Сегодня четверг. Выделила его для более полного знакомства с рабочим районом: решила поближе изучить местность, посмотреть, где тут что. Прогуляться и вдохнуть поглубже городской смог.
Так сказать, войти в колею.
Куплю себе что-нибудь перекусить, порадуюсь солнышку.
Завязываю конский хвост и, нацепив загадочную полуулыбку, шагаю навстречу приключениям.
– Мария Александровна, ваше затворничество наконец закончилось?
Знакомый глубокий голос звучит совсем близко. Не оборачиваюсь, просто жду, пока руководитель поравняется со мной.
Встречаю его искренней радостью.
– Сегодня решила прогуляться.
– Ааа, изучаете новые владения?
– Есть такое. Кстати говоря, я готова более подробно обсудить положение вещей. Могу заглянуть к вам после обеда.
Мужчина морщится, начиная спускаться по лестнице.
– Все в порядке?
– Да-да, все нормально, – вымученно улыбается, у него нога, что ли, болит? – Я на два дня уезжаю. Через два часа меня уже не будет.
– Жаль, по телефону не хотелось бы.
Неторопливо идём вниз, игнорируя лифт. Владислав Сергеевич в мою сторону и не смотрит. Я, конечно, всегда любила Марата и не особо нуждалась в лестных словах и горячих взглядах других мужчин, но уже привыкла к интересу и комплиментам, научилась их нейтрально принимать, не обращать внимания.
А тут совершенно никакой реакции. И мне это нравится. Подсознательно я чувствую себя в безопасности. Раскованно и свободно.
И даже его фраза в понедельник «лично мне нравится» явно была сказана с целью поддержать и ободрить, а не приударить. Последнее точно не для меня. В ближайшее время.
– Максимум, что я могу вам предложить, это сорок минут прямо сейчас. Но у вас законный отдых, – начальник косится на часы.
– Ничего, я отдохну попозже.
– Тогда перекусим вместе и заодно обсудим. А то я сегодня пропустил завтрак. А голодный я невменяемый, – прищелкивает языком.
Как это Танюша его голодным оставила?
Я прячу улыбку. Да видно же, что она к нему неровно дышит.
– Что? – ухмыляется.
– Нужно срочно наверстать упущенное. Негоже мужчине ходить голодному.
Губы его кривятся, взгляд прожигает исподлобья. А я… округляю глаза от ужаса. Я сейчас от стыда под землю провалюсь. О Боже! Что я сейчас сморозила?! Звучит-то как двояко!
– Кормушку бы ещё личную найти где-то, – выдает полушутливо-полурассудительно.
– Гурманом нелегко быть, понимаю, – шуткой сглаживаю неловкость.
Я просто отвожу взгляд. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Потому как Владислав Сергеевич одарил меня таким многозначительными взглядом, что сдерживаться нет сил.
– Я просто с чужих тарелок не ем, – роняет насмешливо. Отворачивается.
Принципиальный какой, надо ж так.
А он, кстати, неплохо выглядит. Лицо изможденное, уставшее. А глаза… глаза горят огнём. Не спрятать, не скрыть. Сколько ему лет, интересно? Сорок? Не знаю. От него такая мощная живая жизнерадостная энергетика – кажется, ему лет двадцать в душе.
И что же у вас, Владислав Сергеевич, на фирме-то случилось? Я посмотрела отчеты за прежние годы. Там все было более чем приемлемо.
В кафе мужчина галантно пропускает меня вперёд. Выбираем место у окна. Вид потрясающий. Чувствуется дыхание приближающегося лета: почки набухли, трава уже зеленеет, кое-где несмело пробиваются желтые солнышки цветов.
Официант спешно приближается, приветствует нас, укладывая на стол две увесистые кожаные папки с глухим стуком.
Владислав Сергеевич, не глядя в меню, заказывает борщ, отбивные с картошкой, компот и хлеб.
Простые блюда, которые ассоциируются у меня с теплом, уютом и домашним очагом.
Опускаю взор. Улыбаюсь в душе. Почему-то вспоминаю Марата. Он предпочитал пасту и острые супы. Но компот заказывал всегда.
Глаза коротко пробегаются по меню.
Выбор сделан.
Мы оба смотрим вслед официанту, кладём ладони на стол. Наши взгляды встречаются. Мужчина начинает разговор.
– Я знаю, что все плохо. Мне нужно понимать, что реально можно сделать.
– Есть первоочередные задачи. Есть вторичные, но не менее важные. Давайте так. Я расписываю план на ближайший год. С течением времени он может слегка корректироваться, будем вносить уточнения. На ближайшие три месяца я распишу подробную программу. Пока я руковожу проектом – контролирую все сама, дальше кто-то перенимает эстафету.
– Возражений на данный момент не имею.
Кивает твёрдо. Смотрит уверенно. Нет в нем сломленности. Нет отчаяния. Нет затравленности. Разочарование и страх не отражаются в глазах. Для меня это говорит о многом. Вызывает уважение.
– Как давно управление на вас?
– Прилично. Последнее время что-то идёт не так. А я упустил момент катастрофы.
Зону комфорта разграничивает чётко. Посторонних не пускает. Уверена, в этом плане может быть жестким. Но и ответственность с себя не снимает.
– Какие-то действия предпринимали, чтобы улучшить ситуацию?
– Вышло не слишком обнадеживающе, – пожимает плечами.
Я уж поняла.
– Часть основных средств решили продать? Это не самое лучшее решение. Если деятельность компании и не замрёт, то замедлится уж точно.
– Это была необходимость.
– Суд может отнестись к этому, как к выводу активов.
– Я понял, – заявляет убито. Скисает немного.
– Смотрите. Антикризисные меры максимально объемно облекаем в письменный вид. Чтобы не привлекли к субсидиарке в случае банкротства, в суде нужно будет доказать, что вы максимально принимали меры по урегулированию текущей ситуации и преодолению компанией сложностей.
– Это ясно. Конкретнее?
– Фиксируем каждый чих, каждый вздох, каждый шаг. Взыскание дебиторки только в письменном виде. В случае принятия решений о реструктуризации долгов обязательно подписываем соглашение. Никаких устных договоренностей. Даже если внутри компании принимаются антикризисные решения – оформляем как протоколы заседаний. Каждую бумажку храним и лелеем. Кто реально занимается бюджетом?
Отвечает.
– Перераспределяем расходную часть бюджета на обеспечение обязательств. Снижаем издержки. Оптимизируем расходы. Стараемся выполнять заключённые контракты, ищем новые. Сделки с высокими рисками запрещены. Привлекаем средства иными способами.
– Есть предложения какими?
– Начнём с переговоров. Кредиторы скоро начнут злиться. И мы должны их убедить: подождать, пока мы восстановимся и начнём работать в полную силу, – намного выгоднее, чем урвать крохотный кусочек после судебных разбирательств.
– А я говорил, что здесь нескучно будет, – печально поджимает губы.
Назад возвращаемся, слегка перешагнув отведённое на обед время.
– По поводу изучения рынка. Владислав Сергеевич, когда вы будете не заняты, можно я вам позвоню? Есть вопросы по специфике.
– Звоните. У вас карт-бланш на мое время.
В наши спины врезается разочарованный возглас. Одновременно оборачиваемся.
Таня. Глаза чуть ли не на мокром месте. На меня смотрит уничижительно.
Я, возможно, черствая, но мне безразлично. У них шуры-муры, а я переживать должна? И вообще. Спишь с мужиком на работе, и что? Теперь каждую проходящую мимо него женщину зрительным кипятком обдавать?
Да ну их.
Мне с этим разбираться некогда. Пусть сами решают свои проблемы. А подслушанные чужие разговоры как раз могут стать весомой проблемой.
Лифт замирает на нашем этаже.
Владислав Сергеевич отходит на шаг в сторону, пропуская нас с Таней вперёд.
Им ехать на третий, мне – на второй.
Проехав один этаж, лифт останавливается. Двери распахиваются, выпуская меня.
– Мария Александровна, давайте я сам наберу вечером.
– Да, конечно. Буду ждать.
На девушку я даже и не смотрю. Ее придумки не моя забота. У меня скорое планомерное банкротство намечается, если мозгами не раскинуть.
Прохожу в свой кабинет. Я уже привыкла к нему. И даже, чтобы оживить обстановку, фикус поставила с кактусом. Потому что все остальные цветы у меня дохнут.
Погружаюсь в цифры и не сразу соображаю, что телефон вибрирует на краешке стола.
Тянусь, обхватывая корпус. На имя контакта и не гляжу, просто в каком-то густом рабочем угаре нажимаю на ответ.
– Слушаю.
Дальше на виски давит звучная тишина. Я уже решаю, что со связью неполадки. Как вдруг…
– Маша? – тихо льется из динамика голос, который ещё пару месяцев назад мерещился мне во снах.
Воздух в легких мгновенно иссякает, чувствую приступ легкого удушья. Слабый вздох больше походит на громкий возглас и мольбу о помощи. Я не готова сейчас его услышать… только не его голос…
Глава 9
Весь мир для меня перестаёт существовать. Я ничего не слышу, кроме этой угнетающей тишины в динамике. Дыхание замирает. Я вся обращаюсь в слух. Выжимаю по максимуму из этого короткого мгновения.
Пальцы трясутся, и я покрепче обхватываю корпус телефона.
Мы чужие. Мы чужие друг другу. Он предпочёл жизнь без меня.
Конец уже случился. Что ещё нужно? Что мне ещё нужно, чтобы сердце перестало лупить в виски, отдаваясь в горле?! Чтобы перестало к нему рваться и вспоминать, как с ним было хорошо? Чтобы перестало копаться в обломках прошлого, разыскивая ответ на вопрос, что именно я не так сделала, раз он выбросил наш брак на помойку?!
– Марат? – не удаётся сдержать дрожь в голосе.
Молчание тягостно повисает, мы оба приходим в себя от потрясения.
– Это… – осторожно подбирает слова, будто шокирован не меньше моего. – Это я тебе позвонил?
Расстояние убивает, хочется увидеть в этот момент его глаза. Слух навострился запредельно, различаю каждый шорох в трубке. И даже дышать боюсь. Атмосфера сгущается, я словно в коконе. И без его голоса уже не выберусь.
– Получается так… – слышу свой взволнованный голос будто со стороны.
– Черт… дебил… – крайне неразборчиво бросает в отдалении, словно отводит трубку ото рта, но я все равно различаю. – Эм… – уже слышится более четко, – извини, я… я просто… – не может подобрать слова, что-то мешает ему. И он переводит разговор в новое русло. – Как ты?
– Все отлично. Спасибо, что поинтересовался, – не получилось выкорчевать обиду из последнего слова. Марат застал меня врасплох, я плохо себя контролирую в это мгновение. Но в следующее все же беру себя в руки. – У меня новый проект.
– Поздравляю. Это здорово.
Утягивает в плен густым ожиданием. Он ждёт чего-то? Чего? Я не смогу уже ничего ему дать. Он специально позвонил или правда ошибся?
Не понимаю, что хуже. Не понимаю, что больнее.
– Ты контактом ошибся? – зачем я это спросила, зачем?!
Что я хочу услышать? Если скажет да, это будет новый удар. Если скажет нет – контрольный в голову.
– Пожалуй, да.
«Пожалуй, да»?!
«ПОЖАЛУЙ, ДА»?! Душа кричит беззвучно и обливается слезами. Как можно «пожалуй, ошибиться», если я была у него всегда записана, как «Любимая»?!
– Чтобы не ошибаться больше, переименуй как-нибудь, – вымученно улыбаюсь, чтобы смягчить голос, – если ещё этого не сделал.
– Я пока ещё не успел.
Кажется, я ошиблась.
Контрольный все же прозвучал. Сейчас.
Несколько месяцев прошло.
А я в его телефоне все ещё «Любимая»?
– Верю в тебя. Ты справишься. Извини, мне пора.
– Конечно. Успешного окончания проекта.
– До этого ещё далеко. Но спасибо.
Не сразу, но он отключается первым. Потому что мне не хватило моральных сил.
Я, приложив трубку к уху, взволнованно гляжу вдаль. И грудь вздымается от частых вздохов. И губы пересохли.
Дополнительный всплеск боли изнутри выжигает все новое, что смогло поселиться в душе…
***
– Мария Александровна, вы решили сразить наших кредиторов наповал? – спустя три дня заявляет мне новый руководитель.
Я уже отошла от разговора с Маратом. Смогла убедить себя, что он человек, а не машина. И всем свойственно ошибаться. Значит, Марат тоже ошибся. Он случайно… он просто промахнулся и нажал не туда. Вот и все. И больше нечего выдумывать. А моя реакция на его голос – это мои проблемы. И мне совершенно некогда копаться в своей голове. Потому что сейчас моя голова – достояние господина Басманова.
– Вы мне льстите, Владислав Сергеевич. Но мне по-женски приятно.
– Льстите?! – округляет глаза, улыбаясь оглядывает мою фигуру и возвращается к лицу. – Да мне уже в самый раз отскребать челюсть от пола. Пощадите мой возраст, меня ж сейчас удар шарахнет.
Я позволяю себе негромко рассмеяться и снисходительно принимаю комплимент.
– Ай-яй-яй, Владислав Сергеевич, да вы женский угодник.
Мужчина расплывается в улыбке, пролистывая на ходу бумаги.
– А спекулировать возрастом нехорошо, – бросаю вдогонку. – Я знаю наверняка, не такой уж он у вас и почтенный, – весело подмигиваю.
Начальнику почти тридцать девять. На десятку меня старше. Но я глубоко убеждена, это самый расцвет у мужчин, годам к сорока, – думаю про себя и скромно прячу мысли за улыбкой.
– Владислав Сергеевич, – тормозит руководителя помощница. Смотрит строго, почти без эмоций, в голосе металл. – Копии актов сверок и распечатка переписки с «Жилстроем». Вы просили принести. Допники все у вас уже.
– Да, спасибо, Танюш, я помню, – благодарно кивает и переводит взор на меня. – Поехали?
– Вас сегодня ждать? Документов много подписывать, – деловым тоном уточняет Таня, но я нутром чувствую: если бы уезжал не со мной, даже и не спросила бы.
– Я подписал самые срочные, забери со стола. Остальные завтра. Подождут, не до них сейчас.
– Поняла. Хорошего вечера.
Внизу Владислав Сергеевич распахивает передо мной дверцу своего синего «Гранд Коммандер». Усаживаюсь рядом с водителем.
Пока едем к кредиторам, обсуждаем политику переговоров. Запасаемся обещаниями, фактами, ну и лестью, чего уж там…
На нужный нам этаж поднимаемся по временному пропуску в сопровождении офис-менеджера.
Девушка представилась Яной и идёт впереди нас.
Я немного волнуюсь, как бывает частенько перед важными переговорами, но уверенность и спокойствие Басманова передаются и мне.
– Прошу, Константин Борисович будет с минуты на минуту, – Яна толкает вперёд массивную дверь, и мы проходим в кабинет.
– Здравствуйте, Владислав Сергеевич, – тут же врезается в спину. – О, вы сегодня не один.
Заинтересованный взгляд тут же проезжается по моим ногам.
– Мария Александровна, консультант по финансовым вопросам, – мило улыбаясь, делаю шаг навстречу и первой протягиваю руку. В качестве протокольного знакомства «должник-кредитор» вполне допустимый жест. Но приветствию в качестве «мужчина-женщина» он явно не соответствует, а уважаемый Константин Борисович явно выбрал второе. Вложил правую ладонь в предложенную мной руку, левой – накрыл сверху. Продляет рукопожатие намного дольше принятого, смотрит не в глаза, треугольный вырез моей деловой блузки его интересует гораздо больше. Блуждающая улыбка на лице, мечтательный взор. Ну что ж… начало великолепное. Я привыкла пользоваться своими преимуществами.
– Сориентируйте, где нам лучше присесть, Константин Борисович?
– Конечно… – тянет задумчиво, – можно… да можно ко мне поближе. Что ж кричать друг другу через стол.
Переговоры начинаю с того, что компании обе крупные, ведут сотрудничество уже давно, никогда не было раньше неприятных ситуаций, всегда обе стороны исполняли обязательства.
– Сложности, которые испытывает компания Владислава Сергеевича, временные. Мы, конечно, понимаем, что сложившееся положение дел вас не устраивает, но мы и сами не в восторге и всеми силами пытаемся исправить ситуацию.
– Все это слишком затянулось, – комментирует Константин Борисович, – суммы немалые.
– Согласна, но и не самые немыслимые. Давайте мы просто прикинем навскидку, что будет, если начать судиться.
Озвучиваю факты, цифры, задержавшиеся сроки.
Беседа затягивается, но оно того стоит, нужно дожимать!
– Если таким образом фирму Владислава Сергеевича обяжут к выполнению своих обязательств, то он одномоментно будет вынужден отвечать по каждому. И выплатить сразу все у него не будет возможности. Работа организации прекратится. А это значит, свои суммы вы будете ждать очень долго, нервно. Но это вам, понятное дело, не выгодно. Вам ведь реальные средства нужны, а не галочка по решению суда. А так… – даю отмашку, Басманов перехватывает мой взгляд и берет слово.
– А так у нас в разработке новые заказы, ряд новых идей и мер, которые мы уже внедряем, – пускается в подробности, заговаривая зубы. Конечно, поёт дифирамбы такому грамотному управленцу, как Константин Борисович, демонстрируя, что только такой мудрый управляющий сможет оценить реальную выгоду подаренного лишнего времени, чем рубить с плеча и обращаться в суд.
А я гляжу на собеседника мягко, с загадочной улыбкой, разряжая атмосферу.
– Ну что вы, я всего лишь зам, – коротко дёргает себя за пуговицу под горлом, неосознанно подчёркивая, что мы задели нужную жилку.
– Право слово, я крайне удивлена, как это с такой деловой хваткой вы ещё не поменялись с управляющим местами. Уверена, это лишь вопрос времени.
Мужчина расслабленно откидывается на спинку стула. Лицо светится довольством.
– Ну в целом да, нам выгоднее подождать и дать вам небольшую отсрочку, если вы гарантируете, что в оговоренный срок начнёте гасить задолженность. Но пока никаких новых контрактов, – прошибает строгим взором. – Только после того, как закроете большую часть долга.
Кидаю торжествующий взгляд на Басманова. Вот так-то, Владислав Сергеевич!
– Тогда предлагаю закрепить нашу договоренность письменно, перечислив условия отсрочки, – подводит итог Басманов.
– Конечно, – встречаем уверенный ответ.
Есть!
А ведь Константин Борисович мог бы оставить устную договоренность, а потом, как на него надавят сверху, отступить: ну документа же нет, мало ли, о чем мы там в кабинете договаривались…
А теперь все! И у нас время появилось, и для возможного суда бумажечка лежит!
– Ну, Мария Александровна. Вы волшебница, – восхищённо замечает руководитель, как только садимся в его машину. – Я просто в шоке!
– Абсолютно с вами согласна, Владислав Сергеевич, – театрально отряхиваю руки.
– Я под впечатлением. Мы должны, нет, просто обязаны отметить это событие! Я приглашаю вас на обед.
– Сегодня?
– Конечно.
– Владислав Сергеевич. Шесть часов уже… – тыкаю пальцем в циферблат.
– Как шесть?! – округляет глаза, пилит взглядом часы на руке. – Куда шесть?! А, черт. Время пролетело незаметно. Увы, на ужине не смогу вам составить компанию. Дела, – печалится.
– Ничего.
– Диктуйте адрес. Хоть домой вас отвезу.
– Ну хоть отвезите, – смеюсь в ответ. С ним легко. Настолько легко, что собственные горести тускнеют и растворяются в воздухе.
Глава 10
Слышу гром за окном: его раскаты заставляют вздрогнуть, а вспышки молний внезапно подсвечивают небо.
Ливень жуткий. А разыгрался буквально недавно. И ничего вроде бы не предвещало.
– Бедный курьер, – ловлю задумчивое, – не завидую ему.
Мы с Владиславом Сергеевичем заранее сговорились сегодня задержаться и обсудить, как и к чему нам стремиться дальше.
– Это да, – согласно киваю, проглядывая подробную расшифровку расходов за последний год.
У меня в кабинете уютный мягкий диван из темно-коричневой кожи, на нем я и разместилась, потому что мой стол под завязку занят распечатками и схемами, над которыми завис директор, а возле шкафа на полу ровными рядами стоят тяжёлые офисные папки.
– Ничего, если я окно распахну? – отрываюсь от длинных колонок, вскидывая голову, ловлю темно-зелёный вопросительный взор. – Люблю воздух в дождливую погоду. Как будто энергией напитывает и проще дышать.
Пожимаю плечами. Мне непринципиально, если сквозняка нет.
– Открывайте.
Владислав Сергеевич подвигает в сторону мой маленький фикус и настежь раскрывает окно. Кабинет в то же мгновение наполняется свежестью и приносит ощущение лёгкости и прохлады.
Мужчина стоит спиной ко мне, внимательно вглядываясь в даль.
– О чем думаете? – тихонько подкрадываюсь сзади. И тоже выглядываю в окно.
– Ни о чем. Просто отключил мозги на минутку. Люблю дождь. Люблю, когда капли барабанят в стекло. Особенно за рулём. В такие мгновения чувствую себя свободным, перезагружаюсь немного.
Свободным от чего? – думается в ответ, но вслух произношу банальное:
– А я знаю, что дождь поднимает в воздух бактерии и разносит их.
– А ещё прибивает пыль к земле и насыщает воздух озоном, – с ухмылкой косится на меня.
Рядом с ним чувствую себя… необычно. Не знаю, как это объяснить. Я очень рада, что буквально с первого дня у нас завязались вполне себе комфортные отношения «руководитель-подчиненный». И в этом огромная его заслуга. Но… на самом деле Владислав Сергеевич не относится ко мне, как к своему сотруднику. Не требует каждый час немедленного выздоровления фирмы и не нависает надо мной с грозным: «Ну что там, скоро?! Я вас для чего сюда позвал?!» А в моей практике бывало всякое.
Этот человек скорее относится ко мне, как к независимому консультанту, эксперту, тщательно вслушивается в мои слова и замечания, не принижает мои заслуги, выводы и предложения, не зарывается и не обвиняет, что если бы он нанял кого-то другого, то компания уже бы вышла из кризиса.
Этот человек вызывает у меня глубочайшее уважение.
Он к своим почти сорока годам добился многого. Уж не знаю, сам или нет, у меня отсутствует достаточный объём информации, чтобы это проанализировать. Но он, бесспорно, хороший руководитель с лояльным отношением к подчинённым. Даже если его фирма в данный момент испытывает сложности, у него все равно все работает.
Телефон начальника оживает, Владислав Сергеевич прикладывает его к уху.
– Да-да, отлично, я сейчас спущусь. Две минуты, – отключаясь, прошибает взглядом. Проницательно. Прямо в душу. Как у него это получается? – Курьер приехал.
– Хорошо, я пока соберу распечатки.
Зачем-то вслушиваюсь в звук удаляющихся шагов.
Осторожно перекладываю материалы, чтобы ничего не перепутать, откладываю документы в сторону, некоторые подшиваю обратно в папки. Ещё не на изломе, но состояние… уже хочется переключиться.
