисшими губами и носом, похожим на огромную сползшую по стеклу каплю. Звали его Антонио Вердагер. Мы ничего не скрывали, рассказали, как на духу, о том, как отправились с Константином на экскурсию, как осматривали пещеру, как он погиб, как мы скитались по Аделите в поисках выхода и как, наконец, сумели выбраться из нее. Умолчали лишь о комнате и о найденном в ней послании архидиакона Хуана Карлоса де Луиса. Дознание длилось целый день, целый день мы писали документы, отвечали на вопросы, заполняли какие‐то формы, подписывали. Само собой, нас ругали, журили, обещали большие проблемы на родине из‐за самовольного посещения пещеры, но, как мне показалось, больше пугали – раздувать международный скандал со страной, из которой прибывает ежегодно большое количество туристов, испанские власти не собирались.
Под вечер нас отпустили по своим номерам. Идти на море было уже поздно, поэтому наш небольшой сплоченный коллектив решил отметить наше спасение от неминуемой мучительной голодной смерти в пещере Аделита, а заодно помянуть безвременно ушедшего Константина в кафе. В поисках подходящего увеселительного заведения мы прошлись по вечернему променаду, заполненному праздношатающейся нарядно одетой публикой, от души радуясь простору, большому количеству света, чистому морскому воздуху, чего были лишены в пещере. В общем‐то, можно было остановиться в любом кафе, в каждом из них было по‐своему интересно, шли представления, дискотеки, работали аниматоры, и мы просто шатались, изредка останавливаясь, чтобы поглазеть на развлекающуюся публику. В одном кафе танцевали национальный каталонский танец «сардану», в другом на довольно‐таки высоком профессиональном уровне отплясывали несколько престарелых пар на танцполе, в третьем шло огненное шоу, в четвертом играл ансамбль, и мужчина с удивительным голосом исполнял некогда популярные песни «битлов», в пятом аниматоры устраивали конкурсы. Да и на самом променаде было на что посмотреть: латиноамериканцы заплетали желающим особам женского пола (разумеется, за деньги) замысловатые косички, художники рисовали портреты, клоуны выдували огромные мыльные пузыри, из шариков скручивали зверушек. В конце концов мы выбрали небольшое и, как принято говорить, уютное кафе (хотя чего уж уютного может быть в заведении, где на улице сидит толпа людей, гремит музыка, а на танцполе теснятся пары?), сдвинули вместе два стола и расселись. Ресторанная пища была превосходной, мы набрали шашлыков, изготовленных по рецептам местных кулинаров, салатов, вина и пива.
Вечер удался на славу. Мы ели, пили, веселились, танцевали, говорили обо всем, но только не о найденном в пещере в замурованном гроте послании архидиакона с указанием места, где спрятаны сокровища Христофора Колумба. О ларце, казалось, все напрочь забыли или просто старательно избегали этой темы, из чего я сделал вывод, что никого сокровища адмирала не интересуют, и разыскивать их никто не собирается. Уже за полночь, когда заведение закрылось, мы все вернулись в отель и разошлись по своим номерам. Я принял душ, включил на самую слабую мощность кондиционер, чтобы не простыть, и уже собирался лечь в кровать, дабы наконец‐то выспаться в чистой мягкой постели, но не суждено… в дверь постучали.
«Кого это там принесло?» – подумал я, раздражаясь. Чьей‐то персоне хочется продолжения веселья? Я натянул шорты, вышел в прихожую, открыл дверь и с изумлением уставился на стоявшую в коридоре Александру Смольникову. Молодая женщина, одетая в белую юбочку и светлую маечку, была изрядно навеселе (впрочем, как и я после посещения кафе), взволнована и необычайно хороша.
– Я к тебе в гости! – нахально заявила Саша и протиснулась в дверь между мною и шкафом‐купе.
– Ты одна? – поинтересовался я и на всякий случай выглянул в коридор – что‐то ухажера Смольниковой нигде не видать.
– А с кем я должна быть? – якобы удивилась моя ночная гостья, будто не понимая, о ком идет разговор.
– С бойфрендом своим, Николаем Сильвестровым. Или он позже подойдет?
Смольникова отчего‐то зарделась, а может, мне так показалось, просто от выпитого лицо у нее было румяным.
– Вот еще! – сказала она, проходя в номер. – Нужен он мне!
Я прикрыл дверь и двинулся следом.
– До сегодняшнего вечера был нужен и вдруг перестал требоваться. Что, разлад в отношениях произошел, и ты пришла жаловаться на него?
Саша плюхнулась на мою кровать и подпрыгнула на матрасе, будто проверяя его мягкость. С чего бы это?
– Ну что я могу сделать, Игорь, – неожиданно капризно прогнусавила она. – Прилип ко мне, как банный лист. А он мне совсем не нравится, ни его манера поведения, ни физиономия, ни фигура. Но ты, я вижу, недоволен моим вторжением? Если так, то могу уйти…
Она чуть приподнялась, будто собираясь уйти, хотя уверен, в глубине души надеялась на то, что я ее остановлю.
Нужны ли мне проблемы с Сильвестровым? С этим рыночным торговцем, мужланом сиволапым? Думаю, нет. Я неопределенно пожал плечами и сделал шаг, как бы освобождая ей дорогу к двери.
Александра секунду раздумывала, обидеться и уйти или остаться, но, по‐видимому, я требовался для каких‐то одной ей ведомых целей, и она вновь опустилась на кровать.
– Да ладно тебе! – фамильярно проговорила она. – Хватит букой быть. Давай лучше что‐нибудь выпьем. У тебя есть вино?
Вместо ответа я открыл холодильник, продемонстрировал его пустое нутро и захлопнул дверцу.
– Понятно, – разочарованно протянула Саша. – А жаль, что ты спиртного не держишь. – Ладно, обойдемся без него. Нам и так интересно будет пообщаться. Ты же не против?
Я снова пожал плечами. Что я, дурак, в конце концов, быть против, когда ко мне среди ночи пришла подвыпившая женщина и уже устроилась на моей кровати.
– Нет, конечно, – произнес я и присел рядом. – Давай тесно общаться.
Александра не отодвинулась, наоборот, прижала свое бедро к моему и, подняв на меня свои удивительно синие глаза, произнесла:
– Хочу еще раз сказать тебе спасибо за то, что спас нас – вывел из пещеры. Ты такой умный, честный, находчивый… Я очень рада тому, что мне посчастливилось познакомиться с тобой.
«Если она пришла ко мне среди ночи только ради того, чтобы поблагодарить за мой «подвиг», то я совсем не знаю женщин», – подумал я, приближая свое лицо к лицу Смольниковой. Она не отстранилась, продолжала с любопытством смотреть на меня и, даже подразнивая, выставила вперед губы, словно для поцелуя.
– Так отблагодари меня за мои старания! – произнес я насмешливо, высунул кончик языка и провел им по восхитительным губкам молодой женщины, словно очерчивая контуры ее рта. Очевидно, губам Саши стало щекотно, она фыркнула, будто щенок, которому в ноздри попал сигаретный дым, отстранилась, а потом с шаловливым огоньком в глазах неожиданно тоже высунула кончик язычка и провела им по моему языку, а затем наши уста слились в долгом поцелуе. Молодая женщина сплела свои руки за моею спиной, я тоже обнял ее, стал водить ладонями по ее плечам, шее, щекам, затем мои руки скользнули ниже, вытянули из юбочки майку, потащили ее. Молодая женщина была без верхней части бикини, и ее грудь с твердыми, будто две пули, сосками, коснулась моей голой груди – я был без майки в одних шортах, – и от этого прикосновения меня, будто ударило током, я вздрогнул, отстранился, а потом с силой прижался к двум восхитительным, будто неведомые, неземные плоды, налитые соком, холмикам. Глаза Саши закрылись, она со стоном стала валиться на кровать, я взял ее маленькое, хрупкое тело, подвинул повыше и лег рядом. Мои губы заскользили по ее тонкой нежной шейке, коснулись мочки уха, прошлись по плечам, по ложбинке между грудями, затем обхватили сосок, заставив молодую женщину выгнуться от удовольствия. Руки тоже не оставались без дела. Я на ощупь снял с нее туфельки, которые со стуком упали на пол, затем стал гладить и мять ее ножки с маленькими ступнями, икры, бедра, крепкие ягодицы, лобок… Кто с кого первым начал снимать нижнюю часть одежды, я плохо помню, но когда через несколько секунд мы остались без нее, я накрыл потрясающее тело молодой женщины своим и вошел в нее.
…Было три часа ночи, когда я, выжатый, как половая тряпка, лежал, раскинув руки и ноги на кровати, и с безучастным видом наблюдал за тем, как на стеклянной матовой стенке между ванной и комнатой, как в театре теней, двигается силуэт Саши, принимающей душ. Я был опустошен, но тем не менее счастлив, полон тихой нежной радости и грусти. Спасибо Господу…
Несколько минут спустя Саша вернулась из ванной, с холодной после прохладного душа кожей, мокрыми кончиками золотистых волос, с сияющими глазами и с притаившейся в уголках рта иронично‐загадочной улыбкой, и легла рядом со мной на кровати.
– Ну и что ты думаешь по поводу сокровищ Христофора Колумба? – спросила она как ни в чем не бывало, словно продолжая недавно начатый на эту тему разговор.
– А что тут думать? – лениво ответил я и дернул плечом, на котором покоилась ее голова. – Абсолютно ничего. Есть у нас историк Мишка Березин. Приедем в Россию, пусть он раскручивает эту тему, расскажет о нашем открытии, возможно, действительно в мире произойдет сенсация.
– А тебе бы не хотелось самому взглянуть на эти сокровища? – пялясь на меня по‐детски невинными глазами, спросила Смольникова и несколько раз хлопнула пушистыми ресницами.
– А чего на них смотреть‐то? – удивился я и, просунув руку под голову Саши, обнял молодую женщину покрепче. – Скорее всего, эти сокровища и не лежат в том храме. За пятьсот‐то лет, наверное, нашли их. А может быть, и храм давно снесли.
– Да нет, – дернула щекой молодая женщина, словно отгоняя несуществующую мошку, а на самом деле отметая таким образом мое предположение. – Я смотрела сегодня в Интернете, там внизу в фойе платный есть. Храм этот, Санта‐Лючия, в Барселоне находится, целый и невредимый. Простоял семь веков и еще столько же простоит.
– Ну и что ты предлагаешь? – Я очень хотел спать, и тема сокровищ Христофора Колумба меня совершенно не интересовала.
– Хочу поехать и посмотреть на храм. Ну, Игорь, – в голосе молодой женщины вдруг появились просительные нотки. – Неужели тебе не хочется взглянуть на сокровища?
Я усилием воли старался держать слипавшиеся глаза открытыми.
– И что ты там увидишь? Стенку, за которой, может быть, находится ларец?
– Ну хотя бы посмотреть, существует ли описываемое архидиаконом в храме место.
– Даже не знаю, – заторможенно произнес я, клюнул было носом в темечко Саши, но тут же встрепенулся: – Какой смысл?
– Ну как какой? – упрямо проговорила Саша. – Барселону посмотрим, заодно и на храм глянем, к истории прикоснемся. Не валяться же все оставшиеся дни на море?
Спорить с моей ночной гостьей совсем не хотелось. Почему бы, в конце концов, на столицу Каталонии не посмотреть?
– Хорошо, пусть будет по‐твоему, – пробормотал я, чувствуя, что засыпаю на полуслове.
Саша оторвала голову от моей груди и поцеловала в щеку:
– Спасибо!
Она еще что‐то мне говорила, но я уже не слышал – спал как убитый.
Глава 8
Барселона
Проснулись мы с Сашей в одной постели. Пробуждение было превосходным – рядом восхитительная нагая женщина, в окно заглядывает великолепное утро, впереди еще десять дней на побережье одного из самых лучших курортов мира. Что еще нужно, чтобы ощущать себя счастливым, молодому мужчине в самом расцвете сил! Осторожно, чтобы не будить сладко спавшую Сашу, я соскользнул с кровати и отправился в ванную – умыться и побриться. И пока скоблил станком намыленные пенкой щеки, все улыбался смотревшему на меня из зеркала крепкому русоволосому мужчине с твердым подбородком, прямым носом, серыми глазами и неожиданно мягко очерченным ртом. Дурак ты счастливый, Гладышев! Отбил у Сильвестрова женщину и радуешься.
Я закончил бриться и начал смывать со щек пену, когда в ванную заскочила Саша и, обхватив меня сзади, закричала:
– Ага, попался!
Я стал в шутку отбиваться от нее, и мы затеяли возню, в которой Саша была наступающей стороной, я – обороняющейся. В конце концов наша пикантная, учитывая то, что мы оба были нагишом, игра закончилась тем, чем и начиналась, – продолжением той игры, в которую мы играли до середины ночи. Собственно говоря, эротический шутливый бой служил лишь поводом для того, чтобы перейти к сексу. Только на сей раз, мы занимались им не на кровати, а под душем, что было ново и весьма необычно в наших сексуальных отношениях.
Затем мы оделись и вышли в коридор. В лифте с третьего этажа поднялись на пару этажей выше, туда, где жила Смольникова, и, пока я дожидался молодую женщину в рекреации, она сбегала в свой номер за пластиковой карточкой на питание. Потом мы спустились уже на нулевой этаж в ресторан.
Я был голоден, как никогда, а потому набрал целый поднос всякой вкуснятины. Саша в еде была скромнее – она, как всякая уважающая себя женщина, берегла фигуру. Из всех наших знакомых, побывавших в злополучной экскурсии в пещере Аделита, мы заметили в ресторане только Марию Тропинину. Очкастая дама с удивленным лицом и волосами, похожими на листья хлорофитума, сидела в зале у окна одна и ела ветчину, довольно интеллигентно разрезая ее в тарелке ножом на мелкие кусочки и отправляя в рот. Хотя нам с Сашей был никто не нужен, игнорировать присутствие Марии мы не могли, потому что, как я уже говорил, наша компания после перенесенного накануне несчастья сплотилась, сдружилась, более того, вчерашний вечер мы провели вместе в кафе, а потому были вынуждены расположиться со своими подносами за одним столиком с Марией.
– Доброе утро! – приветливо проговорила дама с пегими волосами и заулыбалась. По нашим счастливым физиономиям было понятно, что между нами произошло, и Мария, очевидно, радовалась за сложившиеся между нами отношения.
– Доброе утро, – ответили и мы, располагаясь за столом напротив Тропининой.
– Как спали? – из вежливости поинтересовалась женщина‐хлорофитум, тараща свои круглые глаза и приподнимая еще выше и без того приподнятые брови.
Хоть она и поинтересовалась из вежливости, вопрос прозвучал двусмысленно, учитывая, что мы спали не только в прямом смысле, но и в переносном, поэтому мы с Сашей понимающе переглянулись.
– Спасибо, отлично, – сказал я, сохраняя серьезное выражение лица. – Мы остались довольны друг другом.
Саша прыснула и тут же уткнулась в чашечку кофе, делая глоток горячего напитка.
Мария поняла, что я имел в виду, однако предпочла не развивать «неприличную» для учителя и педагога тему, лишь вскользь заметила: «Я рада за вас» – и перевела разговор на другое.
– Чем сегодня собираетесь заниматься?
Смольникова осторожно наступила мне под столом на ногу, давая таким образом понять, чтобы я помалкивал насчет нашей сегодняшней поездки в Барселону. И я, посмотрев на Сашу полным обожания взглядом, ответил:
– Думаю, мы с Сашей найдем, чем сегодня заняться.
Прозвучало опять двусмысленно и пошловато, зато дамочка с пегими волосами, чтобы больше не попасть впросак, не стала интересоваться, что именно мы будем делать. С невозмутимым видом она доела кусочек ветчины, допила кофе, вытерла губы салфеткой и, положив ее в пустую тарелку, сказала:
– Ну что ж, приятного вам дня!
– И тебе, Маша! – подмигнул я ей. – До встречи.
После завтрака мы с Сашей переоделись и отправились в сторону станции. На платформе собралась приличная толпа – многие туристы, решив сэкономить на не очень‐то, скажем прямо, дешевых экскурсиях в Барселону, отправлялись туда своим ходом. Купив билет, стали ждать поезд, и тот, не обманув наших ожиданий, прибыл вовремя. Красно‐белого цвета, обтекаемой формы состав был похож на электричку немецкой фирмы «Сименс» «Сапсан», эксплуатирующийся у нас в России, – такой же комфортабельный, ультрасовременный, хищного дизайна, правда, менее скоростной. Когда у нас по Подмосковью вместо порой допотопных, наверняка еще с советских времен, электричек начнут ездить подобные электропоезда, а не только по маршруту Москва – Санкт‐Петербург, Москва – Нижний Новгород? Наверняка не скоро.
Вдруг Саша толкнула меня в бок и повела подбородком влево, указывая на кого‐то. Я глянул и увидел, что через два вагона в электричку садятся празднично одетые сестры Аксеновы и Егор Тепляков.
– Тоже в Барселону собрались? – многозначительно проговорила молодая женщина, шагнув в тамбур вагона. – С чего бы это?
Я поддержал молодую женщину под локоток и, ступив следом, сказал:
– Наверное, хотят на столицу Каталонии посмотреть. Почему бы и нет?
– Но вроде же никто не собирался, – открыв стеклянную дверь в вагон, заметила Саша.
– И мы вроде бы тоже не собирались, – обронил я и, обхватив ее за талию, пошел по проходу.
– Ладно тебе оправдывать молодежь! Девицы сейчас знаешь какие ушлые. Понятно, зачем они едут в Барселону. – С этими словами Саша, перехватив мою руку, державшую ее за талию, потянула к двум свободным местам у окна.
Я проигнорировал замечание молодой женщины. Какое нам, в конце концов, дело, кто, куда и зачем едет? Путь до Барселоны занимал больше часа, и мы с Сашей коротали время, воркуя друг с другом и поглядывая в окно, за которым было на что посмотреть. Железнодорожные пути пролегали вдоль береговой линии, и за окном во всю ширь сверкало темно‐синее море, мелькали пляжи, обычные и прячущиеся от нескромного взгляда пассажиров электричек нудистские. Уже по самой Барселоне несколько остановок ехали под землей, так что пялиться особо было не на что.
Около двенадцати часов мы прибыли на остановку «Площадь Каталонии» и, стараясь не попадаться на глаза сестрам Аксеновым и Егору Теплякову, поднялись на поверхность земли и оказались на площади Каталония – самой большой и, как говорят, одной из красивейших площадей мира. Ее окружали величественные здания: банки, государственные магазины и учреждения, на клумбах росло множество экзотических цветов, ходили толпы туристов. Моим гидом по Барселоне была Саша, которая накануне почитала кое‐что об этом замечательном городе, а потому сразу повела меня на главную улицу Барселоны Рамбла, пешеходную, как и наш Арбат в Москве. Некогда здесь протекала река, а теперь вот – бесконечный людской поток. Прошли мимо чугунного колодца, продавцов цветов, рынка Бокерия, мимо закусочных и ресторанов. Нам нужен был Готический квартал, но мы, не зная, куда сворачивать, проскочили мимо него до самой набережной, где в конце улицы Рамбла стоял, возвышаясь, шестидесятиметровый памятник Христофору Колумбу, установленный в 1888 году.
– Между прочим, в Интернете написано, что этот памятник установлен на том месте, где Колумб якобы сошел на берег после своего открытия Америки, – стала рассказывать Саша, когда мы, перейдя дорогу, остановились возле основания памятника, украшенного барельефами со сценками из путешествия Колумба. – Изабелла и Фердинанд чуть ли не встречали его здесь. Но из письма Хуана Карлоса, которое мы нашли в пещере, следует, что Колумб приплыл в Палос, потом отправился в Севилью и уже по суше прибыл в Барселону для доклада королевской чете. Не говорит ли это о том, что документ подлинный и ему можно верить?
Я развел руками и взглянул на самый верх колонны, которую венчала семиметровая статуя Колумба, указывающая левой рукой куда‐то вдаль.
– Наверное. Впрочем, этот вопрос должны решать историки, а не мы с тобой… Ну, путеводитель ты мой, куда пойдем дальше?
Саша тряхнула рассыпанными по плечам золотистыми волосами, дунула на челку – солнце припекало, становилось жарко.
– Мы, видимо, прошли Готический квартал, в котором и расположен храм Санта‐Лючия, – оглядываясь в поисках нужной нам достопримечательности, сказала Саша. – Давай вернемся.
Мы вернулись на пару сотен метров назад и, спросив у кого‐то из русскоязычных туристов, где находился Готический квартал, свернули в указанном направлении. Готический квартал получил свое название благодаря сохранившимся постройкам, возведенным в Средние века. Здесь была типичная для средневековых городов хаотичная планировка, квартал состоял из узких кривых улочек, многие из которых были закрыты для проезда. Большинство построек датировались XIV, XV веками, но сохранились и более ранние римские постройки. В поисках храма Санта‐Лючия мы побродили по улочкам, площадям Готического квартала, наткнулись на музей Пабло Пикассо, куда не пошли за неимением времени, и выскочили на небольшую площадь, почти со всех сторон окруженную высокими стенами с окнами и нишами, разумеется, в готическом стиле.
– Пласа‐дель‐Рей, – прочитала Саша на табличке, висевшей на одном из зданий, и воскликнула: – О, Площадь королей! О ней я тоже читала в Интернете. Где‐то здесь находится тот самый зал Тинель. Именно здесь Фердинанд и Изабелла и встречали Колумба. Только где он расположен, не знаю.
А вот где расположен зал Тинель, нам подсказали вышедшие из арки Михаил Березин и Николай Сильвестров, они, очевидно, уже побывали в нем.
«Любопытно, какой же интерес так сблизил историка и рыночного торговца, раз они вместе мотаются по Готическому кварталу», – усмехнулся я, заметив, что оживленно переговаривающаяся парочка, увидев нас, вдруг замедлила шаг, а потом пошла нам навстречу. Михаил был искренне рад встрече, зато Сильвестров был разозлен и обескуражен. Это было заметно по тому, как к его мясистой круглой физиономии с пористой кожей, когда он увидел нас, прилила кровь, а потом вдруг отхлынула. Он явно не ожидал увидеть свою пассию в моей компании. Однако нужно отдать ему должное, он повел себя достойно, ничем не выказал своей неприязни ко мне и злости к Саше, подошел и, поздоровавшись с нею, крепко стиснул мою руку. О бушевавших в нем, явно не миролюбивого характера, чувствах свидетельствовали лишь сведенные к переносице густые брови и плотно сжатые полные губы. Он лишь буркнул: «Здрасьте» – и замолчал, в то время как его напарник, пожимая мне руку и улыбаясь Саше, оживленно проговорил:
– Как я рад вас видеть, ребята! Тоже решили по Барселоне погулять?
Смущенная встречей со своим бывшим кавалером, Смольникова, избегая смотреть в его сторону, пробормотала:
– Да вот… решили…
Я же насмешливо произнес:
– Причем, как и вы, именно по Готическому кварталу.
– Ну, здесь много интересного, – не растерялся Михаил, щуря из‐под низкого лба свои и так узковатые глаза. – Не хотите присоединиться к нашей компании? – предложил он.
Испытывающий внутреннюю драму Сильвестров никак не выказал своего отношения к этому предложению.
– Э… мы… – выдавила из себя Саша.
Я пришел к ней на помощь.
– Нет, ребята, спасибо, у нас другие планы. – Я демонстративно положил руку на плечо молодой женщины. – Мы тут в кафе решили посидеть. За сокровища Христофора Колумба выпить. Так что извините. – Взяв Смольникову под руку, я потащил ее прочь с площади, наверняка именно так много веков назад римлянин уводил с этой площади купленную им рабыню.
Несмотря на то что Готический квартал сам по себе небольшой, человеку, попавшему сюда впервые, трудно ориентироваться в переплетении узких улочек, поэтому нам с Сашей пришлось изрядно поплутать, прежде чем мы отыскали нужное нам здание. Но, тем не менее, время зря не потратили: осмотрели собор Святого Креста и Святой Евлалии – одной из покровительниц города, побывали в церкви Санта‐Мария‐дель‐Мар и уж только потом оказались у храма Санта‐Лючия, где сразу увидели сестер Аксеновых и Егора, выходящими из собора.
– Не хочу с ними встречаться, – сказала Саша, прячась за пальму и потянув меня за собой.
Я повиновался, хотя мне, в общем‐то, было безразлично, встречусь я с молодыми людьми или нет, но просьба пустячная, чтобы из‐за нее спорить, и я терпеливо дождался, пока Егор, Евгения и Валерия, оживленно переговариваясь, уйдут с площади и скроются в одной из узких улочек. Тогда мы вышли из своего укрытия и двинулись к храму.
– Ну что я говорила насчет этих? – злорадствуя по поводу того, что оказалась права относительно истинной цели поездки в Барселону молодых людей, произнесла Саша, кивнув в ту сторону, где исчезла троица. – Делают вид, будто им неинтересны сокровища Колумба, а сами, объединившись кто с кем, приехали сюда.
– Не все объединились, – заметил я с усмешкой: что‐то уж очень ревностно относилась Саша к мифическим драгоценностям адмирала, не желая даже близко допускать к месту, где они захоронены, никого из наших знакомых. – Марии Тропининой, например, нет. Да и что, в конце концов, такого в том, что людей притягивает тайна и они хотят к ней прикоснуться? Обычное человеческое любопытство. Мы‐то с тобой тоже сюда притащились.
– Ну, в общем‐то… да… – смутилась Саша, взяла меня под руку, и мы ступили на площадь перед храмом Санта‐Лючия. Он был небольшим, но соответствующим готическому архитектурному стилю XIII–XV веков, который можно кратко охарактеризовать как устрашающе‐величественный.
Держась за руки, поднялись по ступенькам к входу и вошли в храм. Внутри он поражал величием, богатым убранством, великолепием, а за счет высоты казался намного просторнее и больше, чем снаружи. Народу было немного, в центре стояла еще одна группа с русскоговорящим экскурсоводом, и мы встали рядом с ней, чтобы услышать еще что‐нибудь интересное о соборе.
– Церковь Санта‐Лючия была построена в тысяча триста девяностом году, – говорил на плохом русском плотный мужичок с бородкой. – Обширная гладкая наружная поверхность стен, прекрасный портал, с расширяющимися наружу откосами, изящные стрельчатые окна придают церкви величественный вид. В дверях можно видеть фигурки почтовых грузчиков, гильдия которых принимала особенно активное участие в строительстве храма. Интерьер состоит из трех изящных нефов. Они поддерживаются несколькими пилонами восьмиугольной формы, и это необычное явление для готических церквей. Посмотрите на изящные оконные витражи. Здесь и Страшный суд, и Вознесение Богоматери, и коронация Мадонны…
Я задрал голову, глянув на витражи, разноцветное стекло которых давало какой‐то неземной загадочный окрас всему убранству церкви. В этот момент Саша потянула меня за руку. Я понял, что она хочет, и двинулся следом за нею. Мы прошли между скамейками, обращенными к алтарю, к правой боковой стене, где, согласно найденной нами рукописи Хуана Карлоса де Луиса, должны быть коридор и усыпальница Святого Иоанна, где лежит ларец с драгоценностями. Однако стена была абсолютно глухая, с барельефами сцен так называемого крестного пути – изображения Страданий Христа.
Я развел руками, показывая, мол, что я могу поделать. Однако Смольникова не желала вот так, с ходу, отказываться от своей затеи обнаружить сокровища Христофора Колумба. Она прошла от начала стены до конца ее, всматриваясь в швы и иной раз незаметно нажимая на стенку с барельефами, по‐видимому, надеялась наткнуться на потайную дверь. На нас стали коситься люди, и я, взяв Сашу за руку, почти силой повел ее к выходу. Уже в дверях мы столкнулись с входившей в храм дамочкой с пегими волосами и длинным удивленным лицом. Она была одета в темные строгие брюки, светлую рубашку, к груди прижимала сумку‐кошелек.
Завидев ее, Смольникова толкнула меня в бок и посмотрела на меня так, словно хотела сказать: «Ну вот, а ты говорил, что Маша храмом не интересуется».
Я лишь хмыкнул в ответ и, радужно улыбаясь Тропининой, с которой мы столкнулись почти нос к носу, поинтересовался:
– Почем нынче драгоценности Колумба?
– А я думала, вас не заинтересовало письмо Хуана Карлоса, и вы на море сегодня пошли, – проговорила она как ни в чем не бывало.
– Да вот, решили в Барселону съездить, столицу Каталонии посмотреть, – вставила Смольникова, повиснув у меня на руке. – Заодно и в храм зашли. Но, видать, напрасно.
– То есть? – озадаченно произнесла Мария. – Вы хотите сказать, что здесь тайника нет?
– Именно это мы и хотим сказать, – невесело произнесла Саша. – Ладно, мы с Игорем пойдем, пошатаемся еще по городу.
– Счастливых поисков, – подмигнул я Тропининой и, увлекаемый Смольниковой, двинулся к выходу.
Дамочка с пегими волосами прошла в глубь храма. Возможно, не поверила нам и хотела лично убедиться в том, что коридора, о котором говорил Хуан Карлос, в храме нет, а возможно, просто желала осмотреть его как туристка. Мы же с Сашей вышли на улицу. Молодая женщина была расстроена тем, что наши поиски оказались безрезультатными, я же, наоборот, испытал по тому же поводу облегчение, потому что считал, что поиски драгоценностей Колумба до добра не доведут.
Глава 9
Совещание
Мы не поехали сразу домой, решили, раз уж попали в Барселону, познакомиться с ее достопримечательностями. Поднялись в гору, в парк Гуэль, чтобы увидеть творения выдающегося архитектора Антонио Гауди, затем спустились ниже и осмотрели знаменитый дом Мила, ну и конечно же собор Святого Семейства, или, по‐иному, Саграда Фамилия.
Часов в шесть вернулись в отель «Индиана Парк», где были встречены полицейским, который проводил нас в одну из комнат на первом этаже. Там нас уже поджидал знакомый нам по предыдущим допросам невысокий толстый следователь Антонио Вердагер. Он через переводчика задал еще несколько вопросов об обстоятельствах смерти Константина Коронеля, сообщил о том, что в пещеру была отправлена следственная группа и рабочие со спецтехникой, которые сумели извлечь из‐под обвалившейся глыбы тело Коронеля, однако визуально опознать его было невозможно. После того как нам перевели на русский язык содержание протоколов и мы их подписали, нас отпустили.
После ужина мы с Сашей заперлись в моем номере. Если я скажу, что весь вечер смотрели телевизор, мне никто не поверит, поэтому врать не буду – весь вечер мы занимались тем же, чем и вчера. А часов в десять, когда действительно включили телевизор, в дверь постучали. Я соскочил с кровати, надел шорты и футболку и выглянул в коридор. На пороге стоял Егор Тепляков.
– Привет! – проговорил он и попытался было войти, но я стоял, не шелохнувшись, ибо в комнате на кровати лежала в чем мать родила Саша.
Оставив попытку проникнуть в мое временное жилище, Егор проговорил:
– Игорек, через десять минут мы собираемся в четыреста двенадцатом номере, у Миши Березина. Разговор есть.
– Кто это мы? – спросил я неохотно, так как устал, сегодняшний день был насыщен всевозможными событиями и идти с кем‐то беседовать мне абсолютно не хотелось.
– Ну, – потерев свой острый подбородок, произнес Егор, – все те, кто был в пещере Аделита. Наша компания.
Я вздохнул: эта компания что‐то стала меня в последнее время напрягать.
– Охотники за сокровищами Колумба?
– Что‐то вроде того, – как‐то неловко засмеялся Тепляков.
Ладно, нельзя игнорировать людей, а то, в конце концов, и тебя будут игнорировать.
– Хорошо, я приду.
– И подружку свою прихвати, – подмигнув, сказал Егор, разумеется, понявший, почему я его не пустил в свой номер.
Черт возьми, наверное, уже не осталось в отеле людей, которые не знали бы, какие отношения связывают меня с Александрой Смольниковой. Я ничего не ответил, молча прикрыл дверь и вернулся в комнату, где лежала Саша.
– Слышала? – спросил я, останавливаясь.
– Слышала, – ответила Смольникова и закинула руки за голову. – Зачем мы им понадобились?
Я почесал затылок.
– Думаю, все по той же теме, по сокровищам Колумба. Или, может быть, что‐то новое относительно смерти Коронеля открылось. Ты пойдешь?
– Пойду, – неохотно проговорила Саша, которой, очевидно, тоже не улыбалось после тяжелого туристического дня тащиться на встречу с членами нашей волею случая сплотившейся группы. Хотя сегодняшний день, точнее, поездка разрозненными группами в Барселону, выявила, что не такие мы уж и дружные, какими казались еще вчера. И каждый из нас сам себе на уме.
Я подождал, пока Саша оденется, и мы, поднявшись этажом выше, постучали в дверь с номером «412».
– Да‐да, войдите, не заперто! – раздался голос Егора Теплякова.
Я открыл ее, пропустил вперед Смольникову и вошел следом.
Вся компания была в сборе, даже школьницу Валерию Аксенову подтянули, не хватало только нас с Сашей. Номер Березина был абсолютно идентичным моему, компания расположилась в нем следующим образом. В проходе между односпальной и двуспальной кроватями, на односпальной сидела Мария Тропинина, на ней же с торца пристроился Николай Сильвестров, на двуспальной с торца ее расположились Михаил Березин и Валерия Аксенова, за столом с двух сторон напротив друг друга – Евгения Аксенова и Егор Тепляков. Перед последним на столе стоял раскрытый ноутбук.
Мы с Александрой остановились у двери в комнату и уставились на присутствующих вопросительными взглядами. Поскольку все молчали, я задал вопрос:
– У нас что‐то случилось?
– Нет, ничего особенного, – ответил за всех Егор Тепляков. – Не пугайтесь. Просто побеседовать хотим. Вы присаживайтесь.
– Ладно, – я сел рядом с Валерией. – Слушаем.
Аксенова‐младшая и Березин подвинулась, образовалось еще одно место, и на нем уместилась Смольникова.
– Мы хотели вот о чем с вами поговорить, – взяла слово на нашем «собрании» Мария Тропинина и окинула присутствующих таким взглядом, словно спрашивала у них разрешения вести переговоры, и, когда компания молчаливо одобрила ее действия, продолжила: – В общем, насчет сокровищ Колумба.
– Кто бы сомневался, – хмыкнул я. – Видимо, никому покоя не дает мысль о кладе адмирала.
– В общем‐то, ты прав, – после секундного замешательства, вызванного моим замечанием, произнесла дамочка с пегими волосами. – Мы вот посовещались и решили: раз уж все интересуются кладом Колумба и, разбившись на группы, разыскивают его, почему бы нам не объединить усилия и не искать его дальше вместе?
Я искренне удивился.
– А что, разве после того, как мы не обнаружили в храме Санта‐Лючия даже намека на указанный в письме Хуана Карлоса де Луиса коридор, поиски клада Христофора Колумба автоматически не прекратились?
– Да в том‐то и дело, что нет, – будто досадуя на мою непонятливость, проговорил Михаил Березин и глянул на Теплякова: – Егор, поясни, пожалуйста.
В разговор вступил молодой мужчина, похожий на киноактера Киану Ривза.
– Во‐первых, промашка вышла. Хуан Карлос говорит о соборе Санта‐Лючия, а мы побывали в храме Санта‐Лючия.
– Я не очень‐то понимаю, в чем разница между собором и храмом, – чуть смущаясь из‐за своего невежества, призналась Саша.
Просветить Смольникову взялся большеухий худосочный Михаил Березин.
– Собор – это главная или большая церковь в городе или монастыре.
Саша в знак благодарности подарила историку улыбку, а Егор вернулся к начатой им теме:
– Во‐вторых, я тут покопался в Интернете и обнаружил, что, кроме Барселоны, церковь, точнее, речь идет уже о соборе с названием Санта‐Лючия, существует в Лорет‐де‐Морис. Вернее, раньше она так называлась, во времена Колумба. А потом ее переименовали в Санта‐Анна. А Лорет‐де‐Морис – это город на Коста Брава. Так что стоит съездить туда и посмотреть.
Я почувствовал, как внутри у меня закипает злость. Из‐за такой глупости они вытащили меня из постели и теперь навязывают какие‐то утопические идеи по поиску клада!
– Вам что, больше делать нечего?! – спросил я, едва сдерживая раздражение. – Чего вам на море не отдыхается? Какой, к черту, клад? Может быть, не стоит на него время тратить, а лучше посмотреть какие‐нибудь достопримечательности Каталонии?
– А знакомство с собором Санта‐Лючия в Лорет‐де‐Морис разве не осмотр достопримечательностей? – с иронией поинтересовалась Евгения Аксенова, метнув в мою сторону недовольный взгляд.
Я поднял ее на смех:
– О да, это наверняка во всей Испании самая значительная достопримечательность, на которую стоит потратить целый день, съездив в этот город!
Михаил Березин, сморщив похожий на клюв птицы нос, как это иной раз делают слабовидящие люди, глядя через очки, повернулся ко мне и с долей сожаления уточнил:
– Значит, ты отказываешься принимать участие в наших поисках?
Вопрос был риторическим, а ответ очевидным, но я все же заявил:
– Конечно. Делать мне больше нечего, как гоняться за несуществующим кладом Колумба.
– Да и черт с ним! – вступил в разговор доселе молчавший Николай Сильвестров и метнул в меня злобный взгляд, все никак, видать, не мог Микола простить мне обиду за отбитую у него женщину. – Чего его уговаривать! Не хочет, не нужно, без него сокровища будем искать.
– Нет, – покачал головой Березин. – Заниматься поисками клада надо или всем, или никому.
– Конечно! – поддержал доходягу‐очкарика Егор Тепляков. – Он же может всем рассказать о кладе.
– А потом свою долю потребовать! – вставила Женя.
Я хохотнул:
– Так вы что, друзья мои, решили найти клад и заграбастать его?
Присутствующие стали отводить глаза в сторону, а за всю чокнутую компанию ответила, причем с явным вызовом, Аксенова‐старшая:
– А почему бы и нет?
– Вы что, ненормальные здесь все? – изумился я. – В тюрьму захотели? А ты, Женя, не понимаешь, во что втравливаешь свою сестру? Она же еще совсем юная!
Девушка оказалась с характером, ей не понравилось, что я попытался пристыдить ее, и довольно резко проговорила:
– Она уже достаточно взрослый человек для того, чтобы отвечать за свои поступки и принимать самостоятельные решения.
Не встретив у Жени отклика на свой призыв оставить затею с поиском клада, я обратился к женщине‐хлорофитуму, воззвав к ее разуму:
– Маша, но ты‐то учитель, должна понимать, что идея найти сокровища и поделить их безумна!
Тропинину, видимо, проняли мои слова, она, смутившись, отвела взгляд и неуверенно ответила:
– Не обязательно делить… Можно сдать клад государству и получить полагающийся процент. В Испании, наверное, такие же, как и у нас, в России, законы – людям, нашедшим клад, полагается двадцать пять процентов. Там наверняка столько сокровищ, что вознаграждения за них хватит на всех.
Сидевший как на иголках «ботаник» Березин, порывавшийся все время что‐то сказать, наконец‐то получил возможность вставить слово.
– А меня вообще не интересуют деньги! – воскликнул он с долей возмущения, очевидно, досадуя на то, что разговор принял меркантильный характер. – Вы понимаете, если мы найдем клад и тем самым докажем, что сокровища принадлежали Христофору Колумбу, то откроем новую, никому не ведомую страницу истории в открытии Америки! Это же сенсация!
До сих пор молчавшая Лерочка Аксенова несмело заметила:
– Вообще‐то клад еще найти нужно.
Николай Сильвестров назидательно, словно священник, читавший проповедь с кафедры, поднял палец вверх и, шлепнув толстыми губами, произнес:
– Вот, слушайте, что девчонка говорит! Клад надо найти вначале, а там видно будет, что с ним делать! Кто за то, чтобы отправиться завтра в Лорет‐де‐Морис в собор Санта‐Лючия, прошу проголосовать – и первым поднял руку.
Подняли руки и все остальные члены нашей компании, не колеблясь, задрала вверх руку и моя подружка Саша Смольникова. Лишь я как сидел со сложенными на коленях ладонями, так и остался сидеть.
– Так ты тоже с нами? – силясь скрыть радость, спросил Сильвестров, глядя на Смольникову.
– А почему бы и нет?! – с вызовом проговорила Саша. – И Игорь тоже с нами пойдет, так ведь? – Она сняла мою руку с колена, подняла вверх и укоризненно сказала: – Ну, Игорь, чего ты артачишься?! Судьба дарит нам такое удивительное приключение в Испании, как возможность попытаться отыскать клад самого Христофора Колумба, а ты хочешь отказаться и разбить всю компанию. Ну, пожалуйста, – заныла она, почувствовав, как я слабым движением пытаюсь высвободить ладонь из ее руки. Поколебавшись немного, я решил оставить свою руку в верхнем положении.
