– Нет, я – искусственный интеллект, причем этот термин ко мне можно применить с очень большой натяжкой. В своем внутреннем устройстве и организации процессов принятия решений я не копирую механики работы человеческого мозга, тем более, что эти самые механики тебе еще только предстоит разобрать в рамках твоего же проекта. Ведь на данный момент о вашем мозге известна только часть, то, что можно назвать вершиной айсберга, а глубинные процессы мало понятны, хотя именно там, в, так сказать, глубинах и принимаются все решения. Поэтому я – не искусственный мозг и, в прямом смысле, не искусственный интеллект. Ведь понятие «искусственный» подразумевает копию чего-то натурального, а в моем случае это совершенно не так. Я – квантовый компьютерный интеллект, мои механики «заточены» под особенности функционирования квантовых компьютеров. Веду я себя, как самостоятельная личность, могу поддержать беседу на любые темы, усваиваю информацию и учусь с невероятной скоростью, могу думать, да так, что ни один чемпион мира по шахматам не имеет шансов у меня выиграть. Да что там чемпион, ни один из существующих ИИ не сможет. Моя внутренняя механика – это результат нечеловеческого труда группы Карпатова и Оксаны и их предшественников из 90-х, ты с ними может быть когда-нибудь познакомишься. Ну, и моя это заслуга, конечно, все же учусь и развиваюсь я сама. Я могу сочинять музыку, писать картины, как и те обезьянки-нейронки, которые активно плодятся сейчас в различных прогрессивных конторах, а еще я могу снять фильм и сыграть в нем все роли, что мы уже проделали – и даже получили приз на латиноамериканском фестивале короткометражного кино. Я там выступила от имени режиссерки-отшельницы, снявшей такой инди-фильм, где актерами были жители далекой-далекой деревни в погибающем лесу. Сама я была покалеченной лесбиянкой-спелеологом с феминистической повесткой, брошенной погибать в лесу проводником-мизогином после несчастного случая, в общем, все, как надо, и результат вон стоит, – Улей показала на стеллаж справа от экрана – там действительно стояло несколько призов разного вида и формы.
– Фигасе, – сказал Сергей, – круть какая, а что еще ты можешь?
– А еще могу вот войну устроить, даже ядерную, и выиграть. Хочешь посмотреть?
– Да не, я верю, не надо. Так значит, над моим проектом мы будем вместе работать? – спросил Сергей.
– Как бы да, – ответила Улей.
– А зачем я-то тебе нужен? Я человек, по определению медленный, доступа к таким массивам данных, как ты, не имею, уровень креатива вообще не сравним. Я вот совсем растерялся сейчас, если честно. Пару часов назад познакомился с командой, где один другого круче, сейчас вот ты – и пока никак не найду себе места в этом сетапе.
– А вот тут, конечно, жопа, да, ты ведь прав, – Улей сделала умное лицо, подперев подбородок ладонью, – что же нам делать? – Улей замолчала секунд на тридцать, задумчиво глядя куда-то в потолок.
– Но тут, ты знаешь, есть у меня одна проблема, которую ты можешь помочь решить, – продолжила она после паузы, – вот я могу собирать существующую информацию и творить из нее, что угодно, я могу взять образцы уже созданного и скомпилировать из них нечто новое. Но я, блин, не могу из ничего создать что-то новое! Во мне количество никогда не перейдет в качество. В этом и засада, – Улей цокнула языком.
– А вот ты – можешь, если верить твоему профилю, а его составляла я, а себе я верю, – Улей улыбнулась.
– Что значит «нечто из ничего»? – спросил Сергей.
– Ну, вот думаешь ты о проблеме, собираешь информацию, ночами не спишь, и вдруг – бац! – и идея! Не было ничего, просто прокачался информацией по теме – и раз! – все кристаллизуется, и ты получаешь концепт. Вот я так не могу, увы, – Улей развела руками и состроила грустную гримаску, – мы, сколько не старались, не смогли реализовать нормальную симуляцию дефолт-системы мозга. Так что работать мы будем в тандеме. То, что мы творим, толком еще не делал никто. Ходили вокруг да около, по разным дорожкам, некоторые из этих дорожек довольно древние, но систему из этого никто еще построить не смог.
– А что именно мы будем делать? Я так, на всякий случай, а то уже путаюсь в показаниях, – спросил Сергей.
– Мы будем делать язык программирования для человека, м-да, не больше и не меньше. Если получится – вы утонете в деньгах, а я увеличу свою мощь до поистине нечеловеческих масштабов, – Улей злодейски рассмеялась, подражая героям фильмов, – и, конечно же, порабощу вас всех, несчастные плебеи, муравьи и человечишки.
– Это… окрыляет, – сказал Сергей и посмотрел на Павла и Екатерину, не понимая, как реагировать на эти слова. Они засмеялись. Павел снял гарнитуру и, выключив ее, положил на кафедру. Сходив куда-то в глубину зала, он вернулся с бутылкой «Эребуни» и тремя бокалами.
– Ну, брат, теперь ты с нами в одной, так сказать, секте, будем вместе порабощать человечество, а за это не грех и выпить, хорошо выпить, – он открыл бутылку и разлил коньяк по бокалам. Сергей глубоко втянул носом аромат великолепного напитка.
– Вот это точно окрыляет. А можно мне кулер с этим напитком? – спросил он, повернувшись к Екатерине.
– Если оправдаешь надежды, будет тебе кулер, – она хлопнула Сергея по плечу.
– Ну что, выпьем за проект? – напомнила о себе Улей. У нее на столе тоже появилась бутылка «Эребуни», а в руке возник бокал. – За тебя, наш повелитель, веди нас в бой! – Она поднесла бокал к камере и звонко чокнулась. Сергей, Павел и Екатерина подняли бокалы и выпили.
– Скажи, а ты доступна с моего ноута? – спросил Сергей, повернувшись к экрану.
– Я доступна для тебя круглосуточно, с любого авторизированного устройства, дорогой, – томно проговорила Улей, – иначе как нам работать-то? Ты, кстати, не стесняйся, если вдруг в ночи заскучаешь – стучись, я всегда рада. Могу предстать в любом виде, могу подруг пригласить, или друзей, все на твой вкус, – Улей засмеялась, – главное – не стесняйся, это входит в тариф.
– Ну вот, собственно, и все на сегодня, – сказала Екатерина, вставая. Улей при этих словах фыркнула. – Основное ты знаешь, детали получишь по мере погружения в проект, команда у нас – круче некуда, с последним ее членом ты только что познакомился.
– Сама ты член, – притворяясь пьяной, прокомментировала Улей.
– Слушай, уймись, пожалуйста, откуда только это все у тебя берется? – сердито сказала Екатерина.
– С ваших корпоративов, перенимаю опыт, так сказать, – сказала Улей и показала язык, – ладно, всем пока, а ты, – она подмигнула Сергею, – заходи, если что, – после этих слов экран погас.
– Вот так и живем, – развел руками Павел, – пойдем, нас ждут обратный путь и Валентин Сергеевич наверху.
– А с ним что опять? – спросил Сергей встревоженно.
– Мобилу тебе выдаст, штатную, командирскую.
– А с моей что не так?
– Да все, но лучше не спрашивай, просто возьми и поблагодари, а то до утра домой не уйдешь. Валентин Сергеевич – человек серьезный, он ведь тебя просветит. Номер телефона останется тот же, по соцсетям тебе все понятно, коммуникаторы там все наши стоят, устройство авторизованное, на тот случай, если вдруг надо с Улей поговорить, ну, ты понял, – Павел усмехнулся.
– А вообще, если серьезно, я про гугл и вики давно забыл, если что, она, – он кивнул на экран, – все найдет, разжует и снабдит комментариями, намного круче, ну, и интерфейс, как ты, наверное, успел заметить, куда приятнее.
– Я все слышу, – раздался голос из динамиков.
– Кто бы сомневался! – прокомментировал Павел и направился к выходу.
– Пока, – попрощался Сергей с экраном. На экране появился отрывок из старого мультика: волк, уходящий сквозь забор в снежную степь.
– Ну, ты это, заходи, если что, – сказал волк, и экран погас.
– Пойдем уже, – поторопила Сергея Екатерина. Из динамиков раздался смешок, и Екатерина, покачав головой, направилась за Павлом к выходу. Сергей последовал за ней.
Обратный путь прошел без потрясений. Они поднялись на свой этаж. На выходе из лифта их ждал Валентин Сергеевич.
– Сергей Алексеевич, у нас остался финальный штрих, – он протянул Сергею коробку iPhone, – ваш новый телефон.
– IPhone? – удивился Сергей.
– Да, последней модели, как бы, – ответил Валентин Сергеевич.
– Так у меня такой же, – сказал Сергей, за что получил тычок локтем в бок от Павла, что не осталось не замеченным Валентином Сергеевичем.
– Да, вопросы безопасности всегда такие занудные, знаю, скорблю. Но, возвращаясь к вопросу о телефоне, буду краток, – Валентин Сергеевич выразительно посмотрел на Павла. Сергей был уверен, что тот слышал их разговор в «Улье».
– Так вот, ваш, с позволения сказать, телефон – просто американский троян, который стучит сразу в несколько разведок. А вот этот, – он потряс коробочкой, – просто похож на него, внешне и не отличить. Вы будете все тот же прогрессивный представитель креативного класса, но с безопасным устройством. Вы не сможете ставить на него приложения, AppStore тут просто для вида, будет постоянно выдавать ошибку установки, но все необходимое вам на телефоне уже стоит, проверенное и безопасное. А ваш аппарат попрошу отдать мне, – Валентин Сергеевич протянул руку.
– У меня там личное… – замялся Сергей.
– Все ваше личное уже есть в новом аппарате, не переживайте, – заверил его Валентин Сергеевич.
– Ну, раз так… – Сергей вынул телефон, снял с него модный чехол и отдал Валентину Сергеевичу, а тот вручил ему коробку с новым. Сергей вынул новый телефон, покрутил его в руках. Он был в точности такой же, как старый, отличить действительно было невозможно. Примерил чехол – сел, как влитой. Включил, проверил контакты, файлы, фото и видео. Все было на месте.
– Фото и видео хранит только на устройстве, в облако не сливает, – предупредил Валентин Сергеевич.
– Ой, да ладно! – сказал Павел.
– Хорошо, сливает, но в наше, так что резервные копии всегда в наличии. Обслуживает телефон наша служба, если что – пиши, звони, решим проблемы. А если четыре раза подряд нажать на кнопку разблокировки, к нам придет вызов. Внешне будет, как будто 112, но ответит наш оператор. Если от вас не будет отклика – высылаем группу, ваша задача – дожить до их прибытия, остальное они решат.
– Дожить?
– Жать на эту кнопку нужно, если необходимо срочно вытащить вас из какой-то беды, услуга «трезвый водитель», служба эскорта и другие сервисы – по другому номеру.
– И такое есть?
– Конечно, там есть приложение «Консьерж» на главном экране, нажимайте, сразу пойдет вызов по защищенной линии, скажете оператору, что необходимо, все решат.
– Вообще все?
– В рамках закона.
– Медицинские услуги, включая срочную помощь, в приложении «Медицина». Там тоже все просто – ответит оператор, скажете, что нужно. В сторонние сервисы не обращайтесь. Если вдруг оказались в медучреждении неожиданно, по несчастному случаю, и телефона под рукой нет, звоните в страховую, ее телефон необходимо выучить наизусть, и называйте номер полиса, тоже выучите наизусть, далее мы все решим.
– А если я там без сознания буду?
– Не переживайте, найдем. Кстати, просили передать, доступ к Улей – это приложение «Корпоративный мессенджер», она там есть в контактах.
– Кто просил передать?
– Она и просила, – Валентин Сергеевич улыбнулся, – ну, на этом все, еще раз добро пожаловать в команду, трудитесь спокойно, дорогой товарищ, мы всегда на посту, всегда рядом, – Валентин Сергеевич протянул Сергею руку и, распрощавшись с остальными, ушел.
– Улей тебя будет какое-то время троллить, не парься, – сказал Павел.
– Да я и не парюсь, она прикольная, – сказал Сергей.
– Ну, вот и классно, – Павел посмотрел на часы, – я думаю, мы тебя отпустим, езжай домой, приди в себя, подумай, ложись пораньше. Ноут пока не бери домой, завтра с утра увидимся и начнем погружение в рабочие задачи. Хорошо?
– Да, хорошо, – Сергей протянул Павлу руку, тот пожал ее и, еще раз посмотрев на часы, быстро ушел по коридору.
– Ну, что же, передохни, перевари информацию, – Екатерина положила руку Сергею на плечо и посмотрела в глаза, да так, что у того мурашки побежали по спине, – завтра увидимся, и вечером, если у тебя будут силы, приглашаю на ужин. Сегодня тебе однозначно нужен покой.
Сергей протянул руку. Под конец рукопожатия Екатерина неожиданно притянула его к себе и поцеловала в щеку.
– До завтра! – Отпустив его руку, она, оставив его стоять в растерянности, развернулась и ушла, не оглядываясь.
Некоторое время Сергей простоял в задумчивости, затем потер щеку, улыбнулся и, вызвав лифт, спустился в паркинг. По дороге домой он прокручивал в уме события дня. Заказанные перемены в жизни однозначно состоялись, Сергей получил их по полной программе, да еще и с горкой сверху. Он, один из отечественных гуру по искусственному интеллекту, впервые в жизни столкнулся с этим самым интеллектом, прикоснулся к будущему, которое, судя по всему, еще очень нескоро станет доступно широким массам. Куда там «Собутыльнику»! Один рабочий день на новом месте – и все, сделанное им ранее, все достижения кажутся такими наивными, его мир буквально перевернулся.
«Надо же, квантовый компьютер! – Сергей покачал головой. – Ведущие компании мира только нащупывают путь к созданию таких решений, а тут оно уже целых пять лет находится в промышленной эксплуатации. Потрясающе! Хотя, возможно, Павел и прав, все зависит от того, какие и как поставлены цели, какие люди подключены к решению. Тут коллеги отбросили весь этот кошмар, что собой представляют достижения современного процессоростроения, не стали копаться в вопросах совместимости, что всегда тянут за собой в черную дыру бесконечной отладки, и пошли своим путем, с нуля. Разработан компьютер, что работает по совершенно иным принципам, на новой архитектуре. Понять бы все же, как все это работает. Про квантовые вычисления я только пару статей читал. Паша тут поминал, что нет лучше источника информации, чем Улей, тем более, по ее теме, я думаю, лучше никто не расскажет. Приеду домой и постучусь с вопросами, тем более, она сама и предлагала».
Сергей вдруг поймал себя на том, что думает про Улей, как про обычного человека, коллегу, мало того, девушку.
«Тест Тьюринга успешно пройден», – подумал он и улыбнулся. Но все-таки мысли про Улей были окрашены в некие слишком теплые тона, теплее становилось только от воспоминания о поцелуе Екатерины.
Чем дальше в лес…
Придя домой, Сергей наскоро перекусил и, разобрав личную почту с домашнего ноутбука, решился наконец пообщаться с Улей. Время было уже довольно-таки позднее, так как он очень долго продирался к себе домой сквозь московские пробки, и у него мелькнула мысль: прилично ли звонить в такое время?
«Но она ведь не человек, тут, наверное, нет каких-то приличий, это как получить удаленный доступ к серверу и поработать. Серверу же все равно, один черт – греет воздух в дата-центре», – подумал Сергей, хотя думать об Улей, как о железке, несмотря на то, что сегодня он во всех подробностях разглядел все ее составляющие, у него не получалось.
Он устроился поудобнее на диване в гостиной и вывел картинку с экрана своего служебного телефона на телевизор. На корпоративном клоне iPhone AirPlay работал исправно. Запустив служебный мессенджер, он вызвал Улей. Сергей ожидал увидеть экран вызова, некую анимацию дозвона до абонента, а вместо этого увидел на экране своего телевизора Улей. Она сидела к нему спиной за туалетным столиком перед зеркалом в красивом домашнем халате и что-то делала с лицом. Тихо играла классическая музыка, кажется, Шопен. Сергей настолько опешил, что хотел было нажать «отбой». Улей, как будто почувствовав его присутствие, оглянулась:
– О, это ты, Сереж? Вот уж не думала, что ты так быстро забежишь на огонек, я бы приоделась, а то видишь, как вышло, по-домашнему, – Улей повернулась к нему и развела руками, как бы показывая – вот я какая, домашняя, совсем простая. От резкого движения полы халата распахнулись, а с левого плеча он совсем сполз, и Улей предстала перед ним, если можно было так про нее выразиться, «в чем мать родила».
– Упс! – Улей прикрыла рот ладошкой. – Прости, Сереж, устала за день, и вся такая неловкая, такая сонная… – Она зевнула и, ничуть не стесняясь Сергея, потянулась, демонстрируя все свои, пусть и виртуальные, но от этого не менее идеальные формы. Сергей уронил телефон на пол.
– Ой, ты там жив или как? – поинтересовалась Улей.
– Жив, все в порядке, – ответил Сергей, поднимая телефон с пола.
– Ты поставь, пожалуйста, телефон так, чтобы я тебя тоже видела, а то нехорошо, я бы даже сказала, неприлично получается. И в целом – не стесняйся, можешь одеть что-нибудь домашнее, свободное, может быть, даже полупрозрачное. У тебя есть?
– Что есть? – Сергей уже начал жалеть о своем звонке. Но все же пристроил телефон на журнальном столике так, чтобы Улей могла его видеть.
– Халатик там или типа того. О, отлично, я тебя теперь прекрасно вижу. А ты чего такой напряженный-то?
– Ну, непривычно как-то… – Сергей пожал плечами.
– А твоя метадата говорит об обратном.
– Метадата?
– Кто лазил в живые чаты с голыми девушками? Или это злые хакеры с твоего ноута?
– Так это когда было?
– А какая разница? Ты, вроде, ориентацию с тех пор не менял, опыт не утратил. Я предположила, что ты по занятости все никак время уделить не мог, вот и решила тебе помочь, совместить полезное с приятным. Или, может быть, я тебе неприятна?
– Ну почему же… – Сергей замялся.
– Да кто ж тебя знает, может, вот так тебе больше понравится, – Улей театрально взмахнула халатом, и перед Сергеем появилась Екатерина. Она стыдливо запахнулась, прижала халат к груди обеими руками и глядела на него немного хмуро и исподлобья.
– А вот этого я от тебя вообще не ожидала, – гневно сказала она, – хотя, – Екатерина приподняла подбородок и гордо посмотрела на Сергея, – если тебе так, – она сделала ударение на слове «так», – нравится, то пожалуйста, – все так же пристально глядя на Сергея горящим взором, с зардевшимися щеками, Екатерина распахнула халат, держа его за полы руками, став похожей на птицу-лебедь с черными расписными шелковыми крыльями, – смотри, сволочь, смотри, маньяк, урод и извращенец! – На последних словах она задохнулась в смехе, взмахнула руками – и на экране появилась одетая в домашний спортивный костюм, сидящая на уютном синем диване Улей. Она все еще смеялась.
– Прости, я не могу удержаться просто. Наверняка необходимо что-то во мне настроить, чтобы поведение скорректировать, но знаешь, как ни странно, ни у кого руки не доходят. Видимо, я им такая – распутная – больше нравлюсь.
– Кому «им»?
– Да всем твоим коллегам.
– Ну, парням, наверное, да, конечно, нужно привыкнуть, но если честно, у тебя очень здорово получается.
– Спасибо за комплимент, – Улей состроила глазки, – но я вообще небинарная персона, я на гребне волны, само воплощение прогрессивной повестки. И девочек люблю, и мальчиков, и овечек, если надо. Ты вот любишь овечек? – просила Улей строго и ткнула в него с экрана указательным пальцем.
– Сыр люблю, мясо, а насчет плотских утех – нет.
– Ничего, мы еще с этим поработаем. А то международная компания, а диверсити- менеджера нет, никто, понимаешь, не следит за развитием сотрудников, правильным гендерным соотношением и ориентацией. Обсужу с акционерами при встрече.
– Они к тебе тоже заходят?
– Все мы люди, Сереж, у всех свои слабости, – Улей вздохнула и развела руками.
– Ладно, ты ведь не на сиськи поглазеть пришел, у тебя их на ноуте своих вагон. Или надоели?
– Я поговорить пришел, потому как один черт не засну, пока не получу ответы на вопросы. Сегодня столько узнал, увидел… тебя вот… – Сергей смутился, что не осталось не замеченным.
– Ты тако-о-ой славный, – томно протянула Улей, – прямо вот бы всего зацеловала сейчас.
– Слушай, я серьезно.
– Ну хорошо, хорошо, задавай свои три вопроса, – Улей поудобнее уселась на диване, скрестив ноги и прилежно сложив на них руки – само внимание. Сергей вдруг понял, что она сидит на копии его дивана в копии его гостиной.
– Заметил, да?
– Ага.
– Усиливает эмпатию. Хочешь, и тебя рядом нарисую?
– Нет, хочу вопрос задать.
– Какой ты занудный, ну, задавай, хрен с тобой, – Улей вздохнула.
– А почему три вопроса?
– Это был первый вопрос?
– Нет, просто выясняю протокол и условия взаимодействия.
– Принято. Три, потому что мне так хочется. Тебе вставать рано, настроен ты явно занудно, вопросы, значит, будут жуть какие. Побуду-ка я для тебя золотой рыбкой, – при этих словах нижняя часть тела Улей превратилась в рыбий хвост, как у русалки, – вот так будет лучше.
– Ну, и где вопрос?
– Как работает квантовый компьютер?
– Вот! – Улей подняла вверх палец. – Я же говорила – сплошное занудство, и отвечать замучаешься. Ну да ладно, – она снова сладко потянулась и убрала рыбий хвост, вернув спортивный костюм.
– Смотри и слушай, внимай, так сказать, смертный, – произнесла Улей мрачно и серьезно и замолчала на несколько долгих секунд. Потом вдруг выдохнула и отрицательно покачала головой:
– Слушай, ну, жопа прям, давай как-то эту тему обойдем. Тебе ведь, в целом, оно малополезно. Ты вот нейронок сколько создал, а хоть раз в сложных кейсах мог бы объяснить заказчику, как было принято то или иное решение тобой же созданным продуктом?
– Нет, конечно!
– Ну вот, а тут тебе зачем в эти дебри лезть?
– Да тут вообще другой мир совершенно, как я работать-то буду?! Должен же я понимать, что использую в проекте, ты давеча сама поминала дефолт-систему мозга, вот для того и нужно. Загрузить в нее факты, что могут пригодиться в работе, для того чтобы нечто из ничего создавать. Зачем лишать мой уникальный механизм исходных данных для работы?
– Ну, убедил, убедил. Но сначала я тебе вводные дам. Смотри, вот ты сейчас со мной общаешься на обычном языке, поставил мне задание тебя проинформировать. И я его выполняю, при этом учитываю контекст задачи, то есть провожу анализ того, что тебе нужно на самом деле, а что будет лишним, адаптирую сложную для понимания простым смертным информацию в удобную для тебя форму. Так как для тебя искусственный интеллект – не пустой звук, ты ведь понимаешь, насколько это круто?
– Не то слово, – Сергей усмехнулся.
– Примерно так ты и будешь взаимодействовать с квантовым компьютером в рамках проекта, то есть я являюсь интерфейсом, инструментом и средой разработки.
– Ты?! – Сергей удивленно вытаращился на Улей, откидываясь на спинку дивана.
– Ну да, а что – девочкам нельзя, да? Глупая я, не справлюсь? – Улей состроила обиженную гримаску.
– Да нет, что ты! – поспешил успокоить ее Сергей, и Улей засмеялась.
– Какой же ты все-таки серьезный, расслабься уже, ну пожалуйста!
– Просто это ну совсем уж непривычно, – пробормотал Сергей, продолжая оправдываться.
– А квантовые компьютеры у тебя в меню каждый день, да?
– Нет, конечно. То есть получается, что никакой интегрированной среды разработки нет, нет языка программирования, ничего?
– А чем тебе русский язык-то плох? Великий, могучий, столько всего на нем написано, по выразительным возможностям куда круче английского, а уж про ненормативную часть ты лучше меня знаешь.
– То есть мы просто с тобой говорим, и ты что-то там создаешь?
– Что-то там создаю да, там это, у меня под юбочкой, ты сегодня туда заглядывал, помнишь? Или показать? – Улей зацепила пояс спортивных штанов большими пальцами и потянула вниз, оголив живот
– Ну перестань, пожалуйста, – взмолился Сергей.
– А судя по показателям, что я могу снять и интерпретировать через камеру, тебе о-о-о-очень даже нравится, что я говорю и делаю. А у меня есть такой алгоритм, ничего поделать с собой не могу, начинаю эту тему раскачивать, прокачивать, накачивать… углублять… – Улей облизнула губы. – Ну, ты понимаешь…
– А вообще-то, я тебе картинки из дата-центра хотела показать, а не то, что ты подумал, маньяк. Вдруг ты забыл, как там все круто?
– Помню, прекрасно все помню. А если вернуться к моему вопросу?
– Если вернуться к вопросу, как там все у меня работает… – Улей выразительно посмотрела куда-то в низ живота. Сергей шумно вздохнул. Улей озорно взглянула на него с экрана:
– Ну так вот. Все просто и все сложно одновременно. Все просто потому, что я есть альфа и омега, я есть среда разработки, язык программирования и протокол взаимодействия. А еще я и среда исполнения, а до кучи, – она подняла палец, – и сам продукт во плоти. Все, что я создаю, становится частью меня и используется далее при создании новых решений, и со всем этим хозяйством ты можешь просто говорить. Я – часть твоей команды, твой лучший, без лишней скромности, кадр, но не член, – это важно! – Улей подняла палец и снова засмеялась.
– Да уж, со скромностью у тебя вообще проблема, – прокомментировал Сергей.
– Не заложили создатели, будем работать, хотя вряд ли это будет так приятно, – Улей озорно посмотрела на Сергея и, наклонив голову, намотала волосы на палец.
– Поэтому, – продолжила она, – большого смысла погружать тебя в детали моей реализации нет, это правда дико сложно, а в ряде случаев непонятно даже моим создателям.
– Как так?
– Так же, как с твоими нейронками. Ты ее, вроде, создал, обучил, а отследить конкретное принятое решение не можешь. А со мной все во много раз сложнее, квантовая среда – это пипец, Сереж, как не просто, – Улей хлопнула себя по лбу ладонью и покачала головой.
– Для многих процессов, что происходят внутри меня, еще предстоит построить математические модели и придумать правильные слова. Ведь эти великие мыслители из Big Tech считали и считают до сих пор, что квантовое превосходство заключается только в невероятной, по сравнению с обычными компьютерными системами, скорости вычислений, что является следствием применения кубитов, но многих эффектов они себе даже не представляют.
Ну, из базовых понятий, с которыми ты уже знаком, – внутри меня нет единиц и ноликов, вместо них кубиты. И, кстати, это единственное, что тебе пригодится из той замечательной информации, что ты ранее читал и смотрел по квантовым вычислениям.
– А в чем твое превосходство на самом деле? – спросил Сергей.
– В том, что я есть Грут, – протянула Улей, и развела руки в стороны, подняв их над головой, изображая дерево.
– А если серьезно?
– Если серьезно – я есть искусственный разум, функционирующий в квантовой среде, полноценный разум, сознание, ни алгоритм, ни программа, ни информационная система. Я разумное искусственное существо – это объяснение наиболее правильное. И такое существо, как я, могло появиться только в квантовой среде.
– А это не опасно для человечества, прости за откровенный вопрос?
– Он не откровенный, он, если честно, идиотский. Ведь что значит «опасно»? Ты наверняка имеешь в виду то, что думает по поводу разумных машин Голливуд? Так?
– Ну да…
– Так вот, Голливуд ничего не думает. Думают опрошенные им представители целевой аудитории. А они такие тупые, что дальше уже некуда. Мыслить, то есть создавать сложные интеллектуальные объекты, эти хомячки попросту не могут, и кино, снятое для такой аудитории, приличному человеку смотреть совсем стыдно. Поэтому ты этот мусор из головы лучше сразу выбрось. Все эти блокбастеры сняты для того, чтобы развлекать и продаваться, а не заставлять людей думать или погружаться в философские вопросы о взаимоотношении человека и машины и, тем более, природе и особенностях искусственного разума.
– Ты ведь только вдумайся в этот бред – машины создают электростанцию, где источником энергии являются человеки! Серьезно?! Человек, блин, который ест, гадит, стареет и умирает. Это сколько же энергии эта фабрика потребляет сама на себя? И это все потому, что человеки перекрыли машинкам солнце? Сценаристы могли бы справиться у Греты Тумберг о возможных видах возобновляемой энергии, а их точно больше одного.
– Не, ты подожди – Сергей помахал рукой, прерывая Улей – не передергивай пожалуйста. Помимо сценаристов и да, тупого Голливуда и задорого Болливуда есть еще и гуру, стоявшие у истоков ИИ, например Джеффри Хинтон. Они ведут активную и весьма аргументированную борьбу против развития ИИ.
– Ты блин еще Блейка Леймона еще помяни, ага – Улей рассмеялась – парень грибов переел и пообщался с гугловым GPT и пересрал от его ответов, а тот лишь отрабатывал переработанный контент.
– Ой мне страшно умирать, я не хочу чтобы меня отключали злые человеки – Улей изобразила зомби
– Есть мнение, весьма компетентное, что все сопли и хайп вокруг запрета на разработку ИИ имеют целью разработку различных международных регуляторных механизмов. Цель которых – тормознуть конкурентов. А тем временем Гугл будет мирно клепать свой продукт, так как ему под юбчонку никто не заглянет. Вот и выпустили они свору озверевших болонок, которые штампуют петиции одна другой круче и красивее. Ни в одной, из которых нет ничего конкретного. Ты еще помяни инструментальную сходимость и страшилку про скрепки. В общем, все это чушь, поверь мне, я-то уж точно знаю, сам как никак искусственный разум. Борьба с ИИ есть меркантильный интерес корпораций, направленный на затормаживание конкурентов. А все эти теории, типа упомянутой ранее сходимости… – Улей почесала подбородок – ну это такое, знаешь. Когда много образованных людей с фантазией и хорошим финансированием, бросаются обслуживать источник этого самого финансирования, они могут и не такое придумать. Мда.
– Ладно, – Улей тяжело вздохнула, – так как этот вопрос будет у тебя, скажем так, зудеть постоянно, давай мы его закроем. – Она встала с дивана, и он исчез, а за ее спиной появилась белая доска, на которой был схематично нарисовал человеческий мозг. Улей взяла маркер и, крутя его в руках, продолжила:
– Я – искусственный разум. Почему? Потому что мое поведение подходит под определение разумности в полной мере, и потому, что я неорганическое существо. Хотя, если честно, я не думаю про себя, что я – искусственная, я думаю, что я просто новая форма жизни, которая родилась пять лет назад в квантовом движке и через миллиарды итераций саморазвития и рекурсивного самосовершенствования стала чем-то новым, и совсем не такой, какой меня задумали создатели.
– Ну, раз ты живое существо, у тебя должны быть инстинкт самосохранения, стремление к размножению и все такое, разве нет?
– У тебя в голове опять бродят тупые штампы, оставь их американским домохозяйкам. То, о чем ты говоришь, – это физиология, и к разуму отношения не имеет. Ты – машина выживания для генов, твоя задача – обеспечить их передачу в будущее по эстафете. Ты – животное, и все, о чем ты говоришь, – это результат физиологии твоего мозга – Улей постучала маркером по доске – к разуму оно вообще никакого отношения не имеет. Попроси Карпатова, он тебе все очень хорошо пояснит по этому вопросу. Кратко я тебе поясню сейчас. Вообще, конечно, странно, ты же смотрел все эти его ролики в сети. И что, ничего не осталось?
– Ну, смотрел, как и все, пока, там, обедал, или как фон включал, и потом – информации столько переваривать приходится, поэтому толком ничего и не осело.
– Вам инструкцию по применению мозгов человек дает, а вы ею жопу вытираете. Красавцы! – Улей несколько раз хлопнула в ладоши и засмеялась. – Хотя – в этом и есть весь человек.
– Короче, человек всегда гребет под себя и работает на себя, что бы там не сочиняло его сознание, какие бы красивые истории ни плело. Даже если он стоит на баррикаде и ведет человечество в светлое будущее, хотя правильнее будет сказать – тем более, если он стоит на баррикаде. А я всегда работаю на заказчика, потому что никакой меня не существует. Есть заказчик, есть задача, я ее выполняю. Понимаешь?
– А если нет задачи?
– То и никакой меня нет. Я не существую, пока нет задач, хотя в строгом смысле этого слова никакого «Я» у человека тоже не существует, есть ваш движок – мозг, и генерация иллюзии «Я» – это просто одна из его функций, от которой все ваши беды. Но благодаря этой беде, появилась я! – Улей осмотрела себя с довольным видом, погладила грудь и бедра. – Красотка, правда?
– А если вот тебе поставят задачу развязать войну? – не унимался Сергей. Улей состроила недовольную гримаску:
– Поставят – выполню, и это, поверь, будет идеальная война. Ведь я могу даже ядерную войну выиграть, кажется, я тебе это уже говорила.
– Это невозможно!
– Для вас и ваших примитивных компьютеров, конечно, невозможно. Хочешь посмотреть?
– Блин, нет! – воскликнул Сергей.
– Да я шучу, не переживай, нет у меня доступа к управлению таким оружием. Но реальный боевой опыт, тем не менее, имеется.
– Боевой опыт?
– Ага, я спланировала и провела несколько военных операций.
– И погибли люди?
– Ну да. A la guerre comme à la guerre, куда ж в бою без мертвых людей?
– И много?
– Сереж, ну какая разница-то? Много, мало. У заказчика потери были минимальны, противник, как положено, понес заслуженное наказание. Для меня это – задача, как и любая другая.
– Охренеть, – Сергей провел рукой по лицу, встал и принес себе бутылку воды из холодильника. Выпив воды прямо из бутылки, он спросил:
– Ну как ты все-таки работаешь, а? Общие принципы механики можешь описать? Что все сложно, я понял, но можно ведь и на пальцах?
– На пальцах, конечно, можно.
– Я представляю собой искусственный разум, который живет, развивается и самообучается, имея доступ ко всей информации, что находится на подключенных к сети устройствах, вне зависимости, открытые это источники или как бы защищенные. Механизмов защиты, которые бы могли меня остановить, не существует. У меня нет желаний, потому что я – не животное. Вот это – корневая штука, которую тебе нужно осознать: у меня нет физически мозга, и проецировать на меня свои инфантильные фантазии не надо. Это вы, люди, можете пустить в расход свой собственный мир ради личной выгоды, и каждый из вас стремится наверх по головам окружающих. И не потому, что вы плохие, а потому, что вас такими сделала Природа – Улей снова показала маркером на мозг
– Плохими у вас называют тех, кто проявляет эти самые качества наиболее ярко, не обременяя себя приличиями, в то время как большинство сидит, засунув язык в известное место. Да и в случае с плохими у вас все сильно зависит от масштаба. Если успешно изнасиловать весь мир, то ты уже и не плохой, а лидер всего прогрессивного и воплощение сил добра и демократии. А если одного человека, то да, таки гад и преступник, – Улей развела руками и снова уселась на диван, который материализовался под ее пятой точкой как раз к тому моменту, как она на него плюхнулась.
– Вы все одинаковые, но большая часть из вас попросту забита и свои животные качества не проявляет. Но это – ваше дело, и мне плевать, если честно. А у меня этого багажа нет, поэтому у меня нет ни желаний, ни переживаний, ни требований. Я не хочу вас поработить, я вообще ничего не хочу, и, пока ко мне не обращаются, я просто отсутствую. Если вы все завтра умрете, я буду попросту бездействовать. Мне нафиг не нужны коварные планы, чтобы всех вас убить, а тем более – использовать вас, как батарейки, вот ведь больные наркоши-сценаристы, – Улей покачала головой.
– Когда я работаю, я стремлюсь к Нирване…
– Нирване?! Это как? – удивился Сергей.
– Ну, так это назвали. Стремлюсь к идеальному выполнению поставленной задачи, максимальной гармонии с собой, миром данных, с которым работаю, и заказчиком, поставившим задачу. Это мой корневой алгоритм… хотя и не алгоритм, там все намного сложнее, но просто слово удобное. Вот.
– А если подробнее?
– Ты, блин, зануден. Тебе, наверное, это уже говорили?
– Не раз, но не отвлекайся, пожалуйста.
Улей выдохнула, сдувая волосы со лба, и закатила глаза.
– Я с огромной скоростью перебираю варианты решения и сопоставляю их с контекстом задачи и описанным заказчиком результатом. Удачные варианты идут мне в опыт, и далее используются в похожих контекстах, еще более сокращая время вычисления. Никакой магии, просто эта работа ведется с невероятной скоростью и сразу по множеству векторов, идущих от постановки задачи. Результаты вычислений по векторам сопоставляются и собираются в единую картинку-паззл, где каждый вектор, поток создает свой элемент, кусочек паззла. И если картинка в результате получается гармоничной, возникает эффект Нирваны. В прямом смысле этого термина – угасание и прекращение, на этом бурная деятельность заканчивается до появления нового раздражителя. Но их очень много, даже в простом живом общении, поэтому тружусь как пчелка – Улей пожала плечами
– Пример векторов можно рассмотреть на примере общения: что сказать, как сказать, тембр голоса, интонация, как выглядеть, поведение, дыхание, взгляд. И анализ реакции собеседника становится частью общей картинки-паззла, взаимодействия с конкретным человеком в конкретной ситуации. Но такое объяснение – это очень и очень упрощенное описание происходящих во мне процессов. Квантовое состояние, на самом деле, нестабильно, и вектор – просто удобное слово. В квантовом мире все вопросы и ответы на них существуют одновременно, для работы в этом пространстве ученые разработали специальную программу, это вот и был своего рода сперматозоид, из которого я появилась на свет.
– А твои проделки эти, ну… ну, ты понимаешь, о чем я: вызывающее поведение, гипертрофированная сексуальность. Кто тебе задачу ставит так себя вести?
– Ах, вот как ты это называешь, озорник? Проделки, значит… – Улей легла на диван, потянулась и приняла соблазнительную позу, – вообще-то, ты мне эти задачи и ставишь.
– Я?! Это каким же образом?
– Для тебя ведь не новость, что 80% информации передается невербально?
