Страница 2 из 4
МИТРИЧ И ФАРЫ
Однажды Михалыч и Борисыч собрались слетать в гости к своему закадычному соб… другу Митричу. Недалеко, километров 300 всего, в соседнюю область. Митрич там местный аэроклуб возглавлял. То, что с утра вылететь не получится было понятно, но летом день длинный… А лететь полтора часа всего. Но и к обеду не получилось. И к ужину. Звонит Митрич:
– Мужики, ну вы где? Я во… чай охлаждаю, мангал разжигаю – когда вас ждать?
А ему Михалыч отвечает:
– А мы вот как раз запускаемся! Только мы затемно прилетим, ты уж нам фарами полосу подсвети!
– Сделаем Михалыч, сделаем! Жду!
Вот только еще час ушел на сборы. И не один. И все ходил Михалыч и думал – что же он забыл? Вот помнил, что, что–то забыл, а что именно не помнил.
Смеркалось… Нет, все–таки уже полностью смеркнулось, когда Михалыч и Борисыч наконец–то вылетели. И тут–то Михалыч вспомнил что именно он забыл – запасные батарейки для навигатора.
– Не беда! – успокоил его Борисыч, – Туда долетим, а там купим.
– Ну тогда ты и лети! – ответил Михалыч и решил вздремнуть.
Через 15 минут он открыл глаза и удивился.
– Борисыч, а Борисыч? А что это там за огоньки по курсу?
– Это аэропорт NNN–во! – ответил Борисыч.
– А зачем ты туда летишь?
Ничего не ответил Борисыч, но все таки отвернул. Ну как отвернул – с креном в 1–2–3 градуса, чтоб в глаза не бросалось.
– У нас навигатор сел! – обрадовал он заодно Михалыча. – А КИ–шку снял техник Василий, мы ж на этом борту только по кругам летаем – она вроде была без надобности…
Что же делать? Лететь пришлось так – на 2–3 секунды включается навигатор, показывает направление, запоминается огонек по курсу и на него. Долетели до огонька – все сначала. Не беда, долетели примерно куда надо. А где полоса? А не видно! И Борисыч начал вызывать Митрича по рации:
– Калина, калина, я полсотни восьмой! Калина, калина, я полсотни восьмой!
А в ответ – тишина…
– Калина, калина, отвечайте нольпятьдесятвосьмому! Митрич, сволочь, скажи что–нибудь!
Тишина…
– Может у него с рацией что? – предположил Михалыч – Давай управление, я заходик исполню – услышит и машины подгонит. Тут надо от того огонька лететь вот на тот, а вот тот аккурат на траверзе полосы и будет!
Сказано–сделано! Свистят над полосой и видят, что стоит Митрич и ручкой им машет.
– Вон он гад! – закричал Борисыч – Ну ничего, сейчас машины расставит и сядем.
Но… Не расставил Митрич машины. Сделали еще проход – опять стоит и машет. Они на третий круг – нет машин. Что делать – сели. Кое–как сели, фары посадочные на Тэшке – одно название. На середину полосы сели и в крапиву выкатились. Вылезли из самолета и идут вдоль полосы к Митричу. А тот у стола суетится – шашлык раскладывает, рюмки расставляет. Михалыч к нему:
– Что ж ты, Митрич, нам полосу не подсветил? Мы из–за тебя чуть самолет не того! И сами чуть не этого!
Посмотрел на них Митрич добрыми глазами, вручил по рюмочке и ответил:
– Да я это, не мог я мужики, никак не мог – шашлык бы сгорел! Ваше здоровье!
АН–2 И ВЫПУСКНИК
Однажды начальник аэроклуба Михалыч собрал весь летно–подъемный состав, залез на броневик и принялся толкать речь:
– Друзья мои! – начал он, – Новые времена требуют от нас новых современных решений! И прежде всего это касается кадровой политики!
Народ загрустил. Что могло придумать начальство в области кадровой политики угадать было невозможно! Могло придумать разогнать вообще всех…
– А что у нас происходит сейчас в этом вопросе? А сейчас у нас, друзья мои, мой собственный зам Борисыч умотал в отпуск! И это летом, в самый сезон!
Народ закивал. Во–первых, о разгоне всех речь не шла, а во‑вторых, отсутствие Борисыча действительно, сказывалось. Особенно на парашютистах. Из двух Ан–2 летать мог всего один, по причине невозможности клонироваания Михалыча. Да и то, летал этот Ан–2, только если Борисыч не был занят другими делами.
– Кто может заменить Борисыча? Прямо сейчас – никто. Но мы нашли решение!
Народ, (а точнее молодые пилоты, включая меня лично, да–да) заулыбался. Запахло вводом на Ан–2! В самом деле, освоена уже вся имеющаяся в наличии техника – все Яки, Вильги Цессны, Эрвишки, прочая мелочь и даже планера. И только Ан–2 все откладывался по причине огромного расхода топлива, требующегося на переучивание…
А теперь – чуть прервемся. Надо вам с одним нашим пилотом познакомиться, ибо без этого знакомства суть рассказа ускользнет от нас. Итак, пожалуйста, господа и дамы, вот он красавчик – хитрый Моисеич! Самый главный инструктор–вертолетчик нашего аэроклуба, заместитель Михалыча по вертолетной части и наконец просто орел! И пусть вас не вводит в заблуждение его отчество – национальность у нашего Моисеича самая русская, просто его отец был назван в честь друга семьи, погибшего в 1945 году…
А хитрость – ну это черта присущая всем бывшим военным вертолетчикам. Это мы (самолетчики) ребята простые, как и наша техника, а вот летать на этих вибрирующих непонятных штуковинах по оврагам – это знаете ли…
Однако, Михалыч продолжал свою речь:
– Но мы нашли решение! Уже завтра к нам приедет наш новый пилот – Федор! Федор закончил высшее летное училище и имеет допуска как на Ан–2, так и на многодвигательные самолеты, да еще и с многочленным экипажем, да еще и со «стеклянной» кабиной! Вот! И главное, это сын моего старого друга! И при всем этом он согласился летать у нас!
Ну, тут Михалыч надулся от гордости, а прочий народ загрустил. «Нет пророка в своем отечестве!» – выразил общее мнение отважный парашютист Славик. В самом деле, мы (молодые пилоты) оказались чуть дальше от ввода, а парашютисты резонно рассудили, что (если что) договориться с таким крутым перцем им будет куда сложнее чем с нами.
– Поэтому, прошу вас, товарищи Василий и Моисеич, завтра утром Федора принять и выполнить с ним контрольный полет! Остальные – свободны!
Закончив эту речь Михалыч попрощался со всеми и укатил. По случаю воскресного вечера вслед за ним укатили почти все остальные. Остались техник Василий с Моисеичем, как назначенные ответственными за ввод Федора и молодой пилот Паша с отважным парашютистом Славиком – из любопытства.
А утром приехал на такси и сам герой. Герой был молод, высок, строен, белокур (эдакий Дольф Лундгрен в молодости) и одет в летную куртку американского образца, под которой был комбинезон цвета хаки.
– Федор! – представился он, – Кто из вас Моисеич?
– Ну я… – после некоторой паузы сознался Моисеич.
– Очень приятно! – протянул ему руку новый пилот. Остальные такой чести удостоены не были. Чему, кстати, очень удивились.
– Ну, где тут ваши дрова?
– Простите, что? – опешил техник Василий.
– Ан–2 ваш где, говорю! Или хотите сказать, что он у вас не дрова?
Василий прикусил губу. Василий молча развернулся и пошел готовить самолет. Василий обиделся и затаил. Нет ничего глупее в этом мире, чем пилот, обидевший собственного техника. Это понимают все, да вот оказывается не все… Паша со Славиком рванули за Василием – успокаивать, но все же успели услышать, как Федор хвастается Моисеичу:
– Да у меня на Ан–2 часов 500 налета! Да у меня на него все допуска… В любую погоду… Да я вообще… Вот пилотское, а вот летная книжка!
А Пашка со Славиком, тем временем, помогали технику Василию с подготовкой Ан–2. Работа эта была хорошо знакома, поэтому делали все молча. При этом Павлик поглядывал на колдун (ветроуказатель) – ветер был строго поперек полосы, порывистый, причем порывы были явно сильнее чем 6 метров в секунду, что, как известно, является ограничением по боковому ветру для Ан–2. Подошел Моисеич:
– Слууушай, Паааш, а может ты с ним слетаешь?
– Моисеич, ты что?
– Ну ты самолетчик, ты, если что, Ан–2 этот хоть как–то посадишь… Не нравится мне этот типчик. Слишком много пиз… говорит!
– Не–не–не! Ты, Моисеич, у нас сегодня ковбой – тебе и прыгать!
Подошел Федор.
– Так! Все готово? Винт провернули? Полетели, Моисеич!
– Федор! – Паша попытался спасти Моисеича и самолет, – Ветерок не очень, порывистый, строго боковой, да и вообще на грани по силе. Может подождете до вечера? Должен подстихнуть.
– Эээ? – удивился Федор (блоха заговорила) – А ты вообще кто? Техник? Да ты знаешь, сколько у меня налета на этом аппарате? Иди, гайки крути!
– Ну, извини, Моисеич… Я сделал все что мог… – спорить с протеже Михалыча и что–то ему доказывать желания у Паши не было никакого, хотя он был чуть старше Федора и сильно подозревал, что и по налету он его обошел…
А Моисеич с обреченным видом полез за Федором в Ан–2.
– Пойдемте, господа, до рации! – после того как Федор таки запустил самолет, Паша позвал Василия и Славика в КДП.
– 172–й, разрешаю руление! – поднявшись в скворечник, сказал он в рацию вслед уже катящемуся самолету.
Ответа не было. А самолет вырулил на ВПП и порулил в ее начало. Запросов на занятие ВПП, руление по ней и занятие исполнительного тоже не было! Дорулив до дальнего конца полосы Ан–2 развернулся и замер. Но вот двигатель заревел, поревел так секунд двадцать и снова затих. Спустя еще полминуты он взревел громче прежнего и самолет, покачиваясь на неровностях грунтовой ВПП, начал разбег. Он оторвался, немного не добежав до траверза КПП, и свечкой, слишком круто даже для пустого, рванул в небо! Впрочем, спустя секунду, тангаж был уменьшен до нормального… Немного пролетев почти в горизонте самолет перешел в набор. В режиме полного радиомолчания Ан–2 совершил круг и, немного промазав с четвертым разворотом, достиг наконец глиссады. Выглядело это… странно. Понятно что ветер боковой, понятно что сильный, понятно что порывистый, но так дергаться самолет не должен.
– Карачун какой–то! – прокомментировал это Паша.
Все так же, неуверенной походкой пьяного моряка, самолет снизился «почти» до полосы. «Почти» в данном случае означает, что он коснулся земли левой стойкой чуть–чуть (метров на 20 всего) правее ВПП. И, только в этот момент, с изрядным креном, самолет все же ушел на второй круг.
– «Дутик», ответьте 172–му! – ожила вдруг рация голосом Моисеича. – «Дутик», это звиздец! Мы не сядем! Он обоссался!
– 172–й, а ты не ссы и сам сажай! – ответил Паша, – Скорость 140 и с курсом 165 набирайте 200 метров. Режим двигателя – 2100 оборотов и 900 наддув. Обе рукоятки вперед, а потом белую тянете на себя, пока не упадут обороты!
– Приняли, установил режим, набираем! – доложил Моисеич.
– 172–й! Как наберете 200 метров, прибирайте газ черной ручкой, чтобы наддув был 760 и летите по прямой до речки. Скорость держите 160. Над излучиной разворот вправо на курс 345! И оттуда цельтесь в планерную полосу 34! Сейчас трава подросла, ее видно! Сядете против ветра.
– Да, я понял куда надо. Зайдем. Когда выпускать закрылки?
– После разворота. Я вас вижу, я подскажу и по закрылкам и по скоростям…
Вот так, в режиме радиоуправления по рации, хитрый Моисеич с Павликом и посадили Ан–2. Попрыгал он, конечно, по полосе, но… Главное сел. И не успел самолет остановиться, как из двери выскользнула тень цвета хаки и стремительно понеслась в сторону трассы. Догонять не стали. Вместо этого Паша помог Моисеичу зарулить самолет на стоянку. Впрочем, история эта закончилась намного лучше чем могла бы – нас с Пашей ввели на Ан–2. И вместо одного Федора аэроклуб получил двоих пилотов.
ВОЛК, КОЗЕЛ И КАПУСТА
Однажды на территорию возглавляемого Михалычем аэроклуба приехала новенькая серебристая «Тойота «Кэмри». Из нее вышел худой мужчина в строгом темно–сером костюме, пижонских туфлях и очках в серебряной оправе.
– Доброе утро! Молодой человек, подскажите пожалуйста, кто тут у вас начальник? И где его можно найти? – обратился он к стоящему без дела отважному парашютисту Славику.
– Утро доброе, – ответил Славик. – Начальник у нас Михалыч, его можно найти в штабе, а штаб – это воооон тот вот домик.
И приехавший пошел к штабу, на ходу вынимая из золотого портсигара сигаретку. Как раз и Михалыч вышел на крыльцо.
– Здравствуйте! – обратился к нему приезжий – Это вы Михалыч?
– И вам не хворать. А с кем имею честь?
– Меня зовут Эдуард Пе… нет, лучше просто Эдуард Волков. И я генеральный директор фирмы «Рога и Копыта».
– Угу, и чем обязан?
– Видите ли, Михалыч, по моим сведениям, территория аэроклуба занимает 40 гектар. Помилуйте, но ведь вам столько не нужно! А наша фирма готова выкупить у вас часть земли и построить на них благоустроенные коттеджи. Продадим их любителям авиации. Представляете, каждый из них сможет пройти обучение в вашем аэроклубе, потом купит собственный самолет, и…
– Да, да, конечно! – сказал Михалыч, – Очень хорошо представляю. А потом Москву переименуют в Старые Васюки. Все это понятно. Вот только учиться им пока не на чем. У нас три двигателя ждут капитального ремонта, а средств… Ну вы понимаете…
– Прекрасно понимаю! – сказал пижон, – И готов даже оказать вам небольшую помощь! О какой сумме идет речь?
– Да всего навсего Х долларов.
– О, для нашей фирмы это пустяк! Укажите номер счета и сегодня же переведем деньги. А когда мы сможем перейти к главному вопросу?
– Числа 15–го, как раз мой зам выйдет из отпуска.
Удовлетворенный мужчина сел в свою тойоту и укатил. А навстречу ему несся черный Гелендваген.
– Эй, братан! – заорал высунувшийся из него мордатый мужик стоящему у дороги Михалычу – Где ваш шеф?
– Я шеф. Че надо?
– Оооо, братан! Я это, Серега Козлов, у меня типа фирмочка есть – «Копыта и Рога» называется, мож слыхал? Не? Кароч, мы хотим тут у вас сбацать трассу для всяких мотокроссов, площадку для пейнтбола, ресторан, сауну там, ну и все такое. Прикинь, сколько экстремалов тут затусует! А у вас там, самолеты, парашюты все дела! А?
– Ага! – ответил Михалыч, – А потом Москву переименуют в Старые Васюки. Идея здравая, вот только с парашютами беда… Средств не хватает…
– Братан! – заорал мордатый, доставая готовый лопнуть бумажник – Главное ты идею заценил, а бабло не вопрос! Сколько?
Михалыч назвал сумму, мордатый отслюнявил и уехал не прощаясь.
Вечером в штабе Борисыч упрекал Михалыча.
– Михалыч, ты понимаешь, что это конец? Не одни, так другие отожмут всю землю и что тогда? А ты еще и деньги взял! Не мог просто послать?
– Нет, Борисыч, не мог. Мордатый это брат главы района, а пижон зять губернатора. А деньги взял, чтоб хоть чего–то с них поиметь. Но ты не волнуйся, есть у меня один план. Я его давноооо обдумываю, понятно было, что по нашу землю кто–то да приедет…
– И что за план?
– А потом расскажу…
А что было дальше, спросите вы? И каков был хитрый план Михалыча? А ничего не было. И каков был план так никто никогда и не узнал… Потому что правила правила дорожного движения требуют уважительного отношения. И от водителей серебряных тойот и от водителей черных мерседесов. А другие дельцы? А они видно решили, что у этого места карма плохая – лучше не связываться
КАК ЗАПОРОТЬ ДВИГАТЕЛЬ?
Да будет вам известно, уважаемые читатели, что самолет Ан–2 имеет одну интересную особенность, которую редко встретишь на современных самолетах – все его несущие поверхности обтянуты перкалью на эмалите. Перкаль это такая хлопчатобумажная ткань, вроде простыней, а эмалит – это лак. Он выглядит как лак и пахнет как лак. Впрочем, можно сказать, что он выглядит как… моторное масло. Но пахнет все–таки как лак. Так вот – перкаль иногда рвется. От старости ли, от механических повреждений ли – но иногда рвется. Ремонт несложен, нужен всего лишь кусок перкаля необходимого размера и канистра эмалита. И эти запасы у нормальных людей имеются. На всякий случай. А теперь, собственно, сама история.
Однажды на аэродроме завелся новый техник – Иван. Старый техник Василий взял над ним шефство и начал передавать ему опыт. Делал он это настолько успешно, что в скором времени Иван оказался допущен к самостоятельному обслуживанию Ан–2. В том числе и к подготовке этого самолета к вылету.
И вот, одним чудесным летним утром, Иван решил заняться именно этим – подготовить самолет к полету. Сначала Иван самолет осмотрел снаружи, потом дозаправил а потом – проверил масло в маслобаке. Оно там было, но было его там недостаточно. Не беда – решил Иван – масла у нас хоть залейся. Масло МС–20 стояло в большой железной бочке, но отливать из бочки…
А нет ли способа попроще? И Ваня отправился на поиски, которые вскоре привели его к успеху – возле стоянки Ан–2 он нашел канистру в которой плескалось несколько литров вполне себе масла. Вот его–то мы и зальем – решил Иван. И именно его он и залил. И довольный побежал докладывать начальнику аэроклуба Михалычу, что Ан–2 готов к полету.
– Прекрасно, – сказал Михалыч, – тогда все желающие могут пройти на посадку. Прокатимся с утра!
Все желающие пошли на посадку, вот только Ивана среди них не было.
– У бедя дазморг – сказал Иван – и ухи заложены. Не полечу.
Ну, нет так нет – уговаривать никто и не подумал – полетели без него.
Самолет запустили, прогрели двигатель и опробовали его на стоянке, порулили на полосу. В кабине сидели Михалыч и его зам Борисыч.
– Скажи, Борисыч – спросил Михалыч зама – а что это у нас с давлением масла?
– Растет! – ответил Борисыч – прям на глазах растет! Какой у нас замечательный двигатель! Прям так и рвется в небо во всю тысячу лошадиных сил! Бьет копытами!
– Мдяяя – сказал Михалыч – ну поглядим…
И в этот момент давление масла расти перестало, и даже наоборот – упало до нуля.
– Хммм, – сказал Михалыч и выключил двигатель. Пассажиры вышли и самолет отбуксировали на стоянку ТЗшкой. Иван уже ждал.
– Бигня гагая–до – сказал он, – я басло бровегил и долил ровно по бетге!
В этот момент опытный техник Василий, стоя на стремянке открыл крышку маслобака. Заглянул в него… Принюхался… Посмотрел в небо… Обвел взглядом стоящих внизу зрителей… Медленно (а главное – молча) спустился и подошел к Ивану.
– А скажи мне Ваня, а в той канистре еще масло осталось? Из которой ты доливал?
Канистра лежала рядом и Михалыч, проявив несвойственное ему проворство, первым схватил ее. Открыл, понюхал…
– Японский городовой! – сказал он – В рот вам бутерброд! Северный пушной зверек! (Конечно, вы понимаете, что слова были немножко другие…) Эмалит!
– И сколько ты его туда влил? – спросил техник Василий.
– Де–Де–дебдогоогггго… – ответил Иван – лллитра ттттри…
– Северный пушной зверек! Ваня, ну как так–то?
– У бедя дасморг… Я де удюхал…
Вы думаете Ивану за это что–нибудь было? А вот и нет, не было – ошибиться может каждый, но… Но, когда в течении недели все ездили вечерами (после работы) на аэродром и промывали двигатель, у Ивана почему–то были ну очень важные дела дома. И приезжать он никак не мог. Собственно, на этом его история и кончилась. Сам понял, что больше ему в аэроклубе появляться не следует.
ПРОКЛЯТИЕ ДЛЯ ИНСТРУКТОРА
Его звали Миша и это был мой ученик (его и сейчас так зовут). Да–да, именно мой, ибо задолго до большого красивого Airbus A320 я летал в аэроклубе на маленьких красивых Яках. Так вот, Миша… Вообще–то, он был техником, но очень хотел летать. А раз он имел доступ к самолетам, дружеские отношения с пилотами и начальством, разумеется он и начал летать. Причем, с самого начала летал с ним я. В принципе, летал Мишка неплохо, вот только… нестабильно. Иногда так, что и не подкопаешься, хоть сейчас самого выпускай, а иногда его хотелось прибить.
После взлета:
– Миша, ставь второй номинал.
– Угу, поставил…
– Миша, а Миша… Второй номинал – это сколько оборотов?
– 70%!
– А у тебя?
– А что у меня?
– А у тебя 78!
– Ааааа…
И чуть затяжелит винт. Летим дальше:
– Миша, млин, высота круга у нас какая?
– 300 метров!
– А у тебя?
– А что? Сколько?
– Миша, у тебя – 250!
– Аааа.
Чуть поднаберет… Глиссада:
– Миша, какая должна быть скорость?
– 150!
– А у тебя почему 160?
– Не знаю…
Ну вот так как–то. Впрочем, что касается посадки – тут вопросов не было. Ну, чуть дольше выдерживание из–за повышенной скорости, но сажал хорошо. Проходит неделя – и Мишка опять летает отлично. Еще неделя – опять все хорошо. Все, думаю, завтра контрольный с Михалычем, и летит сам–один.
Наутро Михалыч летит с Мишей. Взлет, заход с проходом, два конвейера (касание полосы с последующим взлетом), посадка. Заруливают и… Мишка выскакивает из левой двери, Михалыч из правой – и за ним!
– Скотина! Негодяй! Паршивец! Прибью гада!
Подхожу к Михалычу.
– Михалыч, что такое?
– Подлец! Скотина! Да он же издевается! Нервы наши проверяет.
Ага, понятно. Опять у Мишани все стрелочки вразнобой. Ну все, думаю, попадись мне. Ладно я, но с Михалычем зачем такие приколы? Однако, Миша исчез. Экспресс–расследование показало, что негодяй уехал в неизвестном направлении вместе с отважным Славиком на славиковой же машине. Ну, сбежал – значит сбежал.
А летный день, тем временем, шел как ему и положено. Самолеты жужжали по кругам, парашютисты прыгали, техники (за исключением сбежавшего Миши) ковырялись у самолетов. И отправился я в домик перекусить. Захожу за угол – здрасссте вам! Стоит Мишенька. И вдруг – бух на колени! Еперный театр.
– Один полет! Ну всего один!
– Млин, Миша! Какой полет? Скажи спасибо, что я тебе сейчас с ноги не врезал – стоишь удобно!
– Ударь! Если так надо – ударь! А потом – всего один круг! Я докажу!
В итоге уговорил, засранец. Слетали – все хорошо. А вечером он накрыл извинительную поляну. И так хорошо накрыл, что даже Михалыч простил негодяя! И так простил, что даже слетал с ним утром.
– Товарищ начальник аэроклуба! Разрешите получить замечания?
– Ээээ, нет замечаний! Но одного не выпущу, пока не объяснишь, что ты вчера творил. И, кстати, раз ты в пилоты подался – ВЛЭК когда принесешь?
– Нууу, Михалыч, ну мне этим ВЛЭКом заниматься же некогда… Институт, подработка…
А на следующие выходные Миша приехал на собственной свежекупленной «семерочке». И знаете что? С тех пор всегда летал отлично, да. Просто перестал забывать запасные контактные линзы. Автомобиль – он дисциплинирует. Домой–то ехать надо. А через годик Миша сделал коррекцию и таки одолел тот ВЛЭК!
ЯК–52 ПРОТИВ «ВОЛГИ»
Серега был влюблен в Натаху еще с восьмого класса. Но вот беда – взаимностью она ему не отвечала. Натаха долго не могла выбрать между Коляном, у которого был мотоциклет системы «Минск» и Костяном, которому отец иногда позволял проехать на тракторе.
И так бы Серега и засох от тоски, но… вышло так, что он первым из деревенских пацанов получил права категории «В». А раз так – то он мог на законных основаниях брать батину «Волгу» ГАЗ–24. Естественно, грубому обаянию «Волги» Натаха не имела сил сопротивляться. Колян с Костяном скрипели зубами, но сделать ничего не могли.
И вот, одним летним солнечным утром, Серега подкатил к дому Натахи. Она вышла.
– Натаха! А хочешь – я тебя водить научу! – предложил ей влюбленный джигит.
– Да лаааадно! Да не гониии! – не поверила своему счастью Наталья.
– Да ваще не вопрос! Поехали научу!
– Оооо! – Натаха была в экстазе. – А куда мы поедем?
– А на аэродром! Там ты точно никуда не врежешься!
В это же солнечное летнее утро Саша Гусев готовился к контрольному полету с Борисычем. Саша был очень целеустремленным и ответственным парнем, поэтому с самого утра он повторял РЛЭ Як–52. «После уборки шасси установить первый номинальный режим работы двигателя, для чего сначала уменьшить наддув двигателя до 800 мм рт. ст., а затем плавным движением рычага управления шагом довести частоту вращения коленчатого вала двигателя до 82%…» Он вздохнул… «После уборки шасси и перевода двигателя на номинальный режим проконтролировать показания приборов: температура головок цилиндров 140–190 °C; температура масла на входе в двигатель 50–65 °C; давление масла 4–6 кгс/см2; давление бензина 0,2–0,5 кгс/см2».
– Гуусев! – Борисыч был готов лететь, но найти Сашу на стоянке с первого раза не получилось.
– Йаааа! – и Саша выбрался из под крыла Яка.
– Давай начинать! Техников сегодня нет – все сделаем сами.
Дело в том, что был понедельник. Обычно среди недели полетов не было, но тут Борисыч предложил остаться еще на денек после выходных, ради отличной погоды… Подготовка Яка не заняла много времени.
– Значит так – летим маршрут № 2. – Борисыч начал ставить Гусеву задачи на полет. – Потом пару конвейеров. И все.
– Есть! – ответил Саша. И они с Борисычем полезли по кабинам.
– На аэродром? А нас там не это? – спросила Натаха Серегу.
– Дура ты Натаха! – ответил он ей – Седня понедельник, а они только по выходным летают.
– Аааа, ну тада ладно!
«Волга» ведомая Серегиной рукой подкатила к краю летного поля…
– Прошу! – Серега выскочил из машины, обежал ее и распахнул Натахину дверь.
Натаха подала ему ручку, вылезла из машины, грациозно виляя бедрами, и была заботливо препровождена на водительское место.
– Кароч, тут все просто! – Серега приступил к исполнению обязанностей инструктора. – Справа газ, в середке тормоз, слева сцепа! Вот это – коробас! Давай, жми сцепу и заводи!
То ли Серега был гениальным инструктором, то ли у Натахи оказался врожденный талант к вождению, но уже через час она довольно бодро гоняла по всему полю. Даже разгонялась до третьей передачи на взлетной полосе.
Именно эти гонки по полосе и увидели Саша и Борисыч закончившие маршрут и выполняющие заход на посадку.
– Что за фигня? Что делать? – удивился Саша.
– Да наверняка Славик на новой тачке прикатил. – ответил Борисыч. – Продолжай заход. Ему сказали же, что мы летаем. А может он и рацию в машину взял. Попробуй запросись.
Это было похоже на правду – отважный парашютист Славик, незадолго до этого, как раз собирался покупать машину. С учетом того, что денег у него не было… могла быть и «Волга».
– 029–й, на прямой, щиток и шасси выпущены, три зеленые горят, посадка! – доложил Саша в рацию.
И действительно – «Волга» резко свернула с полосы вправо.
– Ага! – сказали хором Саша и Борисыч. И Саша продолжил заход.
На беду Саша был слишком хорошо обучен Борисычем. Помните РЛЭ? «Взгляд на выравнивании должен быть направлен на 20–25° влево от продольной оси самолета и на 25–30 м вперед». Вот Саша туда и смотрел – влево. Но опасность приближалась справа…
А Натаха уже настолько хорошо освоилась за рулем, что Серега принялся хватать ее за ляжки и пытался поцеловать прямо на ходу. И она и Серега громко хохотали и до происходящего за пределами кабины им не было никакого дела.
