Страница 2 из 3
Когда Мешок убежал в аптеку, не обнаружив в доме ни горчицы, ни бинтов, Скользкий начал гвоздить последними словами меня, Мешка, москвичей и весь этот продажный спорт.
– У тебя своя голова на плечах есть? Ты чего лезешь туда, где тебе ставят ловушку? Мешок, тоже друг называется, старые обиды простить не может. Москвича этого, чёрт принёс в наш клуб.
Я лежал, терпел боль, пока Скользкий растирал, массировал мне спину. Достал коробку с какими-то камушками, палочками. Что-то поджог, в комнате запахло благовониями. Начал прикладывать разогретые камушки к моей спине.
– Мастер, ты из меня не сделаешь одну большую, вонючую палочку? – Попытался пошутить я, повернул голову в его сторону.
– Насчёт того, что жить будешь, я уверен. А вот насчёт запаха? Это дело вкуса. – Голос друга говорил, что он уже отошёл, и это значит, что моё здоровье в безопасности. – Хорошо, что у тебя жилы крепкие, а мышц у тебя, что кот наплакал. Потянул он тебе спинку. Придётся какое-то время к мануальщику походить. Ну, рассказывай, что там у вас произошло.
Пока я вкратце озвучивал бой с Ганником, на пороге появился Мешок. Тихо слушая мою версию, он выложил на стол «продукты», добытые в аптеке, а также опустил рядом бутылку виски. – Твоя версия боя меня вполне устраивает, но люди видели совсем другое. Этому есть свидетели и запись. Я в зале уже включил телевизор. Пойдём, посмотрим на твоё приключение и выслушаем, что скажет «Сэнсэй». – Он с опаской покосился в сторону Скользкого.
После просмотра видео Скользкий сидел, потирая виски: – Давно я такого не видел. Это кто тебя так учил, включать свои экстрарезервы?
Я скромно опустил взгляд в пол.
– Ты хоть знаешь, с кем участвовал в поединке?
Я промолчал, а Мешок, пожав плечами, сказал: – Вадиком все зовут, чемпион клуба Цезарь.
– Соперника нужно лучше изучать. – Начал поучительную речь Скользкий. – Твоего соперника зовут Валентин Громов. Некоторое время назад он уехал в Бразилию, заниматься профессионально грэпплингом. Года три назад, его дисквалифицировали за преднамеренную травму у соперника. Он ссылался на глухоту «в пылу боя не услышал команда рефери». Что было глупо, так как почти минуту рефери отдирал его от противника. После этого он вернулся, получил какую-то долю в клубе «Цезарь» и вёл себя тихо. Но, видимо, Москвич решил тебе отомстить, раз подсунул этого костолома. Для перестраховки, выкупил у кого-то из наших милиционеров видео с твоим участием. Думаю, всё было оговорено заранее.
– Что было, то прошло. После драки кулаками не машут. – Скорбно смирился я. – Вы мне ответьте, ваше мудрейшество, моё состояние позволит мне выступить на Универсиаде?
– Думаю, если никто не узнает, то по физическим параметрам ты пройдёшь. А вот сможешь ли ты выступать в полную силу, это вопрос?
– Москвич палки в колёса вставлять не будет?
– Зачем. Это ему может боком выйти, если кто-то решит копнуть поглубже.
– Хорошо. – Сказала я, выпив из стакана, протянутого Мешком, виски. Дяденьки, не подскажите, когда отходит последняя электричка?
– Сиди, герой. Я ночь над тобой поколдую, – Скользкий взял из моих рук стакан с виски, – а утром лично передам на руки сэнсэю. Врать ему не буду, спросит, скажу правду. – Скользкий холодно посмотрел в мои глаза, усмехнулся, поставил пустой стакан на пол. – Но и родителям жаловаться не буду.
При моей встрече с Мешком, когда мне было предложено принять участие в бое со ставленником Москвича, в клубе присутствовал интересный «объект». Этот «объект» носил яркое платье изумрудного цвета, почти зеркальной текстуры. Девочки выделили этот «объект», как яркое подавление моих влечений к противоположному полу (встречу с которым я старался избегать). Платье девочки привлекало не только моё внимание, отбрасывая любые направленные лучи света, как зеркальный шар. Все посетители клуба в тот вечер, замечали резкий контраст между яркостью платья и «серостью» его носителя: бледное лицо; отсутствие макияжа; спутанные, тусклые волосы.
– Якорь. – Своя осмотрелась в моём прошлом. – Теперь посмотрим, к чему его привяжут.
«Привязали» мою реакцию на яркий луч света, отражённый от лифа изумрудного платья. Мы с Мешком сидели у барной стойки, «объект» проходил мимо нас, а бармен направил луч мощного светодиодного фонаря в зал, кого-то там разыскивая. Луч слепил меня секунд 15, так как я пытался рассмотреть и источник света, и округлость девичьей груди одновременно.
– Раскрываем. – Своя взяла в руки образ девушки в изумрудном плате, дунула на него, и он раскрылся как цветок, предоставляя нашему вниманию все картинки событий на своих лепестках.
Москвич в кабинете его отца получает список доверенных лиц. Москвич злится после взбучки в клубе, собирает информацию. Мешок и Скользкий представляются ему полезными для развития бизнеса (Скользкий) и установления полезных связей в эшелонах власти (Мешок). Я, как самый активный участник, являюсь его целью. Он начинает собирать на меня информацию.
Девушка-цветок на коленях у Москвича, «нежно» обхватив его шею руками, шепчет ему на ухо. Девушка-цветок после неудач в сфере афёр, приходит на «работу» к Москвичу, который делится с ней своими вариантами подстав для моей скромной персоны (наркотики, фиктивное изнасилование, любые варианты кидалова на деньги). Девушка-цветок предлагает ему идею с подставным боем, довольно сложную и дорогую схему (видела по телевизору, запомнила).
Парень в чёрной форме охранника сидит на вокзале. У его ног большая спортивная сумка. Молодой охранник снимает копию нашей потасовки с командой Москвича, так как его заинтересовало моё ведение боя. Он, отслуживший в спецназе, видел такое только мельком, на тренировках офицерского состава. Друг зовёт молодого охранника в Москву «Работа та же, денег больше, можно вахтой. Вахтой даже проще, так как жильё и питание за счёт конторы».
В большом кожаном кресле сидит Москвич с бокалом виски. Напротив него в таком же кресле сидит крупный, лысеющий мужчина (Румын). Москвич в поисках букмекера на подпольные бои выходит на Румына, совладельца клуба «Цезарь». Предлагает ему высокодоходную аферу с подставным боем в перспективе. Рассказывает о гарантиях и трудностях: «В финансовом плане. Где взять столько бабла? И поиск противника на бой. Нужен реальный костолом». «Мальчик тебе сильно насолил?» – ухмыляется Румын, вспоминая о приехавшем из Бразилии однокласснике.
Ганник пожимает руку Румына. Взгляд Ганника замутнён грядущими перспективами. Ганник срывается с места по первому телефонному звонку Румына. Приехав к нему в клуб, получает шикарное предложение: «Даём тебе долю с прибыли клуба. Ты организуешь сеть для проведения боёв по свободным правилам. Организуешь постоянные точки с прямой трансляцией в сеть. Сам не светишься». Ганник борясь с охватившим его ликованием, с трудом выдавливает из себя: «Хорошо». «Ты дерёшься только в клубе и без жесткача», – Румын улыбнулся потускневшему блеску в глазах Ганника, – «Своих друзей из Бразилии привлеки для приёма ставок».
Москвич играет в нарды с Румыном. Согласно задуманному плану мне предлагается участие в боях с упрощёнными правилами за хорошее вознаграждение. Меня находят «знакомые» с выгодным, для меня предложением.
Моя фотография в руках раздражённого Ганника. «Почему я должен какому-то молокососу отваливать такие премиальные за бой? Что на нём свет клином сошёлся? Почему мы делаем ставки только на него в боях?».
Луч от платья Девушка-цветок записывает мне на подкорку рефлекс «зарыть глаза». Помощник бармена (ставленник Румына) убирает фонарик по сигналу Девушка-цветок. Исполнительница сложной комбинации летит уверить Москвича в идеальности плана (готова поставить на мой проигрыш все свои деньги).
Перед зеркалом стоит Ганник, оскаливается своему отражению, с выкриком напрягает мышцы рук, груди, торса. Утром в день боя Румын передал Ганнику сигнал к началу активных действий. «Ты за какой приём был дисквалифицирован? Вот его и покажи».
Лепестки разошлись, открыв ярко-жёлтую середину – отражённый свет от лифа платья Девушки-цветка.
– Как он это сделал?
– Комплекс в отношении с девушками, открыл дорогу старой детской мечте – обрести плотную энергию, близкую по насыщенности с материальным, физическим телом. У двойственности близнеца появилась возможность проявлять себя на двух планах в физическом мире.
– Это опасно?
– Однократно это его не истощит, но включает развитие на другом уровне, а значит, с него теперь другой спрос.
– На видео любому здравомыслящему человеку видно, что нарушена физика взаимодействия материальных тел. Именно из-за этого был нарушен баланс, приведший к длительному восстановлению после травмы.
Скользкий не передал меня в руки моих тренеров (как я думал), а позвонил своему отцу Лариону Леонидовичу. Когда меня привезли в их загородный дом, там были его родители (сорвались с какой-то деловой встречи). Меня бережно, на руках, поместили в комнате Скользкого, где дядя Ларион осмотрел меня, прощупав, обстукав мою спину.
– Да, голубчик. – Дядя Ларион сел на стул, повернув его спинкой ко мне, сложил руки на верхней части спинки, положил на них подбородок. Взгляд его серых глаз потерялся в пространстве над моей головой, в рисунке ковра. – Для точного диагноза официальной медицины мы переправим тебя в санаторий, но спину тебе повредили – смещение позвонков, разрыв позвоночного диска. Их вердикт я предугадать не берусь, но с годик тебе придётся забыть о спорте. – Брови на его лице нахмурились, взгляд приобрёл мягкость, нашёл мои глаза. – Что точно не скажет тебе дипломированный доктор это то, что у тебя нарушение в энергоканалах. Существует аномалия в месте, где отходят большие энергетические гантели. Такое ощущение, что они перестали быть аккумуляторами твоей энергии (то есть, выдавать энергию по требованию, при большом расходе), а стали напрямую отдавать всю энергию сразу.
Ларион Леонидович посмотрел в мои пустые глаза, улыбнулся, потёр переносицу: -Вы этого в школе не проходили, а меня жизнь носом ткнула. – Он встал, поставил стул на его прежнее место, повернулся ко мне в дверях комнаты. – Если будет у тебя интерес к этой теме – обращайся. Благо времени у тебя будет предостаточно.
Я лежал, смотрел в потолок, разглядывал узоры ковра, вдыхая горький запах дыма сожжённых трав, которым меня окуривал отец Скользкого, когда осматривал мою спину. Так, незаметно сон сморил меня (я в последнее время спал больше, чем годовалый ребёнок).
Когда я проснулся, за окнами было уже темно. На столе горело с десяток свечей и настольная лампа. В свете лампы сидела тётя Маша (мама Скользкого) и вязала.
– Проснулся воин. – Тётя Маша опустела спицы и посмотрела мне в глаза. – Проголодался? Спускайся вниз, там консилиум давно закончился.
– Консилиум? – Я сонно протёр глаза.
– По твоему вопросу собрались. Старые друзья-товарищи. – Тётя Маша сложила вязание на стол, поднялась с кресла. – Пойдём, подкрепишься.
В гостиной за обеденным столом собрались: Скользкий, его отец, Рашид Нургалиевич, Семён Латышев. Я поздоровался со всеми, подошёл к свободному стулу, сел. Скользкий засуетился над содержимым моей тарелки, которая быстро наполнилась салатами, жареной курицей и мясной вырезкой.
– Мы тут посовещались, и я решил, – начал дядя Ларион, – определяем тебя на летние каникулы в мой санаторий. Там под мудрым руководством собранных мной специалистов, думаю, тебя быстро поставят на ноги. Посоветовавшись с твоим отцом, мы решили сообщить твоей матери, что ты на сборах в Крыму. Твои наставники будут посещать тебя, по очереди, смотреть за процессом твоего выздоровления. – Дядя Ларион, усмехнувшись, покосился на Семёна и Рашида Нургалиевича, – Они хоть и сторонники китайской традиционной медицины, но предпочитают всё пощупать своими руками.
– У тебя хорошие костоправы, – Рашид Нургалиевич отодвинулся от стола и смотрел на меня, через свой знаменитый прищур, – У мальчика не только физические травмы.
– И не мешало бы разобраться, какой костолом так над детьми издевается. – Латышев наклонился ко мне поближе, через стол протянул ко мне свою правую руку. – Дай-ка я твой пульс послушаю, падаван.
– А ты не грусти, – дядя Ларион говорил, накладывая себе грибочков, – соскучишься по уединению, мы оставим тебе ключи от дома. В любое время можешь прийти и поплакать здесь в подушку.
– Только наволочку возьми свою, – Скользкий говорил, смотря в потолок, – в моей комнате все вещи мои, любимые.
Санаторий "Ларец" принадлежал отцу Скользкого. Когда он встал на ноги (после падения в горах), ему было жалко выбрасывать уникальное оборудование. Он решил сделать медицинское учреждение по реабилитации и восстановлению спортсменов и просто людей, получивших серьёзные травмы опорно-двигательной системы. В здании бывшего советского санатория он установил привезённое из дома оборудование, потом (после поездки в Китай) санаторий начал обживаться специалистами узкого профиля. Ларион Леонидович собирал людей, знающих, как правильно помочь восстановиться для полноценной жизни человеку, после серьёзных травм позвоночника. Санаторий быстро обрастал персоналом. Здесь все врачи были главными, невзирая на ранги, дипломы. Управлять санаторием дядя Ларион поставил бывшего завхоза, так как считал, что хозяйственник гораздо эффективнее в управлении делами, чем самый хороший доктор. В связи с узкой спецификой заведения, оно было популярно в среде спортсменов, цирковых артистов, силовиков, каскадёров.
Во время первой недели моего нахождения в санатории дни летели быстро, а вечера тянулись бесконечно. Одно радовало, библиотеку при санатории собрали хорошую. Половину библиотеке составляли научные труды по медицине и строению физического тела (начиная с Древней Греции). Часть кресел в читальном зале имели специальную конструкцию для читателей, проходящих реабилитацию опорно-двигательного аппарата. В одном из таких кресел меня и застала Олеся.
Олеся год назад окончила цирковое училище. Во время отработки нового номера воздушной гимнастки она сорвалась с трапеции и повредила спину. Девушка была весёлой и общительной, не считала страшным получить перелом другой. Она, смеясь, рассказывала о своей первой проблеме со спиной, когда во время тренировки на последних курсах училища, у её трапеции лопнул трос, и она повредила спину.
– Представь, висишь на трапеции, начинаешь выполнять упражнение, а тут бац, что-то над твоим ухом громко рвётся. А тебя всю скрючило, разогнуться не можешь, пищишь, сопли, слёзы и, наконец, тебя, в окончании этой сопливо-слюнявые вечности, опускают на арену. Скорая, врачи, шум, гам, белые халаты, запах больницы. Большой дядя в белой шапочке говорит, что не ту ты выбрала профессию девочка, пора выбирать что-то попроще. Мой папа спорить не стал, привёз какого-то китайца, он меня посмотрел, поцокал. Так я оказалась в этом санатории впервые. Здесь много таких же, как я, фанатов естественного движения членами своего тела, не желающих проводить всю жизнь на пятой точке, толкая колёса руками.
– А сейчас ты проходишь новый курс лечения. Из-за корявости рук старого китайца? Или решила отдохнуть? – Пытаюсь шутить я.
– Нет. Это я отрабатывала новый номер, да просчиталась. Корявость рук и неудачное падение. Опять смещение позвонков, опять страшный вердикт докторов.
– Родители как к твоим травмам относятся?
– Папа Толя считает, что цирковой артист без сломанных костей – это нонсенс. Через пот и кровь, боль, переломы приходит понимание твоего места на арене. Если устал, боишься, то или уходишь в обслугу, или покидаешь цирк.
За время, что мы вместе проходили реабилитацию с Олесей, я успел привязаться к этой девушке с её непростой судьбой. Она была из детдома при живых родителях (отец в тюрьме, а мать – алкоголичка). В пятилетнем возрасте их детский дом вывезли в цирк. Олеся с успехом затерялась в здании старого цирка, где в примерочной девочку нашли её будущие родители.
Её стремление к цели – стать артисткой цирка, заставляло меня восхищаться ею, пугало и подстёгивало. Так, она предложила проводить оздоровительные занятия вместе, врачи согласились. Я, мягко говоря, был шокирован её упорством, через какую боль и страдания нужно было проходить молодой, хрупкой девушке каждый день, чтобы в назначенный день вновь вернуться к репетициям собственного номера. По моему мнению, никакие деньги не стоят потраченных Олесей пота, крови и сил. Я не готов был так выкладываться, но приходилось не отставать от Олеси, чтобы не упасть в её глазах (и своих собственных).
– Прости, – сказала Олеся, подсаживаясь за мой стол на ужине, – я загнала тебя в рамки своих требований. Я этого не хотела, но мне было интересно посмотреть, насколько тебя хватит.
– Были какие-то сомнения? – Чуть более энергично ответил я, стараясь скрыть свою усталость и раздражение на себя, так как понимал, что Олеся в чём-то сильнее меня. – Да такой темп был для меня сложен, но сейчас открылось второе дыхание. – Я говорил красивые слова, а сам мечтал скорее добраться до постели.
– С тобой все носятся, как с писаной торбой. Тебя привёз сам хозяин санатория (лично с ним я не знакома), врачи на цыпочках ходят возле твоей палаты. Вот я и решила проверить, что ты за фрукт. – Олеся сняла со своего подноса яблоко и поставила возле моей тарелки. – В знак примирения. Я не помню себя ни принцессой, ни маминой, ни папиной дочкой. Я помню себя в детдоме, потом большая цирковая семья.
– Ты всегда была частью чего-то большого?
– Да. И мне хотелось выделиться по правилам большой семьи, заслужить чьё-то внимание. Поэтому, наверное, я так горю желанием выступит со своим номером, уехать на гастроли, заработать кусок хлеба (как говорит папа Толя).
– А ты как отдыхаешь?
– Ну, в цирке, если у тебя есть свободное время, и уроки (обязанности перед обществом) выполнены, то я бежала смотреть, как репетируют другие, помогала им, представляя себя на их месте, что у меня получится, а чего я не умею.
– Хочу предложить тебе, на выходные, съездит со мной, отдохнуть от «запаха» врачей.
– Не знаю. – Олеся замялась, покраснела. – Мне кроме восстановления после травмы ещё нужно растягиваться и тренировать свой номер.
Я не понял смущения, выступившего на лице Олеси розовым рассветом. Подумал, что я выразился как-то не так и, возможно, был неправильно понят.
– Там сад ухоженный, бассейн, дом почти пустой. Мы мешать никому не будем. – Тут мои слова навели меня на мысль об уединении, от которой я покраснел, засмущался. – Но мы там будем не одни. Там управляющий дядя Паша, первый инструктор дяди Лариона по альпинизму. Ему помогают: старшая дочь Аня и её сын Егор (их я вспомнил по обрывочным всплескам в моей памяти о семнадцатилетние Скользкого, проведённого на вилле Ползуновых).
– Можно девушке подумать? – Усмехнувшись, сказала Олеся, разглядывая мой уже не юношеский румянец. – За завтраком я скажу, готова ли я, заменить свои тренировки на внезапные планы юного «ловеласа».
– Как скажете, госпожа. – Я склонил голову, изображая смирение слуги, скрывая своим жестом ещё больше зардевшееся лицо. – Смиренно буду ждать под вашим балконом и обещаю воздержаться от серенад, но только на одну ночь.
– Так это был ты, каждую ночь? А я думала, у старого пса хвост ломит. Ну, раз ты идёшь на такие жертвы, и я смогу заснуть этим вечером спокойно, то готова пойти тебе навстречу. После завтрака едем кататься
Вечером я позвонил, заказал на 10:00 автомобиль. К полудню следующего дня мы доехали до «виллы». Дядя Паша провёл для меня и Олеси обзорную экскурсию по территории. На Олесю вилла произвела странное впечатление, особенно бассейн, увидев его, Олеся побледнела. Так как в большом доме не было еды, на обед мы попали в дом дяди Паши. Его дочь Аня угощая своими кулинарными изысками, радовалась нашему аппетиту.
– Мои почти ничего не едят. Всё в работе. В кафе местное бегают что ли?
Потом Олеся с Аней куда-то удалились, а я остался с дядей Пашей рассматривать фотографии покорённых вершин. Не на всех версиях в вершинах дядя Паша был сам. Оказалось, что его воспитанники альпинисты, приезжая к нему домой, делились своими успехами, оставляя в подтверждение фотографии. В ближайшие выходные собиралась большая компания перед поездкой куда-то на Памир. Они заранее предупредили дядю Пашу и он уже приготовил новый альбом. За увлекательной беседой об альпинизме, горах, людях, покоривших горы, также выяснилось, что основная профессия дядя Паши – геолог. Для меня был найден альбом со старыми фотографиями его из экспедиций. Когда альбом подходил к концу в комнате появилась Аня и Олеся.
– Ну, чего сидим. – Олеся подсела ко мне и заговорщицки подмигнула. – Егор сказал, вода в бассейне чистая, можно купаться. Пойдём?
– Хорошо. – Я отложил в сторону альбом, встал с кресла. – Сейчас только в свою комнату загляну, натяну костюм Ихтиандра и покажу тебе, как красиво тонуть.
До самого вечера мы с Олесей плескались в бассейне. На столике рядом с водой заботливая Аня поставила для нас кувшин с морсом и стаканы. Накупавшись, мы лежали в шезлонгах и смотрели на опускающееся к кронам деревьев солнце.
– Знаешь, я не люблю травмы. – Начала Олеся рассказывать Солнцу или мне. – После каждой травмы тебе нужно, как маленькому ребёнку, чему-то учиться заново. Например, мой первый перелом я получила, когда, не рассчитав свои силы, подкинула взрослые булавы, одновременно балансируя на шаре. Можно назвать это судьбой, а можно «стечением обстоятельств». Я упала так неудобно, что не смогла увернуться от подавшей булавы. Было больно, но терпимо. Странным было то, что через какое-то время после заживления, моя левая рука перестала делать то, что умела раньше. Папа Толя, смеясь над моими корявыми движениями, успокаивал меня тем, что все, кто хоть что-то понял в этом мире (через боль), заново учиться ходить в нём. Наверное, поэтому я не люблю отдыхать.
После ужина, накрытого Аней, Олеся попросила отвезти её в санаторий, так как ей неудобно было спать в таких больших пространствах. Егор молча встал из-за стола, взял ключи от автомобиля, кивнул «ну, поехали».
– Буду я иметь честь, лицезреть Вас, сударыня, завтра? – Склоняясь, над протянутой Олесей рукой для прощания, спросил я.
– Ко мне завтра должны приехать. – Смутившись, опустила глаза Олеся. – Так что визитов в эти владения у меня завтра не запланировано. Чао.
После захода Солнца я вынес телескоп дядя Лариона из гаража и разглядывал звёзды, пока мои глаза не начали слипаться. Утром я обнаружил на столике возле моей комнаты завтрак, оставленный Аней. Весь день я провёл возле бассейна купаясь, выполняя Като, делая растяжку. Вечером Егор отвёз меня назад в санаторий.
Среди недели вдруг заявился Мешок, хотя я ждал в гости Скользкого. Мешок флиртовал со всеми молодыми медсёстрами, доставая невесть откуда маленькие швейцарские шоколадки, как презент. Строил глазки Олесе. Без умолку трещал, какой он славный, храбрый и Великий. И что я чуть-чуть не дотягиваю до его уровня. С этого дня меня начали постоянно посещать, то Рашид Нургалиевич приедет, посмотрит мои занятия, даст ценные советы. Его сменял Латышев, щупал мой пульс, смотрел состояние моих глаз, показывал, как правильно распределять энергию, разгонять забившиеся мышцы дыханием.
Лишь ещё один раз мне удалось вывести Олесю на виллу. В этот раз барышня соизволила провести ночь в не территории санатория. После захода Солнца: я снова вытащил телескоп и показывал Олесе известные мне созвездия и звёзды.
– Они такие маленькие и такие большие, что трудно себе представить. – Отвалившись от окуляра телескопа, Олеся легла на траву рядом с ним. – Мечты сбываются. Ты в это веришь?
– Смотря у кого, и какие. У меня вот – пролёт с соревнованиями.
– Знаешь, когда я была маленькая, у меня была мечта. Она сбылась. Детская, но исполнившаяся. Когда я только попала в цирк, я мечтала и желала лишь одного – оставаться маленького роста.
– Маленького роста?
– Да. Понимаешь в цирке как в гимнастике, чем больше у тебя рост, больше вес тела, тем тебе труднее выполнять элементарные вещи. Я видела, как подающие надежды дети цирковых артистов вырастали, и дальнейшая их судьба была или уйти из цирка, или выполнять простейшие задания: стоять красиво, покачивая бёдрами; помогать наездникам; быть на подхвате у жонглирующей группы. Ты видишь, какая я маленькая и хрупкая? Мечты сбываются.
Мне сложно было ответить что-то на такое откровение. Я молчал, смотрел на звёзды, думал, о чём мечтаю сейчас я.
– А сейчас у тебя мечта – работать свой номер в цирке?
– Да, быть в труппе, вместе с мамой и папой, пока они работают. Зарабатывать свой кусок хлеба честно, потом и кровью.
Глядя на Звёздное небо, я спросил: – Если бы ты была звездой, то какой?
– Падающий.
– Почему? – Удивлённо поднялся я на локтях.
– Потому что они в движении. Яркие и быстрые, хоть и недолго летят. Остальные скучные. Ну, или луной. – Поставила точку в своих рассуждениях уверенная Олеся.
– Все звёзды, в том числе наше Солнце и Земля, несутся с бешеной скоростью в космическом пространстве. Падающие звёзды – метеоры, метеориты – это лишь кусочки космического мусора, камней. А кометы, которые тоже иногда прекрасны – это всего лишь, глыбы льда.
– Тогда точно луной. Она хоть танцует по одной и той же орбите, но постоянно меняет свой облик. Мне это нравится.
Мы ещё долго о чём-то болтали, пока я не понял, что разговариваю один. Посмотрев на Олесю, я увидел, что она спит. С осторожностью взяв её на руки, отнёс в приготовленную ей комнату, уложил на кровать, накрыл покрывалом. Утром следующего дня виллу накрыл шум и гам. Это приехали старые друзья дяди Паши. Мы, искупавшись в бассейне, незамедлительно присоединились к шумной толпе геологов, альпинистов и просто друзей. За весёлыми беседами, песнями у костра и вкусной едой мы чуть не опоздали в санаторий. Хорошо Егор, пунктуальный человек, подошёл и выдернул нас из тёплой компании.
В начале сентября Олеся закончила свой реабилитационный курс.
– Жалко, что ты не цирковой, – говорила Олеся, стоя на лестнице вестибюля, – мы могли бы стать друзьями.
– А так я не вписываюсь в твои мечты?
– Нет, просто у нас разные орбиты. Ты любуешься звёздами, а я огнями под куполом цирка. Стану знаменитой, обязательно дам тебе автограф. – С наигранной бодростью сказала Олеся, потянулась и поцеловала меня в щеку. – Не забывай хороших людей.
Я помог Олесе донести её чемоданы до рейсового автобуса, шедшего в город.
– Может попросить Егора, чтобы он довёз тебя до вокзала?
–Нет спасибо. Я возвращаюсь в свой мир, а это делают известными тебе путями.
В середине сентября приехал мой отец, привёз мне задание и учебники на новый семестр.
– Я маме сказала, что ты задержался. Решил, чтобы ты не отставал в учёбе помочь тебе. И заодно узнать, как долго тебя здесь будет держать в заточении. – Наклонившись к моему уху, отец заговорщицки прошептал. – Если тебя здесь удерживают силой, моргни два раза, а то знаю я этих джентльменов, в белых халатах.
В начале октября закончился и мой реабилитационный курс, я вернулся в город. Только попав в знакомую мне обстановку, бросив взгляда на запылившийся прямоугольник телевизора, я вдруг понял, что так и не видел ни одного дня универсиады. Что там универсиады, не посмотрел ни одного спортивного соревнования.
Моя жизнь изменилась после встречи с Олесей, что позволило заново расставить приоритеты. Я понял, что не буду готов идти по головам к золоту олимпиады или универсиады. Мечты Олеси, воплотившиеся в реальность, показали мне, что основной её противник – это она сама. Мой противник был тоже я сам, но побеждать себя приходилось посредством проигрыша противника, у которого тоже были мечты и планы. Теперь я считал, что более честно выходить на платные бои, получать законное вознаграждение, размер которого будет зависеть от того победил ты или проиграл. Всё честно, всё понятно. Я прекрасно понимал, что на этом не построит мечту всей жизни, не посвятить этому всю жизнь. Гораздо интереснее общаться с людьми, познавать их, находить их слабые стороны и применять к ним хорошо отработанные приёмы.
– Ты так больше никогда я не встречался с Олесей?
Нет. Но я интересовался её судьбой, исполнились ли её мечты. Я узнал, что через какое-то время она встретилась на цирковом фестивале с таким же точно влюблённым в цирк юношей. Их любовь к цирку переслала в любовь друг к другу, и они сейчас работают вместе в парижском Диснейленде.
Новый год я встречал уверенный в сдаче сессии и готовый к получению чемпионства. Я решил, раз я перехожу в профессиональные виды спорта, то мне нужен хотя бы один (или два) титула чемпиона России или Европы, неважно. Чтобы отдать должное моим наставникам, учителям, тренеру чемпионство это должно было быть по дзюдо. Пройдя полный медицинский осмотр, я получил допуск к соревнованиям. Посовещавшись с тренером, мы решили выставить меня на Россию, в моём весе. Хоть меня по-прежнему и прочили в олимпийскую сборную, я уже этим желанием не горел. Я усиленно тренировался в дзюдо, регулярно навещая Латышева, а также начал посещать залы бокса и кикбоксинга. Основы и навыки этих боевых дисциплинах у меня были, просто мне нужно было понимать всю технику и психологию бойцов традиционных направлений, частых участников в боях смешанных стилей. Ещё встреча Нового года ознаменовалось для меня тем, что я впервые оказался в одной постели с девушкой. Виной и причиной этому инциденту стал звонок Мешка.
– Здорово, мангуста. – Голос Мешка из телефона, был явно окрашен нотками алкоголя. – У нас тут весёлая компания на Новый год намечается, давай к нам присоединяйся. Чего ты там будешь в своей провинции один? А у нас тут девушки скучают красивые, покладистые.
– Ты же знаешь Мешок, у меня сессия, медкомиссия на носу. Столько вопросов надо решить. Я один могу посидеть, к родителям сходить.
– Ну, вот что ты за человек? Я, понимаешь, приехал, сижу возле его подъезда. У меня горюют две очаровательные нимфы. А ему ботинки лень надеть, пальто накинуть. – В трубке начали раздаваться автомобильные гудки.
Эти же самые гудки я услышал за стёклами своего окна, подойдя к которому увидел красную карету (BMW) Мешка.
– Ты что чаще меняешь автомобили или девушек? – Спросил я, подходя к вешалке с верхней одеждой.
– Ну, я не такой богатый, чтобы менять автомобили, как опустеет бензобак. Они меня любят и сами приходят.
Кто любит Мешка и сам приходит, мы выясняли почти всю дорогу до Москвы. Купаясь в ярких огнях гирлянд, витрин, рекламных вывесок мы встречали Новый год на улицах Москвы. Девушки, парни, весёлая компания, искристые напитки – всё это плавно перетекло на съёмную квартиру Мешка. У кого не было повода, встретиться с другими друзьями или родственниками, остались отмечать в одной комнате, а я ушёл в комнату Скользкого. Алкоголь меня мало интересовал, попробовав его в десятом классе, я запомнил и последствия следующего утра (ощущение мне не понравились). Поэтому встречал Новый год соком, газировкой и другими вкусными напитками. Проснувшись от того, что громко хлопнула входная дверь, я перевернулся на бок. Прислушиваясь к внезапной тишине в соседней комнате, услышал тяжёлые шаги, открылась дверь. На пороге тёмным силуэтом высовывался Мешок.
– Мангуста, ты спишь? – Надсаженным голосом тихо просипел Мешок. – Спишь, не спишь – с Новым годом.
Мешок тихо опустил рядом со мной девушку, облегчённо вздохнул. На цыпочках вышел из комнаты, осторожно притворил за собой двери. Сначала я лежал и слушал дыхание девушки, потом, увидев, что она не шевелится, я повернулся и стал рассматривать её лицо. Из не прикрытого шторами окна просачивался яркий свет, и мне было прекрасно видно лицо милой блондинки (попутчицы сопровождавший нас в поездке из моего города в Москву). Сейчас, когда она спала, она была похожа на Ангела. Прекрасного, спящего ангела. Только вот дыхание её было не совсем «прекрасно». Я лежал, смотрел на лицо красавицы, потом опустил глаза ниже. Рассматривая красивое нижнее бельё: бюстгальтер, трусики. Я удивлялся тому, что во мне не просыпалось никаких желаний. Красивая девушка, в дорогом нижнем белье, в одной постели со мной. Да я о таком и мечтать не мог! Моё наслаждение прекрасным прервалось с появлением в приоткрывшийся двери головы Мешка.
– А я думаю, что у вас тихо? Я не знаю как у тебя мангуста, а у меня все дома. Ты это, хоть трусики с неё сними. Она напилась, когда ты ушёл спать. – Громкий шёпот Мешка был с каким-то посвистыванием, как будто его меха-лёгкие сжимали с большой силой. – Девушки не любят, когда они разрешают, а ты отказываешься. – Мешок тихо вплыл в нашу комнату, протянул руки к трусикам девушки и резким, умелым движением трусики оказались где-то в районе противоположной стены. – Так, хоть у кого-то утром будет хорошее настроение. И все загадки останутся в старом году. – Бесшумно повернувшись, уже в проёме двери на выходе Мешок сказал. – Я не знаю, мангуста, все ли у тебя дома, но я пойду покорять эту «вершину» ещё раз. – Дверь закрылась
Как будто услышав последние слова Мешка, девушка тяжело вздохнула во сне, повернулась набок. Я приподнялся на локте, протянул правую руку, хотел коснуться её обнажённого бедра, но побоялся нарушить волшебное присутствие. Остановился, осторожно потянувшись, я расправил покрывало и накрыл им девушку. Чуть придвинувшись к затылку девушки, я начал вдыхать её сладкий аромат, который был гораздо приятнее её дыхание.
Проснулся я, когда в окно уже вовсю светило солнце. Моей очаровательной соседки по кровати не было. Все обнаружились на кухне, где на столе стояли оставшиеся припасы с прошлого года.
– Вот и мангуста проснулась. – Мешок радостно взмахнул в мою честь полупустой бутылкой шампанского. – Мы уже думали, оставит тебя здесь одного. – На последних словах подруга Мешка Ирина, толкнула его под руку. – Собственно нам с Ирочкой надо слетать часа на три к её родителям, но не хотели оставлять вам с Лёкой свинарник вместо квартиры. М-м-м, не люблю тёплое шампанское.
Бокал с недопитым шампанским отправился в мойку, рядом с которой стояла Лёка (странное имя, но для Москвы нормальное), в мокром переднике, вытирая чистые тарелки полотенцем. Безрадостным взглядом Мешок окинул остатки новогодней «армии»: салаты, нарезки рыбы, сыра, мясных продуктов. Ни чего стеклянного в виде башни не возвышалось над этим побоищем гурмана с запасами из холодильника.
– Пойдём, посмотрим, что ещё осталось на балконе. – После неутешительного осмотра ассортимента без выпивки на столе, позвал меня Мешок.
На застеклённом балконе стояли банки с соленьями (хозяина квартиры, пояснил Мешок), за ними спрятались две бутылки шампанского, бутылка вина и початая бутылка виски. Заглянув под крышку эмалированного ведра, Мешок хмыкнул, достал (как фокусник) стопку, плеснул в неё виски.
– Мангуста, ты чего творишь? – После выпитого виски, настроение Мешка поднялось. – Мало того что мне Лёке по ушам приходится ездит, так ещё и Иру убеждать, что ночью не она одна стонала, и вы резвились в комнате. –Посмотрев в мои пустые глаза, он тяжело вздохнул и начал объяснять. – Мой фортель с трусиками не сработал. Лёка, как проснулась сразу к Ирке с расспросами, что да как. Ирина – девушка умная, смылась в ванную и меня зацепила по дороге. Вот пришлось соображать, на затуманенную алкоголем и коротким сном голову. – Посмотрев в мою сторону в ожидании оправданий, он тяжело вздохнул, поняв, что от меня нужной ему реакции не получит, налил ещё рюмку, выпил. – Жди последствий.
– Можно мне прояснить пару вопросов? – спросил я, сев на один из табуретов возле почти пустой пепельницы.
– Жги.
– Во-первых: почему мангуста?
Ну а кто? На кота ты уже давно не тянешь, а после твоего последнего боя, только мангуста. Вон как ты знатно вывернулся из хватки этого удава.
– Принимается. Что не так с Лёкой, вроде твой план должен был сработать?
– Тут сложнее. – Мешок поудобней устроился на табурете, снова заглянул в эмалированное ведро. – Вечером выйдем во двор, пожарим шашлычков. Что-то последнее время мне приходится выворачиваться и объясняться за всех. Виски, вино выдаю за ингредиент для маринада мяса. Скользкий меня постоянно нюхает на алкоголь и табак. Ира тоже не одобряет употребления без её участия.
– Твои слезливые истории растрогают и пятиклассник. – Прервал его я. – Только при чём тут я и Лёка?
– Понимаешь, девчонки делятся между собой приключениями в постели. Я, когда затевал аферу с трусиками, знал, что Лёка от хорошего секса теряет сознание, впадает в транс (своеобразный), после чего плохо помнит о некоторых действиях партнёра в постели. Но не прокатило. У девочки возникли сомнения, и она решила провести разведку боем – остаться с тобой наедине в трезвом состоянии сознания.
– Вот влип. – Сказал я, усиленно растирая свою переносицу.
– Это, друг, называется подстава. – Мешок, выпив ещё одну порцию виски, убрал бутылку на место. – Ты подставил меня перед Ирой, которой я охарактеризовал тебя как мальчика чистого, спокойного, спортивного, без физических изъянов, знающего анатомию на пять. Ира поручилась за тебя перед своей лучшей подругой. Что у тебя не было опыта общения с девушками, я ни за что не поверю. Видел тебя с однокурсницами под ручку.
– Этот вопрос я не готовил. – Честно, как на экзамене, опустив глаза в пол балкона, сказал я. – Боюсь, материал для меня известен только с анатомической стороны вопроса.
– Что с тобой, мангуста? Лёка девчонка отпадная. Плюс папаня у неё не последний человек в правительстве. У тебя в штанах ничего не шевельнулось, когда я такого ангела к тебе в постель положил?
– Если честно, – начал я «исповедь», анализируя свои ощущения прошлой ночи, – мне показалось, что действительно ангел опустился ко мне на кровать и надо всеми порами вбирать отражаемый от его тела свет, вдыхать аромат её кожи, волос (дыхание было далеко не ангельским).
– А сегодня ты найдёшь в себе силы для правильного подхода к девушке, которая тебя хочет?
– Понимаешь, – мне было стыдно признаваться в этом перед лучшим другом, считавшим меня опытным в этих вопросах, – когда только у меня доходило до… близости с девушками, я вспоминал отработанные на татами приёмы и боялся поломать что-то у этих нежных созданий. Они для меня как феи, нимфы (кто там ещё с крыльями бабочек). Боюсь к ним прикоснуться, поломать, испортит чудо, созданное не мной.
– Профессор, конечно, лопух, – Мешок выглядел очень озадаченным, – но аппаратура должна быть при нём. За такой короткий срок я могу тебе дать только один совет. Чтобы ты не делал, а выкручиваться тебе придётся почище, чем в последнем бою, но девушка должна очнуться в объятьях, нежных объятьях «победителя». Пойдём в тепло, а то Ира уже два раза бросала на меня грозные взгляды. Третьего такого взгляда я не выдержу и воспламенюсь.
Пока я мылся в ванной, Мешок и Ирина покинули квартиру. Сразу после ванной я отправился в комнату, в которой провёл прошлую ночь, вспоминать, что такое эрекция. Я знал, что это такое не понаслышке, но после схватки с Ганником не мог припомнить ни одного факта наличия у меня эрекции. Моё погружение в себя прервало появление прекрасной, обнажённой богини, на пороге комнаты. Я удивлялся тёплому свечению, исходившему от тела девушки и полному отсутствию реакции моего тела на прикосновения и ласки Лёки. Ситуация переходила в… я не мог применить нужный, требуемый телом девушки приём, так как физически был не готов. Чтобы избежать паники и конфуза, я, целуя сладкие губы девушки, нажал нужные точки на её прекрасной шее.
Я немного не рассчитал свои силы, стараясь девушку из сознательного состояния на час-полтора, а отключил её на два с половиной часа. За это время я успел многое передумать и многое переделать. Началось всё с того, что я, любуясь прекрасным телом, следил за возрастающим во мне желанием, но моё тело по-прежнему не реагировало, как положено. Тогда, чтобы хоть как-то искупить свою вину, мне пришлось сделать девушке массаж. Проведя девушке массаж и видя, что она ещё не готова вернуться в этот мир, я начал вспоминать все способы удовлетворения женских желаний, без использования члена. Некоторые из них оказались мне «чересчур» в данной ситуации. Поэтому к массажу я добавил активацию точек удовольствия, которые смог вспомнить из уроков Латышева.
Я изрядно вымотался, работая над телом девушки. Поняв свою ошибку в расчёте сил воздействия на точку, решил получить хоть какое-то удовольствие – лёг и обнял её прекрасное тело. Лежал, вдыхал запах её волос, её шее, груди и подмышек (ниже опускаться я побоялся). Когда меня начало клонить в сон, красавица проснулась, зашевелилась: – Ты волшебник. Откуда ты такой взялся? – Мы ещё некоторое время лежали, обнимались, целовались. Я был спокоен, так как чувствовал, что девушке большего ничего не надо.
Девчонки, изучая моё прошлое, наткнулись на этот момент в моей жизни. ПО очереди просили меня сделать то же самое с ними. И каждая, вновь присоединившаяся к нам, получала (по секрету) совет – посмотреть моё прошлое именно в этот период моей жизни.
Когда вернулись Ира и Мешок на вопросительный взгяд подруги, Лёка отреагировала очень бурно. Слово «Волшебник» не сходила с её уст. Мой друг меня мучил некоторое время, просил сказать, что я такого «наколдовал».
После столь необычного конфуза с моим телом, которое меня никогда не подводило, я обратился к Рашиду Нургалиевичу. Краснея, смущаясь и спотыкаясь, на каждом слове, я объяснил моему тренеру, в чём заключается конфуз.
– А со стулом у тебя всё нормально? – Тихо засмеялся после моей исповеди Рашид Нургалеевич. – Это вполне серьёзный вопрос.
Задумавшись, я вспомнил, что проблемы с дефекацией у меня не было, скорее даже всё было очень мягким: – Нет.
Рашид Нургалиев вытер выступившие на глазах слёзы. – Ну Латышев, ну мастер. Это тебе к нему надо ехать, задавать свои вопросы. Он так не в первый раз перестраховывается, когда старается снять напряжение с организма при помощи иглоукалывания. Он сам тебя иглами обрабатывал?
– Нет, он в первый приезд в санаторий о чём-то разговаривал с китайским мастером, проводившим мне мануальную терапию, иглоукалывание.
– Тогда точно он. Поехали, я тебя довезу.
Дисфункция моего организма была снята через 15 минут после того, как Рашид Нургалиевич и Латышев насмеялись вволю. Больше проблем с эрекцией у меня не было.
На моё счастье или несчастье меня забрали на сборы. Учёбу я проходил в спортивном лагере. С Лёкой мы вели интенсивную, бурную, романтическую переписку. Между соревнованиями и освоением учебного материала университета, я изучал видеозаписи поединков предстоящих мне соперников. В сборной России были свои тренера, свои методы тренировки и подходы к ученикам. Заострив моё внимание на трёх именитых противниках, записи которых я просматривал каждый день, мой тренер советовал мне не расслабляться. И вот настал день начала чемпионата России по дзюдо.
Первых соперников я проходил легко, почти на автомате, не сомневаясь в своих умениях, силе на татами. В четвертьфинале мне предстояло встретиться с одним из сильных противников, выделенных тренером как претендента на чемпионство в этом году. Я чувствовал лёгкий мандраж, возбуждение, интерес. Когда началась наша схватка, мне бросилось в глаза какое-то странное свечение вокруг тела моего противника. Почему-то вспомнился фокус, показанный мне дядей Максимом в детстве. Как он прятал большой красный платок в рукав своего пиджака, а потом, невидимым движением, доставал его другой рукой. Повинуясь минутному порыву, я решил проделать то же самое. Изображая попытку захвата противника, коснулся этой светящиеся энергии и, с ловкостью фокусника, спрятал его в руках своего кимоно. Потом на выдохе, как фокусник, другой рукой, вернула эту энергию назад. Не зная, обман ли это моего зрения или богатство моей фантазии, но мне показалось, что я забрал это яркое свечение и через миг вернул его противнику. С лёгкостью применил приём и болевой, за что получил «Иппон».
Понравишься мне фокус, я применял на всех соперниках и получил титул чемпиона России.
Когда я переодевался, в раздевалку зашёл с поздравлениями Скользкий. На лице моего обычно невозмутимого друга было написано сомнение и какая-то озабоченность.
– Нам нужно будет с тобой поговорить наедине. В самое ближайшее время.
– А что случилось? – Я изучал лицо моего друга, видел несвойственные ему эмоции (очень похоже на испуг).
– Тебя кто-нибудь обучал работать с энергией противника? Из тех, кого я знаю или не знаю?
– Я таким никогда не баловался. Латышев мне показывал акупунктурные точки и рассказывал, как прикладывать силы для того или иного эффекта.
– Больше нечего? И больше никто?
– Есть проблема, мастер?
– Давай ты выделишь мне время, когда приедешь в город. Домой сразу отправляешься или утром поедешь, после банкета?
– Отец обещал заехать за мной утром. Пока свою машину я не купил, но присматриваю.
Вечером, когда мы в кругу семьи отмечали мою первую золотую, чемпионскую медаль, к нашей трапезе присоединился Скользкий. Я не понимал нетерпение друга, его ёрзанье на стуле. Обстановка была ему знакома, родители относились к нему хорошо, но весь вид моего друга говорил о том, что он хочет меня увести из этой тёплой компании.
Отец тоже прекрасно это видел, бросив несколько быстрых взглядов в сторону «нервного гостя», выдержав время, он сказал, что молодёжи пора самостоятельно отметить мои достижения. После чего мы со Скользким оделись и вышли на улицу. Где, задав вопрос, что его так мучает, я получил выражение загадочного лица и нехитрый ответ: – «сюрприз». Мы пешком прогулялись через парк до популярного в нашем городе кафе. В кафе нас уже ждали. За столиком сидела прекрасная леди, с почти огненными, насыщенными, каштановыми волосами. Скользкий представил её как Марину Крапивину.
– Вот, Мариночка, хочу передать в твои руки этот уникальный экземпляр. – Скользкий опустился на стул рядом с девушкой, поцеловал протянутую ему руку. – Это чудо природы, не зная ничего о тонких планах человеческого тела, умудряется на некоторое время заимствовать энергию противника. – С последними словами он поднял руку, останавливая возмущение с моей стороны. – Я сам это видел. Думаю, если у тебя будет желание, время, то Мартын подходящий материал, чтобы с ним поработать.
Марина рассматривала меня сквозь полуприкрытые веки, минуты две, одобрительно кивнула головой, и сказала: – Берусь. Где же прокололся наш герой?
– Вчера закончился чемпионат России по дзюдо. Это чудо природы, в начале соревнований, вёл себя как обычный человек. Не выказывал никаких экстраординарных способностей. Спокойно, на мастерстве и умение справлялся со своими противниками. В четвертьфинале против него выходит прошлогодний чемпион России в его весе. Мой друг, не проявляющий склонности к энергетическим воздействиям на человека, применяет неизвестную мне хитрость. Воспользовавшись этой хитростью, он побеждает противника, и закрепляя пройденный материал, проходит всех до последнего, становится чемпионом России.
– Поздравляю. – Марина разглядывает меня, склонив голову набок, на её лице играет лёгкая улыбка. – Вы, я вижу, имеете некоторые навыки защиты ты от энергетических воздействий? Возможно, вам давали начальную базу для энергетических атак.
В кафе зашли знакомые мне парни (со всеми я тренировался). Через два часа нашего бурного веселья Марина подошла ко мне сзади, положил руки на мои плечи и склонившись спросила: – Чемпион не против сопроводить прекрасную даму до её кареты?
– С превеликим удовольствием, – я соскочил со своего места, уже соскучившись по активным действиям и уставший от шумной компании, – буду рад оказать вам любые услуги.
Когда мы с Мариной выходили из кафе, я окинул взглядом сидящую компанию, надеясь найти Скользкого. Мой друг успел тихо, испарится. Зато я ловил на себе восхищённые взгляды, с завистью провожающие меня с Мариной.
Так началось моё погружение в мир эзотерики.
Предложив мне на выбор чай или кофе, Марина, махнув рукой в сторону роскошного кресла, скрылась на кухне. Я сел, утонув в кресле, которое приняло меня как родного. В комнате пахло благовониями и какими-то травами, но не приторно-сладко, вполне терпимо и приятно.
– Мартын – очень интересное имя, – неся в руках поднос с чашками горячего чаю, в комнату вернулась Марина, – ваш друг зовёт вас «мангуста». Как мне называть вас?
– Мне неловко, когда ко мне обращаются на Вы. – Я взял с подноса, поставленного на столик, чашку зелёного чая. – Мне достаточно хорошо знакома история, помню, как говорил Александр Невский противнику, с которым собрался воевать. Предлагаю перейти на «Ты». Можешь звать меня, как тебе будет угодно.
– Хорошо. А как тебя называют друзья?
– Мартыном назвали меня в честь прадеда. А друзья зовут по-разному: Март, мартовский кот, Кот, Чеширский кот, Чешир. С недавних пор прилепилась «мангуста». – Видя, что Марина внимательно меня слушает и хочет продолжения моего монолога, я продолжил. – Мангустом меня прозвали после последнего боя, который я чудом выиграл. Говорят, что только Мангуст, так обращается со змеями, с той же ловкостью и скоростью, мало уловимыми для человеческого глаза.
– Мангуст, мангуст, – Марина сидела, стучала кончиками пальцев по подлокотнику кресла, – «Рикки-Тикки-Тави». Ты помнишь такой мультфильм, старый, советский?
