Страница 3 из 4
Вот Натаха резко крутанула руль влево, чтобы вернуться на полосу, вот… В самый последний момент Борисыч заметил машину, но было уже поздно… Удар… Скрежет… Мат… Визг…
P. S. Cамолет под списание, «Волга» на запчасти, люди (за исключением Сереги, по итогу разговора с отцом) не пострадали.
P.P.S. Летная карьера Гусева, разумеется, покатилась под откос. Поэтому сейчас он КВС на Boeing 737.
МОИСЕИЧ И ДВЕНАДЦАТИДЮЙМОВКА
Однажды осенью, когда погоду нельзя было назвать лётной даже условно, когда по раскисшей полосе не мог рулить даже вездеходный Ан–2, всё руководство аэроклуба охватил хозяйственный зуд. Начальник аэроклуба Михалыч принялся за строительство беседки. Его первый заместитель по летной части Борисыч решил заняться обновлением аэродромных знаков. А вот заместитель Михалыча по вертолетной части Моисеич собрался строить ветряную электростанцию. Мы с отважным парашютистом Славиком были привлечены к проекту как высокообразованные инженеры. Моей участью стало отвечать за аэродинамику и прочность, Славику же досталась вся электрическая часть вместе с системой управления.
Казалось бы, какие могут возникнуть сложности? Нужно просто пойти и купить готовый ветряк, собрать его, установить там, где побольше ветра, подключить и… наслаждаться халявной электроэнергией. Но наш Моисеич, даром что был чистокровным русским (его отца так назвали в честь погибшего на войне друга деда), учуял в этой схеме подвох – с учетом стоимости ветряка ни о какой дармовой энергии и речи не шло! Выходило, мягко скажем, дороговастенько. И вот тогда, как настоящий вертолетчик, наш Моисеич выдал гениальную схему! Как вертолет переделать в ветрогенератор!
Берем хвостовую балку от Ми–8 вместе с рулевым винтом и водружаем это хозяйство вертикально. В самом низу устанавливаем генератор, от того же самого Ми–8. Ветер дует, винт крутится, штатная трансмиссия вертит генератор. Генератор вырабатывает ток, который по проводам идет куда нам надо. А чтобы это все эффективно работало – Славик разрабатывает систему управления шагом винта.
– Не будет работать! – сразу сказали мы со Славиком. – Чтобы эту всю беду нормально крутить – тут ураган нужен.
– Будет! – упрямился Моисеич.
– Не будет!
– Нет, будет!
– Практика – критерий истины! – заявил подошедший Михалыч. – Пока не попробуем – не узнаем.
И вот тогда мы загрузились в автомобиль системы Land Cruiser 80, принадлежащий Моисеичу и отправились добывать запчасти. Позади нас тащился прицеп.
Где и как мы добывали эти балку, винт, генератор и трансмиссию я вам, пожалуй, не расскажу. Расскажу только, что для их добычи понадобились старые связи Моисеича (еще по первой Чеченской) и немного огненной воды. Разумеется, все запчасти были с давно списанных вертолетов. Ну, а после добычи мы загрузили винт и генератор в багажник автомобиля, саму же балку обмотали брезентом и повезли на прицепе. Выглядела она как… нечто непонятное. С точки зрения ПДД Моисеич был образцовым водителем – на конце довольно длинной балки он повязал красную тряпку. Но… думается мне, что именно эта красная тряпка и привлекла внимание двигавшейся по встречной полосе машинки ГИБДД. Указанная машинка включила люстру, сирену и, развернувшись через сплошную, ринулась за нами в погоню. Но вредный Моисеич не дал доблестным полицейским почувствовать себя героями дешевого боевика и поучаствовать в увлекательной погоне – он сразу остановился на обочине.
– Тээкс! – сказал подошедший к машине сотрудник, – У вас все в порядке?
– Да! – ответил ему Моисеич, вылезая из автомобиля. – В полном.
Я тоже вылез подышать кислородами и выхлопными газами. И, на беду, отважный Славик решил последовать моему примеру.
– Что же… И права в порядке? И документы на машину и прицеп? А может быть и страховочка есть?
– Ну разумеется! – у Моисеича всегда все было в порядке.
Доблестный сотрудник ГИБДД проверил все документы.
– Действительно все хорошо у вас. Даже завидно. А что вы такое везете? – он подошел к прицепу и показал на балку, обмотанную брезентом.
Угадать было действительно сложно. Это могло быть все что угодно, начиная от украденного по случаю телеграфного столба и до…
– А это, товарищ старший лейтенант, – отважный Славик вмешался в разговор, – двенадцатидюймовая сорокакалиберная морская пушка производства Обуховского завода с броненосца «Цесаревич», участника Русско–японской и первой мировой войн. Корабль был разобран на металл в 1925 году, а пушка вот – как видите, нам досталась…
Славик увлекался историей Военно–морского флота. А вот товарищ старший лейтенант явно нет. Поэтому из всей Славиковой речи он уловил только слово «пушка». И еще – «двенадцатидюймовая». Неизвестно, понял ли он, что 12 дюймов это 305 миллиметров, то есть дофига, но он точно понял, что это нечто очень опасное и может как следует жахнуть. Поэтому отступил на пару шагов, потянулся к кобуре и сказал строгим голосом:
– Брезентик снимаем!
Его напарник, тем временем, заходил сбоку. При этом оглядываясь на свой служебный форд – «двенадцатидюймовая пушка» была нацелена точно в него…
– Слааавик! – сказал Моисеич, слегка ошалев от такой выходки, – Я прибью тебя, Слаавик, вот только поймаю!
Славик пятился…
– Товарищ старший лейтенант! – обратился Моисеич к сотруднику, – Вы же видите, что он просто идиот? Дурачок он у нас… Слабоумненький… гад! Какая двенадцатидюймовка, в самом деле? 305 миллиметров – такое орудие 40 тонн весит!
Аргумент про 40 тонн был убедителен. Нечто в брезенте на легковом прицепе явно на 40 тонн не тянуло!
– А что это тогда?
– Да господи! Хвостовая балка от списанного вертолета Ми–8.
Моисеич подошел и постучал по ней. Раздался глухой алюминиевый стук. Старлей тоже постучал. Стук повторился. Тогда он расковырял брезент и увидел под ним нечто алюминиевое с заклепками, некогда бывшее даже зеленым…
– Действительно, фигня какая… Ну ладно, вроде задний габарит вы отметили, ничего запрещенного не везете – вот ваши документы. Счастливого пути!
– А тебе, – старлей повернулся к Славику, – в театре бы играть! Надо же – такой бред сморозил, а мы чуть не повелись! Талант!
Прыгнув в машину, доблестные служители закона укатили, а мы тоже загрузились и поехали дальше.
– Слллаввввввик! – голос Моисеича не предвещал ничего хорошего.
– Да, Моисеич! Я молодец, да? Если б не я – как бы мы объясняли перевозку авиазапчастей без документов! А так – слова нам не сказали!
– Хммм… – ответил Моисеич. – Дааа… С этой стороны я ситуацию не рассматривал!
P. S. Как и следовало ожидать, с идеей построить ветрогенератор ничего не вышло. Полоса просохла и… энтузиазма не хватило. Так эта балка и валялась за ангаром. А может она и сейчас там лежит…
ВЫСЫЛАЙТЕ ЗАПЧАСТЯ – ФЮЗЕЛЯЖ И ПЛОСКОСТЯ!
Егор с детства мечтал летать. Вот сколько он себя помнил – столько и мечтал. Но… жил он в глухой сибирской деревне и никакого аэроклуба (вроде нашего) поблизости не было. После школы Егор пытался поступить в летное училище, но его туда не взяли. Пришлось идти по строительной линии. А потом свадьба и ультиматум от жены – не хочу жить в Сибири! Пришлось решиться на переезд. Впрочем, обернулось все к лучшему – на новом месте его специальность оказалась востребована и приносила хороший доход, а главное… Однажды Егор увидел пролетающий над головой легкий самолетик и мечты о небе вспыхнули с новой силой. Вычислить аэродром оказалось несложно – так Егор появился у нас и начал летать (учиться летать) на коммерческой основе. А потом он купил себе самолет – Цессну 152. Заказал из Америки. Недорого.
Самолет привезли на аэродром в понедельник утром. В этот день у техника Василия был законный выходной, но энтузиазм Егора заразил и его – Василий приступил к немедленной сборке аппарата. Егор все время ошивался рядом:
– Вася, Васенька, чем мне помочь? Может покушать привезти? Может купить нужно что?
– Егорий, не мешай, а? Будешь нужен – позову!
И Егор минут на 15 отходил в сторонку. Впрочем, времени он зря не терял – названивал Михалычу или Борисычу (начальнику аэроклуба и его заму) – только им он доверял облет своего сокровища:
– Михалыч, ну что? Завтра с утра летим, а?
– Борисыч, завтра утром в небо?
– Отстань! – говорили ему они, – Что же тебе не терпится?
А Василий к вечеру уже закончил сборку.
Утром Егор вместе с Василием выполнили гонку двигателя – замечаний к его работе не возникло.
– Василий, а Василий? – канючил Егор, – Ну когда уже приедут пилоты? Ну когда?
– Отстань Егор! Когда приедут, тогда и приедут! Пойдем лучше чай пить.
– Неее, Вась, не пойду… Я лучше в СВОЕМ самолете посижу!
Долго ли коротко ли, но время подошло к обеду. На аэродром приехали Михалыч с Борисычем и Василий сразу начал поить их чаем – Егор натащил столько вкусностей, что откладывать это дело было нельзя. Внезапно послышался звук работающего двигателя.
– Что это он? – спросил Михалыч у Василия.
– Да пусть его! Не терпится ему – ну пусть погоняет, коли бензина не жалко.
А Егор уже выруливал на полосу! Двигатель заревел и самолет начал разгоняться. Внезапно двигатель стих… Потом взревел… Потом опять утих… И опять заревел. А Цессна проскочила уже дальний торец полосы и прыгала по полю! Двигатель снова заревел на полной мощности и самолет въехал в лес…
– Вот те раз! – крикнул Василий и побежал к леску, обгоняя пилотов. – Мы ж гоняли движок! Он же исправен быыыыл!
А в лесу их ждало печальное зрелище – одна консоль была сломана, винт погнут, носовая стойка шасси сломана, а у самолета стоял Егор и смущенно тупил глазки.
– И что это было? – спросил Михалыч.
– Это я – это вот… – ответил Егор – Михалыч, только не выгоняй!
– Нууу, не буду. Расскажи, что случилось.
И Егор рассказал:
– Сижу я в СВОЕМ самолете, изучаю инструкцию. А что ее изучать? Я за 3 месяца, пока самолет из Америки ехал, ее вообще всю выучил. Ну, значит, привыкаю к арматуре кабины. Потом включил аккумулятор – смотрю, а топлива много. Дай, думаю, отгоняю! Вдруг мы с Василием чего недоглядели… Ну завел, ну погонял… Дай думаю порулю немножко. Ничего же не будет, если я по стоянке чуть–чуть? Вот покатался по стоянке и приехал на полосу, случайно почти. Ну и решил по ней побегать! Кааак дал газу – а он кааак побежит! Ох, думаю, не успею остановиться! Ой нет, успею – и малый газ! А сам смотрю – почти полполосы пробежал! Точно не успею – и РУД вперед! А ведь, думаю, если взлечу – убьет меня Михалыч – и малый газ. А полоса–то почти кончилась – точно не остановлюсь – и взлетный! Но ведь если взлечу – могу и убиться – малый газ. А сам уже всю полосу пробежал, ну точно думаю – в лес укачусь. Лучше взлететь попытаться – и взлетный. А лес он ррраз – и я в него… И вот…
– Дааа, – сказал Михалыч – высылайте запчастя… А я тебя хотел сначала на Тэшке самостоятельно выпустить… Сегодня. Но, теперь погожу, пока ты этот пепелац не починишь…
А Цессну свою Егор восстановил – заказал такой же самолет, но без двигателя, и из двух, вместе с Василием, собрал один. И в тот же день Михалыч выпустил его самостоятельно на Як–18Т.
ПЬЯНЫЙ КВС
Знаете, господа и дамы, я – человек честный. И если рассказы основаны на реальных событиях, то я врать не буду! Могу чуть приукрасить, но переврать – никогда. И если в аэроклубе любили иногда выпить, то я так и пишу: да, любили выпить. Почему это я должен изображать своих героев святыми, если святыми они никогда не были?* Но выпивали, разумеется, в меру, ведь доктор наш был честен и неподкупен, а без его резолюции ни слетать ни прыгнуть…
Как–то летним вечером пятницы почти весь летный состав аэроклуба отправился в гости к парашютному звену. Летный состав принес коньяк, а парашютное звено обеспечивало стол. Повод был самый что ни на есть веский – отважный парашютист Славик выиграл спор у какого–то своего знакомого. А ставкой в споре была свиная туша. Килограмм на 120. Именно она и пошла на шашлык. Посидели хорошо, вот только… начальник аэроклуба Михалыч вместе с отважным Славиком (и еще одним товарищем) несколько увлеклись.
А утром следующего дня на аэродром приехала толпа парашютистов–перворазников. Они прошли инструктаж, получили парашюты и выстроились перед самолетом. Проблема была только в том, что Михалыч еще спал. Однако без начальника – никуда, пришлось за ним послать и он пришел. И начал ходить с задумчивым видом возле перворазников.
– Простите, а вы ведь пилот? – спросила его девочка–перворазница.
– Дддаааа! – дохнул на нее перегаром Михалыч. Девочке стало дурно…
– А когда мы полетим? Сейчас? – спросила тогда Михалыча ее соседка по строю.
– Ннет, – ответил Михалыч – Сейчас еще рано. Через полчасика. Вот протрезвею и полетим!
Второй девочке тоже поплохело.
– Ха! Да врет он! – заявил слоняющийся тут же без дела техник Василий.
– Простите, а что значит – врет? – обратилась к Василию третья перворазница – Через полчаса не полетим?
– Да нет, полетите – ответил Василий, – Врет что за полчаса протрезвеет!
И в этот момент дурно стало сразу всем перворазникам…
А полетели действительно через полчаса. Вот только Михалыч остался на земле, а место в кабине занял кристально трезвый (не присутствовавший вечером в аэроклубе) Борисыч.
И именно в момент взлета из домика вышел Доктор. Бледно–зеленого цвета. Доктор был толст и бородат, а в его небесно–синих глазах вместилась вся грусть этого мира… Нетвердой походкой он пошел в сторону старта. Именно Доктор сидел до самого утра вместе с Михалычем и Славиком…
– Эх, Михалыч… – сказал Доктор, провожая взглядом взлетающий самолет – Как же так – не прошел меня и улетел…
– Но, но! – ответил подошедший к нему Михалыч – Я правила знаю – если б ты меня не допустил, никуда бы я не полетел!
– Так я же тебя не допустил! А ты… – тут Доктор обернулся и увидел Михалыча. – А кто тогда там?
– Борисыч… Кому еще быть…
– Ах, Борисыч! – у Доктора болела голова и он был зол – А его я тоже не допустил! Вот сядет – капец ему!
– Ему? – улыбнулся Михалыч – Нееее, товарищ Доктор, наш Борисыч тебе не по зубам! На ФАП сошлется: «При выполнении авиационных работ и других полетов с аэродромов, посадочных площадок Российской Федерации в случае отсутствия на них медицинского работника – решение о допуске членов экипажа к полетам принимает командир воздушного судна».
– А теперь ответь мне! – Михалыч вмиг стал грозен и жесток – Где ты был полчаса назад? Почему ты не провел медосмотр экипажу Ан–2??? Молчишь?
Доктор молчал. Доктор помнил, что у него в кабинете есть пиво и думал, как бы поделикатнее предложить его Михалычу. Доктор надеялся, что это пиво спасет его. Не от Михалыча, от похмелья…
* – узнали Гашека?
ПРО МУЛЕЧКУ
В тот год, когда Муля появилась на аэродроме, февраль выдался снежным и холодным… Субботним утром, когда на аэродроме бушевала пурга, все парашютное звено наводило порядки в своем хозяйстве – проверяло паспорта парашютов, приводило парашюты в идеальный порядок, переукладывало запаски. Летный состав же занимался самолетными формулярами. И вот Михалыч, наш начальник аэроклуба, пригласил отважного Славика, начальника парашютного звена, выйти на крылечко подышать кислородами. А когда они вышли на крыльцо – они увидели её, Мулю. Впрочем, в тот момент еще Катю – маленькую худенькую блондинку, с огромными синими глазами.
– Здавствуйте! Скажите, пожалуйста… – обратилась Катя–Муля к Михалычу и Славику, – А будут ли сегодня в аэроклубе прыжки?
Михалыч посмотрел на пургу, потом на Славика. Славик же наоборот, посмотрел сначала на Михалыча, а потом на пургу. Оба пожали плечами.
– Здрасте и вам! – сказал Славик. – Прыжки сегодня наверное будут… На месте и на одной ножке… А с самолета – не выйдет. Погода нынче нелетная, кажется…
– Хммм, да! – подтвердил Михалыч, отворачиваясь от снежного вихря – Совсем нелетная погода…
Муля–Катя пустила слезу, дернула губкой, развернулась и собралась скрыться в непогоде, но добрый (и отважный) Славик ее остановил. Пожалел девочку, да… Знал бы он тогда последствия своей жалости… Вот так Катя и стала спортсменкой–парашютисткой.
Спустя несколько недель Катю выучили укладывать парашют Д–1–5у и она выполняла первую «боевую» укладку. Наделенный немалым педагогическим талантом Славик позволил ей это делать абсолютно самостоятельно (разумеется с обязательным контролем этапов укладки в соответствии с инструкцией). Укладывала парашют она «для себя» – на своей первой боевой укладке должен прыгать сам укладывающий. И… а, вы наверное не знаете… При укладке Д–1–5у используется так называемая «обрывная» стропа – это оболочка от стропы такаго же парашюта (только уже списанного), выдерживающая около 20 кг на разрыв.
Так вот… И в какой–то момент Катя решила, что обрывная выглядит как–то ненадежно. Немного подумала и взяла кусок стропы с невынутой сердцевиной (120 кг на разрыв). Несложно догадаться, что уконтрованый такой стропой парашют шансов на раскрытие не имеет вовсе. Однако Славик был не только отважным, но и умным и внимательным! И заметил эту стропу при проверке очередного этапа укладки. Тогда–то Катя и стала Мулей.
– Муля, не нервируй меня! – сказал он. Муля хлопала глазками, дергала губками и готовилась зареветь! Но холоднокровный Славик распустил почти уложенный Мулей парашют.
Прошло еще немного времени, Муля научилась укладке, выполнила несколько прыжков, но… Но за забытый в парашюте укладочный крючок была переведена талантливым педагогом Славиком в дежурные по кухне. Разумеется временно. И в качестве дежурной по кухне Муле поручили сварить гречку с сосисками на весь состав. Чувствующая за собой вину Мулечка решила исправиться и подойти к делу серьезно! Вот только Муля с детства любила АВИАЦИЮ, а не кухню. И читала книжки Галлая, Микояна, Экзюпери и Баха, а вовсе не книжки Похлебкина и Молоховец… Но, в любом деле главное настрой и точный расчет – Муля знала это! Итак, всего есть 30 человек, некоторые попросят добавки (Михалыч и техник Василий точно попросят), к тому же, кто–то может внезапно приехать. Значит нужно приготовить 40 порций. А на каждую порцию – 300 грамм каши и 2 сосиски. Итого… ээээ… 12 килограмм гречки и 80 сосисок.
Муля полезла за продуктами и столкнулась с проблемой – на полке стояло всего 10 килограммовых пачек крупы… «Ну, что же – подумала Муля, – я себе положу поменьше!» Засыпав всю крупу в большую кастрюлю, Муля уложила сверху 80 сосисок (чтобы гречка ими пропахла) и налила на 2 пальца воды (это она слышала от бабушки), закрыла крышкой и села ждать. Чтобы ждать было не так скучно, Муля взялась читать «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» Баха, хотя лучше бы ей взять «Мишкину кашу» Носова. Тогда бы она не удивилась тому, что сначала из кастрюли вылезли и попадали на пол сосиски, потом каша, потом запахло горелым… Книжка была интересной, и очнулась Муля только от криков прибежавших на запах гари парашютистов. На обед были лапшираки.
А Мулю перевели в подбиральщицу мусора на летном поле.
– Именно подбиральщицу! – сказал голодный Славик, – Звание менеджера по клинингу еще заслужить надо!
Муля, естественно, разревелась. Но никого не тронули эти слезы, пообедавший лапшираками народ не был склонен к сантиментам. И только техник Василий, которому жена собрала на аэродром большую сумку еды (то есть он единственный нормально пообедал) растаял от девичьих слез.
– Ну зачем вы так? – сказал Василий, – Давайте я к себе ее возьму. Пусть учится гайки крутить. У ей ручки тонкие, а в самолетах уйма мест, куда только такими и подлезешь!
– Как знаешь, Василий… – согласились с его решением Михалыч со Славиком. – Но не говори потом, что мы тебя не предупреждали!
Первое же свое задание на новом поприще Мулечка (вот никто не ожидал!) с треском провалила! А всего–то и было того задания, что помыть правый борт Ан–2 от копоти и грязи. Водой отмыть не получилось. Керосина и бензина Муля не достала – Василий во избежание неприятностей не показал ей где находятся краны для слива отстоя топлива. Однако она проявила инициативу, оседлала велосипед и поехала в ближайшее село в хозяйственный магазин, посмотреть, не найдется ли там чего подходящего. В магазине нашлись ацетон и растворитель. И уж с ними–то дело пошло хорошо. Даже слишком хорошо – вместе с копотью и маслом отмылась краска. Тогда Муля поехала в магазин снова – теперь за зеленой краской. И только она собралась красить самолет, как явились Василий и Михалыч.
– Эммм… – сказал Михалыч.
– Уммм… – сказал Василий.
Через 15 минут им удалось успокоить зареванную Мулю и Василий дал ей новое задание – подавать ему инструмент, когда он будет менять карбюратор на Вильге. Думаете это так просто – подавать инструмент? Как выяснилось не очень, потому что прямо в процессе Муля потеряла ключ и пассатижи. Пассатижи потом нашли между цилиндрами двигателя, а ключ пропал бесследно.
– Ну что, Василий, доволен? – издевался пришедший посмотреть Славик.
– А то! – отвечал Василий. – Ан–2 этот на перетяжку встает, вот Муля и убедила (ну так вот – по–женски, то есть…) Михалыча его покрасить. Я дааавно с ним воюю за эту перекраску! А ключ этот старый и ржавый!
Василий врал. Василий уже понял, какую змеюку он пригрел и готов был кусать локти от досады. Но признать этого вслух он не мог, ведь это значило признать свое поражение и превосходство Славикового педагогического таланта над его собственным. И тогда он придумал хитрый план! «Муля так любит самолеты, – рассуждал наивный техник, – что почуствавав ТАКУЮ ответственность и ожидая ТАКУЮ награду она просто не сможет опозориться!» С вечера Василий договорился с Борисычем, а утром построил вверенный ему личный состав (то есть Мулю) и толкнул такую речь:
– Мулечка (свинья вы эдакая)! Вам предоставлен последний шанс (ох, что–то я добрый слишком). Сейчас вы, самостоятельно, в соответствии с врученным (торжественно врученным) вам руководством по техническому обслуживанию, подготовите к вылету самолет Як–52 (надеюсь, вы его не сожжете при этом). А потом полетите на нем с Борисычем (если самолет после ваших красивых ручек сможет взлететь). Причем парашют у Борисыча будет, а у вас – нет!
Муля испугалась, но приступила к делу. Сначала она осмотрела самолет. Потом ей пришлось раскапотировать самолет (ей придавило пальчик), потом вывернуть и почистить нижние свечи (минус ноготь). Провернуть винт она не смогла, но добрый (и заинтересованный в результатах Василиевого эксперимента) Славик ей помог. Потом проверить масло и долить его (а заодно испортить штанишки). Потом заправить самолет бензином. А стекла она отмыла уже по собственной инициативе.
– Товарищ техник Василий, самолет к вылету подготовлен! – бодро отрапортовала Муля.
– Ну… Давай поглядим… – сказал ей на это Василий. Василий молчал во время всего действа, но ведь глаза–то у него были…
– Эх, Мууууля, Мууулечка… – горестно произнес «товарищ техник» – А как вы думаете, что это за провод болтается? Молчите? Прааавильно молчите, потому что это свечной провод, то бишь высоковольтный, значит – зажигания…
– А масло, Муля, а масло? Зачем вы налили масло под пробку? А бензин? Вы же должны были заправить 80 литров, Муля! Заправить 80 литров к тому что в баке уже было. Зачем вы посмотрели в ЖПС (Журнал Подготовки Самолета) остаток с вечера? Вы же недозаправили самолет, долив только разницу.
– А забытая струбцина на руле направления? Муля? Эй, Муля! Муля не реви! Не реви я сказал!
Но это было бесполезно – слезы было не остановить. И ревущая Муля, увернувшись от пытавшегося остановить ее Славика, исчезла вдали. Как нетрудно догадаться – навсегда.
– Рукожопие неизлечимо! – подвел итог мудрый Михалыч. – А потому, чем дальше это сокровище будет от вверенного мне аэроклуба, тем лучше я буду спать!
P. S. По имеющейся информации, замуж за Ваню (см. рассказ «Как запороть двигатель?») Муля не вышла. Хотя прототипы этих героев в реальной жизни знакомы.
МОЖЕТ ОН ТУПОЙ?
Однажды (в омерзительно нелетную дождливую погоду) начальник аэроклуба Михалыч взял себя в руки и решил разобраться с бумажками. А бумажек в авиации ой как много. Конечно, не все бумажки это прямая обязанность начальника. Например, за формуляры, паспорта и прочую ГСМ–но техническую муть отвечал техник Василий, за КУЛПы, летные книжки и т. п. – заместитель по летной части Борисыч. Но контроль со стороны начальника все равно необходим. Итак, Михалыч взял себя в руки и сел наконец за это нудное дело. А Борисыч с Василием сидели рядышком на диванчике и отвечали на возникающие по ходу чтения вопросы. Для начала Михалыч проверил все формуляры самолетов и двигателей, все накладные на ГСМ и ЗИП, а потом полез смотреть летные дела курсантов. И вот тут–то и возникли вопросы. В целом – в целом все было хорошо. Но вот одна фамилия выбивалась из списка…
– Борисыч! – позвал начальник. – А скажи мне Борисыч, почему все люди у тебя (ладно, у нас…) вылетают самостоятельно вовремя, а вот «Иванов»… 32 часа ты его возишь и все никак… Не пора его того – списать? Может он тупой?
– Ээээ… – замялся Борисыч, – Видишь ли тут какое дело… Он не тупой и ты это знаешь… Это Дениска–техник у нас с такой фамилией… Вот только…
Когда «Иванов» налетал примерно положенные для самостоятельного вылета часы он задал Борисычу интересный вопрос:
– Борисыч, скажи, пожалуйста, а ведь скорость сваливания в установившемся вираже больше чем в горизонтальном полете? Если у меня откажет двигатель, мне бы хотелось точно понимать, чего мне делать не стоит. Куда я могу довернуть для посадки, а куда – «уж лучше лес, но перед собой»…
– Нууу, давай завтра залезем повыше и поделаем имитации отказа. С доведением до сваливания, чтоб ты почуствовал…
– Как бы тебе, Михалыч, объяснить… Списывать его, наверное, не стоит…
После того, как Борисыч отлетал с «Ивановым» все виды сваливания, тому понадобилось освоить и штопор, что логично. Но небыстро…
– Он, как бы тебе сказать… Взлет–посадку давно освоил.
Но простого штопора оказалось мало… Понадобилось настырному «Иванову» освоить и перевернутый. А для этого нужно что? Правильно – петли, бочки, разворот на горке… Короче – весь комплекс пилотажных возможностей Як–52 был задействован.
– И я его даже хотел выпустить самостоятельно, но…
Но вмешалась погода. Летать было можно, но для первого самостоятельного она точно не подходила.
– Сегодня был ветер, но завтра летишь контрольный с Михалычем и сам! – сказал Борисыч «Иванову» после полетов.
– Что ты, Борисыч! – ответил «Иванов», глядя своими «честными» глазами в глаза Борисыча. – Опозоримся мы с тобой! Вон Михалыч (или ты) касается полосы всегда в одной точке – ровно напротив носа крайнего «бланика». А я? То недолет 10 метров, то перелет целых 15… Опозоримся! Лучше давай над точностью моей посадки завтра поработаем?
– Да я его много раз уже хотел выпустить!
– Все, «Иванов», завтра летишь САМ! И никаких отговорок!
– Ну хорошо, Борисыч. Если ты считаешь, что я готов… И повезет с погодой…
Борисыч считал, что готов. И с погодой повезло. Не повезло с самолетом – технику Василию не понравился звук двигателя и выхлоп и он решил заменить карбюратор. А «Иванов» вместе с Борисычем весь день таскали планера на Вильге. Попутно освоив посадку на ней…
– Да мне уже пофигу на чем его выпускать! Хоть на Яке, хоть на Вильге, хоть на Ане!
А в следующие выходные Борисыча позвали в гости в соседний аэроклуб. «Иванов», естественно, полетел с ним за штурмана, предварительно выполнив расчет полета. Добрый Борисыч этому «штурману» и все пилотирование заодно отдал (кстати, на Як–18Т, а не Як–52) .
– Хоть по кругам, хоть на пилотаж, хоть на маршрут, хоть с курсантами! Хоть днем хоть ночью! Михалыч, хоть ты его заставь слетать!
– Борисыч! – сказал «Иванов» при очередной попытке выпулить его, – очень уж сегодня низкая облачность. Может стоит отработать приборный полет? А то у нас авиагоризонт «для мебели»… Давай попробуем? Ну, Борисыч, а?
– Хммм… – сказал на это Михалыч, – вот ужо завтра сам с ним слетаю… Заинтриговал ты меня.
Утром Михалыч подкрался к «Иванову», готовящему Як к летной смене.
– Самолет готов?
– Точно так!
– Тогда полетели!
– Куда?
– Туда! – ответил Михалыч, ткнув пальцем в небо. – Покувыркаемся с утра!
Погода располагала – даже отважный парашютист Славик отбил прыжки до утихания ветра. Но «Иванов» с Михалычем сначала полетали в облачке (по приборам), затем покувыркались в зоне (пилотаж, включая штопор), потом исполнили три конвейера*, потом слетали к соседнему городку осмотреть старинную церковь – не рухнула ли та ненароком.
– Вот скажи мне, сволочь – обратился Михалыч к Иванову после посадки (ровно напротив носа крайнего «бланика») – почему ты самостоятельно до сих пор не вылетел? Портишь мне, понимаешь ли, всю статистику…
– Эх, Михалыч… Ладно… – ответил «Иванов» – Просто я вот думаю – а зачем мне тратить 20 минут летного времени в хорошую погоду, если в это время можно на пилотаж сгонять? Ну умею я посадку вроде…
– А ну! Полез! В самолет! И выполнил! Самостоятельно! Три! Круга! Проход над полосой! Конвейер! Посадка! Живо!
– Эх… Так точно… Разрешите… выполнять?
* конвейер – посадка без торможения с немедленным взлетом. Используется для отработки техники касания.
КАК УДИВИТЬ ГАИШНИКА?
Однажды отважного парашютиста Славика укусила бродячая собака. Может быть, ее просто переклинило, и она спутала Славикову ляжку со свинячей ляжкой, а может быть отважный Славик дергал ее за хвост. Это неизвестно. И неважно. А важно то, что отважному Славику назначили курс уколов от бешенства.
И примерно в это же время начальник аэроклуба Михалыч получил посылку с нижней Волги – огромный ящик прекрасной жирной воблы. А ведь все же знают, чем запивают эту рыбку? Вот и в аэроклубе это было известно. И прекрасным летним пятничным вечером весь постоянный состав аэроклуба уселся на веранде с воблой и большими кружками с жидкостью золотистого цвета. Только Славик (помните про уколы?) пил чай. Но, все хорошее имеет нехорошее свойство когда–нибудь заканчиваться. Закончился и золотистый напиток… А вот воблы было еще много. И тогда было принято решение ехать в ближайший магазин за добавкой. Михалыч, зам по летной Борисыч, техник Василий (с баяном), отважный Славик и еще один парашютист Вован погрузились в Михалычев УАЗик и отправились в путь.
Через поле, так как выезжать на дороги после запивания воблы – строго запрещено. Но, на свою беду, возле магазина скучал экипаж ГИБДД. Заприметив в поле фары, инспектор выхватил свой жезл и побежал наперерез. Михалыч, как всякий законопослушный водитель, немедленно остановился и, вытащив документы, вышел из–за руля.
– Эээ, гражданин Михалыч – сказал принюхавшийся инспектор, – Вы кажется того, употребляли!
– Конечно! У нас в аэроклубе есть ящик прекрасной жирной воблы! Как можно есть ее насухую? Кстати, приглашаем Вас в гости!
– Но, гражданин Михалыч… – замялся инспектор – Как же вы сели за руль и управляли автомобилем УАЗ после употребления?
– Никак! – твердо ответил Михалыч. – Выпил – за руль не садись! Это закон!
– Но вы же вышли из машины через левую переднюю, то есть водительскую дверь…
– Простите, товарищ инспектор… – ответил на этот пошловатый намек Михалыч – А Вы внимательно смотрели документы, которые я вам дал?
– Ну да… – засмущался инспектор, мучительно вспоминавший, не было ли среди них генеральского удостоверения. Он начал еще раз их пересматривать…
– Вот тут, вот тут смотрите! – подсказал Михалыч. – В графе «собственник».
– Ну вы собственник… – не почуял подвоха инспектор.
– Вот именно! – воскликнул Михалыч. – Я – собственник! Этот УАЗик – моя частная собственность! И я, по нашим законам, могу делать с этой собственностью что хочу! Хочу – катаюсь на ней (с соблюдением ПДД, разумеется), хочу продаю, хочу – могу облить бензином и поджечь, а хочу – вылезаю с заднего дивана через водительскую дверь! Потому что – имею право! Вот!
– Но позвольте… – опешил ГАИшник, – А кто же тогда за рулем?
– Так вот машина, водитель, очевидно, за рулем… – обиделся Михалыч, – Прикажете Вас проводить?
Но инспектор и сам прошел эти два метра… Из–машины доносились звуки «Авиамарша» исполняемого техником Василием на баяне, а громче всех пел сидящий за рулем Славик, сразу сообразивший, что отсиживаться на заднем диване смысла нет… Инспектор принюхался… Потом прислушался (эх, хорошо поют… Жаль что про ГИБДД нет такой песни…) Еще раз принюхался… От Славика пахло рыбой и… и все…
– Ваши документы! – обратился инспектор к Славику.
– Вот права. – ответил тот, – А остальное вам уже дал Михалыч.
Инспектор пронзил рентгеновским взглядом права, но придраться было не к чему. К магазину за это время подъехало (и уехало) машин 5…
– Так что? – спросил его Михалыч, – Мы свободны?
– Пока нет… – зло ответил сотрудник правоохранительных органов.
– Ах, да! – хлопнул себя по лбу Михалыч – Совсем забыл! Ведь Вячеслав не вписан в мой полис ОСАГО… Вот вам 500 рублей!
Инспектор взял деньги, но это была совсем не та сумма, на которую он рассчитывал… Инспектор вертел в руках купюру и думал, на чем бы еще подловить вредных авиаторов…
– Хотя… Постойте… – вдруг опять заговорил Михалыч, – Ведь у меня же полис «без оганичения числа водителей»!
Михалыч выхватил из рук ошеломленного инспектора 500 рублей, прыгнул на заднее сиденье УАЗа, и тот, напоследок обдав инспектора грязью из под колес, с ревом скрылся в поле.
Инспектор рванул было к своей десятке, но… Преследовать ночью, в поле, в грязи и среди канав УАЗ на легковушке… Идиотов в ГАИ не берут!
ЗНАМЕНИТЫЙ БЕЗУСПЕШНЫЙ ПЕРЕЛЕТ МИХАЛЫЧА НА ПЛАНЕРЕ
Однажды наш начальник аэроклуба Михалыч продал Бланик. И не в смысле «продал», а в самом прямом – за деньги. Не следует думать, однако, что Михалыч был склонен разбазаривать вверенную ему материальную часть – он напротив, всегда отличался повышенной хозяйственностью. А потому, продав Бланик, он тут же прикупил Янтарь. Все ж таки техника классом повыше. И все бы ничего, но…
И покупатель Бланика и продавец Янтаря (вместе с Янтарем) находились от нас примерно в 350 километрах, если брать по прямой. То есть по автомобильным дорогам километров 500. На самом деле – не очень далеко, если в масштабах нашей огромной страны. Ну 7, ну 10 часов на машине, это максимум, если словить все возможные пробки. Но ведь планер в багажник не засунешь, как его везти? Все просто! Даже сейчас (хотя в аэроклубе я появляюсь довольно редко) я знаю пару человек, у которых можно попросить на пару дней специальный прицеп для планера. А в то время, когда произошла эта история, я знал их намного больше. О чем я и доложил Михалычу.
– Ты это брось! – ответил он на это гениальное предложение. – Я пилот, а не дальнобойщик. Надеюсь ты тоже…
– Ну так–то да, но…
– Никаких но! Только по воздуху. Ты же у нас в отпуске? Значит участвуешь!
– Но Михалыч… Ладно Янтарь, но на Бланике 400 км…
– Никаких но! Вспомню молодость, тряхну стариной! Я в твои годы еще и не по столько летал… И планера тогда были… Не те…
В общем вы поняли – остановить Михалыча не получилось. Хотя пытались все, включая техника Василия, которого Михалыч также назначил в добровольцы.
