Я чувствовала ноги, руки, баланс при наклоне, видела, что беру нечто мерзкое на ощупь и отбрасываю. Но казалось, что эти гады заползли и в брюки, и в топ, и влезли на голову… Брезгливо отмахнувшись от чего-то холодного на шее, поняла, что это всего лишь мои волосы.
До дна куба я добралась быстро. И только отбросив последнюю мелкую тварь, увидела на полу фотокарточку. От изображения на ней резкость зрения вдруг пропала. Я похолодела от ужаса и тряхнула головой. Показалось, или на фото были Соня и Илья? Я потянулась за фотокарточкой, уже различая знакомые родные лица, как вдруг резкая боль в предплечье заставила отдёрнуть руку. А потом его сдавило так, что на глазах выступили слёзы.
Я выпрямилась и посмотрела на руку. Большая тёмно-зелёная змея, широко раскрыв пасть, вцепилась в предплечье и застыла. От боли и ужаса меня так тряхнуло, что отбросило к проёму, но угодила лбом в стекло, забыв, что тот низкий. Голова закружилась, а может, это уже начинал действовать яд…
Слёзы хлынули ручьём и от слабости, и от обиды, что всё может закончиться для меня так нелепо. Но, услышав чей-то душераздирающий крик, вдруг поняла, что это ещё не конец. Кто-то не выдержал своего испытания, а я ещё была жива.
Застонав, дрожащими пальцами я попыталась расцепить пасть змеи, но та ещё плотнее стиснула челюсть, обвила локоть смертоносным туловищем-жгутом, будто душа добычу, и не уступала. Метнув беспомощный взгляд в сторону инструктора, увидела лишь холодный оскал. И поняла, что никто не поможет, кроме меня самой.
Со сдавленным шипением я огляделась, а потом прогнулась, выбралась в проём и ударила рукой, обвитой змеёй, о ребро куба, но гадина не поддалась. Паника уже подкатывала к горлу, грозясь перекрыть кислород. Резко коротко вдыхая, я завертелась волчком, взгляд заметался по залу, ища способ спастись. И… кажется, нашёл.
Ноги понесли меня от куба к другому концу зала, и я с разбега прыгнула в бассейн. Обретя равновесие на скользком дне, высоко закинув голову, чтобы дышать, я вытянула руку, обвитую гадиной, перед собой и стала ждать, молясь, чтобы всё получилось, а змея не оказалась ядовитой. Ведь там, где сходились её челюсти, ужасно пекло, и рука онемела до плеча.
В ушах барабанило, сердце раздирало грудную клетку. За мной никто не побежал, и я продолжала стоять под водой, судорожно отсчитывая секунды. Ещё несколько мгновений, и змея ослабила хватку, а потом и вовсе выпустила мою руку и поплыла прочь. Но то ли от злости, то ли от страха, я закричала во всё горло и схватила гадину за хвост, а потом развернулась и с размаху ударила ту головой о борт. Не знаю, какая уж была анатомия у ползучих, но та обмякла и пошла на дно. Выплеснув в крике боль, ярость, обиду и бессилие, я попятилась и забилась в углу бассейна. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.
Но, уловив синие цифры таймера в отражении водной глади, я напряжённо вытянулась и взяла себя в руки. Едва выкарабкавшись из воды, уронила лоб на пол и зажмурилась, стараясь восстановить дыхание и удержать рассыпающееся на части нутро. Руки и ноги дрожали, я не могла ни подняться, ни двинуться с места. Но, когда приоткрыла глаза, увидела перед собой ботинки инструктора и подняла голову.
– Хороший результат. Хотя могла справиться быстрее,– снисходительно похвалил тот.– Свободна. У тебя душ и завтрак.
– Чтоб ты сдох!– беззвучно выдохнула я и, на секунду припав щекой к полу, заставила себя подняться.
Рука ещё плохо слушалась. Рана от клыков змеи ныла. Не столько укус был глубоким, сколько болезненным. Прижав ладонь к сочащимся ранкам, я шла к выходу следом за такими же измученными пленницами: кто-то был обожжён, кто-то взъерошен, кто-то хромал и ловил несуществующих бабочек, но все живы.
«Сумасшествие какое-то…»– подумала я, вспоминая, что же напоследок сказала Ламара, но голова будто выключилась.
– Седьмая, следуй по указателям!– снова прозвучал приказ в ухе.
***
Стрелки на полу указывали на правый поворот. Отстав от группы, я свернула и оказалась в том самом коридоре у двери с матовым стеклом. Дверь тут же открылась, и я увидела сидящего на кушетке Макса. Рядом стоял доктор Альбинос.
Его я тоже ярко вспомнила. Он проводил тот самый медосмотр, на который нас послали из бюро. Вот почему меня так тщательно обследовали тогда.
Я переступила порог, морщась от боли во всём теле. Макс сразу поднялся и хмуро посмотрел на мою руку.
– Садись и давай посмотрим твои раны,– спокойно сказал доктор.
Буравя ненавистным взглядом то Макса, то Альбиноса, я села на кушетку и отвела ладонь от предплечья. Доктор осмотрел укусы, прыснул что-то на припухшую кожу и наложил широкий белый пластырь.
Всё это время Макс внимательно следил за действиями Альбиноса и молчал. А я гасила бурлящую ярость всеми возможными способами, чтобы не сорваться и не придушить его, вцепившись зубами в горло, как та змея.
– Ничего страшного,– отчитался врач Максу и сразу вышел в другую дверь.
«Да… Ничего страшного, пока я не добралась до тебя…»– мстительно подумала я, переводя дыхание, оттого что боль в руке утихла.
– У тебя неплохо получается справляться с интеллектуальными задачами и некоторыми непредвиденными трудностями, но физически ты слабая,– произнёс Макс, сменив строгий изучающий взгляд на беспокойный, и неожиданно взял меня за плечи и бесцеремонно ощупал.– Нужна тренировка на физическую выдержку. Бег с препятствиями три раза в день и развитие мышц рук…
Я брезгливо отмахнулась от его пальцев, посмотрела в глаза со всем презрением, на которое была способна, и сдавленно прошептала:
– Что же вы за звери такие?! Зачем такие извращённые пытки?
– Мы ищем слабые звенья…
– Натравливая нас друг на друга?
– Вы не друзья и не команда. У каждого будет своя задача. А все провалы случаются только из-за слабой воли или наличия моральных зажимов. С последними у тебя тоже слабовато. Это твоё слабое звено.
– Вы что, делаете из нас киллеров?– фыркнула я.
– Нисколько. Но мы должны быть уверены, что вы сможете защитить себя и то, что добудете для нас любым способом. И здесь моральные принципы только мешают. У нас важная цель. А эти жертвы во благо миллионов людей.
– Террористы и маньяки всегда прикрываются высокими целями!– выплюнула я.
Макс рассмеялся. И от этого моё положение стало казаться не просто безвыходным, а абсолютно определённым: шансов на спасение нет – вокруг сумасшедшие люди.
Я уронила плечи и уткнулась подбородком в грудь. Закрыв глаза, подышала несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом посмотрела на мучителя исподлобья и выдохнула:
– Я здесь умру?
– Ну что ты? Смотри на всё оптимистичнее,– снисходительно улыбнулся тот.– Мы не убиваем без необходимости. Не доставляй нам хлопот, выложись по полной, и ты получишь то, чего так сильно желаешь.
– Трудно сохранять оптимизм там, где тебя хотят уничтожить. И ещё труднее, когда уничтожить хочешь ты,– подняла голову и вперилась в Макса решительным взглядом. Кажется, я уже готова была убивать только за то, что кто-то стоял на пути к свободе.
– Тебя никто не хочет убить. Ты здесь, потому что нужна,– склонился Макс, и на секунду показалось, что в его глазах мелькнуло нечто тоскливое. Как тогда, в ресторане, когда он «умирал» на моих коленях…
– Для чего?– отклонилась в сторону, ощутив его дыхание на коже.– Хватит говорить загадками…
– Об этом ты тоже скоро узнаешь. Если не будешь бунтовать, я стану оказывать тебе поддержку. В конце концов, ты здесь, чтобы помочь нам…
– Искалеченная?!– и ткнула ему в лицо рукой в пластыре.
Но он сочувственно улыбнулся, поставил ладони на край кушетки по обе стороны от меня и неожиданно поцеловал в локоть.
Я брезгливо поморщилась и, как бы ни болели мышцы, прогнулась под его рукой и спрыгнула с кушетки.
– Не преувеличивай,– тихо засмеялся он и оглянулся. А потом достал из кармана какие-то белые капсулы и протянул мне.– Это бонус за единственное испытание, которое ты прошла.
Я скептически глянула на его раскрытую ладонь.
– И что это?
– Обезболивающее.
Я сделала шаг навстречу и, сдерживаясь из последних сил, процедила:
– Скажи, сколько это продлится?
Макс замер на мне задумчивым взглядом, а потом отошёл за спину и распахнул дверь.
– От тебя неприятно пахнет. Иди в душ, и на завтрак. Ещё увидимся.
– Садист хренов!– прошипела я и, проходя мимо него, ударила по протянутой ладони так, что капсулы отлетели в стену.
Глава 8.
Я так вымоталась, что под холодными струями воды почти ничего не чувствовала. К концу семи минут, выделенных на процедуру, еле смыла гель с тела одной рукой, чтобы не намочить раненую, на мытьё головы ни времени, ни сил уже не осталось.
«Может, и нужно было взять те таблетки… Даже если это наркотики… Хочется просто умереть…»– отчаянно думала, кое-как обтираясь полотенцем.
В одноразовых пижамах мы прошли в стерильный и всё же тюремный барак. В шкафу ожидала свежая одежда, идентичная предыдущей.
Все были разбиты, и никто не смотрел друг другу в глаза. Никто и словом не обмолвился до самой столовой. И нас действительно больше никто не сопровождал.
Мы молча расселись на негласно закреплённые места. Еды было уже не так много. Перед каждым стоял порционный поднос с дымящейся кашей, напоминающей клейстер с комочками, кусочек хлеба с маслом, какие-то орехи и напиток. Снова загорелся таймер.
– Неужели опять голодовка?– проговорила Первая, переливая кашу ложкой и шумно вздыхая.– Жрать охота, аж живот скручивает… А каши я ненавижу!
– А я после этих червей… есть не могу,– скривилась Вторая и отодвинула поднос.– До сих пор во рту этот мерзкий привкус…
«Её заставляли есть червей?!»– округлила глаза я, но положила в рот орехи и стала жевать, чтобы хоть как-то отвлечься. Был только завтрак, а казалось, прошла целая жизнь с того момента, как я проснулась сегодня.
На стене-экране включили вестерн с Клином Иствудом.
«Издевательство какое-то!»– вздохнула я и положила в рот ложку каши. Но снова не почувствовала вкуса еды. Поморщилась. Не могла принять её, будто не заслуживала. Я здесь. Мои дети где-то там. Погиб Арес… Мелькали голодные лица парней…
«Что будет, когда вернусь? Что скажу людям, которые спросят о них?– задумалась я и тут же горько усмехнулась:– А вернусь ли?..– поморщилась и выплюнула кашу на поднос.– Нет! Всё не так! Всё враньё! И это тоже… Я скоро проснусь…»– закрыв глаза, старалась дышать ровно, а сердце болезненно трепыхалось, заставляя кровь бушевать.
Я поставила локти на стол и, закрыв уши ладонями, пыталась собраться с духом, чтобы не разреветься. Несколько минут тишины, и вдруг пронзительный голос Ламары прогремел:
– Дополнительные тридцать минут отдыха тому, кто скажет, сколько выстрелов сделал главный герой в последней сцене?
Я вскинула голову, растерянно посмотрела на экран, где появилась Ламара, а затем на лица сидящих. Не все сразу включились в смысл происходящего и недоумённо переглядывались.
– Э-э… шесть!– выкрикнула Четвёртая.
– Тридцать минут твои после завтрака,– строго прищурилась Ламара, и её лицо рассыпалось пикселями по экрану.
Я даже не поняла, что это было. Другие возмущённо зашептались.
Азиатка довольно села и быстро доела всё, что было на подносе.
Как только время вышло, все стали подниматься и выстраиваться у выхода с тревожным ожиданием в глазах. Никто не знал, что нас ждёт дальше.
– Убрать за всеми со стола и догнать группу!– раздался приказ моего координатора.
Все двинулись к выходу, а я осталась стоять у стола.
Шестая оглянулась, не понимая, почему я не иду, и тревожно кивнула, чтобы следовала за ней. Но я тут же вернулась к столу, собрала все подносы, одноразовые приборы и выбросила их в мусорный карман в стене. Стереть крошки со стола было нечем, но я аккуратно собрала их ладонью и высыпала в тот же карман. Оглядевшись, всё ли убрала, была прикована к полу голосом в передатчике:
– Следующий раз, когда Сейнара прикажет кого-то скинуть с дистанции, делай это не раздумывая и без разговоров.
На сей раз это был голос Макса.
– Откуда мне знать, как именно выполнять эти издевательские указания?– процедила я, выпрямляясь и оглядывая потолок в поиске видеокамер. Но тщетно.
– Общение между вами было запрещено…
– Я не знаю, что именно запрещено, а что нет!
– Всё, что не запрещено до нового указания, разрешено. И наоборот. Для этого нужно только внимательно слушать и запоминать. Это последнее предупреждение.
– И ты запомни: если с моими детьми что-то случится, я тебя на куски порву!– прошипела я.
– Охотно верю,– хрипло рассмеялся тот.– Догоняй группу, строптивая девица!– и затих.
«Извращенец!»– уже выбегая из столовой, с ненавистью представила, как душу Макса.
В какую сторону ушла группа, не знала. Но, не теряя времени, бросилась к лифту и не ошиблась. Едва протиснулась в закрывающуюся дверь и, тяжело дыша, посмотрела в лица пленницам.
«Похоже, теперь мы и сортир будем чистить»,– проворчала мысленно на вопросительный взгляд Найти и других, а потом отошла, чтобы выпустить всех и встать седьмой.
Нас направили в новое помещение, оказавшимся чем-то вроде зала для отдыха: гостиная с диванами, креслами-качалками и обычными пуфами, стеллажами с книгами и большой стеной-окном, за которым был лесной пейзаж. Но это было не натуральное окно, а интерактивная картинка.
Я окончательно убедилась, что все помещения в Скале похожи: светло-пепельные литые стены из какого-то неизвестного материала, целиком светящийся мягким светом потолок и полуматовый бежевый пол.
Всё было чистое, практически стерильное, не похоже на то, что здесь происходило что-то страшное, но всё равно это – тюрьма.
Тело ломило от усталости, но слабость как рукой сняло, когда вдруг на той самой стене, ставшей большим экраном, разделившемся на семь секторов, в последнем увидела Соню и Илью, играющих в песочнице с той же женщиной, что и вчера.
– Соня! Илья!– вскрикнула на выдохе и осеклась, потому что в центре экрана появилась Ламара и бросила на меня угрожающе-недовольный взгляд.
Я судорожно закрыла рот ладонями и не мигая смотрела на неё. Остальные женщины, вероятно, тоже разглядели родных: помещение заполнил тревожный ропот.
– Ну а сейчас, чтобы вы кое-что усвоили, внимание на экран,– с подозрительной мягкостью произнесла Ламара и ехидно прищурилась.– Смотрите внимательно, и ни звука!
На весь экран появилось видеоизображение темнокожего мужчины, ведущего через дорогу девочку лет трёх. Я его не знала, а местность напоминала маленький городок в Европе. Внезапно раздался скрежет тормозов, а кто-то в помещении вскрикнул.
Я увидела, как Найти потянулась к экрану и замотала головой в душераздирающем крике:
– Нет, нет! За что?!
Мужчину сбил автомобиль, и тот откатился к краю дороги и не шевелился. Испуганную малышку кто-то подхватил на руки и держал лицом к упавшему мужчине.
Найти упала на колени и, зажав ладонями рот, залилась слезами, не сводя глаз с экрана.
